Изабелла

Иза ненавидела своё имя – Изабелла. Громоздкое, как шкаф. Как ни поставь, несуразно торчит углами. Мешает.

Мать называла Изу исключительно полным именем. С самого детства.
Однажды они гуляли в парке и маленькая Иза, красиво и нарядно одетая, шагнула розовыми сапожками на середину лужи.

– Изабелла! — возмущенно вскинулась мать, – ну ты свинота!
Вот так: ни больше, ни меньше – свинота. Свинья, значит.

Чуть повзрослев, Иза узнала, что есть виноград-тёзка, из которого делают одноименное вино. Ну вино ладно, а людей-то зачем так называть, терялась в догадках Иза. И надевала имя, как парадную форму.
“Не дай бог, запятнаешь, вовек не отмоешься”, – стращала мать.


Мать Изы – Мария Алексеевна, женщиной была простой, незатейливой. Не из интеллигентов, но и не финтифлюшка какая-нибудь. Жила жизнью скромной. Без размаха.
Воспитывала дочь одна. С любовями как-то не задалось с самого начала. Мария и не сетовала. Нет так нет.

Работала в районном ателье портнихой и попутно обшивала всех желающих. На дому.
Имя дочери дала в честь любимой певицы Изабеллы Юрьевой, чьи романсы скрашивали неказистую жизнь Марии.
Та мечтала о лучшей судьбе для дочки. Жила с уверенностью, что яркое имя принесет успех и счастье. Ведь, как корабль назовешь…


Иза росла не по годам развитой и смышленой. Ловко придумывала игры, где непременно была лидером. Училась легко. Играючи.
И вообще, к чему бы ни приложила руку, удавалось ей на все сто.

Да и от природы взяла самое лучшее. Точеную фигурку, которая хорошела день ото дня. Черные, как перо ворона, волосы до пояса. Большие синие глаза, как будто капнули кистью лазурь.

Белка (Бэллка) – так называли Изу только близкие друзья, о красоте своей знала и силу её не раз проверяла на пацанах из параллели.
Стоило только смущенно улыбнуться и кинуть любую просьбу взамен на танец на дискаче, жертва, заглотив наживку, тут же шла за ней, как примерный щенок на выгул.

Изе быстро наскучили мальчишки-сверстники. Надоела их щенячья преданность. Походы в кино, нелепые тисканья да мокрые поцелуи – скукота.
Хотелось размаха и праздника. Да где ж его взять в захудалой глуши.


Приближался Новый год и вечер планировался не только для старшеклассников, но и для бывших выпускников и спонсоров.

Иза решила – без добычи не уйдет. Она уже рисовала картины счастливого будущего, конечно, за пределами местного захолустья. Благо до окончания школы осталось меньше полугода.

Главное – завести нужное знакомство. Зацепиться покрепче и навсегда забыть замшелую провинциальную жизнь. С придурками-пацанами, глупыми девчонками, со стареющей и вечно причитающей матерью, с грязью на дорогах даже зимой.


Покупка эксклюзивного платья изрядно била по карману, но Иза вывернулась – распотрошила большого чёрного кота-копилку (собирала на новый планшет) купила хорошую ткань, придумала фасон и поручила матери исполнить заказ.

Мария обрадовалась – уж больно натянутыми стали отношения с дочерью в последнее время. Та всё больше отмалчивалась да недовольно фыркала.
– Ну чего ты добилась? Строчишь с утра до ночи, а толку? Я так жить не буду, поняла?

Мария сразу горбилась и становилась как будто меньше, признавая, что многое дать дочери не может. Но ведь она любила её, да видно любовь нынче не в цене.

Вечно виноватая, Мария искала лишний повод сблизиться с дочкой. И радостно принялась за пошив праздничного наряда.

Накануне вечеринки украшали актовый зал. Девчонки чистили перья. Пацаны гадали, куда припрятать бухло.

Мария торжественно представила перед дочкой наряд, над которым кропотливо трудилась не смыкая глаз. Вложила в него всю любовь и душу.
– Хм..неплохо, даже очень, – промурлыкала новоиспеченная принцесса, – можешь же! Оценка пять.
Иза слегка кривила душой, платье было сногсшибательным. Завтра она затмит всех. Пусть завидуют, такого точно ни у кого нет.

Мария еле дышала, похвала от дочери грела сердце. За последнее время она как-то посерела, осунулась. Неприятно покалывало в груди. Решила – мало спала. Надо отдохнуть и всё пройдет.
Главное, чтобы у дочки праздник хорошо прошёл. Весело.

– Доча, ты поздно-то одна не ходи, – умоляюще пролепетала Мария.
– Ой, мать, ладно тебе, не нуди. Меня ребята проводят, – как всегда недовольно буркнула Иза.
Болезненный вид матери слегка насторожил. “Хотя норм все”, – махнула Иза и отправилась на праздник, – щас я их всех урою!”


Веселье продолжалось полным ходом уже на квартире у кого-то из парней.
Изабелла блистала звездой. Вокруг крутилось много интересных персонажей. Все старались Изу развлечь. Звезда лениво принимала ухаживания, гарцевала туда-сюда.

После нескольких коктейлей “Северное сияние” (водка+шампанское) изящная походка вдруг стала неуклюжей. Девушку ничто не смущало, она танцевала с одним, потом с другим, третьим. Кружилась в танце, кружились стены, кружилась голова.

– Бэлл, может хорош? – Лиза попыталась остановить подругу.
– Че ты меня лечишь, ты кто вообще, чтобы мне хорош говорить? – Изабелла набычилась, – не ломай кайф, ок?

Звон бокалов. Смех. Музыка. Блондин. Брюнет. Темнота.

Иза очнулась от страшной боли во всем теле, как будто танк переехал. Стальной привкус во рту. Шершавый, как наждак, язык прилип к нёбу.

Иза валялась в углу дивана, как смятая сигарета. От былой красоты остались жалкие клочки, платье превратилось в тряпку. А праздник в похмельное утро.

Девушка выбралась из-под груды пьяных тел и пустых бутылок.
Телефон предательски сдох.
“Чёрт", – прикусила губу.

До дома Иза добралась только к вечеру. Долго звонила в дверь. Тишина.
Пришлось рыться в сумке, искать ключ. “Блин, где её носит? У меня тут такое!” – Иза привычно обвиняла мать.
В квартире оказалось пусто. “Ну надо же! Шастает где-то”, – Иза недовольно поморщилась.

Приняла ванну, согрелась, налила чай в большую кружку.
Мать так и не пришла. Засыпая, Иза успокоила себя: “ Наверное, тоже праздник решили на работе отметить. Ладно, хоть отдохну”.

Разбудил звонок мобильника.
– Алло, Мария Алексеевна Кондратьева вам кто?
– Ну мать, а что? – спросонья Иза была не в духе.
– Ваша мама в реанимации. Инфаркт.
– В смысле?
– Вчера ночью привезли.


В белых стенах больничного коридора отражалось одиночество. Иза наматывала на палец пояс халата. По щекам струились ручейки слез. Металлический холод казенного кресла пробирал насквозь, как тот морской ветер …-надцать лет назад:

“Вот она, пятилетка, ловит в Черном море мелких медуз. Ладошкам скользко и холодно, прозрачные стеклышки падают на песок – мама смеется и закидывает их обратно в море: “Они же так погибнут, дурёха!”

“А потом они едят мороженое в голубых чашках на тонкой ножке, от мороженого во рту холодно и приятно”.

“А потом катаются на катамаране и – брызги во все стороны”.

А ещё…ещё они с мамой много смеялись…


Иза вдруг остро ощутила себя маленькой и никому не нужной. А там за дверью висела на ниточке жизнь единственно родного ей человека.

Иза не знала, есть ли на небе Бог, но очень хотелось, чтобы был. Она шептала первую в жизни молитву и изо всех сил верила – её там услышат.


Снег падал медленно, как будто выбирал куда лучше приземлиться.

Люди скупали мандарины и шампанское.

На городской ёлке мерцали огни.

Дети дописывали письма Деду Морозу.


Жизнь текла своим чередом и ничто не могло её остановить.