Старушка

Август. Лето ещё в разгаре, а с берёз уже посыпались золотым дождичком литья, и по утрам стало свежее, как напоминание о приближающейся осени. И сердце внезапно защемит, потому что явно вдруг ощутишь, что скоро осень - чудесное время, когда деревья оденутся в роскошные сверкающие одежды и небо будет необыкновенно манящим, и воздух станет прозрачным, как никогда. И вроде бы красиво, когда листья, опадая, кружатся, и ещё стоят солнечные деньки, но где-то внутри ощущаешь, что скоро всё это великолепие, эта яркая круговерть чувств и желаний закончится. И безмолвная ледяная белизна зимы лишит тебя её, укрыв сном безразличия, принеся холод одиночества…
       Был солнечный августовский день. Обилие зелени ещё радовало глаз, но яркие осенние цветы уже вовсю возвещали приближение осени. С берёз осыпались листья, стоило малейшему ветерку тронуть их.
      Милая старушка сидела в кресле-каталке и отрешённо вглядывалась куда-то вдаль пустыми серыми глазами. Её большое тело расплылось на сиденье, диссонируя с худыми маленькими ручками, вцепившимися в подлокотники. На коленях лежала книга, которая шелестела задираемыми редкими порывами ветра страницами. Но старушку этот нисколько не беспокоило. Она напряжённно смотрела сквозь пространство. С течением времени её взгляд становился всё тоскливее и, когда на глаза навернулись слёзы, она стёрла их резким движением, так же порывисто вытащила из несуразной круглой сумки, висевшей на шее, мобильник, и почти визжащим, срывающимся голосом крикнула в трубку:
-Всё! Хватит! Я надышалась. Забирай меня отсюда. Быстрее!
      Через пять минут из подъезда вышла моложавая женщина с уставшим лицом в тапках и укатила старушку в дом, явно прилагая значительные усилия, чтобы везти кресло-каталку.
      Пересев на своё излюбленное место за кухонным столом старушка принялась отчитывать привезшую её женщину:
-Не надо было меня там оставлять. Я больше не пойду. Не хочу. И почему ты так долго? Я уже замёрзла вся. Вот, посмотри, губы аж посинели.
      Её недовольство росло с каждым словом, делая голос неприятно режущим слух. Пока она всё это говорила, женщина успела включить электрочайник и микроволновку. И когда наступила пауза, обернулась и спокойно спросила:
-Чай будешь?
      Старушка была явно не удовлетворена неполученным эффектом и принялась ворчать больше прежнего:
-Ты знаешь, какой там ветер?! И нет никого. Мне там скучно. И почему я должна сидеть на одном месте?! Бросила меня одну так надолго. Тебе не стыдно? Я всё-таки мать тебе как никак.
      Наливая в кружку чай и достав из СВЧ кусочки хлеба с расплывшимся на них сыром, женщина невозмутимо спросила:
-Ты хочешь что-нибудь посытнее? Суп, например.
     Старушка бросила презрительный взгляд на поставленную еду, придвинула тарелку с бутербродами поближе, отхлебнула чай и раздражённо спросила:
-Ты меня вообще слышишь?
-А ты меня? -сказала дочь в ответ.
      Тут глаза старушки загорелись: вот, зацепила, наконец-то! Отставив кружку, она сдвинула брови, поджала губы и пошла в атаку:
-Я тебя послушала, а не надо было! Ты меня бросила там в одиночестве. Я чуть не околела.
      Для пущей убедительности старушка надула щёки и начала пыхтеть, стараясь выразить высокую степень негодования.
-Ты была там всего двадцать минут. День сегодня солнечный. Вокруг площадки кусты. Ты одета тепло. Я даже ноги тебе пледом укрыла. С чего тебе колеть? -ответила дочь.
-Там никого нет!- не унималась старушка.
-Так ты от скуки чуть не умерла? А книжку свою что ж не почитала? Сама же её взяла?
-Нужна мне эта книжка, -буркнула себе под нос старушка.
       В воздухе повисла пауза. Дочь пристально смотрела на старушку. Та, опять уставившись куда-то сквозь неё в пустоту медленно жевала бутерброд:
-Что смотришь? Ты сказала суп есть. Давай. Где он?
-Я щи сварила, будешь? -спросила дочь, иронично хмыкнув, и поставила перед старушкой тарелку.
      Вложив ей в руку ложку, она тяжело вздохнула, нажала на пульт телевизора и отвернулась к плите, на которой ещё что-то жарилось.
      Когда, закончив с готовкой, она присела с противоположной стороны стола, чтобы передохнуть, старушка, глядя в экран, с грустью сказала:
-Всё не то и всё не так... Вот раньше мы с Иваном Петровичем гуляли. Особенно осенью было хорошо. Бабьим летом. Не жарко и не холодно. Он всегда находил для меня самые яркие и красивые листья, чтобы сделать из них венок. Будто свадебный...
       Последнее слово вызвало у неё улыбку. Старушка мечтательно поплыла по волнам своих воспоминаний. Её глаза заискрились и стали иссиня-голубыми, как когда-то в молодости, когда она любила и была любимой. Бубнивший новостями телевизор никак не мешал ей вернуться в то время, когда она была поистине счастлива. И только когда дочь его выключила, в кухне воцарилась звенящая пустота, пронзительно напомнившая старушке, что её счастье осталось где-то там, в далёком прошлом вместе с любовью всей её жизни - Иваном Петровичем, со смертью которого она не могла смириться вот уже двадцатый год. Глаза её потухли и стали опять серыми. Она встала, оперлась о клюку и побрела в комнату спать. Одна в холодной двуспальной постели.

01.06.2022