Тортилла

     Грузная и неуклюжая на берегу, она плыла величаво и грациозно. Миллионы лет эволюции превратили передние лапы этой представительницы древнейшего рода в мускулистые ласты, мерными взмахами напоминающие крылья летящей птицы. Ведомая инстинктом продолжения рода, она уже не раз проделывала этот путь. Звали её Тортилла. Этим именем её нарекла рыжеволосая девочка из толпы. Той самой толпы, которая так вовремя появилась и спасла её, едва появившуюся на свет, от неминуемой гибели в зубах одичавшей собаки. Да, первое знакомство с окружающим миром едва не закончилось трагически. Не забыть тот парализующий ужас: нарастающий гул, поднятая завеса песка и... алчная, пышущая жаром, пасть. С огромных клыков и вываленного языка стекала мерзкая пена. И оглушительное чавканье, хруст тонких хрящиков вылупившихся только что собратьев… Очнулась от ласковых прикосновений на тёплой ладони. Её бережно опустили на землю.
      - Тортилла! Тортилла! – слышался вслед радостный девичий оклик.
      А она поползла, ускоряясь на бег. Падала, соскальзывая в зыбучие песочные ямы, но выкорабкивалась и снова устремлялась вперёд, не меняя курса.
     Тортильей, как выяснилось потом, называется тонкая круглая лепёшка. Не лестное сравнение, но к людям было снисхождение. О причине - позже. Сейчас она изо всех сил рвалась на зов призывающей стихии.
     - Тортилла, ты ещё вернёшься сюда? – последнее, что услышала она, подхваченная волной, и ощутила себя наконец в безопасности.
     Но безопасность оказалась относительной. Среди камней, где удавалось увильнуть от преследования хищной ставриды, мог коварно затаиться краб с раскинуыми хваткими клешнями. Печальная участь постигла большинство её сородичей ещё в младенчестве.
      Сейчас из многочисленных былых хищных врагов осталась, пожалуй, только акула. Поэтому Тортилла старалась держаться вблизи попутных рифов, чтобы успеть укрыться при надвигающейся подозрительной тени.
     - Теперь будешь жить долго! – напутствовал чей-то голс в её первый путь.
     Как заклинание. И оно сбылось. Сколько ей лет? Она потеряла счёт даже своим кладкам, ради которых совершала далёкие путешествия. С годами Тортилла крепла, быстрее двигалась. У людей же почему-то всё наоборот. Джо слабел и их встречи становились всё реже и короче. Сейчас в дальний путь её провожал только его сын…
     Ах, этот Джо! При воспоминании о нём глаза накрыла поволока грусти и движения замедлились. Вспомнилась первая встреча, положившая начало их многолетней дружбе.

     В мощной броне окрепшего панциря, она уверенно двигалась вперёд и уже мало обращала внимания на проплывающих большеротых рыб, презрительно косилась на пучеглазых крабов, поджидающих добычу. Солнечный свет глубоко проникал в толщу воды. Это умиротворяло и расслабляло. Мимо проплыла стайка мелких рыбешек и Тортилла, ловко выхватив одну, утолила заявивший о себе голод. Не удалось увильнуть и юркой полупрозрачной креветке. Следующую рыбку поймала в момент, когда та сама заглатывала меньшую соплеменницу. Увлёкшись охотой, Тортилла не сразу заметила нависщую зловещую тень. И тут же перед ней самой разверзлась огромная пасть. Она не обдала жаром как та, собачья. Но острые зубы были ещё больше и их бесконечно длинный ряд не оставлял шансов. Это была акула. Тортилла вся сжалась, снова почувствовав себя маленькой и беззащитной. Но инстинкт самосохранения мобилизовал силы и, спохватившись, пулей сиганула в глубину. Хищница, словно предвидя этот манёвр, последовала за ней. Тогда Тортилла круто спикировала в сторону и, спружинив лапами, взметнулась вверх. Выиграв спасительное мгновение, вынырнула на поверхность, чтобы схватить живительный глоток воздуха. Пронеслась на приличное расстояние и снова вынырнув, огляделась по сторонам. От погони, кажется, оторвалась. Расслаблено качалась на волнах, переводя дух. Но вдруг взгляд её выхватил остриё длинного плавника, рассекающего воду. Потерявшая было из виду свою жертву, хищница снова ринулась за ней. И тут Тортилла, не имея уже сил уворачиваться, отчаянно заголосила. Но голос оказался так безнадёжно слаб, а сбившиеся в водорот волны, так оглушительны... Да и кто мог её услышать среди этой равнодушно мерцающей бесконечности? Только чудо могло спасти несчастную. И оно сбылось. В виде дрейфующей вблизи яхты. Люди с палубы кричали ей что-то и протягивали руки. Так быстро Тортилла ещё не плыла. Достигнув борта, она рванулась из воды, вскинув передние лапы. Несколько сильных рук тут же подхватили её и буквально выдернули из высунувшейся пасти. Только всплеск от удара хвостом удаляющейся обескураженой преследовательницы услышала Тортилла позади своего мелко дрожащего хвостика.
     Несколько мгновений неподвижно лежала на палубе.
     - Жива! Жива! - закричали и захлопали в ладоши окружившие её спасители, когда она, слабо шевельнувшись, медленно подняла голову.
     - Тише, тише! Она и так в шоке, – предупредил кто-то и осторожно присел перед ней на корточки. Они встретились глазами. Его - с весёлыми искорками, её - мутные от пережитого, настороженные. 
     - Тортилла? - с улыбкой спросил он и сам себе ответил:
     - Ну конечно, Тортилла!
     Она качнула головой. Что поделаешь – её круглое сплющенное тело не вызывало людей разнообразных ассоциаций.
     Это и был Джо. Так произошло их знакомство, изменившее весь её прежний образ жизни.
     - Есть трещина, - озабоченно проговорил он, осматривая потерпевшую.
     Акула успела зацепить её, оставить на карапаксе, верхней части панциря, памятный след – кривую борозду, через которую сочилась мутная жидкость. На лапе зияла рванная рана. Толстые нижние веки обессиленно прикрыли глаза.
     Очнулась в стягивающих панцирь эластичных бинтах и с перевязанной лапой. Рассыпанный перед носом, корм интереса не вызвал.
     С неделю Джо колол её антибиотиками и всячески изощрялся, чтобы просунуть лекарство в сомкнутый крючковатый широкий клюв. Джо кормил её из рук и радовался  каждому проглоченному ею кусочку. Так как морская обитательница не могла долго обходиться без воды, её время от времени необходимо было опускать за борт. Процесс, учитывая солидные формы пострадавшей, оказался весьма трудоёмкий и Джо смастерил для неё специальную сбрую из ремней. Опускали пациентку лебёдкой и удерживали на длинной верёвке, что не позволяло ей преждевременно прекратить курс лечения, но создавало иллюзию свободы. Дело пошло на поправку.
     Со временем эластичные бинты, сменили на фиксирующие пластыри, хотя трещина, сразу после обработки раны, была надёжно схвачена эпоксидным клеем. Лапа зажила. После снятия наложенной скобы на месте разрыва прощупывался только, скрытый под чешуйчатой кожей, бугорок.
     - Ну, теперь будешь жить долго! – сказал Джо знакомую уже ей фразу, снимая сменные пластыри. 
     Иногда, в минуты отдыха он садился возле неё и мягко почёсывал по роговым щиткам панциря. Кто сказал, что черепахи толстокожи и бесчувственны? Какое заблуждение! Тортилла прямо-таки млела от его прикосновений и пританцовывала, плавно кружась то в одну, то в другую сторону.

     И в такой момент появилась Она. Тонкая, бледнолицая, с прямыми светлыми волосами. От едва уловимого встречного движения друга Тортилла ощутила доселе не знакомый ей укол ревности. Танец прекратился.
     - Правда, она у нас красавица? – с улыбкой обратился Джо к вошедшей, кивая на Тортиллу.
     - Какая она страшная! – вырвалось у той, - В ней что-то змеиное! Или... драконье…
     Она с опаской разглядывала большую голову черепахи.
     - И кто б это говорил! – возмутилась про себя Тортилла, - Небось давно не смотрелась в стоячие воды? А сама-то - если не краб клешнёй перекусит, сама переломится!
     И отвернулась. От Неё. И от Джо тоже.
     - Ева, не обижай Тортиллу, - мягко сказал Джо.
     «Эта Ева - человеческая подружка моего Джо», – догадалась Тортилла. Взгляд её стал холоден и неподвижен.
     - Ты назвал её Тортиллой?
     - Похоже, она и прежде знала своё имя. Так живо на него реагирует.
     - И похоже - обиделась! Как будто - кто бы что понимал! – засмеялась Ева.
     Тортилла укоризненно покачала головой. Вопреки прозрачному намёку она на уровне эмпатии совсем не плохо ориенировалась в человеческой речи.
     - Какие у неё необыкновенные глаза! - наклонилась к ней осмелевшая Ева.
     Глазам этим и правда позавидовала бы любая красавица. Цвета яркой лазури с золотыми точками, густо усыпанными вокруг чёрных зрачков. В их взгляде этих было что-то магическое.
     Ева на минуту вышла и вернулась с наполненной миской. Это оказалось не знакомое доселе белое мясо, но очень вкусное. Довольная угощением, Тортила пошла на мировую. Скоро можно было наблюдать идиллию: Джо и Ева, сидя по обе стороны Тортиллы, почёсывали её узорчатый карпас, а она самозабвенно исполняла свой ритуальный танец, ритмично поворачиваясь то в одну то в другую сторону.
     Трещина на панцире, зарастала уже прочной костной тканью и было решено выпустить Тортиллу на волю. Джо последний раз снял пластыри и вдвоём с напарником осторожно спустили её на воду. Последний раз. Без сбруи и верёвки. Вся команда яхты провожала Тортиллу, а она, отплыв, всё оглядывалась прежде, чем скрыться под водой окончательно.
     Джо долго смотрел в сомкнувшиеся над нею воды...

     Но оказалось, Тортиллу привязывала к яхте не только верёвка. Через пару дней она снова шлёпала ластами, тычась в знакомый борт, пока её не заметили. Как ей оказались все рады! А растроганный Джо готов был расцеловать её прямо в нос! И снова её угощали экзотическими лакомствами, каких не встретишь ни в глубине, ни в прибрежных водах океана: сочными листьями салата, кусочками огурца, сваренным яйцом и белым мясом курицы. Джо продолжал заботиться о своей питомице. Регулярно осматривал панцирь и снимал налипших паразитов. Иногда на горбу её обживалась целая орава рачков, червей и прочих беспозвоночных, которые использовали бронированную мореплавательницу как попутку.
     Теперь Тортилла встречала дорогого гостя Джо в своей стихии. Зачастую это происходило в живописной лагуне, чья светлая голубизна резко отличалась от темно-синей глади океана. Крутые обрывистые берега были почти безлюдны. По ним разбрелись долговязые пальмы, покачивая вихрастыми выгоревшими кронами. Вдали виднелись, казавшиеся точками, серебряные шпили далёкого города. Там жил Джо.               
     Вода в лагуне была почти прозрачной и в ней обитало множество всякой живности. Но особенно Джо интересовали редкие виды рифовых рыбок причудливых форм и расцветок. Лицо его закрывала маска, а ступни обтягивали резиновые ласты, что делало его схожим с морским обитателем. Только возможности её атлетически сложенного друга, такого уверенного на суше, в воде сильно уступали черепашьим. Гладкая бронзовая кожа оказалась не приспособленной для подводных прогулок и Джо облачался в облегающий гидрокостюм, который защищал его от переохлаждения, ожогов медуз и прочих неприятностей. Лёгкие Джо были не способны задержать дыхание больше одной-двух минут и ему приходилось таскать на спине громоздкий баллон с сжатым воздухом. Но и в этом снаряжении глубина погружения Джо была весьма ограниченной. Он оставался далеко наверху, когда Тортилла ныряя, приглашала его спуститься следом в таинственный полумрак. А ей так хотелось показать ему сумеречную зону, куда почти не проникает солнце и большеглазые глубоководные обитатели сами могут источать яркий свет. По скорости плавания Джо так уступал Тортилле, что ей уже самой приходилось опекать своего очень отстающего друга. Потеряв его, она возвращалась назад и давала ему ухватиться за свой панцирь. Прицепом они лихо проносились мимо ошарашенных рыб и изумлённых осьминогов.
     Иногда Джо брал с собой подводное ружье. Но обычно он брал свою любимую камеру и подолгу кружил с нею среди причудливых коралловых зарослей, где буйно кипела жизнь. Уважая его страсть, Тортилла и сама охотно ему позировала.
         
     Через год Джо осторожно снял с её панциря, ставший уже лишним, слой эпоксидного клея. А у Евы родился детёныш. Один единственный, но до чего же слабый и беспомощный! Долгое время он только спал и заходился в плаче, вызывая смятение всполошенных родителей.
     «Ну к чему такая гиперопека!»  - изумлялась Тортилла. Родительские хлопоты над этим немощным чадом, казались ей чрезмерны. Её собственная забота о потомстве ограничивалась разовым действом: опустить в приготовленную ямку несчётные яйца и закопать, пряча от солнечной радиации зародышей. Потом замаскировать место кладки от случайных хищников. - «Как он сможет противостоять опасным превратностям судьбы? Или вся жизнь Тома, как назвали малыша, пройдёт на этом оазисе благоденствия – белой яхте?»
     Ему было уже с полгода, а он только едва начинал ползать. И однажды, в час безмятежной погоды, когда они в полном семейном сборе нежились на прогретом песчаном берегу, Тортилла из самых благих намерений стала тихонько подталкивать его к воде.
     - Ну-ну! Ты так не шути! – предупредительно вскричала Ева, подхватывая своего малыша.
     А Джо задумчиво произнёс:
     - Пожалуй и верно, пора учить его плавать.
     И, взяв на руки сына, пошёл с ним в воду. И тому понравилось. Он вовсю заколотил всеми конечностями, подняв целый каскад брызг и норовя выскользнуть из  отцовских рук. Но постепенно движения Тома становились упорядоченны. Он учился плавать быстрее, чем ходить.
     Том рос и всё больше походил на Джо. И Тортилла тоже прониклась к нему расположением. Иногда она брала над ним шефство - подхватывала на свою широкую спину. Прокатив немного, она либо всплывала на поверхность, либо уходила глубже под воду, а Том, не удержавшись на покатом панцире, с весёлым визгом барахтался в воде. Тогда она подплывала к нему, приглашая кататься снова.
     После очередного возвращения из дальнего путешествия Тортилла замечала, как растёт и мужает сын Джо. Он теперь тоже входил в воду в полном дайверском снаряжении и глубоко нырял с отцом, обучавшим его водолазным премудростям. Какое безмятежное и замечательное было время!
 
     Поддавшись счастливым воспоминаниям, она, кажется, вздремнула. Встрепенулась и, быстро оглядевшись, сделала несколько резких движений, чтобы сбросить с себя возможно налипший нежелательный груз. Опасность могла подстерегать не только в виде зубастой акулы, но и со стороны маленьких, вроде бы безобидных моллюсков. Стоит чуть облениться и стать менее расторопной как эти злобные беспозвоночные норовят тут же напрочь присосаться. Порой они отстраивают на черепашьем панцире целые колонии. С таким балластом не только тяжело плыть, но и утонуть можно, не имея сил подняться и глотнуть порцию воздуха. Сейчас надеяться не на кого и спасти её от паразитов может только она сама. Необходимо активно двигаться, чтобы моллюски не успели пустить «корни». Как говорят люди, "в движении - жизнь".
     Почувствовав стеснение в лёгких, Тортилла быстро поднялась и высунула на мгновение нос. Теперь схваченного воздуха хватит ей на много часов. Путь предстоял ещё долгий и надо выбрать место для отдыха. По молодости она спала прямо на поверхности над океанской глубиной. Заклинивалась под нависшими скалами или выступами кораллов. Но, помня встречу с акулой, решила не рисковать. И на солнышке погреться бы не мешало. Она заплыла в небольшую лагуну, сплошь заросшую высокой травой и вылолзла на сушу в поисках безопасного места. Жизнь научила её предусмотрительности. Подозрительно покрутила головой: не скрывается ли в зарослях коварный обладатель острых зубов? В отличие от сухопутных собратьев, панцирь её не так просторен, чтобы спрятать в него лапы и голову. Оставаться на открытом песке тоже опасно. Тортилла решила остаться прямо на кромке берега, омываемого крутыми волнами, где они, жонглируя мелкой галькой, отбрасывали и моллюсков-паразитов.

     Проснулась, когда солнце уже клонилось к закату. Поднятая приливом, со свежими силами, Тортилла покинула чужой берег.
     Отплыв на порядочное расстояние, ей открылось странное зрелище: большое скопление рыб, сбившись в кучу, отчаянно хлестали хвостами, крутили головами и плавниками, но почему-то не расплывались в стороны, а оставались в тесной плотной массе. Было любопытно и к тому же не мешало подкрепиться, коль еда сама напрашивается. Тортилла потянулась за приглянувшейся рыбкой, но путь ей вдруг преградили качающиеся густые космы водорослей. Преодолевая препятствие, она вдруг почувствовала, как её лапы обвивают невидимые путы. Стараясь вырваться, она ещё больше запутывалась. Оказалось, что водоросли осели на тонких, но очень прочных нитях, которые от её тщетных рывков, только больше стягивали лапы и впивались в кожу. Тортилла замерла и, осторожно повела головой. И тут она поняла странное поведение рыб. Все они имели несчастье попасть в капкан рыболовной сети. Положение Тортиллы снаружи было ничуть не лучше. Ценой неимоверных мытарств ей удалось перетереть челюстями одно из звеньев. Несколько мелких рыбёшек тут же вырвались наружу, хлопая её по носу, но сейчас ей было не до них. Самое ужасное - ей уже не хватало воздуха и чувствуя, что слабеет, она замерла в ожидании своей участи. В глазах мутилось и, казалось, время остановилось...
     Из беспамятства её выдернул, пронизавший толщу воды, острый луч света. Сеть дёрнулась и Тортилла почувствовала, что её вместе со всем животрепещущим косяком медленно тянут наверх. Показался борт лодки. Но едва высунувшись из воды и успев судорожно схватить глоток воздуха, Тортила снова со всем грузом плюхнулась обратно. Сверху послышались грубые голоса.
     - Что там было? Что? – допытывался кто-то.
     - Кажется – сам Морской Дьявол!
     - Да ну!? – не поверил первый.
     - Не бросай! Подтягивай! – надсадно заорал кто-то, – Рыба уходит!!
     - Кажется, это чудище порвало сеть!
     Наверху долго возились, чертыхаясь, а обездвиженную Тортиллу беспомощно болтало из стороны в сторону.
     - Давай-давай! Перехватывай! – командовал чей-то голос.
     - Ба! Так это ж - черепаха! – удивлённо воскликнул кто-то, когда голова Тортилоы снова высунуалась из воды.
     - А башка-то огроменная… И глаза, как у русалки.
     - А ты что, и с ней встречался? – хохотнул первый.
     - Здоровая! На всю артель хватит супа!- проигнорировал его слова второй.
     - Как бы нас морской патруль не накрыл с таким уловом! – оборвал его надсадный голос.
     - Такую махину и не выпутаешь, - пробурчал первый, дёргая сеть.
     Лапы Тортиллы потеряли чувствительность.
     - Ну-ка, на раз-два - подтягиваем и - обрезай затяжки! - командовал низкий голос.
     - Эх, только залатали! – сокрушался первый.
     - Делай, что говорю! - рычал бас.
     Тортилла задохнулась от боли. Показалось, что ей отрезают лапы. И вдруг... ощутила свободу. Возликовали все её исстрадавшиеся замлевшие конечности.
     Взревев мотором, лодка вместе с потянувшейся за ней тяжёлой сетью, стала удаляться. А Тортилла, всё ещё не веря в спасение, ушла подальше в глубину. Жизнь преподнесла ей ещё один урок.
     Делать кладку расхотелось. Мероприятие это казалось уже не таким важным и его вполне можно отложить. Вернуться назад? Ах, если бы её ждал Джо! Последнее время, чувствуя тяжёлое дыхание друга, Тортилла, замедляла движение и подставляла свою спину ему для отдыха…
     Можно конечно сбросить яйца и в воду, только из них никто уже не вылупится. Джо бы точно это не одобрил и Тортилла, помешкав, снова развернулась вперёд, постепенно набирая скорость.
         
     Долго ли скоро ли - долгий путь завершился и желаемый берег был достигнут - знакомый пологий песчаный склон. Тортилла пристально вглядывалась в даль, хоть и видела на суше хуже, чем в воде. Прислушалась. Только мерный плеск набегающих волн нарушал тишину, но что-то её настораживало. Смущали выросший вдалеке частокол высотных зданий. К людям у неё теперь появилось смешанное чувство. Одолевало сомнение - не повременить ли с выходом? Она замерла.
     Солнечный полдень. К вечеру она закончит свою миссию и отправится обратно. При не твёрдом грунте - справится быстро. Будет рыть задними лапами, поворачиваясь по кругу. Замрёт на некоторое время, оставив натруженные конечности над готовой кувшинообразной ямой и начнёт кладку. Яйца в кожистой оболочке будут мягко соскальзывать по краю ямы, а она, опуская следующее, будет также немного поворачиваться по кругу. После откладки передохнёт немного и задними лапами начнёт сталкивать вырытую землю обратно. И после ещё долго - топтаться на месте. Или ляжет неподвижно. А то, поднимая и опуская тяжёлый корпус - утрамбовывать пластроном, нижней частью панциря, разрыхленную землю.
     И Тортила решилась.

     На широком валуне пустынного берега сидела молодая парочка, склонив друг к другу головы. Он горячо говорил ей восхитительную чушь, свойственную влюблённым его возраста.
     - Хочешь - заплыву за тот буй! Нырну и отломлю тебе ветку коралла!
     - Что ты! - прильнула она к нему, удерживая от безумного порыва - Вода ещё холодная и начинается прилив.
     Он заботливо натяул пиджак на её плечо.       
     - Сегодня будет потрясающий закат!
     - Да, заснимем его на смартфон, - согласился он.
     - Давай ещё раз пройдём по берегу?
     - Ты думаешь появились кладки?
     Она вздохнула. С тех пор, как застраивалось побережье, его всё реже стали посещать черепахи.
     - Ты всё ищешь ту, голубоглазую? Но таких не бывает.
     - Бывает! Бабушка сама держала её в руках. И люди, что отогнали тогда бродячих собак – свидетели!
     - Давно это было...
     - А черепахи и живут долго, - опередила она его возражения, - И всегда возвращаются к месту, где родились, отложить кладку.
     Занимался закат и молодые люди уже держали наготове смартфоны, настроив их на золотистую даль, размытую розовыми бликами. Вкрадчивый плеск волны, не заглушаемый общим шумом прибоя с зычным криком чаек звучали завораживающей симфонией, в которую диссонансом ворвался гул подъезжающего автомобиля.
     Молодые люди обернулись в сторону заросшего кустарником холма.
     - И занесло же кого-то сюда, на песчаник!
     - Джип, - предположила она.
     - Кроссовер или паркетник, - уточнил он.
     - Слышишь?.. Буксует. Застрял, кажется!
     Мотор резко взвыл. Вдруг раздался глухой звук удара, а затем - визг тормозов разворачивающейся машины. Дав газу, она сорвалась с места с уносящимся гулом.
     Молодые оторопело посмотрели друг на друга.
     - Кажется - он кого-то сбил!
     - И сбежал!..
     - Может там нужна помощь?
     Они быстро поднялись и направились в сторону инцидента, оставляя за собой извилистую цепочку следов. Зябко ёжась и сутуля плечи под вечерним бризом, молодые люди вглядывались в невысокий холмистый накат, обрамляющий пологий берег. С востока начинали сгущаться сумерки, нагнетая нехорошее предчувствие.
     И вдруг, обойдя заросли кустарника, оба обомлели. На лысой полянке под холмом возвышалось безжизненное тело огромной черепахи с раскинутыми, как большие вёсла, лапами. В синих глазах, покрытых уже пеленой небытия, мутно отсвечивал багровый закат. Под вмятиной треснувшего панциря темнело размытое пятно. Позади, огибая холм, в крутом развороте уходили свежие следы протектора.
     Парень шагнул к девушке, желая оградить её от жуткого видения, а она сдавленным голосом безутешно повторяла:
     - Ах, Тортилла!.. Тортилла…

   


Рецензии
Интересно, а что же будет дальше? Подождём.

Николай Заноза   02.11.2022 03:24     Заявить о нарушении