Глаза

          В послевоенном мире жить было тяжело и подчас голодно. Но это для взрослых. А детям всегда находилось, что поесть и чем заняться. Хотя бы в школе. Андрей был послушным сыном, но непослушным мальчиком. Не очень старался учиться, но часто получал хорошие отметки. У него было много друзей несмотря на то, что он был неразговорчив. Андрей был подтянутым, хорошо сложенным симпатичным парнем из тех, что нравятся девушкам. Но они не входили в круг его общения. Он предпочитал хоить с отцом и старшим братом в походы, ездить с пацанами на велосипедах на реку купаться или играть во дворе - летом в футбол, а зимой в хоккей.
       Эта беззаботная жизнь кончилась в одночасье, в тот солнечный апрельский день, когда ему исполнилось четырнадцать лет, и мать стальным голосом, не предполагавшим никаких возражений, объявила, что в следующем учебном году он будет ходить не в школу, а в училище, чтобы выучиться на парикмахера. Круговерть школьных друзей, мероприятий и забот не давала ему задуматься о будущем, поэтому не долго думая, он подчинился без особых сожалений.
      Уже в августе, когда Андрей узнал, что принят в училище, где ему даже начислили стипендию, в его кармане появились личные деньги, а вместе с ними и личные интересы. Его жизнь перевернулась. Он начал ощущать себя взрослым и его взгляд на окружающий мир внезапно изменился. В училище никому до него не было дела - решай всё сам, в отличие от школы, где его всё время подтягивали, заставляли и направляли, несмотря на то, что он не понимал зачем.
       Андрей осознал, что мир делится на две части - мир взрослых, с их многочисленными возможностями, и мир детей, запертых ограничениями в тесном пространстве детства. Он начал жадно осваивать новую, кардинльно отличавшуюся от прежней, жизнь. И очень скоро, как и все взрослые, Андрей умел курить, пить спиртное, играл на деньги и даже освоил пару карточных фокусов. Он удачно фарцевал и стильно одевался, мог достать любую дефицитную вещь, играл на гитаре так, что девушки сходили по нему с ума. А он был более чем рационален - скорее делал всё это из любопытства, стараясь освоить манящий яркими красками ранее неведомый ему мир. Поэтому ни к чему не привязывался. И более того, после недолгого использования быстро терял интерес к тому, что ещё вчера было для него приалекательной новинкой. И избавлялся. От фирменных пластинок, модной одежды или заграничных вещиц, получая которые друзья-приятели были ему бесконечно благодарны. Ведь Андрей был очень аккуратным и очень внимательным, и всё это они получали практически новым. Но с течением времени эта весёлая на первый взгляд жизнь стала однообразной и даже скучной. Единственное, что теперь будлражило его  любопытство - это глаза.   
       О! Эти глаза! Он никогда их не видел и даже не знал, существует ли женщина, которая обладает такими притягательно прекрасными глазами. Считаете, он думал, что это сон? Нет, он не думал, он знал - это сон. Потому что как ни старался, ни блуждал по закоулкам своей памяти, снова и снова уходя от реальности в мир грёз и воспоминаний, не мог ничего конкретного там найти... или он всё же видел их когда-то… очень давно… может быть, в детстве… Он не помнил этого, но их образ странно врезался в подсознание. И стоило ему прикрыть веки… он снова представлял этот прекрасный волнующий взгляд. И пульс его становился учащённей, дыхание перехватывало и дико начинало стучать в висках. Он силился представить остальные черты, но не мог. Только эти глаза необыкновенным образом рождали в нём непостижимые ощущения. И исчезали, стоило ему взглянуть на действительность…
       Приглядываясь к девушкам вокруг, он ни разу не встретил именно таких, как ему снились. Это немного огорчало, и он уходил в работу с головой, чтобы только о них не думать. Андрей успешно работал вот уже пятый год, даже выигрывал конкурсы парикмахерского искусства, имел широкий круг клиентов и был на хорошем счету у руководства.
       А когда бригадир смены его парикмахерской внезапно уволился, директор решил провести общее собрание коллектива, чтобы выбрать нового. Андрей не любил такого рода мероприятия и сильно опоздал, поэтому ему пришлось стоять дальше всех, даже позади свеженабранной молодёжи. Прямо перед ним стояла довольно пухлая девица с обильно налаченными волосами и удушающим запахом, хоть и французских, но явно не подходящих ей духов. Помимо прочего, на ней были туфли на высоченных каблуках, из-за чего она всё время переминалась с ноги на ногу, будто пританцовывая, и, вообще, выделывала ногами разные фортели, пытаясь хоть как-то снять с них усталость, при этом постояно задевала и пачкала наичистейшие брюки Андрея с идеально отглаженными стрелками. А своей сверх меры начёсанной причёской по примеру Бриджит Бардо то проходилась по его лицу, то крутила из стороны в сторону, заставляя и его менять положение вслед за собой, чем очень мешала. Андрей тоже очень устал, отстояв у кресла больше восьми часов с ножницами на перевес. У него тоже болели ноги и спина, а теперь из-за этой девицы ещё и голова. Понемногу его начало наполнять раздражение. Разглядывая её сзади, ему уже казалось, что спина этой плясуньи необъятна, плечи походят на борцовские и причёска эта... Тьфу... Когда стало совсем невыносимо, он осторожно похлопал девицу  и окликнул. Но та лишь повела плечом и больше никак не отреагировала.
-Девушка, -прошеплал он ещё раз.
       Опять ноль эмоций. "Глухая, что ли?"- подумал Андрей и повторил попытку чуть громче:
-Девушка, Вы не могли бы не топтаться?
        В этот момент ему показалось, что она вроде бы решила обернуться. Но нет. Очень скоро всё продолжилось в том же духе. К нарастающему раздражению теперь примешивалось негодование. Андрей стиснул зубы и уже не шептал, а рычал, нервно стуча пальцами по плечу неугомонной девицы. И, наконец, она повернулась. Он уже был готов обрушить весь нахлынувший на него гнев, но увидел её глаза. И замер. Это были те самые глаза, которые непрестанно ему снились. Но то был сон, покрытый дымкой, после пробуждения становящийся ощущением. Но сейчас он ясно видел их пронзительную голубизну то ли отражённого в них бесконечного неба, то ли моря, скрывающего в своих глубинах непостижимые тайны, которые он захотел непременно открыть, нырнув в эти глаза. Но девушка начала моргать длиннющими ресницами, как створками ворот преграждая ему путь:
-Вы ко мне обращались?
       Нахмурив брови, она недовольно поджала губы и подняла выше и без того вздёрнутый носик.
-Нет, нет. Ничего. Стойте, как хотите. Я потерплю, -Андрей благодушно улыбнулся и девушка вернулась в прежнее положение.
-Меня Андрей зовут, а Вас как? -прошептал он ей прямо в ухо, потому что неосознанно приблизился совсем вплотную.
       Он не хотел упускать ни единого шанса быть рядом с обладательницей заветных глаз. За те несколько секунд, что Андрей в них всматривался, девушка успела заметить, чо парень позади - красавчик, а потому решила не сердиться и повернула голову, чтобы ответить, но их губы коснулись друг друга, от чего её бросило в жар, в горле пересохло и она уже не могла ничего сказать, лишь приоткрыла рот. Андрей смутно уловил запах кофе и мяты. "Это так странно..." -промелькнула мысль в его голове, а он сам уже вовсю целовал Наденьку. Так звали девушку, как он узнал позже.
       -Вот, кстати и Андрей. В последнем ряду. Выходи вперёд. Хватит там... Ээээ... Чем вы там занимаетесь? -услышал он краем уха.
        С трудом оторвавшись от ошеломлённой незнакомки, Андрей откашлялся и сказал:
-Да, ничем таким не занимаемся.
         Ещё раз откашлялся и прошептал, не глядя на девушку:
-Как тебя зовут?"
-Наденька, - машинально ответила она, медленно выходя из ступора.
        Андрей крепко сжал её руку и поднял вверх:
-Просто говорил своей невесте, какая она милая. Правда, Наденька?
         Он опять уставился ей в глаза и опять не мог оторваться, словно заворожённый. Собравшиеся загудели, обсуждая новость.
-Дда-аа...-только и смогла ответить, запинаясь растерявшаяся Наденька.
И опустила ресницы. Занавес закрылся. Андрей очнулся, оценив ситуацию, спросил:
-Товарищ директор, так что Вы хотели?
         Тот тоже пришёл в себя, ответил, что хотели сделать Андрея бригадиром, начал хлопать в ладоши, попросил пройти к трибуне, чтобы всем было его хорошо видно. Андрей двинулся вперёд, Наденька за ним. Рядом с директором он представился, даже сказал наспех сочинённую благодарственную речь. Наденька всё время стояла рядом. Даже не потому, что хотела. Не потому, что назвал её невестой. А потому, что он не выпускал её руки.
         Так Андрей и держал её все последующие пятьдесят два года, что они прожили вместе, пока он не умер от внезапной остановки сердца. Держа её за руку и продолжая вглядываться в глубину её удивительных иссиня-голубых глаз.