Двойная порция тишины

Нога в тяжёлом белом кроссовке Columbia утопила педаль тормоза до упора. Машина с визгом остановилась.

— Опять! — Глеб с досадой саданул ладонью кожаный руль цвета мокрый асфальт. Надавил пальцами на глаза — в чёрной темноте вспыхнули синие точки. Колючая боль опутала тело, как жирный спрут. Сжала в кольцо.
Глеб опустил голову на руки и шумно вздохнул несколько раз. Ему было нестерпимо жаль себя, но плакать он разучился ещё в детстве.

Тогда Мишка сдуру уронил ему на ногу здоровенный булыжник. Глеб заорал на весь двор и кое-как добравшись до дома, получил от отца смачную оплеуху: мол, мужик — терпи, не позорь семью. Глеб терпел.

День только начался, а он уже устал. Сил едва хватало, чтобы сварить кофе и плюхнуться в кресло за комп — каждое утро одно и то же.
Подруга Глеба — коуч по профессии и красивая девушка по призванию — утверждала, что он не в ресурсе.

— Глебушка, ну ты же понимаешь, надо чистить каналы, Зай! — грациозно потягиваясь, мурлыкала Инга. — Давай я тебе карту желаний забацаю? Тебе останется только пальцами щёлкнуть.

Глеб отмахивался. Новомодные штучки претили ему. Хотелось простого человеческого тепла, да где ж его взять?

— Инга, детка, это не для меня. Прости.
— Фу, Звонарёв, до чего же ты скучный! Как ты живёшь вообще? Ты даже у астролога ни разу не был! — Инга цокнула языком и, покачивая бедрами, подошла вплотную. Обвила руками шею. Прижалась.

Нет, только не сейчас. Глеб сглотнул. Мягко отстранил подругу:

— Малыш, голова разламывается. Я пойду, поработаю. Не обижайся.
— Звонарь, ты офигел? — девушка надула пухлые губки и, похоже, обиделась всерьез.

“Да и хрен с тобой!” — Глеб заперся в кабинете. Бахнул в тяжёлый стакан дутого стекла водки, но пить не стал. Повертел и поставил.
А Инга в тот раз и впрямь разобиделась. Пришлось заглаживать вину путёвкой на Бали.

Глеб решил — на работу не поедет. На душе было муторно и противно. Костлявая лапа тревоги острым когтем скребла нутро. От каждого резкого звука в голове взрывались тысячи гранат. Хотелось куда-нибудь убежать. Например, как в детстве, в сарай и спрятаться там в дровах. Чтобы тишина, и рядом никого.

За семь лет бессонницы Глеб узнал о себе многое. Например, что он, пропитанный музыкой насквозь, меломан, предпочитает лучшим синглам звенящую тишину. Когда ни звука, и слышно, как вибрирует пространство.
Или что лучше спать одному, раскинувшись на всю площадь огромной кровати.
Что он, фанат покатушек на авто, любит часами бродить пешком по городу. Чтобы слиться с толпой и исчезнуть в переходах подземки.
Так он научился снимать напряжение, накопившееся за долгие ночи без сна.

Глеб припарковал машину недалеко от коммунального моста. Вышел на улицу. Вдохнул пряный осенний воздух. Голова закружилась.

"Стоял бы так и стоял", - задышал жадно, будто вынырнул из-под воды. С каждым вдохом наполняясь жизнью.

Мысли скакали, как каучуковые мячики:

“Дом надо достраивать”.

“Петрыкин на рыбалку звал. Ехать - не ехать?”

“С Ингой пора завязывать. Хотя… Нет, пора”.

“Таблетки опять не помогают. Когда я усну, наконец?”

“Свалить бы куда-нибудь. Подальше. В тайгу”.

“Каждый день одно и то же. Одно и то же”.

“Снег в этом году рано ляжет”.

“А тебе не всё равно на снег?”

“Мне на всё всё равно”.

Постепенно бурчание стихло. Мысли улетучились. Осталась только серебристая гладь реки, да лёгкий шелест ветра.
Пространство наполнилось тишиной, будто пчелиные соты свежим мёдом.

Тишина — единственная, кто понимал и принимал Глеба. Ей он мог рассказать всё. С ней не надо было притворяться и строить из себя классного парня. Тишина знала о нём больше, чем он сам о себе.

Тишина мягко обнимала за плечи. Глебу вдруг захотелось свернуться клубком и остаться здесь навсегда. Вдали от городского шума, денег и красивых женщин.

Он вдруг остро ощутил, как ничтожно мало в его жизни простых человеческих вещей. Не заметил, как угодил в, хитро расставленный, капкан, лихо закрученной, воронки потребления. Он тонул в липком сиропе навязанной роскоши, тоскливо глядя в спину безвозвратно уходящему времени.

А больше всего хотел, как тогда в детстве, тишины и, чтобы никого.

Незаметно подкрался вечер. Домой ехать не хотелось. Там Инга, да и вообще.
Глеб забурился в полупустой бар. Бармен сверкнул рыжим пламенем раскосых глаз цвета спелой осени. Подбросил шейкер вверх. Ловко поймал и растянул губы в широкой улыбке:

— Хай, брат! Чего плеснуть?
— Тишины. Двойную порцию.
— Со льдом? — лукаво подмигнул Рыжий Глаз.
— Без.