На пороге жизни и смерти

Дело было ещё на шестом курсе. После занятия Александр Орлов увидел, как молодой врач сидит за столом в коридоре с кипой историй болезней. На бейджике девушки рядом с фамилией-именем были маленькие буковки «к.о.».

«Клинический ординатор» — расшифровал он и решил заговорить с ней.

— Я не отвлекаю вас?

— Отвлекаешь, конечно, но я могу поговорить с тобой по ходу дела, — ординатор отложила в сторону написанную историю и достала новую.

— Почему вы сидите в коридоре?

— Потому что там меня дёргать будут, — врач злобно покосилась в сторону ординаторской, — сделай то, сделай это, а здесь хоть отвлекать не будут.

«У неё не складываются отношения с коллективом», — догадался Александр.

— А ты старшекурсник?

— Да, я в этом году выпускаюсь.

— И куда ты собрался поступать?

— На хирурга.

— Высоко взлететь собрался! — усмехнулась врач. Движения рук были дёргаными, да и строки в дневниках подчёркивала резкими, прямыми движениями.

— Значит так, — она подняла ручку, — уясни для себя следующую вещь. Если терапевту ещё можно обойтись самообучением, чем я как раз и занимаюсь, потому в этом отделении меня научили разве что бумажки заполнять, — снова взгляд, полный неприязни, в сторону двери, — то любому врачу, который работает руками — хирург, травматолог, гинеколог, хоть кто — без практики не обойтись. Ты не научишься оперировать по книжке. И тут всё зависит от куратора, если нормальный попадётся, то будет тебе доступ в оперблок, если же он окажется сволочью — то можешь хоть убиться головой об стену, а оперировать он тебе не даст. Потому, перед тем как отправляться на базу, прозондируй почву, поговори там с ординаторами, учат ли там чему-нибудь или используют как автомат для заполнения историй. Идеально, если куратор будет родственником или знакомым, тогда вообще всё будет в шоколаде.

— К сожалению, у меня нет блата.

— Ну, тогда придётся своими мозгами кумекать, — девушка постучала пальцем по голове, — ты меня понял?

— Понял, — улыбнулся Александр, — можно и вам дать совет?

— Валяй.

— Вы здесь не на своём месте. Найдите своё место и обретёте душевный покой.

— Да, по правде говоря, я эту пульмонологию в гробу видала. Добью ординатуру и буду переучиваться.

***

— Новенький что ли? — врачи в ординаторской с любопытством смотрели на юного интерна.

— Добрый день, меня зовут Александр Орлов, и я поступил на ординатуру по хирургии.

Хирурги-мужчины обменялись с ним рукопожатиями.

— Да присядь пока, в ногах правды нет! — сказала единственная женщина-хирург, — заведующий всё равно на пятиминутке.

Врачи принялись расспрашивать, кто такой, откуда прибыл и чем занимается по жизни. Орлову особо и нечего было рассказать — семья у него была такая, что лучше родиться сиротой, окончил школу-интернат, получил диплом с отличием. С личной жизнью не сложилось, так, была пара романов с однокурсницами, которые не перешли во что-то серьёзное.

В ординаторскую вошёл высокий мужчина лет тридцати в голубом хиркостюме и колпаке. Черные волосы были собраны в короткий хвост. Вслед за ним зашли медсестры, отчитались о ночном дежурстве и отправились на работу.

— А это, значит, интерн? — Корнилов обратил на него внимание.

— Да.

— Бери папки 300, 301, 313, 314, блокнот, ручку и на обход! — Корнилов решил сходу погрузить его в клиническую практику. Врачи тоже засобиралась к больным.

В палате Корнилов внимательно опрашивал и осматривал каждого пациента. Орлов делал пометки в блокноте. Корнилов разговаривал с ними спокойным доброжелательным голосом, иногда беззлобно подшучивал. Больные улыбались, некоторые пытались задержать его подольше у своей постели, но заведующий был непреклонен.

Вернувшись с обхода, они отправились в операционную. Сегодня была должна быть плановая холецистэктомия. На белых простынях лежало бледное, рыхлое тело. Анестезиолог поставил интубационную трубку.

— Можно приступать!

Хирург Корнилов и ассистент Хайдаров встали у стола. Орлов обратился:

— Мне что делать?

— Стоять рядом и смотреть! — отрезал Корнилов.

Хайдаров ехидно усмехнулся — ага, прям дадут тебе с ходу скальпель. Так и началась проверка на вшивость. Если интерн начинал возмущаться, то Корнилов потом устраивал такую весёлую жизнь, что интерн либо сбегал из отделения, либо не мог без дрожи смотреть на надпись над дверью «Хирургическое отделение №1». Но нет, Александр не стал выёживаться и спокойно встал рядом, наблюдая за ходом операции. «Может быть, из него и выйдет толк», — подумал Корнилов.

***

Хирургическое отделение №1 продолжило жить беспокойной жизнью экстренного отделения. Интерн Орлов ходил на обходы, писал назначения, заполнял бумаги, осматривал поступивших больных, стоял на операциях. Заведующий потихоньку стал позволять выполнять разрез, накладывать швы и прочие несложные манипуляции.

Однажды Александр по плану остался на ночном дежурстве. Он сидел в комнате для дежурантов и читал учебник по оперативной хирургии. В дежурку ворвался злой донельзя доктор Корнилов.

— Где Хайдаров, (зацензурено)?!

— Он сегодня не дежурит, — спокойно ответил интерн.

Хирург лишь злобно оскалился в ответ.

— Александр Орлов, ты умеешь держать язык за зубами?

— Умею.

— Тогда пошли со мной. Только первое: ты не должен задавать вопросов, второе: делать, что я скажу. Ясно?!

Александр спустился вслед за заведующим в приёмник. На каталке лежал парень, который зажимал руками рану в животе, стонал и матерился вполголоса. Рядом с ним стояли двое юношей гоповатого вида.

— Тащите его в оперблок!

Парни докатили каталку до дверей операционной, дальше Корнилов и Орлов вкатили его сами.

— Раздень его и потом иди мыться! — он пошёл обрабатывать руки.

— А как же санитары?

— Ты сейчас сам будешь и за санитара, и за медсестру, и за анестезиолога! Бегом я сказал!

Александр достал ножницы и стал резать одежду. Вот тогда он и увидел огнестрельное ранение. Это был явный криминал, и по правилам доктор Корнилов должен был сообщить в полицию. Но, помня приказ не задавать вопросы, Александр избавил раненого от одежды и пошёл мыться. Когда он закончил, Корнилов уже подготовил операционное поле.

— Помоги мне одеться!

Орлов завязал на нем стерильный костюм и маску. Корнилов ловко заинтубировал пациента.

— Встань напротив, будешь ассистировать!

Александр молча подавал инструменты, держал ранорасширители. Корнилов иссёк разорванный кишечник и сшил кишки между собой, промыл брюшную полость, поставил дренажи, ушил рану, наложил швы.

— Сегодня пить не давать, даже если очень будет просить, потому что блевать будет дальше, чем видит. Только пососать дольку лимона. Первый день полстакана бульона, потом добавлять потихоньку. Антибиотики колоть три раза в день. Как очухается — хоть пинками, а заставьте его подняться.

Парни, не сказав ни слова, сунули в карман пачку денег и забрали раненного.

— Убери за собой!

Интерн послушно отмывал операционную.

— Александр Орлов, ты понимаешь, что никому не должен об этом говорить.

— Понимаю.

— Это не игрушки! — гаркнул доктор, — скажешь кому — и потом тебя найдут разрезанным на мелкие кусочки где-нибудь в грязной канаве!

— Я не идиот, даже если вам могло так показаться. Теперь понятно, почему вы дежурите либо один, либо вместе с Хайдаровым.

***

Как ни странно, после ночного происшествия лёд тронулся. Корнилов стал немного теплее относиться к интерну, чаще брать на операции, рыкал на Хайдарова, если тот пытался спихнуть на Александр бумажную работу. Молодые врачи — они, увы, и самые злые, словно старались отыграться за то унижение, которое им пришлось перенести во время ординатуры. Иногда он брал Александра на «шабашки» — так они называли ночные подработки на тайных операциях, потому что Хайдаров не мог целыми днями торчать в больнице, и даже делился доходом с этих операций. Казалось, что жизнь начала налаживаться.

— Ответственного хирурга в шоковый зал реанимации! Авто, 16 лет! Политравма! — прокричали по внутреннему телефону посреди ночи.

— Твою мать!!! — рванул Корнилов, — Орлов, шевели копытами!

Слово «автокатастрофа», или же, на врачебном сленге, «автО» — было подобно иерихонским трубам. Услышав его, врачи отчаянно матерились и начинали носиться, словно ужаленные, потому что в операционной их ожидало кровавое месиво из костей, мышц и органов, отдалённо похожее на человека, и весь этот паззл надо было как-то собрать во что-то жизнеспособное. Только слишком часто усилия по спасению заканчивались написанием посмертного эпикриза.

Хирурги со всех ног помчались в операционную и начали готовиться к операции в ритме presto. Санитары грохотали каталкой, спешно сдирая окровавленную одежду с юной девушки.

— Переложить!

— Давление?!

— Шестьдесят на сорок!

Медсестра заламывает голову, освобождая шею для постановки центрального венозного катетера. Анестезистки тащили систему для инфузии, на которой висело огромное количество бутылок с растворами.

— Кровь по cito! Сколько?

— Гемоглобин 70!

— Где палатник, (зацензурено)?! — палатником называли портативный рентгеновский аппарат.

— Р-р-разойдись! — вбежала рентгенлаборантка. Снимок грудной клетки, снимок костей таза, снимок черепа, снимки конечностей.

Травматолог, нейрохирург, уролог, хирурги и прочие врачи долго и мучительно штопали-латали пострадавшую, зашивали разорванную печень, выдирали из забрюшинного пространства размозжённую почку, ушивали мочевой пузырь, пилили череп, засовывали силиконовые дренажи в грудную клетку, сверлили кости, иссекали рваный кишечник. Время текло очень долго и в то же время невыносимо быстро.

— Остановка! — анестезистка тащит дефибриллятор.

— Отойти от стола! Разряд!

В воздухе запахло палёным мясом. Корнилов засунул руку в распаханную грудную клетку и начал сжимать сердце.

— Без толку! Лев, отойди от неё, ей уже ничем не поможешь! — травматолог силком оторвал от тела. Хирург с треском сорвал перчатки и с силой швырнул их на лоток, чуть не уронив его на пол. Александр вопросительно посмотрел на операционную медсестру — что это с ним? Та с усталым вздохом ответила:

— Она была его племянницей.

Орлов размылся и отправился в дежурку. Затем он решил приготовить кофе и принести его Корнилов. Александр, держа горячую кружку, тихо вошёл в кабинет заведующего. Врач сидел сгорбленный на стуле, вцепившись руками в черные волосы, и уставился перед собой невидящим взглядом. Кажется, он даже не заметил, что в помещении он не один. Интерн решил не беспокоить его и, крадучись, подошёл к столу.

Стукнула чашка о столешницу. Корнилов поднял голову. Внутреннее чутье закричало, чтобы Александр спасался бегством. Тот не понимал, чем и, главное, за что, мог навредить усталый хирург. Заведующий посмотрел на интерна, и Александр увидел в глазах бесконечную жестокость. Корнилов встал и приблизился к Орлову, затем со всей силы врезал ему по лицу. Оглушённый парень отшатнулся в угол, не понимая, что происходит, и лишь растерянно закрывался руками. Озверевший мужчина схватил его за плечи и со всей дурью швырнул его на стол. Александр больно врезался лбом о столешницу. Корнилов выкрутил ему руки.

— Пожалуйста, прекрати, мне больно! — закричал интерн. Чёрный ужас затопил его сердце.

— Across the Line! — Потенциал ударил мужчину, отбросив его в угол. Александр отскочил от стола, учащенно дыша. Глаза Корнилов приняли человеческое выражение и тот с удивлением смотрел на висящего рядом золотистого гуманоида.

«У него тоже есть Потенциал!», — по правде говоря, Александр этот факт волновал в самую последнюю очередь. Насмерть перепуганный интерн вылетел из кабинета, едва не врезавшись лбом в порог.

— Саша, что с тобой? Ты белый, как простыня! — санитарка поймала его за плечо.

— С-со мной всё в порядке, — Александр пытался улыбнуться, только у него получилась жуткая гримаса. Санитарка — женщина массивного телосложения и сурового нрава потащила его в бытовку. Она достала коньяк и налила его на четыре пальца.

— Пей залпом! Да крепче держи стакан, уронишь! — у юноши и в самом деле руки ходили ходуном, а зубы лязгали о край стакана, пока он пил коньяк. После алкоголя перестало трясти, зато захотелось кричать, выплёскивая пережитый страх. Санитарка не стала приставать с расспросами, и интерн отправился в дежурку. Он посмотрел на часы. Время было четыре часа сорок одна минута.

— Эта кошмарная ночь когда-нибудь закончится?!

Александр достал учебник по оперативной хирургии и принялся читать вслух.

— Для переднего желудочно-кишечного анастомоза берут петлю тощей кишки, отстоящую на 50-60 см от flexura duodenojejunalis. Эту петлю выводят и прикладывают к передней стенке желудка…

За окном всё ещё было темно.

***

С утра пораньше Александр пошёл к врачу общей практики, чтобы взять справку о временной нетрудоспособности. Женщина ужасалась огромному синяку на левой скуле и без вопросов выписала нужную бумагу.

— Кто тебя так?!

— Да вот вышел ночью погулять во двор, и на меня набросился какой-то псих. Я смог отбиться, но он больно прытким оказался — смылся.

— Надо обратиться в полицию!

— Я лица не разглядел, так что как его искать? Да полиция точно не разбежится — сотряса нет и ладно.

Александр Орлов, конечно, не был белым и пушистым, и его не смущала работа на мафию — напротив, радовала возможность заработать на «шабашках», так как зарплата ординатора была весьма скромной. Плохо то, что он раскрыл свой Потенциал перед Корниловым. Он явно не был тем человеком, которому можно было доверять, скорее напротив — оказался жестоким садистом.

«Так что вывод прост — рвать надо когти, и как можно скорее!». Он пошёл на кафедру и попросил перевести его на другую базу.

— Понимаете, у меня возник неразрешимый конфликт. Я всеми силами пытался его уладить, но у меня ничего не получилось, — и вдохновенно врал про злого заведующего, который невзлюбил его с первого взгляда и категорически отказывался пускать его в оперблок, спихивая на него всю грязную работу. Профессор посочувствовал его беде, изумился синяку на лице (Надеюсь, тебя не в отделении так? Нет, конечно, на меня напали на улице!) и беспрекословно согласился отправить в БСМП. Орлов собрался отправиться туда, когда закончится срок действия справки. Идти в отделение за вещами он не собирался — свой хиркостюм он взял с собой постирать, а все остальные не были настолько ценными, чтобы ради них сталкиваться с Корнилов. Так что, пользуясь незапланированными выходными, Орлов отсыпался, гулял по улице или читал книгу. Из-за работы он вёл практически уединённый образ жизни, потому что ему приходилось то задерживаться допоздна, то ночные смены, и друзья уже перестали звать его куда-нибудь. Потому он очень удивился, когда в дверь постучали. Александр открыл дверь и увидел Корнилов.

— Послезавтра я жду тебя в отделении.

— Послезавтра я буду в БСМП.

— Не будешь, я уже поговорил с профессором. Сочиняешь, конечно, складно, и я сам поверил, какой же я мерзавец.

— Знаете, я не привык, чтобы меня били по морде и пытались насиловать. Так что удержать меня не получится.

— Прости, за что сорвался. Когда племянница после авто умирает на твоих руках — врагу не пожелаешь. А ты стоял такой беззаботный, и мне это показалось крайне несправедливым.

Саша невольно поёжился, вспомнив, как Корнилов отчаянно старался спасти племянницу и не мог смириться с её смертью.

— Проходите, чай попьём, поговорим.

***

— Вы объясните своим докторам, что в организме человека есть другие органы, помимо тех, которые они оперируют! — разорялся злой до крайности терапевт, вызванный на консультацию. У пациента на операции случился гипертонический криз, и его пришлось снять со стола. Корнилов вздохнул — доктора Синицын и Андреев конечно оперировали хорошо, но что касалось терапии — хоть кол на голове теши. Не царское дело это интересоваться, есть ли у пациента артериальная гипертензия или сахарный диабет. Как в шутке — терапевт — врач, который все знает, но ничего не умеет, хирург — ничего не знает, но все умеет, психотерапевт — ничего не знает и ничего не умеет, патологоанатом — все знает, все умеет, но только поздно.

— Да что он, маленький ребёнок, чтобы следить за ним, пьёт ли он свои таблетки или нет? — оправдывался доктор Андреев.

— Значит надо следить! — отрезал заведующий, — у всех стариков дисциркуляторная энцефалопатия той или иной степени! Не проследили, и что теперь?! Операция накрылась медным тазом! Сегодня провожу проверку историй болезни, и не дай бог у пациентов старше шестидесяти лет не будет сопутствующих диагнозов и подробно расписанного лечения по каждому диагнозу! Из отделения не выпущу, пока всё не исправите!

Рядом с терапевтом стояла девушка в белом халате. Александр присмотрелся, и она ему понравилась — внешность неяркая, но она очень милая на лицо. Пока Корнилов чихвостил провинившихся хирургов, интерн написал на бумажке телефон, и будто проходя мимо, сунул бумажку в карман и подмигнул ей. Интерн из терапии улыбнулась ему.

***

— Больной Верещагин 66 лет, — докладывал доктор Синицын на обходе с заведующим, — предъявляет жалобы на сильную боль в эпигастрии, тошноту, неоднократную рвоту, повышение температуры тела до 37,6. Много лет страдает хроническим панкреатитом. Вышеуказанные жалобы начались ранним утром, накануне имелся факт нарушения диеты с употреблением алкоголя…

— Странный какой-то живот, — сказал Корнилов, — если я его отвлекаю, мне получается чуть ли не до позвоночника продавить.

— Может, ЭКГ? — обратился Александр с предложением.

— Беги на пост, пусть пришлют ЭКГ cito! Диагноз — ОКС вопрос!

Корнилов уставился на «кошачьи спинки» на ленте ЭКГ.

— Орлов, тащи кардиолога и реаниматолога! А ты, Синицын, пойдём в ординаторскую поговорим, — доктор Корнилов с ласковой улыбкой взял несчастного Синицына за плечо и потащил его в коридор.

—… твою мать, … твою мать, …твою мать!!! — только и слышно было в ординаторской. Врачи пытались спрятаться за историями болезни, доктор Синицын же сжался под градом отборной матерщины.

— Ты, (зацензурено), не слышал про заднедиафрагмальный инфаркт?! Ты почему, (зацензурено), ЭКГ не сделал? Твоя черепная коробка, видимо, набита дерьмом, раз не понимаешь, что на отделении бы повисла непрофильная смерть, (зацензурено)! Достаёшь учебник по внутренним болезням Гребенёва и учишь его от большой буквы «Г» на обложке до тиража и типографии!!!

— Доктор Корнилов, мы больного в реанимацию переводим, — в дверях стояли охреневшие кардиолог и реаниматолог. Орлов, проводивший их, скромно стоял сзади.

День начался плохо, а закончился просто паршиво. Больные словно взбесились, доктора то и дело спускались в приёмник. В коридоре уже закончились койки, и пациентов размещали на выставленных в ряд стульях. Врачи начали в открытую посылать особо настырных больных, которые, несмотря на то, что у них не было показаний к госпитализации, во что бы то ни стало, желали лечь в больницу.

— Почему меня положили в коридор?! — возмущалась полная женщина лет сорока пяти с острым холециститом.

— Потому что мест нет! — огрызался Александр, — или вы предложите нам выкинуть кого-нибудь в коридор?

— Я не буду здесь лежать!

— Пишите отказ и идите в пи… домой!

В операционной хирурги матерились, уже не таясь.

— Это (зацензурено) как надо разожраться! У него, (зацензурено), сала как у свиньи! Как я эту (зацензурено) зашивать буду?!

— Зовите, (зацензурено), урологов! Я резанул мочевой пузырь! Кто так перитонизирует, сука?! Это криворукое (зацензурено) собрался его уши натянуть?!

— Да когда эти ВИЧовые уже передохнут?! Он кровит, как шлюха во время месячных! Я уже (зацензурено) плазмы влил!

Когда врачи смогли покинуть оперблок, на улице уже слегка начало темнеть. Всё смотались домой, остались только Корнилов, Хайдаров — у них по плану ночное дежурство, и Орлов, которому досталась куча писанины в виде заполнения операционных журналов, протоколов операции, выписных эпикризов и прочих интересных вещей. Уставший интерн склонился над бумагами.

***

Интерн Орлов впервые оперировал самостоятельно прободную язву. Корнилов был у него ассистентом.

— А кто подопытный? — спросил анестезиолог.

— Бездомный. Хронический алкоголик. У него ещё ВИЧ-инфекция и гепатит С.

Орлов и не надеялся, что ему дадут оперировать социально адаптированного гражданина или блатного. Ладно, хоть вообще дали ему оперировать. Молодые специалисты всегда работали почти забесплатно, пока набивали руку. И это касалось чего угодно, хоть маникюра, стрижки или операций. Если страшно доверить свои волосы или тело зелёному подмастерью — плати мастеру. Притом до обидного, что хорошему парикмахеру готовы отдавать немалые деньги, зато хорошему врачу — шиш. Хотя внутренностям не безразлично, чьи руки по ним пройдутся — уверенные руки опытного врача или скрученные страхом.

Операция прошла гладко, и Александр, наложив последние швы, стянул перчатки и отправился на обход. В коридоре штабелями стояли кровати. Было очень тесно, интерну то и дело приходилось лавировать, чтобы не стукаться коленями. С одной стороны, больным приходилось несладко — представь себе, лежишь себе на жёсткой койке, мучаясь от боли или поблевывая после операции, вокруг тебя все носятся, и никому до тебя дела нет, даже врач подойдёт только на пять минут и побежит по своим делам. С другой стороны, хирурги неспроста не славились добрым и ласковым характером, потому что работа была тяжёлой, а самое главное — не планируемой в принципе, поступит тридцать больных — и ты не можешь сказать, что десять больных осмотришь, а остальные пусть идут на хрен. Или если операция затянется, тоже не сможешь сказать — все, время шестнадцать ноль-ноль, я ухожу, будешь до победного стоять, хоть час пройдёт, хоть все четыре сразу. Так что хочешь, не хочешь, а будет конфликт интересов. И этот конфликт начался, когда вредная старушка вцепилась в Саша мёртвой хваткой.

— Я вас никуда не отпускала!

— Вы у меня не одна, у меня полный коридор больных! — огрызнулся интерн.

— Как ты смеешь так со мной обращаться?! Да когда твои родители пешком под стол ходили…

— Разговор окончен, — Александр демонстративно повернулся спиной и пошёл к следующему больному. Окончив обход, он вернулся в ординаторскую и сел за написание дневников. Но не успел занести ручку над историей болезни.

— Орлов, ко мне в кабинет немедленно! — гаркнул заведующий.

— Что случилось? — спросила доктор Сафонова.

— Без понятия, — Александр отправился к Корнилову. Там стояла та самая вредная старуха.

— Пациентка Власова жаловалась на твоё грубое поведение, — говорил хирург, сверля интерна тяжёлым взглядом, — учись держать свой характер при себе! Такое поведение недопустимо для врача!

— Хорошо… — Александр решил не оправдываться.

— А теперь извинись.

— Я…

— Ну же! — Корнилов прищурил глаза.

— Извините меня, — выдавил интерн, глядя в пол.

— А теперь иди.

Александр вернулся в крайнем раздражении.

— Что случилось? — спросил Хайдаров.

— Да старая сука возомнила себя пупом земли, а когда я ей сказал, что это не так, побежала плакаться заведующему, сиротинушка казанская!

— И тебе попало на орехи от Корнилова, — съехидничал Хайдаров.

— Да…

— Забей. От него все получают по шее и ничего.

— Одно дело — получить по шее за дело и совсем другое за то, что старой перечнице жопу не поцеловал!

— Жизнь — несправедливая штука! — заржал доктор.

Потекла обычная рутина. Рабочий день шёл к концу, и врачи засобирались, когда в ординаторскую ворвалась медсестра:

— Больному Зимину плохо!

У Александра сердце ухнуло в пятки. Корнилов, Хайдаров и Орлов помчались к бездомному. Тот лежал в прострации, белый как бумага, и слабо охал, когда ему мяли живот — признаки внутреннего кровотечения.

— Заказывайте кровь! Хайдаров, со мной в оперблок! — хирурги помчались в операционную, а санитары стали перекладывать пациента на каталку. Интерн растерянно стоял посреди коридора.

— Эй, не стой столбом, — доктор Сафонова потянула его за руку, — ты здесь уже ничем не поможешь. Иди домой.

— Это я оперировал.

Женщина только вздохнула.

— От того, что ты будешь торчать здесь, ничего не изменится. Собирайся уже! Или мне тебя пинками выгонять?

***

— Будешь посмертный эпикриз писать! — огорошил Хайдаров, когда Орлов пришёл в отделение. Корнилов уже был на пятиминутке.

— Как посмертный?

— А вот так. У него лигатура с сосуда соскользнула. Конечно, система гемостаза дышала на ладан, особенно учитывая ВИЧ-инфекцию, да и вместо лимфы у него свекольный первач. Слушай, чего переживаешь, жалко тебе что ли?

— По правде говоря — нет, — Орлову действительно было плевать на спившегося бомжа, — просто с доктора Корнилова будут спрашивать за его смерть, раз я оперировал под его руководством. А что он сделает со мной за такую подставу…

— Тут я ничем не могу помочь, — ответил Хайдаров, — это можно только пережить. Да не бойся, до смерти не убьёт, кто-то же должен коридорных смотреть!

Заведующий едва взглянул на интерна и провёл местную пятиминутку. Затем он отдал историю умершего доктору Сафонова, а сам умчался в оперблок.

— Можно я напишу?

— Ладно, только ты все равно не имеешь права ставить подпись, — женщина принялась объяснять, что и как пишется. Затем Орлов отправился в коридор проводить обход. Вредная старуха, как ни странно, была очень лаконична.

— Я знаю, что вы вчера зарезали бездомного, — бросила она вслед.

Александр окаменел спиной. «ДЭП не объяснишь, ДЭП не достучишься!» — говорили мудрые терапевты, и интерн решил не нарываться на дополнительные неприятности, тихо занимаясь своими делами.

***

Рабочий день пришёл к концу, доктора уже переоделись и собрались к выходу. Александр сидел за столом, бессмысленно водя ручкой по бумажке.

— Интерн, через десять минут подойдёшь в кабинет! — Корнилов крикнул в ординаторскую и пошёл дальше.

— Саша, не роняй давление! — доктор Сафонова увидела, как Орлов побледнел, — не оправдывайся, соглашайся во всем, мол, да, я такой идиот. Может, и обойдётся. До завтра.

— До завтра.

Александр на негнущихся ногах подошёл к кабинету и встал, не решаясь постучать.

— Проходи, я знаю, что ты там стоишь! — послышалось оттуда. Орлов вошёл. На столе хирурга были кружка и бумажная упаковка от бутерброда.

— Присаживайся!

Интерн присел на краешек стула.

— На вскрытии было установлено, что ты немного сильно затянул лигатуру, и она прорезала перевязанный сосуд. Казалось бы, некритично, но учитывая состояние тканей, ему хватило и этого.

— И сильно вас пропесочили?

— Да нет, я и не от такого отбивался. Что-то ты белый весь и сонные артерии пульсируют, словно у тебя пляска каротид.

— Я подвёл вас.

— Ох, горе луковое, — Корнилов встал, — все делают ошибки. У каждого хирурга есть персональное кладбище. Я тебя не убью. Да, пришлось идти на релапаротомию и потом отбиваться от злого начмеда, но это не смертельно.

***

Корнилов и Орлов делали отчёт, когда в кабинет заведующего зашла женщина лет тридцати. Это была кареглазая блондинка с слегка кругловатым лицом, овальными глазами и тонкими губами. Александр понял две вещи: Корнилов знал её и знакомство это было не из приятных, потому что он обычно вежлив с посетителями, а ей он даже не предложил присесть. Женщина не сильно смутилась прохладным приёмом и сама села на диван.

— Чего тебе понадобилось? — хмуро произнёс хирург.

— Можно попросить молодого человека выйти отсюда?

— Здесь я заведующий, а не ты, и значит, я определяю, кому где находится. Интерн останется здесь.

— Интерн значит… Как сложилась твоя жизнь?

— Как видишь, продвинулся по карьерной лестнице, пашу с утра до вечера, всё как обычно.

— Ты по-прежнему один?

— Да.

— У меня тоже не сложилось с личной жизнью.

— Послушай, Агата, ты сюда языком почесать пришла? За душевными разговорами обращайся к психотерапевту, а нам не о чём с тобой говорить!

— Вообще-то я пришла по делу. Мне нужно прооперировать маму.

— Это не ко мне. Я даже ассистентом не пойду.

— Почему?

— Потому что если она умрёт прямо на столе, потом ты меня будешь обвинять, что я бывшую тёщу зарезал.

«Тёща?! Так это его жена? Вернее, бывшая жена».

— Она не должна умереть! — возразила Агата.

— Но люди же всё равно умирают. Вот у интерна на днях пациент умер, пришлось его в чувство приводить.

— Ладно! Кто у тебя тогда хороший доктор?

— У меня все хорошие, плохих не держу. Доктор Синицын и Андреев работают много лет, а докторам Хайдаров и Сафоновой я сам руки ставил.

— И всё-таки подумай, Лев, тогда трудности сломили нас, и мы не смогли быть вместе, но сейчас всё по-другому.

— До свидания, — сказал Корнилов сухо.

***

Обычно бывших принято представлять исчадиями ада, которые только и делали, что отравляли жизнь, вызывая искреннее недоумение — а раз он такой плохой человек, то почему ты с ним связался? Конечно, нередки случаи, когда, только вступив в тесные отношения, удавалось разглядеть истинную природу человека, но истина состоит в том, что нет ни хороших, ни плохих — есть конфликт интересов.

С его стороны — тяжёлая работа с утра до вечера, когда он приползал домой без сил. С её стороны — съёмная квартира на отшибе с жёлтыми обоями, рассохшейся деревянной мебелью и диваном с бурыми пятнами, и даже за такую конуру они не могли заплатить вовремя, и хозяин грозился вышвырнуть их на улицу. Денег едва хватало, чтобы сводить концы с концами, невозможно было даже купить стакан кофе в какой-нибудь забегаловке. И муж, который целыми днями торчит в больнице и приходит домой только поесть и поспать.

В один ужасный день на улице шёл дождь. Агата вышла на улицу и неловко подвернула ногу. У обветшавшего сапога оторвалась подошва. Девушке тогда хотелось завыть от отчаяния, потому что это была последняя пара сапог, и ей больше нечего было надеть — только идти босиком. Но Агата не закатила истерику, она вернулась на квартиру и кое-как примотала подошву скотчем. Естественно, нога промокла насквозь, но Агате было наплевать. Ей тогда стало на всё наплевать.

«С меня хватит!». Девушка после работы достала дорожную сумку и стала собирать вещи. Собственно собирать было особо и нечего. Агата тогда хотела написать записку и уйти, но потом решила, что это будет совсем уж невежливо по отношению к мужу. Бывшему мужу.

— Дорогая, что сегодня на ужин? — вошёл Корнилов.

— Ничего.

— Как ничего?! — муж зло прищурился.

— Не надо на меня так смотреть! Отныне ты сам себе готовишь ужин и стираешь одежду. Я ухожу.

— Раскудрить твоё коромысло в базис и надстройку, — Корнилов устало сел на тумбочку, — ну что ты хочешь от меня услышать? Хочешь уйти — так уходи. Я тебя силой держать не стану.

— Я устала! — Агата нервно затопала. Лев увидел сапог, заклеенный скотчем.

— Я устал от этого не меньше. Давай, топай, или хочешь напоследок устроить скандал?

Агата схватила сумку и выбежала на площадку.

***

— Когда Корнилов учился в ординатуре, как ты сейчас, — рассказывает доктор Синицын, — пришёл он однажды, как мешком пришибленный. И доктор Романов, тогда наш заведующий, царствие ему небесное, спрашивает, что случилось? Лев говорит, что от него ушла жена.

— А потом спрашивают, чего это я не замужем, — встряла доктор Сафонова, — а вот придёшь такая с суток, а у тебя муж чемоданы собирает или с любовницей кувыркается.

— Не всё так просто, — продолжил доктор Синицын, — жили они тогда очень небогато, вот и в тот вечер у Агаты порвались последние сапоги. И видимо это стало последней каплей. Лев, конечно, тоже был очень подавлен — не смог обеспечить семью, плюс хозяин тогда вышвырнул его на улицу за неуплату. Ладно ещё наш заведующий, доктор Романов, разрешил ему перекантоваться в больнице, пока не нашёл другое жилье. Но Корнилов оказался одарённым хирургом, и когда Романов умер от инсульта, получил должность заведующего.

— Кто будет оперировать мать Агаты? — спросил Хайдаров.

— Я, — ответил доктор Синицын, — Корнилов отказался категорически. Ну и ладно, не всё ж ему блатных оперировать, — безусловно, ворчание было на публику, Корнилов никогда не зажимал клиентуру, позволяя другим заработать.

— Может, они ещё сойдутся, — сказала доктор Сафонова, — такое часто случается: встречаются годы спустя и вспыхивают былые чувства.

***

Агата заплатила за пребывание в платной палате и привела мать на плановую госпитализацию. Операция прошла без осложнений, и пациентка осталась в отделении восстанавливаться. Агата находилась рядом в палате, чтобы ухаживать за ней.

В ординаторской позвонили по внутреннему телефону и передали, что ждут Корнилов на консилиум. Интерна, — ну, а кого же ещё, — отправили передать сообщение. Александр отправился в кабинет и увидел разговаривающих Корнилов и Агату.

— …помнишь, как ты прогулял лекцию по анатомии, чтобы встретиться с мной, а потом в трамвае читал стихи Николая Олейникова?

— Ага, — Корнилов встал в позу и продекларировал:

Страшно жить на этом свете,
В нем отсутствует уют, —
Ветер воет на рассвете,
Волки зайчика грызут,

Улетает птица с дуба,
Ищет мяса для детей,
Провидение же грубо
Преподносит ей червей.

Плачет маленький телёнок
Под кинжалом мясника,
Рыба бедная спросонок
Лезет в сети рыбака.

Лев рычит во мраке ночи,
Кошка стонет на трубе,
Жук-буржуй и жук-рабочий
Гибнут в классовой борьбе.

Все погибнет, все исчезнет
От бациллы до слона —
И любовь твоя, и песни,
И планеты, и луна.  [1]

И оба засмеялись. Александр постучал по порогу двери, привлекая к себе внимание.

— А этот что здесь делает? — недовольно сказала женщина.

— Он не «этот», а врач-интерн, потому обращайся с ним уважительно! — осадил Корнилов, — что понадобилось?

— Вас ждут на консилиум в эндо.

— Извини, но увлекательный разговор придётся прервать. Я закрою кабинет на ключ, — заведующий проводил всех за порог.

***

Орлов, войдя в палату, увидел, как парень после аппендэктомии сидит на кровати, целуясь с девушкой. Та бесстыдно закинула на него ноги и заливисто хихикала.

— Прошу посторонних немедленно покинуть палату. Сейчас вообще-то обход!

— Она ухаживает за мной, так что никуда не пойдёт!

— Уважаемый Никонов, вы в состоянии передвигаться самостоятельно, так что ухаживающий вам не нужен, это во-первых. Часы посещения больных с 7:00 до 9:00 и с 17:00 до 19:00, и встречи проходят в холле больницы, это во-вторых. В палате не должно быть никого, кроме тех, кто ухаживает за тяжёлыми, это в-третьих. И напоследок, это больница, а не бордель, вот когда выпишешься, тогда и сможешь делать со своей тёлкой всё, что захочешь!

— Что ты сказал, парень? — юноша встал на ноги и угрожающе надвигался на Александр.

— Я не парень, я врач!

— Да плевать мне, кто ты! Проблемы с личной жизнью? Завидно? — парень поднял кулак. Орлов встал в боевую стойку.

— А ну прекратить! — рявкнул Корнилов, — ты совсем что ли охренел на врача руку поднимать?! Сейчас я мигом организую пребывание в обезьяннике за нападение на сотрудника! И не дай бог, я увижу здесь твою прошмандовку — вылетишь отсюда за нарушение режима!

Кое-как закончив обход, Корнилов потащил интерна к себе в кабинет.

— Ты совсем что ли (зацензурено) с больным драться?!!! Учись держать себя в руках, (зацензурено), мне психованных врачей (зацензурено) не надо!!! Если у тебя проблемы — (зацензурено) к психиатру!!!

— Спасибо, я адекватен и могу обойтись без психиатра, — зло ответил Орлов, сверля заведующего враждебным взглядом.

— Адекватность прямо из тебя прёт, вон больного на драку спровоцировал! Надо было меня позвать или доктора Сафонова, она мастерски обкладывает (зацензурено)! Иди работать!

Тот вскочил как ужаленный. Успокоился только в операционной. «Наверно, я всё-таки извращенец», — думал Александр, занося скальпель, чтобы сделать разрез. Зелёный кафель, блеск хромированных поверхностей, белые простыни, запах антисептиков и ультрафиолетового рециркулятора, свет бестеневых светильников — все производило на него магическое действие, успокаивая и приводя мысли в порядок. Люди из команды оперблока смотрели на него с уважением, даже вредная операционная медсестра, которая признавала не каждого доктора, не отпускала ехидных шуточек в его сторону. Когда операция была закончена, в голову Александр пришла идея.

«Пора и свою личную жизнь устроить!» Александр вспомнил про симпатичного интерна из терапии. После обеденного перерыва было относительно спокойно, и Саша отправился по переходу в терапевтический корпус.

— Можно пять на вас минут?

Девушка была рада его видеть:

— Ой, я бумажку с телефоном случайно выбросила, а до хирургии никак не дойду!

— Ничего страшного, принцесса и не должна бегать за рыцарем.

Мария и Александр обменялись телефонами и разбежались по отделениям.

***

Ночное дежурство проходило довольно скучно. Корнилов и Хайдаров были на «шабашке», и Орлов решил позвонить в терапию — Мария тоже сегодня дежурила.

— Как всё проходит?

— Тяжёлых я осмотрела, а поступивших пока нет.

— Может, тогда встретимся в холле, поговорим?

— Давай!

Интерны стояли в холле и смеялись.

— Ой, дурдом на выезде! — рассказывает Мария, — сегодня наркоманка украла апельсины у бабульки с Паркинсоном. Та закатила истерику и никак не могла успокоиться, пока ей не купили другие.

— У нас тоже двое мужчин не поделили кресло у телевизора. Шуму-то было, еле разняли!

***

Всё-таки жизнь хирурга — это не только сплошные операции и дежурства. Вот и Александр решил в свой выходной позвать Марию погулять в парк, а затем пойти посидеть в кафе. Он пришёл в парк вовремя, а вот Мария опаздывала. Впрочем, Орлов и так знал, что Мария пунктуальностью не отличалась, так что не удивился задержке и не стал раздражаться, вместо этого смотря по сторонам.

Вот только самому Саше было невесело. У него было ощущение как при примерке новой обуви — вроде и размер тот, и выглядит симпатично, но вот не сидит по ноге и что хочешь делай. И пока он думал, как бы помягче сказать, что перспектива у их отношений исключительно дружеская, Мария вдруг обняла за шею и поцеловала его.

Орлов не ответил на поцелуй.

— В чём дело? Я тебе не нравлюсь?

— Да нет, проблема не в этом...

— А в чём же тогда?!

— Ну слишком рано.

— Рано?! А зачем ты вообще затеял это дело? Поматросить и бросить?

Мария отвернулась и стремительным шагом пошла к выходу парка.

***

Время пролетело незаметно. Вот и настал Новый Год. Последний день перед праздником выдался на редкость хлопотным — врачи либо сами старались отпустить больных на праздники, либо больные сами писали отказ или особо несознательные — уходили самовольно. То и дело звонили на пост, что выписывается такой-то из палаты такой-то. Александр в этот день заделался секретарём, который то и дело был вынужден бегать к заведующему за подписью и печатью.

— Да просто распишись как он! — посоветовал Хайдаров.

— Ага, а потом меня за это (зацензурено)… убьёт, — отшучивался интерн.

Медики собирались в актовом зале, где медсёстры поставили столы буквой «П» и накрывали на них то, чем были богаты, в том числе и подарки от больных в виде конфет и алкоголя. Наконец-то хирурги выписали тех, кого хотели выписать и расписали лечение тем, кто оставался в отделении.

— Айда отмечать! — Синицын махнул рукой, — Саша, ты тоже приглашён!

— Хорошо, — интерн пошёл вслед за хирургами. В актовом зале уже собралась основная масса врачей. Орлов отправился было в угол, где были места немногочисленных интернов. «Всяк сверчок знай свой шесток!» — да и старшие по званию мигом бы ему указали его истинное место в иерархии, поэтому, чтобы уберечь своё самолюбие, лучше не нарываться.

— Саша, садись к нам! — крикнула Сафонова. Александр сел рядом с Андреевым. Празднество было в самом разгаре — врачи ели, пили и разговаривали. Орлов цедил алкоголь понемногу — он терпеть не мог напиваться.

— Когда я работала ещё на скорой помощи, — рассказывала Сафонова, — был такой курьёз. Приехали на вызов, там родственники зарёванные, умерла бабуля. Проверяю пульс на сонной артерии — есть пульс! Снимаю ЭКГ — есть потенциалы, разве что брадикардия. Оказывается, старуха перепила снотворных, а родственники уже хоронить собрались!

— Ох уж это ЭКГ, — вздохнул Синицын, — как я получил (зацензурено) от доктора Корнилова, за то, что я не снял ЭКГ у больного с острым животом.

— ЭКГ тоже не стопроцентная гарантия, — решил начать говорить функциональный диагност, — был случай в пульмонологии. Поступил мужик с ХОБЛ — длительный стаж курения, одышка, всё как полагается. Лечится, лечится, вот только одышка меньше не становится. Показали его кардиологам, те говорят, что всё чисто, лечите свой ХОБЁЛ. «Ну ок» — сказали пульмонологи и продолжили эуфиллин по вене гнать, вот только ни фига мужику не лучше. Долечили до реанимации. В течение срока госпитализации вызывали кардиологов трижды и каждый раз — данных за ОКС нет. Основная подлость в том, что на ЭКГ не было характерных изменений. Ну, соответственно кардиологи как раз плясали от ЭКГ. А мужик взял и благополучно помер. И на вскрытии — барабанная дробь! — обширная зона некроза. Инфаркт тот самый.

— Да ладно?! На ЭКГ чисто, а на вскрытии инфаркт?

— Вот тут и скрывается большая ехидная жопа — отсутствие изменений на ЭКГ НЕ ИСКЛЮЧАЕТ инфаркт! Помер мужик ни за что, получается.

— Саша, ты не выпьешь со мной? — обратилась Мария.

— Да, конечно, — интерн перешёл в угол. Мария подала ему бокал шампанского, — Настоиграли уже эти бабульки! Сейчас как раз эпидемия H1N1. Ты прививку от гриппа сделал?

— Сделал.

— Вот и молодец. Поступила в коридор старушка, которая несколько месяцев назад лежала с обострением хронического бронхита. Понравилось ей у нас, видать. Пошла я, короче, её смотреть, она ещё пожаловалась, что врачи тут неласковые, наорали на неё, когда она в ординаторскую припёрлась спрашивать, когда её осмотрят. Мы были в дикой запарке и чисто физически не успевали все сделать, а каждый больной «я Кудин и в жопе один» — как только они появились в отделении, врач тут же должен бросить все дела и немедленно его осмотреть, ага. Ну, короче, осмотрела я её, написала на листочке лекарство от запора (вот блин проблемы у людей, капец просто). Печатаю я выписку и тут приходит эта бабка и требует бумажку переписать, мол, неразборчиво написано. Тут уже и я рявкнула, что мне некогда, и чтобы она шла в… в коридор. Через пару дней она заразилась от больной гриппом, что привело к декомпенсации ревматического порока и смерти от ТЭЛА. И думаю я — ну пробегала бы недельку в поликлинику за витамином С (Цефтриаксоном), из дома носу бы не казала — может, и жива осталась. Но нет, надо же в больницу лечь!

Саша отхлебнул шампанского и продолжил разговаривать. В голове появилась странная лёгкость, настроение улучшилось, хотя и до этого не было подавленным, хотелось двигаться и болтать без умолку. «Какое-то странное шампанское» — подумал он, но мысль унеслась в сторону.

— Саша, пойдём, погуляем. Тут очень душно.

— Хорошо, — Александр последовал за Марией.

Странное состояние никак не проходило. Мария рассказывала случай о подруге из пульмонологии, как врач спихнул на неё алкаша с пневмонией, а тот возьми и умри. И основное западло было в том, что последним, кто застал этого больного в живых, был тот самый несчастный интерн из пульмонологии. И хотя в этой истории не было ничего весёлого, Александр смеялся без умолку. Затем Морти замолкла и прижала его к стенке. Девушка смотрела в глаза пару секунд и потянулась за поцелуем. Саша ответил неожиданно пылко — он сам прижал её к стенке и засунул руку в вырез халата.

— Вы тут совсем (зацензурено)?! — заорал Корнилов, который, оказывается, стоял поодаль и смотрел на это безобразие.

— А что тут такого? — развязно произнёс Александр. — Хочешь — присоединяйся! — И захихикал.

Корнилов хотел было высказаться, только отметил, что у интерна было неестественное проведение: обычно спокойный, даже флегматичный Александр вёл себя как психически больной. «Может, пьян?». Нет, Орлов пил за столом, но вёл себя адекватно. И тогда его поведение напомнило кое-что, что Корнилов очень не понравилось. Он достал фонарик, разжал веко Орлова и посветил им в глаза. Зрачки практически закрывали радужку, словно в глаза накапали атропин, и вяло реагировали на свет. Александр щурился, пытаясь отвернуться от фонарика.

— Ты что ему подмешала, сучка?!

Корнилов был в бешенстве. Безусловно, в жизни Марии хватало страшных моментов, учеба на врача совсем не была похожа на институт благородных девиц, да и терапия хоть и считалась спокойным отделением, экстрима всё равно хватало, но она до этого не испытывала такой ужас, как сейчас, стоя рядом с разъярённым хирургом.

— Я не имею ни малейшего желания поднимать шум и устраивать разборки. Но запомни, девочка, если ты ещё раз так сделаешь — я тебя уничтожу. Тебя не возьмут ни в одну больницу даже санитаром полы мыть. Ты меня поняла?

У Марии так сильно дрожала нижняя челюсть, что она не могла ответить, поэтому только кивнула.

— А теперь возвращайся обратно и скажи всем, что Орлов перебрал с алкоголем, и я его отвожу домой, — Корнилов схватил интерна за руку и повёл его к выходу. Александр глупо хихикал и шёл вслед за ним вприпрыжку. Мария поплелась ни жива, ни мертва, лишь перед входом в актовый зал натянула на лицо улыбку. Врачи словно и не заметили отсутствия хирургов, хотя это было неудивительно — каждую минуту кто-то уходил или приходил, потому что праздник праздником, а работа не ждёт.

— А где Орлов? — спросил Хайдаров.

— Он перебрал с алкоголем, и ему стало плохо. Доктор Корнилов отвёз его домой, — соврала девушка.

— Когда он успел накидаться? Вроде и не пил особо, — удивилась Сафонова.

***

Корнилов, конечно, не собирался отвозить Александр домой — оставлять его одного было опасно — мало ли чего он натворит под кайфом. Он пристегнул его ремнём на заднем сиденье, и добавил молнию One Step Closers, чтобы тот не мог высвободиться. Орлов пытался пару раз дёрнуться, но оставил попытки. Даже в состоянии наркотического опьянения он вёл себя сравнительно смирно. Корнилов завёл машину и молился про себя, чтобы ему не попалась полиция.

— Почему мы ушли с праздника? Там было так весело, такие истории рассказывали, — и снова захихикал.

«Да (зацензурено) как весело!», — выругался Лев, пока Александр, путаясь, рассказывал, как чморили одного интерна из пульмонологии, смеясь при этом.

— Тебе её не жалко? — не выдержал он.

— Жалко? — Орлов задумался и на некоторое время и замолк. К счастью, до дома добрались без приключений. Корнилов отстегнул его и проводил до квартиры.

— Да сиди ты уже! — Лев фактически швырнул его на диван. Александр не обиделся на грубое обращение и стал оглядываться вокруг, пока Корнилов достал диазепам и стал заправлять шприц.

— Ложись на живот!

— Зачем?

— Ложись, я сказал! — рявкнул врач и вжал его лицом в подушку, расстёгивая на нем ремень.

— Что, так сразу? — заржал Александр.

— Да нет, (зацензурено)! Укол я буду делать. Внутривенно не буду — дёрнешься ещё! — Корнилов со всего маху засадил иглу в верхне-наружный квадрант ягодичной мышцы. Александр не вздрогнул. «Да конечно, он сейчас под дурью, ему ничего не больно!», — подумал Корнилов, натягивая ему штаны обратно и уложив на диван. Орлов пытался встать, но Лев каждый раз понуждал лечь обратно. Наконец-то транквилизатор начал действовать.

***

— Что вчера случилось?

— Мария Егорова подмешала в шампанское наркотик, вероятнее всего экстази, — выплюнул Корнилов, — алкоголь и дурь — убойное сочетание.

— Быть такого не может! — Александр вскочил, — что за чушь вы несёте!

— Да ладно? От одного бокала шампанского ты стал целоваться с Марией взасос, засунул руку ей в лифчик и хихикал как идиот? Либо у тебя патологическое опьянение, но тогда почему тебя не накрыло, пока пил с коллегами? Или тебя от шампанского уносит?

— Это неправда!

— Если это неправда, то что ты забыл у меня на диване в моей квартире? Думаешь, я от большой любви сорвался посреди праздника, потащил тебя домой и истратил на тебя пять кубов диазепама?

— (Зацензурено)… — Орлов начал что-то припоминать, — то-то мне шампанское странным показалось. Я больше ничего не натворил?

— Не успел. Когда я тебя поймал, ты ещё нёс околесицу про интерна из пульмонологии, над которой издевались врачи, да ещё смеялся, словно у тебя личный счёт к ней.

— Зачем она это вообще сделала?! — Орлов никак не мог поверить, что эта Мария могла так поступить.

— Влюблённые люди вытворяют по-настоящему отвратные вещи.

— Да у нас с ней ничего не вышло, но я думал, что она мне друг, а она так поступила со мной. Я не буду ей мстить, но и никогда этого не прощу.

От тона, каким была сказана последняя фраза, пошли мурашки по коже.

***

— Всё, братья-кролики, накрылись шабашки медной (зацензурено)! — заведующий был зол как сатана, у которого увели несколько тысяч душ.

— Почему?

— Потому что кто-то сдал нас главврачу, что мы делаем нелегальные операции!

Хайдаров и Орлов не были обрадованы этой новостью, и это ещё было мягко сказано. Если у Корнилов доходы бы просто поредели, потому что как заведующий он и так получал приличную зарплату, плюс пациенты несли в конвертах, то Хайдаров был всего лишь молодой доктор, а Орлов и того интерн.

— Мы не должны это оставить просто так! — вдруг заявил Саша.

— И почему же? — сказал Хайдаров.

— Потому что банда будет недовольна, если лишатся базы, где можно будет оперировать раненых.

— И как банда, по-твоему, должна решить проблему? Грохнуть главврача?! — съязвил Роберт.

— Убивать не обязательно, можно просто сместить. Но нам нужно вычислить предателя, потому что, если он сдал этому главврачу — сдаст и другому.

— Интересно, и как ты предлагаешь это сделать? Поиграть в детективов? Здесь до хрена подозреваемых! Мы можем искать до дождика в четверг!

— Доктор Корнилов, у Хайдарова есть Потенциал?

— Есть, притом самый неподходящий для врача, — ответил тот.

— Потенциал, предназначенный для убийства? — догадался Саша.

— Да, но мне удалось настоять на том, чтобы он стал хирургом. Убийц у мафии и так навалом, а вот врачей мало.

— Значит, наши Потенциалы тут бесполезны. Нам нужен человек с подходящим Потенциалом.

***

Когда Марк Вешняков узнал, что его отправляют в больницу работать санитаром, он был очень рад. Настолько рад, что когда он вышел от вертухая, дал волю своему сквернословию. Охранник при входе, сам знатный матерщинник, узнал пару новых выражений. Но делать было нечего — у бывшего копа не было медицинского образования, и он не мог работать медсестрой или, тем паче, врачом — слишком уж специфичные профессии, к тому же требовавших особых навыков. Так в оперблоке появился хмурый и неразговорчивый санитар.

Первое дежурство Вешняков началось дерьмово. В прямом смысле дерьмово. Поступила женщина с непроходимостью кишечника. Хирурги пошли на лапаротомию. Аппендикс в норме. Желчный пузырь не воспалён. Огромная раздутая кишка, заполненная каловыми массами. Феноменальным количеством каловых масс. Кишечная непроходимость. Ни перекрута, ни перегиба, ни ущемления кишки так и не нашли. Корнилов и Орлов переглядываются. Стало быть — функциональная непроходимость. Значит, оперировать кишку не надо. Хирурги принимают решение эвакуировать каловые массы через прямую кишку. Живот зашивают. Хирурги просят шланг и вакуумный отсос. Дальше операционная заполнилась непередаваемым запахом. Хотя Марку и в бытности полицейским приходилось сталкиваться и с кровью, и с блевотиной, и с тем же самым дерьмом, будучи бледным от природы, он позеленел окончательно. Но он не мог покинуть операционную — кто-то должен был всё это убирать. Орлов посмотрел на него поверх медицинской маски:

— Вешняков, убери.

— Пошёл на хер! Ты всего лишь интерн и, значит, ничего не можешь приказывать!

— Я заведующий отделением, — сказал Корнилов, — тебя устроит моё положение в табеле о рангах?

***

— Предатель — заведующий урологии, — заявил Вешняков.

Корнилов лишь досадливо крякнул — доктор Лапшин был воплощением всех недостатков, которыми мог только обладать начальник. Жадный донельзя, он зажал в руках всех блатных пациентов, и не приведи бог врачу привести в отделение своего клиента — кара была жестокой и беспощадной. Самодур, во время операции мог начать орать и швыряться инструментами, один раз порезал ассистента скальпелем, к счастью, неиспользованным. Имел только одного любимчика, остальные урологи были в опале.

— Расскажи нам про других сотрудников, — попросил Орлов.

— Что ещё рассказать, — ощерился тот, — сволочи сволочами и сволочью погоняют! Я бы лучше сдох, чем стал бы у них лечиться. Доктор Кравцов у него в фаворитах, такой же урод, как заведующий! Медсестра — алкашка, пьёт не просыхая, от неё всё время перегаром несёт!

— Просто идеально, — Александр зловеще усмехнулся, — у меня есть план.

***

В операционной у урологов была плановая лапароскопия по нефропексии. Лапшин закончил пришивать блуждающую почку, прижёг кровоточащие сосуды и собрался промывать брюшную полость.

— Давайте физраствор!

— Эй, Марк, неси физраствор! — у медсестры слегка дрожали руки и, судя по запаху выдыхаемого воздуха, накануне она хорошо употребила. Марк брезгливо поморщился и пошёл в бытовое помещение. Медсестра заправила флакон в аппарат.

— Что мы льём?! — из дренажных трубочек текла пена. Только тогда урологи и удосужились прочитать этикетку. Надпись на флаконе выглядела как смертный приговор — 40% раствор формалина.

— …твою мать!!! …твою мать!!! …твою мать!!! — только и звучало в стенах операционной.

Доктор Лапшин орал, словно бесноватый, из которого изгоняли дьявола. Вешняков лишь презрительно усмехался — собственно, он и не был должен приносить физраствор, это было обязанностью медсестры, которая в кои-то веки приняла человеческий облик, сообразив, какой дамоклов меч навис над её головой. Доктор Кравцов в ужасе таращил глаза, как больной базедовой болезнью. Они стали спешно промывать брюшную полость физраствором.

— Думаешь, этого достаточно? — засомневался анестезиолог.

— Кто вякнет о произошедшем — тому лично вырву язык!!! — взревел зав урологии.

Молодого парня на пару часов оставили в реанимации, потом перевели в палату. Юноша жаловался, что у него болит живот и его тошнит, но симптомы объяснили последствиями операции. Вечером его мама отправилась домой, и через полчаса парню стало плохо. Первым не выдержал анестезиолог, который и рассказал начмеду, что на самом деле произошло на операции. Начмеда чуть не хватил инсульт, когда он услышал об этом. Он спешно перевёл парня в токсикологическое отделение областной больницы, а оттуда переправили в столичный токсикологический центр. Но, несмотря на все усилия, юноша умер в возрасте девятнадцати лет. Мама была вне себя от горя — это был её единственный сын. Весь медперсонал, участвовавший в операции, кроме санитара, немедленно заключили под стражу. С Вешняков взятки были гладки, и он продолжил дальше отмывать полы от крови и прочих биологических жидкостей.

Больницу тут же принялись осаждать журналисты. Оставшиеся урологи огрызались и категорически отказывались с ними разговаривать. Начмед таки слег в кардиологию в предынфарктном состоянии. Главврач пулей вылетел из своего кресла. Вообще это довольно уязвимая должность — рядовой врач может быть не очень компетентным, но, тем не менее, совершенно спокойно работать на своём месте. Кресло главврача же было лакомым кусочком, и люди только и ждали того, когда главврач оступится, чтобы немедленно воспользоваться этим.

Корнилов задумчиво поглядывал на Орлова, пока тот сидел, склонившись над историями болезни. Неуклюжий интерн, постоянно влипавший в истории, неожиданно показал себя с новой стороны.

***

— Доктор Лапшин за решёткой, главврач смещён, — Корнилов делал доклад.

— Не думал, Корнилов, что ты можешь так мастерски подставлять! — неприятно усмехнулся начальник. Лев лишь добавил:

— Они сами шикарно подставились, просто подойди и толкни. Медсестра должна была показать всем этикетку и прочитать её вслух, а она этого не сделала.

— Должностные инструкции пишутся кровью, — кивнул начальник, — отныне спокойные деньки закончились.

— Разве они были спокойными? — Корнилов поднял бровь.

— Поверь — были. В вашу больницу приедет оперироваться приближенный босса. Его враги постараются воспользоваться его беспомощным состоянием.

— Послушайте, но я оперирующий хирург, я не смогу смотреть за ним двадцать четыре часа в сутки.

— От тебя это и не требуется, я пришлю своих людей для охраны. Твоя задача — провести операцию и организовать всё должным образом.

Корнилов собрался было уйти, как ему сказали в спину.

— Я слышал, что твой новый интерн очень одарённый молодой человек.

— Интерн как интерн, скальпель умеет держать и ладно, — небрежно бросил Корнилов, — Хайдаров тоже делал успехи в его возрасте.

***

В холле больницы стоял новый охранник — смуглый темноглазый парень. Орлов внимательно к нему присмотрелся — в свете новых событий, когда санитар оперблока оказался обладателем Потенциала Forgotten, поневоле будешь настороже. Он поднялся в отделение и переоделся. В коридоре незнакомый санитар, в розовом хиркостюме, возил шваброй по полу, что-то напевая.

— Привет, парень! — санитар радостно махнул рукой.

— Привет, — Орлов несколько удивился фамильярному обращению, но не подал виду.

— Меня зовут Вася! А тебя как?

— Александр Орлов.

— Саша значит! Ты тоже работаешь санитаром?

— Нет, я врач-интерн.

— Упс! — Вася неловко замахал руками, — Просто вы так молодо выглядите, вот я и подумал, что вы санитар!

— Ничего страшного.

Александр решил поинтересоваться у заведующего, что происходит.

— В больнице появились новый охранник и санитар.

— Знаю.

— Кто они такие на самом деле?

— Паранойя разыгралась? Ну что ж, их не стоит опасаться — это люди из Банда.

— Что они тут забыли?

— В больницу должен прибыть приближенный босса на плановую операцию. Конечно, у него будет свой телохранитель, но эти люди будут на подхвате.

— Кто будет оперировать?

— Я.

— Вы не боитесь, что что-то пойдёт не так?

— Опасаюсь, конечно, но я не могу от этого отказаться. Сегодня в восемь часов собираемся в подвале.

В подвале собрались Корнилов, Хайдаров, Орлов, Вася, тот самый охранник и незнакомая девушка со шрамами на лице, в белом халате поверх гражданской одежды. Так обычно одевались посетители или ухаживающие.

— Меня зовут Варвара, я сиделка советника.

— И по совместительству телохранитель, — сказал Орлов.

— Кто он такой? — спросила Варвара у Корнилова, — Я его не знаю.

— Он мой интерн, ему можно доверять.

— Вам всем известно, что советник приедет сюда оперироваться. Наша задача — обеспечить, чтобы он покинул стены этой больницы живым и здоровым. Я решила познакомиться с вами, чтобы в случае чего позвать вас на помощь.

— И как ты можешь сделать это? — уточнил Хайдаров.

Варвара призвала Потенциал в виде гуманоидной ящерицы. Тот ударил по стене, и на ней возникли губы.

— С помощью Lying from You, я могу отслеживать всё, что происходит в больнице, а также позвать на помощь, если на советника нападут. Представьтесь, пожалуйста.

— Лев Корнилов, заведующий отделением по хирургии.

— Роберт Хайдаров, врач-хирург.

— Александр Орлов, интерн.

— Никита Лебедев, охранник.

— Меня зовут Вася и я санитар, — помахал последний руками.

— Почему я не вижу Вешнякова?

— Потенциал Вешнякова хорош для расследований, но совершенно бесполезен в сражении.

— А Потенциал интерна полезен в сражении? — Варвара по-прежнему не обращалась к нему напрямую.

— Вполне, — ответил Орлов.

— Я доверяю Александру только потому, что ты доверяешь ему, — Варвара посмотрела в глаза Корнилова, — вы все должны оберегать советника любой ценой! Даже ценой ваших жизней!

***

Операция прошла без осложнений, и советник восстанавливался в платной палате. Варвара ухаживала за ним и неотлучно находилась при нём. В остальном жизнь в отделении шла совершенно обыденным порядком.

Однажды ночью Александр дописывал истории болезни, когда на стене возникли губы и заговорили голосом Варвары.

— Александр, я засекла в подвале обладателя Потенциала! Срочно спускайся туда! Вася останется в отделении.

— Корнилов и Хайдаров?

— Они оперируют. Я отправила тебе Лебедева в помощь. Разберитесь с ним немедленно!

— Варвара, ты знаешь, что это за Потенциал? — Александр рванул по лестнице. Губы заскользили по стене рядом с ним.

— К сожалению, нет!

— Привет, Александр! — охранник махнул пистолетом. — Варвара, где он сейчас?!

— В пятидесяти метрах от выхода.

— Я разберусь с ним!

— Погоди, Лебедев, не стоит нестись, сломя голову, — интерн схватил его за плечо, — обладатель Потенциала прёт напролом, значит, у него есть причины быть уверенным в себе.

Орлов и Лебедев спустились в подвал и увидели девушку с двумя длинными светлыми хвостами.

— Эта?! Обладатель Потенциала-то?!

— Ты, грёбанный сексист, сейчас я покажу тебе, что женщины могут побеждать! — прорычала противница.

— Лучше покажи свои сиськи! — Лебедев вскинул револьвер. Рядом с ним мелькала стая гуманоидных пулек. Охранник сделал выстрелы.

— И-ха! — Потенциал охранника изменил траекторию пуль, отправив их в жизненно важные точки.

— Dance with the Dead! — рявкнула девушка, призывая Потенциал. Белый гуманоид, состоящий из кристаллов, встал перед ней и остановил пули в полёте, а затем, отправил их обратно, расстреляв охранника.

— Ты медик? Убирайся отсюда и останешься в живых.

Александр вовсе не собирался уходить, просчитывая ситуацию. Хотя выгодной её не назовёшь — Лебедев выведен из строя, и он остался один на один с опасным киллером. Что у неё за Потенциал?!

— Так ты уберёшься, нет?! — убийца начала терять терпение.

«Потенциал явно ближнего действия, иначе бы давно атаковала. Но стрелять в неё издалека не стоит — Лебедев тому пример».

— Да ты задрал!!! — Потенциал ударил по полу, и кристаллы поползли в сторону Орлова, схватив его за ноги.

«Дальность Потенциала — 5 метров», — подумал Александр, призвав Across the Line, и превратил кристаллы в траву, высвободив ноги.

— Так ты тоже из банды? Значит, и ты сдохнешь! — Dance with the Dead, врезал по стене, отколол несколько кусков и превратил их в минералы, а затем отправил их в полёт со сверхзвуковой скоростью. Александр пытался от них увернуться, но один осколок попал в глаз, а второй — в живот. Интерн сполз по стенке, корчась от боли.

«Так вот как она обезвредила пули! Он преобразовывает объекты в минералы и управляет ими!».

— Приятной смерти от болевого шока, (зацензурено)! — издевательски пропела девушка и прошла дальше по коридору.

«Она преобразует объекты в неорганику, а я могу в органику! А что если…» — Александр поднял руку к выбитому глазу. Сосредоточился, и кристалл стал его новым глазом.

— Эм, что? Аааааа!!! — завизжала девушка, когда в её впились множество ядовитых змей.

— Никогда не поворачивайся к врагу спиной, — назидательно произнёс интерн и пошёл к Никите. Тот лежал, матерясь от боли:

— Александр, зови врачей, иначе я тут сдохну!

— Я тоже врач, вообще-то. И я могу помочь тебе без их помощи. Мой Потенциал Across the Line даёт жизнь. Я дам пулям в твоём теле новую жизнь и преобразую их новые сосуды и ткани.

— Так вылечи меня уже!

— Только обговорю одну вещь. Это не лечение, потому с болью ничего не могу поделать. Не жалуйся, — Потенциал опустил руку на грудь. Лебедев завизжал:

— Больно же! Ты не можешь аккуратнее?!

— Будь мужчиной и не ори! Говорю, что не могу.

— Пожалуйста, нежнее, нежнее! Эй, не трогай штаны, я всё ещё чувствительный!!!

— Что за (зацензурено) тут происходит?! — зарычали за спиной, Александр и Лебедев оглянулись — там стоял Корнилов с просто непередаваемым выражением лица.

— Это не то, что вы подумали! — заверещал Лебедев. Александр устало вздохнул.

— Мой Потенциал, как выяснилось, может излечивать раны — и продемонстрировал способность, вызвал новый вопль охранника. Корнилов вроде успокоился, но его взгляд не предвещал Орлову ничего хорошего. Александр это понял и, уже не церемонясь, «залечил» оставшиеся ранения.

— Да ты садист! — возмущался Лебедев, поднимаясь.

— Всегда пожалуйста! — съязвил интерн. — И ещё после этого делай добро людям!  [2]

***

На кафедру поднялся новый главврач — моложавый мужчина пятидесяти лет, черноволосый, с твёрдыми чертами лица и цепким взглядом стальных глаз. Он зачитал традиционную речь, полную медицинского канцелярита и потому совершенно пролетевшую мимо мозгов. После представления врачи стали расходиться по отделениям, как Регина Павлова, заведующая пульмонологией, поднявшись на пролёт, вдруг споткнулась и со всего маху ударилась затылком о ребро ступени. Медики — народ бывалый, так что никто не стал кричать от ужаса, а немедленно скооперировались для спасения — одни подняли женщину с пола, другие прикатили каталку, все остальные расступились вдоль стенки, чтобы не мешать транспортировке. Рядом с Александр стояла мусульманка в белом халате. Орлову сразу не понравилось её выражения лица — непроницаемое, как у людей восточного происхождения, невозможно было понять, что она думает или чувствует, лишь в глазах плескалось злорадство. Саша помрачнел — тяжёлое детство научило безошибочно определять настроение людей, так что это было определённо злорадство. «Так тебе и надо!» — читалось в её глазах.

«Лейла Абдуль-Кадир» — написано на её бейджике. Александр вспомнил — эта была та самая подруга Марии Егоровой из пульмонологии.

***
Регина Павлова, несмотря на все усилия, умерла в реанимации, не приходя в сознание. На вскрытии был перелом основания черепа. У неё остались муж и маленький сын. Больница объявила траур. А на пятиминутке случился новый скандал:

— Вы там все в пульмонологии отупели разом? — главврач не орал, а, скорее, шипел по-змеиному, но от этого шипения дрожали поджилки. Лечащий врач Елизавета Золотова была запугана до смерти, — не умеете диагнозы ставить — научитесь хотя бы документацию вести должным образом. А то получается, что всё было хорошо, а потом она взяла и умерла от хантавируса! Кстати, в дневниках даже не ваш почерк. Опять больных на интернов спихиваете? Слышал о вашей дурной привычке.

Лейла опять посмотрела со скрытым злорадством. Смерти больных были обычным делом, но неспроста лечащий врач той злосчастной пациентки цветом кожных покровов сравнялась со своим халатом. Девушка, умершая от хантавирусного лёгочного синдрома была дочерью губернатора. Документацию тогда немедленно изъяли, не дав врачам возможности исправить её, что стало дополнительным отягчающим обстоятельством.

***

— О чём ты думаешь, Александр? — спросил Корнилов.

— Почему вы решили, что я о чём-то думаю?

— Знаешь, я умею безошибочно определять, врёт ли человек или нет. Он начинает потеть и у него меняется запах.

— Всё равно вы скажете, что это нас не касается, а перестать думать я всё равно не могу.

— Ты всё равно расскажи.

— Мне не нравится происходящее в пульмонологии и особенно интерн, который там работает.

— Какой интерн?

— Лейла Абдуль-Кадир.

— Тот самый интерн, над которой издевались врачи?

— И чем она не понравилась? Тем, что в ходит в хиджабе?

— Нет… Она словно радовалась тому, что одна врач умерла, а вторая скорее всего сядет в тюрьму.

— Если верить рассказам, у неё есть все причины для злорадства. Хотя с другой стороны ты прав — спокойные дни закончились.

— А до этого они были спокойными? — со скепсисом сказал Орлов.

— До этого нам не приходилось обращать внимание на всё, что кажется подозрительным. Отныне нам придётся быть всё время настороже.

***

— Ответственного хирурга в шоковый зал! Авто!

Орлов и Корнилов, ни сказав ни слова, полетели вниз по лестнице. На операционном столе лежала обнажённая женщина с раздавленной правой ногой. Врачи признали в ней Виктория Токарева — исполняющую обязанности з/о пульмонологии.

— Ампутация? — осведомился Корнилов.

— Без вариантов! — травматолог развёл руками, — если бы был хоть малейший шанс, я бы сюда сосудистых притащил! Но нога измолота в фарш, её уже невозможно собрать!

Как ни странно, в остальном Виктория обошлась легко, если это можно было сказать про автотравму, — ей всего лишь удалили селезёнку, поставили дренаж в лёгкие, ушили разрыв печени.

— Будто кто-то проклял этих пульмонологов! У водителя такси случился инсульт, и он врезался в фонарный столб! — недоумевал травматолог, — другой врач легко отделалась — всего лишь перелом руки. А вот эта… — и махнул рукой.

По коридору возле оперблока металась призраком зарёванная девушка со свеженаложенным гипсом на правой руке.

— Она будет жить?!

— Даже и не знаю, как сказать, — вздохнул Корнилов, — жить, конечно, будет. Но вот только нога…

— Что у неё с ногой?!

— Её размозжило при ударе и пришлось сделать ампутацию.

Алина Прокофьева зашлась в плаче:

— У меня сегодня был день рождения! — рыдала пульмонолог, — мы собрались поехать отмечать в кафе и сели в машину, только Лейла стала кричать, что у неё пропал кошелёк и сказала ехать без нас!

Корнилов и Орлов переглянулись. У них не осталось сомнений, что это Лейла планомерно расправлялась с врачами.

— Алина, ничего не поделаешь, — Корнилов положил руку ей на плечо, — иди отдыхать.

***

— Почему это я должен с ней говорить? — возмущался Хайдаров.

— Потому что с нами она не будет разговаривать, — ответил Александр.

— Если она меня пошлёт?

— Пошлёт — значит пошлёт, тут ничего не поделаешь, не драться же с ней. Особенно если учесть, что мы не знаем, насколько опасен её Потенциал.

Хайдаров засунул микрофон в карман и пошёл в пульмонологию. В ординаторской мусульманка сидела одна и писала что-то в истории болезни.

— У тебя не найдётся пяти минут, чтобы поговорить со мной?

Лейла отложила историю болезни.

— Что-то случилось?

— Да, случилось. Я знаю, что ты это сделала.

— Сделала что? — голос девушки не дрогнул.

— То, что происходит с врачами — это не случайность. Я знаю, что они изводили тебя, и ты решила свести с ними счёт.

— Ты ничего не докажешь. Или хочешь сказать, что это я столкнула Регину Павлова с лестницы? Или я устроила водителю инсульт?

Хайдаров обратил внимание на черные круги под глазами девушки, и ему невольно стало жаль её.

— Послушай, Лейла, я тебя не осуждаю. Каждый может рассвирепеть, особенно если люди, обладающие властью, гнобят тебя день за днём, а ты не можешь ничего ответить, только молча терпеть.

Хайдаров материализовал Потенциал.

— Взгляни на мой Burn It Down. На его руках — капсулы с вирусом, который убивает всё живое в радиусе пяти метров, заставляя гнить заживо. Он просто ужасен.

— И ты с таким Потенциалом работаешь врачом? — мусульманка встала и сосредоточилась. Рядом с ней возник Потенциал — краснокожая девушка, с жёлтыми глазами без зрачков, в топике и набедренной повязке.

— Мой Red Moon не менее устрашающий. Он направляет процессы в организме… Да, это поначалу звучит безобидно и может даже хорошо — он может ускорять заживление ран, устранять воспаление, рассасывать тромбы, снижать артериальное давление…

Девушка резко повернула голову и Потенциал повторил движение — у него не было собственной воли.

— Вот только ты и сам знаешь, что искусство врача как раз и состоит в том, чтобы направлять процессы в организме и тем самым приводить к выздоровлению. И если по незнанию или небрежности направить процессы не туда — болезнь может стать ещё хуже или даже привести к смерти. Даже физраствором можно убить, если его применить неправильно. Я могу заставить организм вырабатывать антитела к лекарству, и больной умрёт от анафилактического шока во время очередной капельницы. Я могу заставить кровь свернуться в глубоких венах и привести к смерти от массивной ТЭЛА. И я могу не просто убить человека — я могу запрограммировать его смерть. Сделать так, чтобы в определённое время тромб свернулся и закупорил сосуд головного мозга или закружилась голова… — Хайдаров понял, как Лейла убила заведующую, — и мне очень тяжело сдерживаться! Вот какой-нибудь старикашка трахает тебе мозги, а ты только и думаешь, что ты можешь устроить старому пердуну инфаркт и при этом он будет умирать в страшных муках! А когда доктор Павлова унизила меня перед кучей народа, меня словно с катушек сорвало. Вот и всё.

— Лейла… Не стоило это терпеть. Нужно было обратиться в деканат, объяснить ситуацию и попросить перевести на другую базу.

— Сейчас смысл дёргаться — отделение скоро закроют, пульмонологов-то считай не осталось, а терапевты не выдерживают нагрузки и грозятся уволиться. Так что меня по-любому переведут.

Хайдаров ушёл с тяжёлым сердцем.  [3]

***

Правление Сергея Виноградова, нового главврача больницы началось с серии инцидентов. Само назначение на должность было связано с «формалиновым делом», как прозвали его в жёлтой прессе. Потом дочь губернатора погибла от хантавируса или мышиной лихорадки, как называют в народе. Отец был вне себя от горя и грозился закрыть больницу, но Виноградов смог её отстоять. Далее пришлось закрыть отделение из-за «проклятия пульмонологов», когда остались только один врач, и то под следствием, и один ординатор, но она официально не числилась в штате. Другие больницы были очень «рады» дополнительным больным, которые ранее лечились в пульмонологии, и каждый день отправляли «сердечные» приветы, на что Виноградов невозмутимо отвечал, что каждый пациент имеет право на качественную медицинскую помощь, которую в подобных условиях невозможно оказать. Другого человека подобные происшествия выбили бы из колеи, но Сергей ловко обходил все трудности, как опытный моряк морские бури. Он не собирался просто так отдать вверенную вотчину без боя.

Виноградов оправил свой халат и вышел на пятиминутку. Он воссел на своё место и внимательно слушал доклады о дежурстве. У Сергея была феноменальная память на лица. Вот и сейчас, когда заведующий хирургии отчитывался о произошедшем за сутки, перед его глазами возникла страница из картотеки:

«Лев Корнилов, 29 лет, разведён, детей нет. Несмотря на молодой возраст, занял должность заведующего. О нём отзываются как о строгом, но справедливом руководителе. Берет за операции, но не зарывается».

Виноградов скосил глаза на рядом сидящих врачей.

«Тимофей Андреев, 39 лет, стаж работы пятнадцать лет, женат, двое детей. Ни рыба, ни мясо».

«Михаил Синицын, 41 год, стаж работы семнадцать лет, женат, двое детей. То же самое».

«Инесса Сафонова, 27 лет, стаж работы три года, не замужем. Типичная сильная независимая женщина».

«Роберт Хайдаров, 26 лет, стаж работы два года, не женат. Вспыльчивый до исступления».

«Александр Орлов, 23 лет, ординатор первого года, не женат. Верный паж Корнилова» — интерн и в самом деле был второй тенью заведующего.

Виноградов прикрыл глаза. «Боюсь, с ними не получится выстроить сотрудничество. Корнилов, конечно, не благородный рыцарь, но не станет пачкать руки и команду собрал себе под стать».

Сергей скользнул равнодушным взглядом по двум интернам из терапии — Марии Егоровой и недавно переведённой Лейле Абдулкадыровой. Девушки периодически обменивались репликами.

«Даже не стоят внимания».

Сергей Виноградов вернулся в свой кабинет и стал перебирать личные дела сотрудников.

«Марк Вешняков, 22 лет, санитар оперблока, не женат. В прошлом — мент, был уволен за взятки и гибель напарника при исполнении. Видимо, его никуда не брали на работу, раз устроился санитаром. Печально известен после истории с формалином, когда он подал тот самый злосчастный флакон во время операции. На него стоит обратить внимание».

***

— У меня для вас очень (зацензурено) новости! — сказал Вешняков, вечером зайдя в отделение.

— Час от часу не легче, — Корнилов знал, что нелюдимый санитар не припрётся к нему поболтать просто так.

— Главврач что-то замышляет. Меня вызвал на приватный разговор и начал спрашивать, устраивает ли меня нынешнее положение дел. Я включил дурачка, говорю, что едва свожу концы с концами, но меня всё равно не возьмут на приличную работу, так что нет смысла рыпаться. Хрен на хрен менять — только время терять. Виноградов намекнул, что будет возможность хорошо подзаработать, я изобразил интерес. Правда, больше деталей не раскрыл. Тебе он делал предложение?

— Нет.

— Значит, он ищет нечистых на руку людей, — Вешняков криво усмехнулся, — а я просто идеально подхожу под определение нечистого на руку человека.

— Он хочет открыть нелегальное предприятие, — размышлял Корнилов, — чёрная трансплантология или эвтаназия.

— Притом в обход Банда — он не желает делиться прибылью, — добавил Вешняков, — ты лучше свяжись с начальником, если скажут, что не нашего ума дело, то продолжим работать дальше.

— Хорошо. Продолжай наблюдение.

***

— Дрянь дело, ребята, — сказал Корнилов, когда они собрались на пустыре, — начальник говорит, что Сергей Виноградов не обращался к банде, чтобы получить разрешение на бизнес. И мы получили приказ разобраться с ним.

— Ну, так в чём проблема? Разберёмся! — усмехнулся Лебедев.

— Как бы у него не оказалось Потенциала, — мрачно сказал Александр.

— Виноградов не похож на безрассудного идиота, — добавил Вешняков, — судя по тому, что он решил открыть бизнес без одобрения мафии, у него есть веский аргумент против неё.

— Это что за Потенциал такой, с которым можно не бояться мафии?! — выкрикнул Вася.

— Хотелось бы знать… — вздохнул Хайдаров, — может, его сместить, как прошлого главврача?

— Не выйдет, — возразил интерн, — того, что творилось в больнице, хватило бы любому, чтобы лишиться должности, а ему хоть бы хны.

***

— Приступаем — кратко сказал Корнилов. Команда направилась в кабинет главврача.

— Как спровадить секретаря? — спросил Хайдаров.

— Легко, — Александр прикоснулся к стулу для посетителей и превратил его в стаю пауков и змей. Группа отошла в закуток, когда омерзительная масса поползла в приёмную. Оттуда выбежала секретарь с громким визгом.

— Чисто, — отрапортовал интерн.

Команда вошла в кабинет главврача. Александр отметил про себя, что Виноградов неплохо владел собой — к нему без приглашения вошли люди, ещё неизвестно с какими намерениями, а тот лишь просто отложил документы и поднял глаза.

— Чем могу быть обязан?

— Нам птички напели, что ты тут бизнес собрался заделать, — начал Лебедев, — вот только ты отступные платить не хочешь.

— Значит, вы из банды? — Сергей не стал делать вид, что ничего не понимает.

— Можно сказать и так. Надеюсь, что ты постараешься разрешить это досадное недоразумение. В противном случае…

— Tesla! — закричал главврач. Не успел Виноградов закрыть рот, как Лебедев уже расстрелял магазин револьвера. Вот только…

Пули полетели обратно, сделав из стрелка решето.

— The Catalyst!!! — маленький самолёт едва не прошил голову Сергей, но тот успел отскочить в сторону. Главврач схватил ручки в металлическом корпусе и отправил их в полёт. Импровизированные лезвия воткнулись в глаза Васи.

— Он управляет металлом! — крикнул Хайдаров.

— Нет, не металлом! — ответил Александр.

— Что ж, сопляк, ты прав. Мой Потенциал Tesla управляет электромагнитным излучением…

— Burn It Down! — Хайдаров разбил капсулу с вирусом. Но Виноградов рассеял ядовитое облако.

— Ты плохо учил физику! Электромагнитные волны включает в себя радиоволны, инфракрасное излучение, видимый свет, ультрафиолетовое излучение, рентгеновское излучение и гамма-излучение! Как я вижу, твой вирус не устойчив к какому-либо из излучений.

— Проклятье!!!

Главврач открыл выдвижной ящик, оттуда полетели множество ножей, которые пригвоздили оставшихся к стене.

— Думаю, если я отправлю боссу мафии ваши отрезанные головы, это будет достаточным предупреждением, что не стоит связываться со мной…

— Может, вы обратите на меня внимание?!

В дверях стояла Лейла Абдуль-Кадир.

— Убирайся отсюда! — рыкнул главврач. Лейла не испугалась.

— То, что здесь происходит, меня никак не касается, — вышагивала интерн, — Но у меня в отделении злые родственники пациента, которые собираются выесть мозги чайной ложкой, если я им не принесу подписанную доверенность. Им позарез понадобилась его пенсия. И я нигде не могу поймать вас. Может, вы подпишете доверенность и потом продолжите заниматься своими делами? — девушка склонила голову.

— Ладно, давайте свою доверенность!

— Печати я сама поставлю.

«Невозмутимая сучка!», — подумал Александр.

— Держите ручку, пожалуйста! — Лейла протянула ручку, и в ту же секунду рядом с ней появился Red Moon.

— Daraba! [4]  — крикнул Потенциал и ударил по груди главврача. Тот рухнул мешком на пол.

— Я не знаю, что тут происходит, но ввязываться в это не собираюсь! — Лейла подошла к раненым. Потенциал вытаскивал лезвия, залечивая раны.

— Совсем не больно! — Лебедев похлопал по бокам, — учись, Александр!

— Да пошёл ты! — прошипел интерн.

— Спасибо, Лейла! — крикнул Вася.

— Уберите кровь и убирайтесь сами. Я вызвала у главврача остановку сердца, пусть всё выглядит, как трагичная случайность, — мусульманка, не оглядываясь, вышла на лестничную площадку. Орлов призвал Across the Line и превратил кровь в стаю бабочек, которые улетели в окно.

— Последуем совету! — команда разошлась по местам.

Орлов и Корнилов вошли в кабинет.

— Тебя мучает какая-то мысль.

— Почему Лейла спасла нас? Она же не собиралась вмешиваться. Или всё-таки собиралась?

— Лейла действительно не собиралась вмешиваться, — промолвил Корнилов, — но когда её взгляд упал на Хайдарова — она передумала. И когда она собралась лечить раны, то в первую очередь подошла к Хайдарову.

— То есть вы хотите сказать…?

— Сердечная привязанность. Они чем-то похожи друг на друга — им всё время приходится сдерживаться, чтобы никому не навредить. [5]

***
   
Больница отмечала траур по главврачу, который погиб от остановки сердца. Судмедэксперты недоумевали — коронарные артерии были чистыми, ни рубцов, ни гипертрофии миокарда, жить бы с такими сердцем и жить. Словно кто-то взял и схватил часы за маятник. Начмед, временно исполняющий обязанности главврача, посерел лицом и грозился уволиться. Он был немолод, а последние события изрядно подкосили его здоровье. Корнилов был назначен исполняющим обязанности начмеда. В отделении за заведующую оставили доктора Сафонова.

— Интересно, в этой больнице будет нормальный главврач? — говорила Абдуль-Кадир.

— Лейла, куда ты меня ведёшь?

— Роберт, если бы я хотела тебя убить, я бы просто могла не вмешиваться.

— Я не могу тебе доверять.

— Да я вижу по тому, что держишься на расстоянии.

— У тебя Потенциал ближнего действия. Тебе пришлось вплотную подойти к главврачу, чтобы убить его.

— Спасибо, что напомнил, что мой Потенциал бесполезен в бою, — прошипела арабка, — Red Moon довольно слаб, предел силы — сломать монету. Так чего ты боишься?

Когда они поднялись, в холле стояли два копа — один хмурый, другой наглый.

— Абдуль-Кадир, а мы вас везде ищем, — неприятно протянул наглый.

— Что случилось? — девушка приняла высокомерный вид.

— Лейла Абдуль-Кадир, вы задержаны по подозрению в участии террористической организации.

— Допрыгались… — зло произнесла интерн.

— Ваши отец и братья погибли в ходе разборок преступных группировок.

Девушка напряглась всем телом.

— Мария, сообщи, пожалуйста, на кафедру, что меня сегодня не будет. И на этой неделе возможно тоже не будет. И на следующей тоже… — Абдуль-Кадир произнесла деревянным голосом.

— Abu… Ihavat… limadha lm takun hadhiran jiddan?![6]

Девушка схватила Хайдаров за воротник рубашки хиркостюма и уткнулась лбом в грудь, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Тот молча гладил по спине.

— Гражданка, пройдёмте с нами! — коп начал терять терпение.

— У неё горе! — возмутился Роберт, — она потеряла семью!

— У неё горе, а у нас работа! Пусть идёт с нами или будем тащить силой!

— Держи себя в руках, — Хайдаров похлопал её по плечу. Лейла безропотно протянула руки, чтобы их сковали наручниками.

***

Вечером врачи и интерн собрались на улице.

— Лейлу арестовали, — сказал Хайдаров.

— Её отец Асад Абдуль-Кадир был главой преступной группировки ан-Наджм[7] , — сообщил Корнилов.

— Если у неё такая родня, то почему она столько времени позволяла издеваться над собой?!

— Может, она не ладит со своей семьёй. Или опасается последствий от такой помощи — ответил Александр.

— И разобралась с пульмонологами сама…

— Это сейчас не имеет значения. Её семья погибла в ходе разборок с Банда. Как бы нам не заиметь смертельного врага, — засомневался заведующий.

— Может, её Потенциал и слаб, но сама она жестока и коварна, — добавил Орлов.

***
Девушка вернулась через две недели, почерневшая от горя.

— Рыли носом землю, рыли, да лишь носы оцарапали, — говорила она презрительно, когда пришла в отделение — отец держал меня от своих дел подальше, так что я ничего не могла сказать, даже если бы очень этого захотела. К тому же я последние семь лет жила отдельно от семьи.

— Ты была на похоронах?

— Не успела. Пока меня таскали по допросам, их уже похоронили. Да и у нас не принято, чтобы женщины участвовали в похоронах.

— Лейла… может, ты пока дома посидишь? — сказал зав терапией. Девушка наградила его грозным взглядом.

— Я в состоянии контролировать себя, и мне нужна работа, чтобы отвлечься от горестных мыслей. Так что не надо жалеть меня!

***
— Я сейчас понимаю, что в наше время маме своей доверять не стоит, не то, что дочке главы преступной группировки. Но всё-таки ты можешь проявить немного участия, нет?

Хайдаров себя участливым не считал, да и не хотелось ему как-то на чужую территорию.

— У меня нет моральных сил кому-либо мстить. Горе сломило меня. Даже если убийца моего отца явится передо мной, я даже не пошевелюсь.

Роберт, проклиная всё на свете, приехал-таки к ней домой. Лейла сняла платок, показав чёрные длинные волосы, достигавшие поясницы.

— Что уставился? Думаешь, я и дома ношу хиджаб? — в словах чувствовалась издёвка, — Что будешь — чай, кофе? Хотя для кофе поздновато будет.

— А мы в любое время кофе пьём. Оно на нас почти не действует.

— Ну, так что будешь?

— Чай.

Лейла стала доставать из шкафа то, что у неё было.

— Ты не убила ни одного полицейского?

— Представь себе — нет. Напротив, они были весьма любезны со мной. Конечно, пришлось посидеть в изоляторе, но это было не смертельно. К тому же когда они проверили меня, то им пришлось признать, что я была непричастна. Взяли с меня подписку о невыезде, на случай, если всплывут новые подробности дела.

Девушка разлила чай.

— В мусульманских семьях обычно больше любят мальчиков. Но я была самым любимым ребёнком. Моя мама умерла при родах. Я в семье самая младшая и единственная девочка. Мой отец называл меня усладой своих очей, драгоценным цветком.

Роберт слушал:

— Но когда я повзрослела, мне стало тяжело жить со своей семьёй. Постоянный контроль, куча условностей, лицемерие, все такие правильные и праведные, намаз читают, пост держат, фу-ты ну-ты пальцы гнуты. А я ведь всё про них знаю, как они с проститутками в саунах развлекаются, как напиваются до бесчувствия, как деньги в казино просаживают. Про контрабанду оружия, разбой, ограбления и говорить нечего. Зато мне: «дочка, не матерись, женщина не должна сквернословить!», «дочка, не смей одна идти к подруге! Пусть тебя брат проводит!». Бесит!

Лейла мяла в пальцах рахат-лукум.

— Отец держал меня подальше от своих дел и отправил за границу учиться. За все время учёбы я приезжала на родину раз шесть или семь. Сами они навещали меня, но тоже не столь часто. Я, наверно, ужасный человек.

— Почему?

— Смерть моих отца и братьев оставили на моём сердце болезненные раны, которые ещё не скоро заживут. Но в то же время я чувствую облегчение.

— Что ты намерена делать дальше?

— Представь себе — ничего. Я не собираюсь мстить, да и это не моя обязанность. Сейчас начнётся передел власти и имущества, и я останусь не у дел. Отныне мне предстоит заботиться о себе самой. И хвала Аллаху!

Роберт и Лейла пошли смотреть фотоальбом. С фотографий смотрели мужчина с густой бородой, смуглые темноглазые мальчики и маленькая девочка — в целом самая обычная семья, пусть и на восточный лад. Хайдаров отметил, с какой любовью отец смотрел на свою дочку, когда та отворачивалась в сторону.

***

Начмед всё-таки уволился. Всем было жалко его — старик хоть и был строгий, но не злой. Но он был уже не молод и серьёзно болен, потому работа на столь нервной должности медленно, но верно убивала его.

На кафедру поднялась, вернее восшествовала новый главврач с безупречной осанкой. Чёрные волосы с проседью собраны в узел на затылке, черты лица острые, резкие, тонкие губы поджаты, строгий взгляд из-под толстых роговых очков — Гертруда Вебер была похожа на директрису школы.

«Принципиальная, значит, не будет пытаться организовать незаконное дело, тем более в обход мафии, — Александр не мог без холодка по позвоночнику вспоминать Виноградов с его жутким Потенциалом Tesla. Хорошо, что Хайдаров сошёлся с Лейлой, — но из-за принципиальности как раз и могут возникнуть проблемы. Поживём-увидим».

***

Кафедра наконец вспомнила об Орлове, и дала ему задание вести занятия по общей хирургии у одной группы. Интерн лишь мысленно охнул — только студентов ему не хватало для полного счастья, но деваться было некуда. Первые занятия прошли ни шатко, ни валко. Типичная группа — пара отличников-зубрил, несколько хорошистов, середнячки и так же пара двоечников. Но сегодня после беспокойного ночного дежурства Александр зверски хотел спать, и ему было очень трудно быть вежливым со студентами.

— Вы возьмёте нас на операцию? — заискивающе спросили они.

Орлов представил себе ехидные комментарии операционной медсестры и недовольство Вешняков, у которого эти студенты будут путаться под ногами. Тот, кстати, до сих пор не уволился.

— Зачем вы хотите присутствовать на операции?

— То есть?

— Я задал вам конкретный вопрос. Я не люблю бесполезные действия. Искусство хирургии как раз состоит в том, чтобы избегать бесполезных действий. Потому вы должны привести мне резонный аргумент, как именно ваше присутствие на операции способствует вашему обучению. Варианты?

— Посмотреть?

— Что именно посмотреть? Если хотите увлекательного зрелища, то сходите в кино. Оперблок предназначен не для этого, — Саша не удержался от возможности уколоть.

— Нет, конечно! Как проходит операция и всё такое…

— А вы окончили курс оперативной хирургии и топографической анатомии?

— Нет.

— Соколов, достань учебник и открой любую страницу. Зачитай первый попавшийся абзац вслух.

— Анастомоз конец в конец — прямое соединение концов полых органов с наложением двухрядного шва Альберта. Первый ряд швов — сквозной непрерывный или узловой кетгутом, второй — узловые серозно-мышечные швы Ламбера. При сшивании участков толстой кишки используют трёхрядный шов. Третьим рядом является ещё один ряд швов Ламбера. Анастомоз конец в конец более физиологичен и поэтому широко применяется при различных операциях.

— Что-нибудь поняли? Только честно?

— Что-то не очень…

— Правильно сказать — не поняли ничего. Так и на операции это для вас будет выглядеть так, словно хирург копошится в мясе. Вы просто ничего не поймёте! Ещё аргумент.

— Как организована работа операционной!

— Встречный вопрос — что изменится от того, что вы в методичке прочитаете, что в операции участвуют хирург, ассистент или ассистенты, анестезиолог, медсестра-анестезист, операционная медсестра, санитар или увидите этих врачей и медсестёр воочию? Вы пока меня не убедили!

— То есть вы не возьмёте?

Орлову хотелось закатить глаза.

— Да, не возьму. Практической пользы в этом нет, а чтобы потаращиться — слишком много чести.

В аудитории раздался недовольный гул.

— Тихо! Пойдём на обход! Только я возьму папки с историями болезней.

Только выйдя в коридор, Александр понял, насколько это плохая идея и почему врачи в своё время так неохотно брали куда-либо. Но делать нечего, сказанного уже не вернёшь.

— Значит так, не болтать, не смеяться, идиотских шуточек не отпускать! Своё мнение по поводу больного держать при себе! О диагнозах на всю палату не кричать! Не надо у них спрашивать на всю палату: «а правда у вас гепатит С?».

— Вы нас за идиотов держите? — оскорбились студенты.

«Да, держу!» — так и чесалось на языке. Орлов про себя тяжело вздохнул и пошёл по палатам. Обход проходил не совсем гладко, да, большинство больных спокойно относились к группе в белых костюмах и колпаках, пожилые умилялись и делали им пожелания стать хорошими врачами. Но некоторые замыкались и категорически отказывались разговаривать при студентах, и Александр пришлось обещать зайти к ним позже без студентов.

— Что такое Б-20?! — спросил студент во всеуслышание, увидев маркировку на истории болезни.

Орлов замолчал, лишь сверлил незадачливого крикуна взглядом, полным чистой, ничем не замутнённой ненависти. Юноша лишь хлопал глазами как дурак, искренне не понимая, что он сделал.

— Пойдём-ка, поговорим… — сказал Александр с ласковой улыбочкой, положив руку на плечо студента, отметив про себя, что он подражает Корнилов. Остальные сбились в кучу, последовав за ним в кабинет.

— Ты потерянное звено эволюции, из каких пещер ты припозло? — Орлов шипел как рассерженный кот, — Кажется, помимо медуз есть ещё одно существо, которое не обладает головным мозгом, и это существо — ты. Я кому говорил не орать на всю палату?! Если мимо дерьма в твоей черепной коробке пролетела та важная информация, что шифр Б-20 на истории болезни означает, что пациент ВИЧ-инфицирован, можно было выйти из палаты и потихоньку спросить! Это врачебная тайна, чтобы тебя черти дрючили в три смены, безмозглая ты амёба! Я напишу на тебя докладную, а ты сиди в углу и не отсвечивай, чтобы не провоцировать во мне инстинкты убийцы! — злой интерн сел за написание дневников. Студенты тихо шуршали конспектами, дыша через раз.

Орлов не ограничился написанием докладной — он притащил провинившегося студента к профессору.

— Безусловно, он поступил крайне некорректно. Но вы, Орлов тоже в какой-то степени виноваты в произошедшем.

— Интересно, каким образом? Кажется, я понятно объяснил, что не стоит обсуждать детали анамнеза при других пациентах. Они даже обиделись, что я их считаю идиотами. Видимо, правильно считаю!

— И тем не менее вам стоит быть к ним более снисходительным. Ведь, если подумать, вы сами только недавно только встали со студенческой скамьи.

Поняв, что спорить — только время терять, Орлов одарил студента взглядом «ты сдашь экзамен по общей хирургии только с десятого раза, и то не факт» и вернулся в отделение.

— Достали тебя юные умы? — съехедничал Хайдаров.

— Сейчас ты перестанешь смеяться, потому что один студент хорошо нам подгадил. Он увидел историю болезни Лукьянов и прокричал на всю палату, что такое Б-20.

— Твою мать…

— Ага, её самую.

ВИЧ-инфицированные или попросту ВИЧовые или Б-20, как между собой их называют врачи, были одной из нежно любимых категорий больных. Многие из них попросту скрывали свой диагноз, но врачи всё равно раскусывали таких больных — по беспричинной лихорадке, по увеличенным лимфоузлам, по анемии, по кандидозу полости рта, когда с языка можно было соскребать творожный налёт, по заедам в углу рта, да просто по характерному внешнему виду — Б-20 были неестественно худыми, можно сказать — анорексичными и их кожа была поражена грибковыми заболеваниями. Безусловно, были те, кто заражались ВИЧ-инфекцией в результате трагичной случайности, но как правило ВИЧ-инфекция была следствием легкомысленного образа жизни («Перепихнулись по пьяни без резинки!» — грубо, но верно говорили врачи). Соответственно и отношение к здоровью было наплевательским — больные не принимали антивирусную терапию и доводили себя до выраженного иммунодефицита. Лечить их было невероятно муторно, а если уровень защитных клеток упал до нулевого уровня — практически невозможно. Для хирургов дело осложнялось выраженными кровотечениями — у Б-20 очень плохая свёртываемость крови. Особую радость доставляли родственники, которые стенали, почему больному становится всё хуже и хуже, а врач не мог им сказать, что у него СПИД терминальной стадии и ему уже никогда не станет лучше. Замечено, что ВИЧ-инфицированные — обозлённые на весь свет люди, которые ведут себя так, словно окружающие виноваты в их незавидной участи. Таким был и пациент Лукьянов, неспроста Александр опасался последствий.

— Может, пронесёт?

— Нет, не пронесёт, — Орлов чувствовал себя как зомби и уже ничего не боялся. Когда рабочий день закончился, Александр и под дулом пистолета не смог бы рассказать, что именно он делал днём. Потому, только когда собирал вещи, он вспомнил, что забыл тонометр в дежурке. Учитывая, что вещь могла потеряться или кто-то мог умыкнуть её, Александр ничего не оставалось, как пойти туда. Там на кровати спал Корнилов — видимо, и он всё-таки уставал. Александр, поддавшись непонятному порыву, лёг рядом с ним. «Всё равно разбудит — тогда и пойду домой», — подумал интерн и закрыл глаза.

***

Саша привык просыпаться за пять минут до будильника, потому он никак не мог взять в толк, почему он не звенит. «Видимо, батарейка села». Интерн открыл глаза и увидел, что спит в хиркостюме на диване и накрыт пледом.

«Я не дома!» — Александр вскочил рывком и увидел Корнилов, расчёсывающего волосы.

— Доброе утро, — сказал хирург, закрепляя хвост резинкой для волос.

— Доброе… Что я тут делаю?

— Сидишь на диване в моём кабинете. Спать всё-таки надо дома.

— Не дошёл, видимо. Хотя правильнее сказать — не дополз.

— Иди умойся.

Александр подошёл к раковине и увидел в зеркале растрёпанные кудри. «И как же мне их в порядок привести?».

— Держи мою расчёску. Надеюсь, что у тебя нет вшей.

Орлов хмыкнул и, причесавшись, заплёл волосы в косу. На столе стояли две чашки кофе и бутерброды.

— Давай быстрее, пока доктор Сафонова не пришла. Конечно, она привычна ко всему, но не имею ни малейшего желания выслушивать её язвительные комментарии.

— Да, она такая, за словом в карман не полезет.

***

Хоть медперсонал в хирургическом отделении славился своей дисциплиной, и/о з/о доктор Сафонова предпочла ещё раз обговорить положения врачебной тайны и строго-настрого запретила говорить больным, что означают шифры на историях болезни, также приказав старшей медсестре провести инструктаж среди санитаров. Больные, конечно, могли узнать, но пусть узнают в другом месте, не от медсестёр и санитаров из хирургии.

— Что означает Б-20? — пытались узнать у Васи.

— А я откуда знаю? Моё дело — полы мыть и каталку возить! — юноша продолжил работать шваброй, давая понять, что дальше развивать тему не намерен.

Увы, кто-то всё-таки узнал, что значит треклятый шифр Б-20 и поделился этим сокровенным знанием. Вскоре всему отделению стало известно, что Лукьянов ВИЧ-инфицирован. Больные стали шарахаться от него и отказывались садиться с ним за один стол, а сосед по палате потребовал перевести в коридор, если в других палатах мест нет. Врачи устали повторять как попугаи, что ВИЧ не передаётся через воздух, прикосновения, слюну, слезы, пот и так далее. Лукьянов сам по себе был желчный и скандальный, плюс у него был законный повод для злости. Пациент развернул активную деятельность и стал писать жалобы во все инстанции.

Гертруда Вебер вызвала Орлова на разговор. Интерн не ждал от главврача ничего хорошего, но сжал челюсти и без опозданий пришёл на аудиенцию.

— Расскажите мне, как всё произошло, вплоть до малейших деталей.

Орлов не стал оправдываться и рассказал всё как есть. Доктор Вебер ничего не говорила насчёт услышанного, лишь молча смотрела в сторону.

— Разговор окончен. Можете идти.

Интерн развернулся и ушёл, бросив короткий взгляд на лицо главврача. Лицо Гертруды было совершенно нечитаемым, но Александр показалось, будто бы он увидел в её глазах… ненависть?

***

— Карасев, что означает шифр Б-20?

— ВИЧ?

— Молодец! А теперь присаживайся на стул позора! — Александр показал рукой на табуретку, поставленную рядом со столом преподавателя, — будешь сидеть здесь до конца семестра. Если доживёшь ещё.

— Вы долго будете держать зло на меня?! — студент был явно не рад перспективе находиться под пристальным взглядом преподавателя.

— Карасев, а вы уверены, что сможете работать в медицине? Если до вас сейчас не доходит, что вы натворили?

— А что я сделал такого?!

Саша нехорошо прищурился. Прочие студенты предпочли мимикрировать под окружающую среду.

— Всего-то ничего. Просто пациентам стало любопытно, что означает этот шифр. И когда они узнали, то поняли, что их сосед по палате ВИЧ-инфицирован. Дальше расписать последствия или сам сообразишь?

Александр разобрал тему, затем дал задание повторять пройдённое до конца занятия.

— Александр Константинович, а мы пойдём на обход? — робко спросила девушка. Александр злобно оскалился в ответ:

— А вы так ничего не поняли? Отныне вы никуда не пойдёте, — ни на операцию, ни на обход, ни на курацию — никуда! Вы будете сидеть здесь и учить хирургию. Конечно, меня за это не погладят по голове, но мне плевать. Раз на медфак набирают тупоголовых идиотов — моя задача защитить пациентов от тупоголовых идиотов.

***

Орлов не удивился, когда заведующий кафедрой вызвал к себе. «И всем чего-то надо от какого-то интерна» — иронизировал он.

— Орлов, из-за тебя мы попали на крупные неприятности! — вопил профессор.

— Объясните мне пожалуйста, каким образом я виноват в случившихся неприятностях? — с убийственной вежливостью сказал интерн.

— Разве вы позабыли происшествие на обходе?

— Почему же, прекрасно помню. И в чём состоит моя вина?

— Вы не проконтролировали студентов и теперь пациент подал в суд на университет!

— Ещё раз — я достаточно понятно разжевал, что можно делать на обходе, а что нельзя. Если они ничего не поняли — это их проблемы. К тому же, насколько я знаю, я не являюсь штатным сотрудником кафедры, а значит я не несу юридической ответственности за студентов.

— Из-за чего собственно сыр-бор?

— Эта старая кошёлка Вебер собралась нас выжить! Она науськала этого ВИЧого обратиться в министерство образования и подать в суд на университет! Теперь мы можем лишиться базы на этой больнице!

«Значит, главврач имеет счёты к кафедральным, и, когда случился скандал с Б-20, решила этим воспользоваться».

***

Пациент выиграл суд, и главврач под шумок разорвала контракт с университетом, потребовав освободить больничные помещения. Кафедрам пришлось в спешном порядке собирать вещи. Врачи, работавшие в больнице, либо реагировали равнодушно, либо злорадствовали — вражда ЛПУ и кафедры была той самой музыкой, которая играла вечно. Мешали студенты, постоянно путающиеся под ногами и занимавшие драгоценные квадратные метры помещений, в общем кафедральных считали бездельниками, от которых не было никакой пользы, только беспокойство, и по правде говоря, были недалёки от истины. Александр было всё равно, он даже был рад, что ему больше не придётся учить студентов — кафедра в качестве мести решила «забыть» его в отделении.

По идее, обход происходит в утреннее время, но на самом деле как получится. Если утром не случится что-то экстренное — то по плану, если же нужно срочно оперировать, тут уж извините. Вот и сегодня Корнилов и Орлов смогли пойти на обход после обеда и отметили странное поведение больных — они отвечали на вопрос с огромным запозданием и односложно, если вообще отвечали. Притом поведение было заторможённым даже у живчиков. Затем больные и вовсе двинулись строем к выходу.

— Эй, стойте, обход не закончен! — Александр схватил одного за руку, но тот выдернул её и пошёл дальше.

— Что-то опять произошло! — Корнилов сжал кулаки, — будто бы они действуют не по своей воле!

В карманах что-то зашуршало. Заведующий достал бумажку.

— Странно, вроде в кармане было пусто, — Корнилов развернул записку и прочитал:

— Ты прав, как никогда. Это результат воздействия Потенциала. Бегите к кабинету главврача!

— Стоп, можно ли доверять этому человеку? — задумался Орлов и у него в кармане тоже зашуршало.

«У тебя есть другой выход? Доктор Икс больной на всю голову псих, и его Потенциал Medic Mad представляет угрозу для тех, кого он отравил за обедом. Вам нужно разобраться с ним».

— Никогда не буду есть больничную еду! — сказал интерн. В коридоре их встретил Хайдаров:

— Вам тоже пришла записка?

— Да, побежали скорее! — медики лавировали в толпе бессознательных людей. К ним присоединилась Абдуль-Кадир.

— А почему тот, кто написал нам записки, не разберётся с ним сам? — спросила терапевт.

— Видимо, его Потенциал является чисто информационным, как у Вешняков.

В коридоре у кабинета главврача они увидели двоих — собственно саму Гертруду Вебер, которая держала в руках блокнот, и неизвестного мужчину. Тот повернул голову, и прибежавшие передёрнулись — у доктора Икс глаза косили в разные стороны и имел он совершенно безумное выражение лица, словно надел маску, сделанную чокнутым скульптором — настолько неестественной была мимика.

— А вот и твои миньоны. Ребята, ничего личного, это дело только между мной и доктором Вебер. К тому же я тоже из Банда. Не так ли, доктор Корнилов?

— Что за хрень тут происходит?! — выругалась Лейла.

— Просто госпожа Вебер имела наглость вышвырнуть со своей больницы кафедру, лишив меня базы для испытания лекарственных препаратов.

— И вы захватили пациентов в заложники! — главврач сжала ручку, словно собралась воткнуть её в глаз.

— Потому у вас есть выбор — либо извиниться перед университетом и позволить вернуться на место, либо вы погибнете от рук пациентов, которых вы так рьяно защищаете. Остальным я бы тоже не советовал рыпаться — сомневаюсь, что вам получится прорваться через толпу.

— А это мы ещё посмотрим! — Хайдаров вызвал Burn It Down.

— Слышал, слышал про твой Потенциал. Думаю, с ним-то как раз и можно прорваться, только как ты потом будешь спать ночью, понимая, что устроил массовое убийство больных?

Лейла молча вышла вперёд.

— Абдуль-Кадир? Твой Потенциал тоже просто чудесный, жалко, что ближнего действия. Думаешь, я позволю прикоснуться к себе?

В зубах Лейлы была зажата капсула с вирусом. Девушка раскусила её со стеклянным хрустом и плюнула в лицо заражённой кровью. Их тут же окутало облако вируса Burn It Down. Мистер Икс взвыл нечеловеческим голосом.

— Лейла!!! — закричал Хайдаров.

Мистер Икс катался по земле, разбрасывая куски гниющей плоти. Когда вирус рассеялся, Лейла лежала на полу в ужасном состоянии, более напоминая обожжённый труп, чем живого человека.

— Добей… — хрипела она, — …больно.

Прибежавший Лебедев достал револьвер.

— Стой! Тут что-то не так! — Александр поднял руку в останавливающем жесте.

— Да ну? И что же тут может быть не так?

— Лейла говорила, что её Потенциал может направлять процессы в организме.

— И что с того? Она не сможет вылечить сама себя! — Хайдаров всхлипнул, — и пока мы болтаем, она испытывает адскую боль!

— Дочь губернатора погибла от хантавируса. Не от ТЭЛА, инсульта или инфаркта — от вируса. Её Потенциал управляет не только процессами в организме.

— Ты хочешь сказать?!

— Red Moon может управлять вирусами, бактериями и прочими инфекционными агентами. Он нейтрализовал Burn It Down, потому вирус не убил её, хотя Лейла сильно пострадала от него.

— Это значит?!

— Её можно вылечить.

Александр подошёл к Лейле.

— Будет больно.

— Потерплю, — прошептала арабка. Она не издала не звука, пока Across the Line восстанавливал ткани, и лишь ногти, оставлявшие царапины на паркете, говорили о силе боли.

— Благодарю. Оказывается, это очень больно, — Хайдаров помог девушке подняться, — я не собираюсь это повторять.

— И не вздумай! — тот стал трясти её за плечи.

— Я вспомнила, что никогда не болела, хотя имела дело с заразными больными, тогда как другие, впервые оказавшись в пульмо, сваливались с затяжным ОРВИ.

— Я жду вас в кабинете на разговор, — сказала главврач. Все пошли за ней.

— Я прекрасно знаю, что вы работаете на Банда. Я не чокнутая идеалистка, которая готова умереть ради своих принципов и умею не лезть в дела, которые меня не касаются. Но не вздумайте задевать интересы больных — тут я буду беспощадна.

— Обещаем, мы не будем привлекать непричастных лиц, — ответил Корнилов. [8]

***

К Никите подошёл юноша с глуповатым выражением лица.

— Вы не подскажете, когда главврач принимает?

— Моё дело следить за порядком, — недовольно ответил охранник, — идите к столу справок!

— Извините, что побеспокоил!

Парень подошёл к медсестре у стола справок, и тут же в кармане Никиты зашуршала бумажка. Никита достал записку.

«Поднимись вслед за этим юношей и встань у дверей приёмной. Если что — готовься атаковать» — доктор Вебер, как всегда, была лаконична. Лебедев не стал думать — раз главврач приказывает покинуть пост, значит, на это есть причины.

Юноша узнал, что как раз сейчас у главврача приёмные часы и отправился к ней. Лебедев, подождав некоторое время, отправился туда же.

***

— Вам назначено? — грозным цербером встала секретарь.

— Пропусти его, — приказала Гертруда.

Лазарев вошёл в кабинет. Тут же он подобрался и стал серьёзным.

— Гертруда Вебер, когда вы только учились на медфаке, ваша мать участвовала в испытании экспериментального препарата и погибла от осложнений. Позже вы провели расследование и узнали, что препарат не прошёл проверку безопасности и обладал опасными побочными эффектами. Но что вы тогда могли сделать против фармакологической корпорации? Вас бы просто раздавили как букашку. Тогда вы решили пойти другим путём — приобрести связи и влияние. Да, в своё время вы понаставили палок в колёса. Но когда вы выжили кафедру с больницы, лишив возможности доктора Икс ставить опыты на больных, вы окончательно довели его до ручки, и доктор Икс решил расправиться с вами лично.

— Нашла коса на камень, — холодно прокомментировала главврач.

— Но меня интересует не это. Когда-то вы работали врачом в экспедиции и обнаружили любопытную находку. Стрелу, дарующую силу.

Доктор Вебер сидела неподвижно.

— И вы её не уничтожили, хотя прекрасно понимали, насколько она опасна. Почему?

— Это вас не касается. И стрелу вы не получите, — Гертруда достала ручку.

— Не дёргайтесь! Я знаю про ваш Потенциал и способ связи. И то, что вы ищете человека, которому можно дать эту силу.

— Сама судьба привела меня в эту больницу. Именно здесь я, наконец, отомстила доктору Икс за гибель своей матери. И именно здесь настанет ваш конец, Лазарев.

— Wretches and Kings!

— Linkin Park!

В кабинет ворвался Лебедев и разрядил в Лазарева всю обойму.

— Куда он делся? — в кабинете никого, кроме главврача и охранника, не было.

— Он точно здесь. Я не знаю, как работает Потенциал, но будь начеку. Я позову на помощь, — Гертруда вытащила блокнот.

— Гха! — Лебедев рухнул с дырой в груди. Вебер рванула к столу и открыла ящик.

— Не смей подходить ко мне или я уничтожу стрелу, — главврач, кроме стрелы, вытащила и взрывчатку.

Кровь хлынула на бумаги, залив столешницу. Вебер из последних сил призвала свой Потенциал и воткнула в него стрелу. То, что стало происходить, она уже не видела, рисуя на бумажке две буквы.

***

В карманах зашуршали бумажки.

— Что бы это могло значить? — сказал прибежавший Вася, показывая на красные неровные буквы «ЧП».

— Будто бы писали кровью, — ответил Хайдаров.

— Это и есть кровь! — отрезал Корнилов, — доктор Вебер в беде!

— Вероятнее всего, её уже нет в живых, — изрёк Орлов, — она не просит помощи. Она предупреждает об опасности.

Медики побежали вниз по лестнице. Навстречу им выскочила Лейла.

— В терапии какая-то чертовщина! Там ходит Потенциал и прикасается к людям, а они падают замертво. Мне не удаётся их пробудить! У них бьются сердца, но мозговой активности никакой!

— Чтобы выяснить, что за чертовщина, нужно пойти в кабинет главврача, — произнёс Александр.

— Вам кровавые записки не приходили? — «радостно» приветствовал Вешняков, — а где Лебедев?

— Без него разберёмся! У нас нет времени!

Команда вбежала в кабинет.

— Ох, (зацензурено)… — только и сказал Вешняков.

— Не матерись при мертвецах! — рявкнула Лейла. В приёмной, уложив голову на стол, лежала убитая секретарь. Вокруг её головы расползлась лужа крови, которая капала со столешницы на пол.

Кап. Кап. Кап.

Вася помчался в кабинет, но чуть не споткнулся о Никиту.

— Саша, Лейла, кто-нибудь, давай скорее!

— Я тут ничем не могу помочь, — сказал Саша, переворачивая тело, — он мёртв.

— Лейла?! — девушка пальцами закрыла веки парня.

— Мой Потенциал не может воскрешать мёртвых.

— Почему никто не может помочь?! — закричал Вася.

— Оставить истерику! — гаркнул Корнилов, — где доктор Вебер?!

— Да вот она, — санитар указал на лежащую израненную женщину, которая в вытянутой руке держала клочок бумажки.

— Вешняков! Включай Forgotten!

Медики смотрели события последних пятнадцати минут.

— Нам всем крышка! — провозгласил санитар оперблока.

— Это точно… — согласился Хайдаров.

— Вы как хотите, а я так просто сдаваться не собираюсь! — заявила Лейла, — Роберт, призови свой Потенциал!

— Зачем? Опять капсулу в рот засунешь?!

— Что я, идиотка, чтобы допускать контакт вируса с тканями?! Мой Red Moon может контролировать вирус и без этого — он не даст ему расползтись во все стороны.

— Тогда ладно, — посреди комнаты возник Burn It Down. Red Moon сняла капсулы с его костяшек и зажала в кулаке.

— Только тебе придётся идти вместе со мной — дальность Red Moon два метра.

— Вешняков, беги отсюда! — Корнилов расстегнул молнию на стене.

— Хорошо, — тот не стал изображать оскорблённое благородство.

— Вася, посмотри, есть кто в коридоре.

Санитар включил радар.

— Чисто! — отрапортовал тот.

Медики вышли из кабинета.

— Это тот самый Потенциал! — арабка указала пальцем.

— О, Господи… — выдохнул совсем не религиозный заведующий.

В конце коридора медленно шагало нечто, похожее на скульптуру ангела без лица.

— The Catalyst! — Вася отправил в атаку самолёт.

— Осторожно! Не прикасайся к нему! — выкрикнула арабка.

Но было уже поздно — Linkin Park Requiem затянул Потенциал. Вася медленно осел на пол.

— Он мёртв? — спросил Корнилов.

— Он не жив, но и не мёртв! Я уже говорила об этом, — прорычала девушка, — если каким-то образом одолеть Потенциал то, скорее всего всё вернётся в норму. Только как с ним справиться — не имею ни малейшего понятия!

— Лучше думайте, как справиться с Лазаревым! — рявкнул Орлов.

Хайдаров и Лейла, не сказав ни слова, взялись за руки. Red Moon раздавил капсулы с вирусом со стеклянным хрустом, и их окутало ядовитое облако.

— Вперёд! — хирург и терапевт взялись за руки и выбежали навстречу врагу.

Любопытный тандем — лёд и пламя. Осторожность и импульсивность. Парень с опасным вирусом и девушка, способная им управлять. Жаль, очень жаль, из вас бы могла выйти неплохая пара, вот только придётся вас убить. Вы знаете, что вирус является внутриклеточным паразитом и может существовать вне организма крайне ограниченное время? Тогда я просто сотру время…

— Где вирус?! — Хайдаров стал вертеть головой. Фиолетовое облако исчезло.

— Бежим отсюда! — воскликнула девушка и успела лишь сделать шаг, как свалилась к нему на руки с обширной раной спины от правой лопатки до левого бедра.

Red Moon не может лечить саму себя, а значит ваш план с биологическим оружием провалился!

— Мы проиграли, Роберт, — Лейла цеплялась за плечи, — можно, я умру не больно? Я не хочу, чтобы было больно! Пожалуйста!

Хирург, рыдая, сжал её в объятиях.

— Вася ведь не мучался. Просто оставь меня на полу и Linkin Park Requiem заберёт меня. Ты можешь ещё раз распылить вирус.

— А толку? Он всё равно его развеет! Так что я не оставлю тебя, — Хайдаров взвалил её на руки и пошёл навстречу Потенциалу.

— Ромео и Джульетта, (зацензурено)! — рыкнул Корнилов.

— Скорее Меджнун и Лейли, — ответил Орлов.

— Какая ирония! Только сейчас не литературный вечер!

— Боюсь, нам придётся отступить. Все, кто пытались сражаться с Лазарев, погибли, и Linkin Park Requiem слишком силён. Только принимай решение быстрее — у Лазарева Потенциал явно связан со временем!

Корнилов закусил губу до крови. One Step Closer занёс руку, чтобы создать проход в полу.

Ничего не выйдет.

Корнилов грохнулся оземь с такой же раной, как и у Лейлы. Наконец-то перед Александр появился Лазарев. Позади приближался Linkin Park Requiem. Враги молча смотрели друг на друга несколько секунд. Александр принял решение — он прыгнул на Лазарева, собираясь погибнуть вместе с ним от Linkin Park Requiem…

***

Мрак, пространство, полное мрака без направления и времени. Джорно пытался смотреть по сторонам, но ничего не смог увидеть.

— Ты готов отдать жизнь чтобы спасти других? — голос прорезал темноту.

— Да.

Мрак рассеялся, и оттуда явилась Вебер.

— Ты жива?

— Мертвее не бывает, — отрезала женщина, — Linkin Park Requiem вышел из-под контроля и втянул мою душу. Когда Потенциал развеется, меня не станет уже окончательно.

Гертруда Вебер начала рассказывать:

— Когда моя мать погибла от опасного экспериментального препарата, я задалась целью отомстить виновному в её смерти. Но я прекрасно понимала, что доктор Икс и ему подобные не работают сами по себе — им покровительствуют свыше. Ещё раз повторюсь — я не наивная идеалистка и прекрасно понимаю, что мир не делится на чёрное и белое и жестокость бывает необходима, если она обоснована. Но Дьяволо позволял своим цепным псам без зазрения совести рвать на кусочки непричастных людей просто потому, что им так захотелось. Доктор Икс — больной садист, который относится к пациентам как к подопытным хомячкам, и таких моральных калек у Дьяволо целый легион. Я хотела убить Дьяволо, но прекрасно понимала, что мой Linkin Park сам по себе не предназначен для сражений, а против него бесполезен.

— А сила стрелы?

— Тут тоже не всё так просто. Я не рискнула проверять стрелу на себе. Однажды я при помощи Потенциала доставала её с верхней полки. Linkin Park изменил форму и стал двигаться самостоятельно, хотя у него нет своей воли. Я тогда успела выдернуть стрелу и поняла, что силу-то она даёт, но хватит ли человеку воли, чтобы её контролировать. Я не являюсь слабохарактерным человеком, но даже я не смогла контролировать свой Потенциал.

— И вы стали искать такого человека.

— Вот тут и начались сложности. Люди в первую очередь слышат слово «сила», но не слышат оговорки, с которой связана эта сила. Я не могла сказать ни единой душе о вещи, которой я обладаю, иначе бы на неё началась охота. А каких дел может наделать Потенциал, вышедший из-под контроля, ты и сам видел.

— И, тем не менее, вы воспользовались силой стрелы.

— Мне пришлось пойти на это, чтобы стрела не досталась Дьяволо. Тогда я решила испытывать души людей и искать среди них достойного. Единственные, кто ответили правду — это Роберт и Лейла. Но, увы, у них недостаточно воли.

— Да уж, характер что у того, что у этой.

— Я не могу тебя прочитать. Каждый смотрится в тебя как в зеркало и видит лишь себя. Тебя не назовёшь светлым человеком, но когда ты говорил, что готов пожертвовать жизнью, ты был искренен. Значит тебе можно доверить силу стрелы. Да, собственно, больше и некому.

— На безрыбье и собака рыба?

— Получается, так.

***

Измученные медики собрались в подвале.

— Кто как смотрит на предложение прогулять работу?

— Не думал, что ты это предложишь, Корнилов, — усмехнулся Хайдаров, — если честно, мне уже на всё начхать — пусть хоть штрафуют, хоть выговор влепят, хоть уволят, а сегодня я за станок не встану.

— Никита… — плакал Вася. Лейла практически дремала на плече у Роберта.

— Только как мы пойдём на улице в таком виде, — устало сказала девушка, — в спецодежде, да ещё заляпанной кровью. Сразу полицию вызовут — банда медиков-убийц зарезала больного. Да и холодно к тому же.

— Я придумал. Идём со мной — Корнилов расстегнул молнию на стене. Все последовали за ним в комнату, где валялась куча старой одежды и обуви.

— Красный крест приносит одежду для бездомных. Выбирайте то, что нравится. Конечно, многие вещи вышли из моды.

— Да мы и такой рады, — сказала Лейла, стаскивая белые штаны. Терапевты надевали низ от хиркостюма и халат. Мужчины последовали её примеру. Всем было плевать на чужую наготу. Корнилов спрятал окровавленную одежду в стене, сказав, что они вернутся сюда позже, чтобы забрать постирать и через параллельное пространство One Step Closer они вышли на улицу.

— Мы пойдём пешком, нам недалеко, — сказал Хайдаров и повёл Лейлу. Корнилов, Орлов и Вася сели в автомобиль. Дома у Корнилов Вася пошёл на кухню соображать на ужин, а Лев и Александр отправились мыться.

— Что у тебя на спине?

— Да? — Саша повернулся спиной к зеркалу, но из-за горячего пара стекло запотело.

— Похоже на клеймо.

— Опиши его.

— Человеческое сердце — не та плюшевая жопа, — Корнилов припомнил анекдот про кардиохирурга, — пронзённое стрелой. [9]

— Не шевелится, не ведёт себя странно?

— Нет.

— Будем надеяться, что это не Потенциал.

Мужчины залезли в ванну. Вода сразу окрасилась розовым. Лев и Александр стали намыливаться, смывая грязь и кровь. Из головы Корнилов все никак не выходил образ клейма, образованный красными линиями.

— Вася, иди прими душ, — сказал Корнилов, когда они вышли из ванной комнаты.

— Хорошо! Только давай сначала поедим! — юноша притащил ужин в зал и включил телевизор. Обычно хирург редко позволял такое, считая, что принимать пищу нужно на кухне. Сейчас они механически пережёвывали, уставившись в мерцающий экран. Вася иногда всхлипывал и утирал слёзы. По каналу показывали какую-то глупую комедию, которая совсем не запоминалась.

— Вася, покажи спину.

— А? Зачем? — не понял юноша.

— Хочу посмотреть, не выросли ли у тебя крылья, — пошутил Корнилов.

— Ну ладно, — юноша снял водолазку. Кожа спины была совершенно чистой.

— Есть у меня крылья?

— Нет, к сожалению, придётся тебе без крыльев ходить. Иди уже мыться.

Васе отвели место на диване, Лев и Александр пошли в спальню. Все были слишком измотаны, чтобы углядеть в этом что-то эротическое.

***

Саша исчез.

Полиция волшебным образом проигнорировала тот факт, что пять медиков пропали посреди дня. Больница гудела как улей, обсуждая жестокое убийство главврача, секретаря и охранника. Корнилов пришлось занять место главврача, потому первое время ему было не до того, куда девался интерн.

— Перевели на другую базу, — был ответ, когда его спрашивали.

Пришёл новый главврач, к счастью, без Потенциала. Видимо, судьба решила, что больнице и так выпало слишком много потрясений, и потому настало относительное затишье. Корнилов из исполняющего обязанности заместителя главного врача по лечебной работе стал начмедом, как неофициально называлась эта должность. Доктор Сафонова возглавила хирургическое отделение. Поначалу врачи из других хирургических отделений насмехались, как это женщина командует мужиками, но новая заведующая быстро заставила считаться с собой. Корнилов отметил про себя, что не ошибся, когда обратил на неё внимание, когда она была ещё интерном, хотя хирургия считалась неженской специальностью. «Женщина-хирург — не женщина и не хирург» — смеялись мужики между собой в курилке. Зря смеялись.

Жизнь потекла обычным чередом — больные поступали в приёмный покой, а врачи оказывали помощь по мере своих сил. Казалось, что Александр Орлов был обычным интерном, проходным человеком, который ушёл из отделения, не застревая ни в чьих умах. Так поначалу думал и Корнилов — не совсем идиот и скальпель держать умеет, до этого скольких бестолковых интернов выжил из отделения. Неловкий до жути и постоянно вляпывался в неприятности, из которых приходилось вытаскивать. Но Александр просто был рядом. И оказывалось, что образ неуклюжего интерна — лишь внешняя оболочка, которая потихоньку слетала с него, как шелуха. Александр умудрялся выходить сухим из самых безнадёжных ситуаций, оборачивая их в свою пользу. Он не подстраивался под обстоятельства — он интернировал их.

В отделении ему постоянно мерещилось, что интерн идёт ему навстречу по коридору или в ординаторской склоняет голову над бесконечной документацией или лежит в дежурке на койке, пытаясь выгадать лишние пятнадцать минут сна и вот-вот бросит взгляд зелёных глаз, спокойный, заинтересованный или раздосадованный «Что, опять?».

Кафедра прислала нового ординатора, девушку, которая до этого стажировалась в какой-то городской больнице. Арина Соловьёва обладала боевым, но не скандальным характером и была настроена решительно. Доктор Сафонова взяла её под своё крыло.

«А этот паршивец исчез и даже не попрощался!». Корнилов даже приехал на съёмную квартиру Орлова, но оказалось, что предыдущий житель уже съехал и комнату теперь снимал другой человек.

***

Роберт и Лейла решили пожениться. Денег на свадьбу у них не было — Хайдаров молодой врач, Абдуль-Кадир так вообще ординатор. С семьями так же не сложилось у обоих — родственникам было плевать на дочь убитого главаря группировки, у Хайдарова же родня была такая, что лучше родиться сиротой. Семья аристократов точно бы не обрадовалась тому, что Роберт женился на безродной арабке. Так что они собрались расписаться в ЗАГСе и отметить в отделении. Но неизвестный благодетель оплатил им аренду в ресторане. Тщетно будущие супруги пытались вычислить филантропа или отказаться от подобного подарка — владелец ресторана молчал как партизан, а отказаться было невозможно, потому что потраченные деньги были бы потеряны зря.

— Пошли тогда искать в закромах праздничные балахоны! — смеялась арабка, — не пойдём же в ресторан в джинсах и водолазке!

У Паннакотты завалялся костюм-тройка бутылочного цвета, который он собрался надеть на выпускной, вот только он никак не мог вспомнить, почему он пошёл на него в другом наряде.

— Даже не поправился с тех пор!

— Держу себя в форме! — гордо подбоченился мужчина.

— Может, и мне так повезёт? — Лейла стала рыться в узелках и тюках, — смотри!

— Разве нельзя смотреть на девушку в свадебном наряде?

— Я не верю в приметы.

— Я тоже. Но спокойного дежурства мне желать не стоит.

Лейла достала светло-голубое платье в пол, расшитое цветами и бисером.

— Как это водится у девушек — купила, чтобы когда-нибудь надеть. Вот только в повседневной жизни я предпочитаю спортивный стиль, на работе так вообще белый халат.

— Как видишь, платье дождалось своего часа.

На работе они не афишировали отношения, поэтому врачи были удивлены донельзя, когда стали получать приглашения.

— А говорил, что никогда не женишься! — смеялся Андреев, — очень неожиданный выбор, если честно. Я думал о ком угодно, но только не о Лейле!

— Только, насколько я знаю, — вставил Синицын, — мусульманка не может выйти замуж за немусульманина. Или ты принял ислам?

— Нет, конечно! — возразил Хайдаров, — да и Лейла, как выяснилось, не сильно религиозная. Хиджаб носит по привычке.

— Все мы рабы привычек, — завершил Синицын.

В ординаторской терапии.

— Почему ты мне ничего не говорила?! — Мария возмущённо размахивала руками, — а ещё подруга называется!

— На свадьбу я же тебя пригласила, — спокойно отвечала арабка, — кстати, будешь моей свидетельницей?

— Буду! Но того, что ты скрытничала — никогда не прощу!

— Простишь-простишь, никуда не денешься.

В хирургии.

— Я знал, что вы созданы друг для друга! — улыбался Вася.

— Правда? А вот другие уже замучили вопросами, почему именно она, — недоумевал Хайдаров.

— Не обращай внимания! Лейла — девушка что надо!

— У тебя отыщется приличная одежда или придётся обращаться к Красному кресту?

— В смысле?

— В смысле ты будешь моим свидетелем?

— Что? Правда?! Тогда, конечно, отыщу!

Вскоре вся больница знала, что врач из хирургии и интерн из терапии собираются заключить брак. И, к сожалению, этому были не все рады. Однажды, когда Лейла вернулась с обхода и собралась писать дневники — праздник праздником, а рабочие обязанности никто не отменял, в ординаторскую пришли два посетителя.

— Добрый день, Лейла.

— Добрый, — сухо ответила девушка, признав в двух женщинах бывших пульмонологов — Викторияю Токарева, которая носила длинную юбку, скрывая протез, и Елену Прокофьева, которая уже сняла гипс. Елизавета Залотова получила тюремный срок и отбывала его в колонии.

— Поздравляем тебя с предстоящей свадьбой.

— Благодарю. Только подозреваю, вы пришли не только за этим.

— Да. Лейла, почему ты не пригласила нас? — спросила Прокофьева, — забыла?

— Вам не приходила в голову такая простая мысль, что я ничего не забыла? — прошипела девушка.

— То есть…

— Да-да, именно! Что я не хочу видеть вас на своей свадьбе! Я сочувствую вашим несчастьям, но это не отменяет того, что вы успешно портили мне жизнь, пока я работала в пульмо!

— Как портили? Работать заставляли? Ты никогда ничего не хотела и делала работу спустя рукава! Тебе было плевать на больных — а ладно, пускай сдохнет! — с Токарева Лейла враждовала больше всех, так как врач сильно её недолюбливала.

— А раз я такая плохая, что ж вы с собаками начинали меня искать, когда я уходила на учёбу? Я всё-таки ординатор, а не девка крепостная, учиться пришла, представьте себе!

Интерн резко встала из-за стола, разбросав бумаги.

— Убирайтесь отсюда! И только попробуйте появиться на свадьбе! Вышвырну вас оттуда, и не пожалею, что одна из вас инвалид!!! — девушка не заметила, как сорвалась на крик.

— Лейла, Лейла, успокойся! — в ординаторскую сбежала Мария, — а вам лучше действительно уйти отсюда.

Егорова настойчиво выпроводила пульмонологов.

— Да не стоит из-за них переживать!

— Просто настроение испортили. Привет из прошлого.

— Нет, ты расстроена.

— Да, я расстроена, — не стала отрицать девушка.

— Давай, сходи в хирургию, я напишу за тебя дневники. Расскажи Хайдаров, что стряслось. Возражения не принимаются!

Роберт был удивлён, когда Лейла пришла в ординаторскую, а когда услышал, что её привело, принял боевую стойку.

— Не грусти! Они получили сполна, а если всё-таки припрутся, мы обольём их смолой, обваляем перьями и заставим пойти по улице в таком виде, лишь бы ты улыбнулась.

— Какой ты жестокий! — хихикнула терапевт.

— Сама-то добротой и гуманизмом не отличаешься, — усмехнулся хирург.

***

Хайдаров и Вася стояли у ЗАГСа.

— Лейла не опоздает? — беспокоился свидетель.

— Нет, она скорее убежит ненакрашенной и ненаряженной, но не опоздает. По правде говоря, она терпеть не может все эти женские штучки, даже помадой пользуется редко. Так что Марии лучше поторопиться, если она не хочет, чтобы её сожрали живьём.

Вскоре и в самом деле подъехал автомобиль, откуда вышла недовольная невеста и что-то выговаривающая ей подруга.

— Причёску можно было и красивее выбрать.

— Меня и такая устраивает! — отрезала Лейла, — на свою свадьбу хоть семиярусную делай, а у меня нет времени и желания!

— Девушки, не деритесь! — засмеялся Хайдаров, — а ты и так красивая!

— Вот, жених со мной согласен!

— Много чего он понимает в красоте! — надулась Мария, — свадьба всего лишь раз в жизни!

— У кого-то и не один раз! — съязвила арабка.

— Всё-таки я надеюсь на оптимистичный вариант, — сказал Роберт, — так что давай пойдём на регистрацию.

Жених и невеста представляли собой любопытный контраст — белокожий блондин с фиолетовыми глазами и смуглая брюнетка с чёрными миндалевидными глазами. Внешность Лейлы кроме упомянутого светло-голубого платья была примечательна чёрными волосами, заплетёнными в косу «рыбий хвост». На голове у неё была короткая фата с венком из голубых цветов.

— А я думала, она наденет платок, — сказал Андреев.

— Видимо, это был сюрприз для всех, — ответил Синицын, — наряд необычный, но очень красивый.

Хайдаров и Абдуль-Кадир встали перед залом с гостями, и специалист ЗАГСа стала зачитывать традиционную речь про лодку, полную любви, которую Лейла выслушивала с ехидной улыбкой и даже пыталась закатить глаза. Роберт слегка щипал её, чтобы вела себя прилично. Только тогда они и заметили Александр, сидящего на самом заднем ряду. Хайдаров ущипнул Лейлу ещё сильнее — с неё сталось бы рвануть посреди регистрации.

— Можете обменяться кольцами!

Мария протянула подушечку с кольцами. Закончив с необходимыми процедурами, семейная пара подошла к неожиданному гостю.

— Саша, ты всё-таки пришёл! — Лейла обняла его на радостях.

— Не мог же я пропустить такое событие! — Орлов поцеловал ей руку, — ты сегодня ослепительна!

— Только не говори Марии, что платье купила на распродаже в Турции, — хихикнула невеста, — а то она и так мне всю плешь проела, что я припёрлась на свадьбу чуть ли не в джинсах и водолазке!

Лейла оглянулась на мужа.

— Пятнадцать минут позора — и мы женаты! Пошли в ресторацию отмечать!

— Вот же ты язва! — Хайдаров показал головой.

— Сарказм — признак высокого интеллекта. Смирись, — «утешил» Орлов.

Ресторан был обставлен в соответствии со вкусами этой пары — никаких финтюфлюшек в виде воздушных шаров, пластиковых цветов и прочего мусора. Роберт имел утончённый вкус, и Лейла в своё время получила хорошее образование. Неизвестный филантроп каким-то образом узнал их музыкальные предпочтения, и из колонок стереосистемы доносились классические композиции в рок-обработке, перемежаясь с восточными инди-группами.

— Саша, это ты ведь оплатил свадьбу! — догадалась Лейла.

— Считайте это моим подарком.

— Благодарю, но не стоило. Мы бы и так отметили…

— Чтобы мои друзья праздновали свадьбу как нищие студенты?

— Я и так нищая студентка! Когда я осталась одна, — Лейла предпочла не упоминать смерть семьи, — я уже стала думать снимать квартиру с соседкой, чтобы не выходило так накладно.

Когда суета немного улеглась, невеста обратила внимание на одежду Александр — костюм-тройка угольно-чёрного цвета. Хотя Лейла и не разбиралась в одежде, она поняла, что костюм не из дешёвых — высокое качество не бросается в глаза, но ощущается.

— Ты куда-то пропал. Чем ты занимался всё это время? Откуда нашёл деньги? Уж точно не зарплату ординатора ты всё это устроил!

— Это вам знать не обязательно, — взгляд Александр оставался доброжелательным, но в глубине зрачков словно загорелось предупреждение — не лезь, куда не просят.

— Во многом знании — многие печали, — философски сказала девушка.

— Екклесиаст, — ответил Хайдаров.

Медики пользовались возможностью пообщаться друг с другом в неформальной обстановке без белых халатов и звонков «Вас в приёмный покой!». Женщины выгуливали свои наряды. Корнилов из вежливости поддерживал беседу, если кто подходил к нему поговорить. Как правило, собеседники не задерживались у него надолго и шли дальше, чтобы пообщаться с другими знакомыми. Лев заприметил Александр ещё в ЗАГСе, но не стал к нему подходить, тем более семейная пара пошла приветствовать гостя — не станет же он лезть к ним. Только тогда у Корнилов участилось сердцебиение, но он списал на реакцию узнавания.

Свидетели со стороны жениха и невесты отошли в сторону.

— Я хочу выучиться на медбрата, — делился Вася.

— А почему не на врача? — спросила Мария.

— Потому что для меня это слишком сложно, да и очень долго.

Вешняков в одиночестве тянул вино. К нему подошла Арина в красном платье-футляре:

— Чего сидишь такой мрачный?

— Я тот самый гость, которого приглашают только из вежливости и который портит всем настроение кислым видом, — сказал Вешняков.

— То есть, если напьёшься, будешь выглядеть веселее? — съязвила интерн, — пошли танцевать! — и потянула Марка за руку.

Жених и невеста вышли на танец. Хайдаров давным-давно получал уроки вальса, Лейла же от природы обладала звериной пластикой, так что получилось вполне прилично (Не опозорились и ладно! — девушка снова выставила шпильку). Классику сменил дробный перестук барабанов, сопровождаемый флейтой. Лейла вышла на середину зала и исполнила танец одалисок перед султаном. Мужская половина сопровождала особо фривольные пируэты свистом и улюлюканьем, а Лейла бросала на Хайдаров столь жаркие взгляды, что тот розовел от смущения.

— Вот это да! — Вася кричал от восторга. Мария недовольно поджимала губы. Она была не единственная, кому не нравилось столь пристальное внимание мужчин к невесте. Извечное женское соперничество, никуда не денешься. К счастью, Лейла завершила танцевальный номер и обратилась к Корнилов:

— Насколько я знаю, у вас принят танец отца и дочери, которую выдают замуж. Но моего отца нет в живых. Можно попросить вас исполнить этот танец?

Лев сглотнул ком в горле, но взял невесту за руку. Как раз играл меланхоличный вальс.

— Можно и мне попросить подарить танец? — сказал Саша.

— Конечно!

Гости на свадьбе последовали примеру Александр, и по очереди приглашали на танец Хайдаров и Лейлу. Наконец, устав, муж с женой отправились в сад отдохнуть.

— У вас случайно нет знаков на спине?

— Есть, — удивилась Лейла, — сердце, пронзённое стрелой. Притом он появился после боя с Лазарев.

— И у меня тоже, — сказал Хайдаров, — наверно это последствие Linkin Park Requiem.

— Нет, он появился не у всех. У Васи его нет, хотя его тоже затянуло.

— Послушайте… А тогда ещё доктор Вебер не задавала вопрос «Ты готов отдать жизнь чтобы спасти других?», — спросила Лейла.

— Да, задавала! — воскликнул Фуго.

— Мне Гертруда сказала, что только двое прошли испытание, но у них не хватает воли, чтобы владеть силой Requiem, — вспомнил Джорно.

— А у тебя тоже есть знак?

— Да.

— Мне казалось, что Корнилов искал тебя, — сказал Хайдаров, — иногда он смотрел на Арину и не понимал, почему она на твоём месте.

— Как вам интерн?

— Бой-баба, как и доктор Сафонова. Они уже неплохо спелись.

— Пожалуй, я оставлю вас.

— Хорошо, Саша!

Александр стал искать Корнилов. Тот сидел в беседке, увитой плющом.

— Добрый вечер.

— Добрый, — ответил Лев, — ты ведь не случайно исчез?

— Мне пришлось пойти на это, чтобы не подвергать друзей опасности, но я наблюдал за вами всё это время.

— Ты работаешь в мафии, — догадался мужчина, — на должности начальника?

— Бери выше.

— Неужели…

— Да, я возглавил банду. Покойная доктор Вебер была права — у всего есть светлая и тёмная сторона, но нельзя позволять опускаться до бессмысленной жестокости. У Лазарева же в банде работали больные на всю голову садисты. Да хотя бы тот же самый доктор Икс.

Корнилов невольно поморщился.

— Как же ординатура? — и сам же понял, насколько это дурацкий вопрос. С нынешним влиянием Орлова ему ничего не стоило заставить профессора принести сертификат в зубах, преданно заглядывая в глаза.

— Нет, конечно, я собираюсь вернуться в больницу, правда только дежурантом, когда всё более-менее утрясётся. Мафиози ничем не должны выделяться из толпы, и я первым должен подавать пример.

Александр посмотрел Льву в глаза.

— Хочешь знать, откуда у меня это клеймо на спине?

— Да.

— Доктор Вебер искала человека, которому можно доверить силу. Linkin Park Requiem не убивал людей — он затягивал в себя их души. И Гертруда стала задавать им один вопрос. Тех, кто отвечал на этот вопрос искренне, Linkin Park Requiem отмечал этим знаком.

— Кто-то ещё имеет такое клеймо?

— Да, Роберт и Лейла, но доктор Вебер не доверила им силу Requiem.

— Что же это был за вопрос?

— Ты готов отдать жизнь чтобы спасти других?

[1] Стихи Николая Олейникова
[2] Киллер:
Имя: Диана Бергер
Потенциал: Dance with the Dead
Способности: Потенциал преобразует окружающие объекты в минералы, которыми Диана может управлять, как ей заблагорассудится.
[3] Имя: Лейла Абдуль-Кадир
Потенциал: Red Moon
Способности: Потенциал может направлять процессы в организме. Это не лечащий Потенциал, да, он может исцелять, но может пытать и убивать по желанию хозяйки, притом самым изощренным образом, который только может ей прийти в голову.
[4] Daraba — клич Red Moon, с арабского означает «ударил» (да, именно в таком спряжении)
[5] Имя: Сергей Виноградов
Потенциал: Tesla
Способности: управляет электромагнитным излучением.
[6] Отец... Братья... Почему вы были так неосторожны?! (перевод с арабского)
[7] Звезда (перевод с арабского)
[8] Фармаколог
Имя: Доктор Икс
Потенциал: Medic Mad
Способность: Потенциал производит психотропный препарат, который при приёме его внутрь подчиняет воле носителя Потенциала. При массовом отравлении можно наблюдать что-то наподобие зомби-апокалипсиса.

Главврач
Имя: Гертруда Вебер
Потенциал: Linkin Park
Способности: работает как камера наблюдения, с помощью которого доктор Вебер может отслеживать происходящее в больнице. Так же Linkin Park помогает в поиске информации и может связаться с человеком — достаточно Гертруде написать записку, и она появится в кармане.
[9] Анекдот, который вспомнил Корнилов:
— Дайте мне, пожалуйста, вон ту красную плюшевую жопу.
— Мужчина, это не жопа, а сердце!
— Знаете, я 20 лет кардиохирургом работаю. Дайте мне вон ту красную плюшевую жопу.