Азбука жизни Глава 8 Часть 162 Судьбу мы делаем са

Глава 8.162. Судьбу мы делаем сами!

Когда теряю душу — а это случается, пусть редко, но метко, — я не ищу слов. Слова в такие минуты предают. Я начинаю подчинять голос. Искать в нём ту ноту, ту глубину, ту трещинку или ту прозрачность, которые смогут снова собрать меня по частям. Вернуть мне меня саму.

— Эдуард Петрович, спасибо, — говорю я тихо, едва отрывая пальцы от клавиш. — Спас меня, подыгрывая. Пожалуй, я впервые ощутила в себе… пугающую пустоту. Как будто внутри — эхо.

— Но Эдику было интересно, — с лёгкой улыбкой замечает Дмитрий Александрович, наблюдавший за нашей репетицией из глубины гостиной. — В тебе открывать новые возможности. Даже, я бы сказал, пропасти. И находить в них музыку.

Он доволен. Доволен экспериментом Соколова, доволен тем, как из этой внезапной внутренней тишины родилось что-то настоящее — хрупкое, но живое.

А я смотрю на них — на Дмитрия Александровича и на Ксюшу, сидящую рядом. Они сейчас — одна картина. Такая же трепетная, внимательная друг к другу пара, какой были Эдик со мной в детстве, когда мы учились в музыкальной школе. Помню эти годы: бесконечные гаммы, смех в раздевалке, первые, ещё детские, но такие серьёзные попытки понять друг друга через музыку.

Красивая из них пара, — думаю я. Но мой дедуля, как оказалось, был в более выгодном положении. Он сумел увести нашу красавицу Ксюшу у своего же школьного друга. У того самого «Димы», как она до сих пор иногда его называет — с той интонацией, в которой смешаны и привычка, и давняя, нежная память.

Она и сегодня хороша. А он… он где-то там, в параллельной жизни, которая не случилась.

Вот так и получается. Вероятно, не всегда нам удаётся самим делать свою судьбу. Иногда судьба распоряжается нами с какой-то странной, необъяснимой наглостью. Перебрасывает, как шашки на доске. Сводит и разводит. К сожалению, бывают исключения из правил. Жёсткие и несправедливые.

Но я, несмотря ни на что, всё же уверена. Уверена, что чаще всего судьбу мы делаем сами. Каждым своим молчанием. Каждой сыгранной нотой. Каждым вовремя произнесённым «спасибо» или «нет». И даже этой пустотой, которую не скрываешь, а отдаёшь в руки тому, кто сумеет превратить её в музыку.

Смотрю на Эдика, который уже перелистывает ноты, что-то помечая на полях. Он не спасал меня. Он просто был рядом и делал то, что умеет. А я позволила ему это. Разве это не самый главный выбор? Разве не мы сами, в конце концов, решаем, кому доверить свою тишину?