Борис Орлов Счастье и Судьба

Борис Орлов Счастье и Судьба.
Из воспоминаний и дневника

1. ВОСПОМИНАНИЯ ОРЛОВА О РОДНЫХ, ДЕТСТВЕ И ЮНОСТИ

Борис Сергеевич Орлов (р. 19 мая 1930 в Рязани, ум. 12 февраля 2020 в Москве) – дядя моей супруги, русский германист, журналист, политолог,   писатель и поэт, доктор исторических наук, профессор, один из лидеров и ведущих теоретиков российской социал-демократии.
Часто беседуя с ним я замечал, как его речь на самые сложные темы лилась так складно, выверенно в формулировках мысли и интересно, как будто он читал только-что написанную статью или книгу.
Информацию о Борисе Сергеевиче Орлове, как выдающейся личности, можно прочесть в Википедии (1). Тем не менее, многое осталось и ещё остаётся, как говорится, за кадром.

ВОСПОМИНАНИЯ О РОДНЫХ И ДРУЗЬЯХ

Он был счастливым человеком с неординарной и во многом печальной судьбой, росший в детстве без отца, с мамой Надеждой Семёновной Петровой (это была её девичья фамилия, а по мужу, о котором ничего не известно и Борис его никогда не упоминал, она носила фамилию Феоктистова) в однокомнатной квартире на ул. Свободы, «неподалёку от Рязанского Кремля» (2) (см. в источнике, раздел «Пояснение -2000 г.» - С.4.).
Отец – школьный учитель истории Сергей Васильевич Орлов, 1899 г. р., не жил с сыном, так как был женат и имел другую семью, в которой у него родилась дочь, младше Бориса лет на пять. Она стала также учительницей, проживала где-то в Читинской области, куда уезжал из Рязани и где её отец Сергей Васильевич работал директором школы. Позднее отец с дочерью, у которой родился сын, вернулись на жительство в Рязань. Там он и закончил  в 1966 году свой жизненный путь, умерев от инсульта после перенесённых четырёх инфарктов, и был похоронен на том же Лазаревском кладбище, где покоится мать Бориса, скончавшаяся на 20 лет раньше, в 1946 году, от язвы желудка, в 45 летнем возрасте. Борису было тогда всего 16 лет.

        [1]
«Последние годы она мучилась болями в животе. И я был постоянным свидетелем её страданий, не зная, чем и как ей помочь», - вспоминал Борис (3).
Отца в детстве и юности Борис, наверное, никогда не видел. Он регулярно платил алименты до достижения совершеннолетнего возраста сына и после писал ему тёплые письма, в которых интересовался его судьбой, приглашая навещать его, рассказывал о себе,  посылал фотографии и иногда виделся с ним. Борис отвечал на письма отца и хранил их, но его писем отцу не сохранилось.
У отца была нелёгкая жизнь, но он всегда был вежлив, любил подшучивать над собой, относясь к жизни с оптимизмом, хотел дожить до внуков и от Бориса.
С родственниками отца, его сестрой Клавдией Васильевной, дочерью Еленой и своим племянником Александром он виделся редко, и познакомился с ними близко, скорее всего, после смерти отца, когда был на его похоронах в Рязани.
Сестра Бориса по отцу относилась к нему холодно и ревностно, без родственного участия.
После смерти отца Борис регулярно поддерживал материально, проживавшую в Рязани на ул. Чапаева, свою тётку Клавдию Васильевну, навещал её. В соседнем доме там же проживает до сих пор и племянник Орлова Александр.
По совпадению тётку Бориса по матери, проживавшую в Москве также звали  Клавдия,  к которой он уехал на жительство и для продолжения учебы сразу после смерти  мамы. К этому периоду в жизни Орлова мы ещё вернёмся ниже.

Борис Сергеевич писал:

«По большому счету, я – типичный продукт советской эпохи. Родился в 1930 году, в самый разгар так называемой "коллективизации". Октябренок, пионер, комсомолец, член партии – все, как положено. В тихом провинциальном городе Рязани меня воспитывала мать-одиночка, Надежда Петрова, которая работала в библиотеке "на абонементе", то есть на выдаче книг читателям. У отца – Сергея Орлова – была другая семья, но он исправно платил алименты. Работал он преподавателем истории в школе, крепко при этом выпивал, и это, видимо, было причиной того, что, закончив два высших заведения в Москве, он остановился в своем росте и где-то уже под старость был директором школы в далекой Чите» (3).

         [2]

В той же статье Борис Сергеевич написал о своей родне и первых впечатлениях детства:

«В детстве я как-то не воспринимал, что мой дед, Семён Петров, был владельцем крупной ветряной мельницы, которую построил в 20 км от Рязани в селе Бахмачеево, что он взял себе в жены дочь священника Радимова» (3).
Дьякон Ходяйновской церкви Никанор Родимов, о котором вспоминал Орлов, был дедом Павла Александровича и Ивана Александровича Родимовых, братьев, ставших широко известными деятелями русской культуры.
Павел Радимов стал известным "крестьянским поэтом" и художником-живописцем. Он был первым председателем Ассоциации художников революционной России (АХРР) в 1922 и 1927-1932 годах, а также последним председателем Всероссийского союза поэтов (ВСП) - организации, существовавшей с 1918 по 1929 годы и Товарищества передвижных художественных выставок, действующего в России с 1870 по 1923 годы, членом которого Павел Родимов был с 1914 года. Иван Родимов- являлся академиком живописи, членом художественных объединений «Община художников», «Общество художников им. А. И. Куинджи».

«У Семёна с Прасковьей», - продолжает Орлов свои воспоминания,- «было восемь детей: четыре сына и четыре дочери.
Но как-то так получилось, что после революции 1917 г. дети разъехались кто куда, мельница перешла во владение нового сельсовета, дед Семён и бабушка Прасковья умерли, и в 30-е годы моя мама Надежда – одна из дочерей деда Семёна – о прошлой жизни почти не вспоминала. Лишь в конце 30-х годов я узнал, что один из сыновей деда Семёна – Василий и, следовательно, мой дядя, завел водяную мельницу, его в 17-ом году раскулачили, а в 37-ом году ему припомнили что он, вернувшись из царской армии в чине старшины, возглавил протест местных крестьян против продразверстки.
Правда, командир отряда, приехавшего в Бахмачеево усмирять крестьян, поселился в доме мельника и, как намекала моя тетка Елизавета, этот командир активно ухаживал за моей мамой, которой в то время было 18 лет.
Так вот, дядю Васю в 37-ом арестовали и сослали на стройку Беломорканала, где он и сгинул.
         [3]

Но все эти события как-то не зацепили мое детское мировосприятие. Я не видел ни деда Семёна, ни его сына Василия, а когда перед войной 41-го года мама привезла меня в Бахмачеево, мельницы уже не было, сохранились на её месте жернова. Я жил в мире представлений, которые мне внушала школа, пионерская организация, библиотека.
Вообще-то, я прикоснулся к советским представлениям о том, что происходит в стране и в мире буквально с колыбели, а точнее, с детской кроватки, стоявшей у стены в нашей комнатке в деревянном двухэтажном доме на улице Некрасова.
Так вот, на стенке рядом с кроваткой висел коврик, на котором сидел мальчик, обнимающий руками земной шар. И под этим изображением стояла подпись: «Весь мир будет наш».

Чуть постарше я уяснил, что под словом "наш" не подразумевались претензии на мировое господство. Имелось в виду, что так же, как и у нас, во всех странах мира рабочие и крестьяне прогонят эксплуататоров и станут жить своим честным трудом.
Так что идеи пролетарского интернационализма, социальной справедливости запали в мою детскую душу как нечто разумное, обоснованное и справедливое.
Что при этом имела в виду моя мама, вывешивая этот коврик у моей детской кроватки, мне уже теперь никогда не выяснить. Она умерла, когда мне было 16 лет.
Но полагаю, что идеи создания новой жизни на советской основе ей были не чужды. В отличие от своей сестры, жившей где-то рядом, работавшей подавальщицей в рабочей столовой Сельмаша – главного предприятия в тогдашней Рязани и тайно крестившей меня в возрасте 3-х лет в чудом сохранившейся церкви Бориса и Глеба, она была атеисткой, с большим воодушевлением принимала участие в распространении книг среди населения, когда она вместе с подругами ходила по дворам и предлагала жителям ту или иную книгу. Я видел ее подруг, когда они собирались вместе и с воодушевлением рассказывали, кому удалось больше распространить книг. Милые, интеллигентные лица. Веселый, непринужденный разговор.
Одним словом, я был свидетелем проявления культурной революции в ее реальном претворении в жизнь.
Мне и в голову не приходило, что это происходит как раз в то время, когда по стране прокатывалась волна массовых репрессий, получивших позднее название "Большого террора 37-го года".
Но вообще-то мама со мной никаких бесед о смысле происходящего не вела.

         [4]

Жизнь шла своим чередом, и я проводил время между двором нашего дома, где мне пришлось ознакомиться со всеми нюансами неформальной лексики, и библиотекой, куда меня забирала мама либо после детского сада, либо после школьных занятий.
Я ходил между стеллажами книг, вытаскивал ту или иную книгу, перелистывал, что-то читал.
Вообще-то я читать начал рано, и не просто читал, а буквально глотал всё подряд, так что работницы детской библиотеки, которая помещалась в деревянном доме за городским парком, сообщали ей, что мною прочитано практически всё.
Наверное, это было преувеличением. Но как все хаотично прочитанное умещалось в моей голове, для меня остается загадкой. Еще большая загадка – почему у меня к десяти годам уже сложились представления о том, какое общество мы строим и что нужно делать, чтобы этот процесс был успешным.

До сих пор у меня в памяти разговор с какой-то старушкой, которой я разъяснял, как люди будут счастливы при социализме, будучи готовыми помогать друг другу на бескорыстной основе.

– Милок, ничего у вас не получится, – возражала старушка.

– Это почему же? – горячился я.

– А возьми, к примеру, маленького ребенка. Он еще ничего не понимает, а ручонками тянет к себе. Всё к себе. Всё к себе.

– Ничего, бабушка, – говорил я. – Мы перевоспитаем людей. Они будут вести себя иначе.

Я тогда не подозревал, что обосновываю концепцию "нового советского человека", на котором и строилась стратегия коммунистического воспитания. И что позже это обернётся обидным прозвищем "совок". Но мне и сегодня самому интересно, откуда у меня была такая идеологическая упёртость.
Я вовсе не был советским хунвейбином, жил в грезах повестей Александра Грина, любил рассказы о животных, о путешествиях. И тем не менее, я был преисполнен коммунистическим идеализмом, верой в светлое будущее».

        [5]

Неоднократно вспоминая об этом, Орлов уже в зрелом возрасте удивлялся своему подростковому ответу старушке, данному ей в первые годы после войны о "необходимости перевоспитания людей",  озадачивая позднее себя вопросом: «Кто дал мне право уже тогда отнести себя к категории людей "воспитывающих"?» (3)
И он понял, что такой ответ был «в традиции русской общественной мысли, занимавшей умы многих: создать мир хороших людей, нравственно чистых» (3). Тем не менее, впоследствии пришёл к следующему выводу:
«Наш опыт после Октября и все последующие десятилетия поучителен прежде всего потому, что показывает: нельзя и даже это безнравственно обращаться с людьми как с материалом, из которого и якобы для которого собираются строить "светлые дворцы будущего".
Убеждать и принуждать – грань между этими понятиями неуловимая, и стоит из одной комнаты перейти в другую, как ты из революционера превращаешься в тирана. Никто никому не давал право рассматривать кого-либо в качестве воспитуемых, даже если при этом ссылается на волю большинства, или "передовую часть общества"» (3).

А вот что он писал в своих воспоминаниях о войне:

«Хорошо помню первый день войны – 22 июня 1941 г. Я был в пионерском лагере в Солотче, и меня приехала навестить мама. Мы вышли из лагеря, сели в сосновом лесу на какой-то лавочке, и тут из репродуктора, прикрепленного к дереву, раздалось это памятное сообщение.
Годы войны оказались для мамы и меня тяжелыми, как, впрочем, и для всех остальных. В памяти вой сирены, мы скрываемся в земляной траншее, где-то в небе завывает немецкий самолет, а затем серия бомбовых ударов где-то совсем рядом, на территории стадиона «Спартак» и прилегающих улицах. Одна из бомб попала в бомбоубежище детского сада. После отбоя сюда прибежали женщины и стали откапывать в земле тельца своих детей. Страшнее зрелища я не видел.
Немец подходил к Рязани, и нас эвакуировали в соседние деревни. Мы жили в домах приютивших нас крестьян, и так я познавал особенности крестьянского быта.
Потом немца отогнали, мы вернулись в город, как-то приспосабливались к новым условиям. Я стал ходить в школу, а по вечерам при свете «моргасика» – фитиля, пропущенного через жестяное приспособление и опущенного в банку с керосином, продолжал читать.

         [6]

Так произошло моё знакомство с «Войной и миром» Толстого, с его персонажами и прежде всего с князем Андреем, ставшим для меня как бы образцом для подражания. Кстати, как и образ Павла Корчагина. В моём сознании они умещались рядом» (3).
Ещё в июне 2011 г. Орлов вспоминал о своём детстве в годы войны - стояние в очереди за хлебом по карточкам.
Теперь вернёмся к воспоминаниям Орлова после того, как он переехал на жительство в Москву к тётке Клавдии Петровой - сестре матери:

«Между тем, после смерти мамы меня забрала к себе в Москву тетка Кланя. Жила она в большой просторной комнате на улице Гороховской в доме, некогда принадлежавшем баронессе фон Дервез, в котором она, до революции, разумеется, содержала пансионат для девиц с именем, которое носила ее умершая дочь. В другом крыле дома находилась школа № 325, по тем временам образцово-показательная. Тон в ней задавал преподаватель математики, заслуженный учитель, искренне полагавший, что те, кто не постиг главные математические истины, люди не совсем полноценные.
Обнаружив мое математическое невежество, этот учитель решил сделать из меня человека. И хотя я даже по ночам пытался усвоить все эти проклятые "тангенсы-котангенсы", видимо, у меня всё это получалось плохо, да так, что встала угроза оставить меня на второй год, что, конечно, ущемляло мое самолюбие человека, привыкшего ходить в отличниках в школе Рязани.
Вообще-то, ко мне сначала и другие преподаватели относились, как к мальчишке из глухой провинции.
Помню, на уроке географии меня вызвали к доске и спросили, знаю ли я, как называется столица Бразилии. Тогда, стоя спиной к карте, я перечислил все южно-американские государства и их главные города, что, конечно, вызвало удивление у учительницы и моих одноклассников. А всё дело было в том, что в Рязани я собирал почтовые марки и заодно узнавал, откуда они. И так получилось, что со временем я мог нарисовать карту земного шара со всеми континентами и странами» (3).

«Но в той 325-ой школе меня больше всех поддерживала преподавательница истории, которая уловила мою любознательность и мою склонность к историческим обобщениям.

         [7]

По большому счету, это была фактически моя первая учительница, которая не ограничивалась школьной программой, а поощряла стремление к углублению знаний. Увы, не помню ее фамилию, но по сей день испытываю к ней чувство благодарности» (3).

Окончив в Рязани восемь классов и продолжив учёбу в указанной московской средней школе, Борис перебрался затем  в г. Электросталь, Московской области, где прошёл трудовую закалку, работая старшим лаборантом на  заводе № 12 и  закончил среднее образование в школе рабочей молодёжи. Туда его устроил двоюродный брат Ефимов Виктор Михайлович, сын  Елизаветы Семёновны Петровой (по мужу Ефимовой) - сестры матери Бориса Орлова.
Орлов вспоминал:

«От второгодничества меня спас Виктор, сын тетки Лизаветы, которая крестила меня. Он в свое время окончил Сельскохозяйственную академию, а в годы войны – Военно-химическую, и оказался в результате на закрытом предприятии, что располагалось в подмосковной Электростали, в поселке Затишье, где исполнял должность заместителя начальника Первого отдела. Он меня и пригласил к себе, и устроил на этот самый завод»,- писал Борис в своих воспоминаниях об этом периоде (3).

«Но прежде чем делиться впечатлениями о жизни в Электростали»,- продолжал в своих воспоминаниях Борис,- «вернусь к рассказу о приютившей меня в Москве тетке Клане. Будучи младшей сестрой в семье деда Семёна Петрова (Мария, Елизавета, Надежда, Клавдия), она совсем девчонкой попала в Москву, кончила здесь библиотечный техникум и познакомилась с известным экономистом Николаем Метальниковым, вышла замуж и родила от него сына.
В 37-м его арестовали как врага народа (позднее реабилитировав), и тетка Кланя осталась одна с сыном Лёвой. К тому времени, когда я приехал в Москву, сын умер, и через некоторое время она родила дочь, не желая при этом сообщать родственникам, кто отец ребенка.
Все это происходило при мне, и в феврале 1947-го года мне пришлось забирать её и ребёнка из родильного дома.

        [8]

Девочка Ольга оказалась горластой, во всю используя свои возможности, когда ее пеленали на овальном столе, и это пригодилось позже, когда она исполняла на гитаре песни – свои и других бардов.
Сознаюсь, что сам факт ареста Метальникова я просто принял к сведению, полагая, что для такого ареста были основания. Видимо, это была защитная реакция сознания человека, не желавшего осложнять свою и без того не совсем радостную жизнь. То, что в это время существовала целая система ГУЛАГа, я узнал лишь позже из «Ивана Денисовича» Солженицына.
Из скупых рассказов тёти Клани я понял, что мужа не только арестовали, но и конфисковали много вещей. Оставили только книги, художественную литературу. Это, в основном, классика, дореволюционные издания» (3).

Продолжу воспоминания Орлова о его заводских впечатлениях в Электростали:

«На заводе была строгая пропускная система: всех тщательно обыскивали при входе и выходе. За входом на большом пространстве, в отдалении друг от друга, стояли корпуса лабораторий. В одном из них – лаборатории Гурина – я и работал сначала учеником, затем лаборантом, а затем («закончив курсы» (цит. по,  по специальности, старшим лаборантом. То была моя третья профессия, за которую я получал пусть малые, но деньги. Первая – переписывал карточки в рязанской библиотеке.
Вторая – циклевал ножки стульев в столярной мастерской, расположенной во дворе дома, где жила тётя Клава. И вот третья – лаборант-химик.
За свою работу в лаборатории я получал немалые деньги. Что-то вроде 900 рублей. К этому пол-литра молока, бесплатный обед в заводской столовой и 900 граммов хлеба по карточкам. Все эти льготы даром не давались. В лаборатории сероватую массу концентрата, привозимую откуда-то из Казахстана, растворяли в кислотах, получалась желтоватая кашица урановых солей. А потом – уже в других цехах – получались круглые шайбы чистого урана. Одним словом, мы имели дело с радиоактивным материалом, не подозревая об опасности, и защищались только молоком, а скорее разбавленным этиловым спиртом С2H5OH, который был здесь в изобилии.
При нарастающей забывчивости эта формула врезалась мне в память, да так крепко, что уйдёт со мной в могилу» (3).

       [9]
После окончания средней школы по  результатам отлично сданных экзаменов (только за сочинение по литературе поставили четвёрку) поступил в самый престижный ВУЗ страны - Московский  государственный институт международных отношений и закончил его в 1954 году, получив специальность юриста, специалиста международного и государственного права. Затем продолжил там же ещё учёбу как слушатель курсов по усовершенствованию квалификации.
О том, как удалось поступить рабочему пареньку в указанный институт, написал:

«Безо всяких протекций. Просто подал заявление, заполнил анкету и стал сдавать экзамены. По всем предметам получил пятёрки, кроме одного – сочинения. Для написания сочинения я выбрал свободную тему – высказывание Жданова: «Наша литература – самая передовая, самая идейная в мире».

И вот наступил день экзамена по устной литературе. Я вытащил билет с вопросом о ранней лирике Лермонтова. Сажусь за стол перед преподавателем и вдруг вижу лежащее перед ним мое сочинение и абзац, обведенный красным карандашом. Начинаю что-то говорить о Лермонтове, и тут преподаватель прерывает меня и начинает расспрашивать меня: откуда я, что читал, чем интересуюсь.
Лишь позже я понял, что этот невысокий человек с интеллигентным лицом фактически спас меня. В том самом абзаце я писал о том, что, наряду с хорошей литературой, появляются книги, которые без всякой нужды лакируют действительность, что, конечно, мешает ходу строительства социализма.
И это в самый разгар оголтелой кампании против космополитизма, когда каждый намёк на очернительство советской жизни мог восприниматься крайне негативно. Преподаватель поставил мне за устный литературный экзамен 5, за сочинение 4. Так, с общими 24-мя баллами из 25-ти я и выдержал конкурс» (3).

2. РАЗМЫШЛЕНИЯ В СТУДЕНЧЕСКИЕ ГОДЫ

Об учёбе в институте Борис сохранил следующие воспоминания:

         [10]
«Признаться, лекции меня не захватили. Я с почтением слушал лекции знатока международного права профессора Дурденевского и курс лекций по политучениям профессора Кечекьяна, но все больше понимал: запоминать положения всех этих договоров было для меня скучновато. Более того, я пристрастился к живописи, в той же институтской читалке знакомился с «Историей искусств» Алпатова, Винкельмана и других.
Куда больше мне были интересны занятия по историческому материализму, которым руководил молодой и ироничный Замошкин. Я штудировал Маркса и Энгельса в подлиннике, и мне представлялось убедительной логика исторического процесса, изложенная в их трудах. Общество развивается на основе производительных сил, которые, в свою очередь, вызывают необходимость новых производственных отношений. Так, одна общественная формация сменяет другую. Сам факт смены происходит в виде качественного скачка, носящего, как правило, революционный характер. Отсюда – социализм как новый тип производственных отношений со всей неизбежностью приходит на смену капиталистическим производственным отношениям.

Мальчик у моей детской кроватки на коврике не зря обнимал земной шар. Социалистические производственные отношения постепенно воцарятся во всём мире»,-думал, как и многие в то время.
Тем не менее, признаётся, размышляя над учебным материалом:

«Почему-то с самого начала с трудом воспринимал идеи «Капитала». Конечно, деньги–товар–деньги. Или наоборот: товар–деньги–товар. Но какова природа получаемой прибыли? Только лишь как часть присваиваемого труда наёмного работника?»
Развивая  эту тему в беседах наедине, с самим собой, а затем и в кругу товарищей, по поводу прочитанного задавался для её уточнения вопросами: «что такое капитализм вообще?» и «что такое эксплуатация?». На эти вопросы был такой ответ: «Капитал и эксплуатация – это, прежде всего общественные отношения при капитализме» (3).

Рассматривая их происхождение и сущность в историческом плане, отметил следующее:

«При рабовладельческом строе раб – собственность владельца, при феодализме  работник находится в условиях феодально-сословной зависимости, а в вот при капитализме работник свободен распоряжаться собой, он продаёт свою рабочую силу как товар предпринимателю. Ну и что в этом плохого – каждый продаёт то, что имеет» (3).

         [11]
 «А то, - отвечали мне,- что капиталист при этом отчуждает в виде прибыли часть произведённого рабочим продукта, и следовательно эксплуатирует его. Капитализм по своей сути безнравственен, ибо он основан на эксплуатации» (3).

О прибыли, как о воровстве рассуждал ещё Прудон, но автор «Капитала» был с ним не согласен. Получение прибыли от производства, основанного на взаимном трудовом договоре, не может считаться преступлением и не является им, так как в ней, кроме рабочих, участвуют также и предприниматели, принимающие решения о капиталовложениях, инженеры и менеджеры. Что касается формул «деньги–товар–деньги» и «товар–деньги–товар», нужно отметить, что стремление сторонников социализма и коммунизма отказаться от денег или обойтись без них, а также вообще от товарно-денежных или рыночных, как ещё их называют, отношений, оказалось утопическим и невыполнимым. Эти отношения в СССР только систематически ограничивались так называемой "распределительной" или командной административной системой, которая превалировала в государственном и экономическом управлении. С таким типом экономики и осуществлявшим её численно всё возрастающим угнетающим бюрократическим классом чиновников-администраторов или "распределителей" «человечество столкнулось впервые» в советскую эпоху, но ещё Михаил Бакунин в Международном товариществе рабочих в середине-конце XIX века высказывал опасение, что бюрократы станут новым угнетающим классом в социалистических государствах (4). Так и произошло, а теорию о новом классе в так называемых социалистических государствах, основываясь на практике этих государств, подробно рассмотрел в своей книге «Новый класс: анализ коммунистической системы» (серб.: «Нова класа: Анализа комунистичкого система»), вышедшей в  1957 г., югославский политический деятель Милован Джилас (1911-1995) (5).
Он писал, что партийно-государственные чиновники сформировали класс, который «использует, потребляет и распоряжается национализированной собственностью» (5). Этот новый сформировавшийся класс или "слой", осуществлявший распределительную систему, обеспечивал  не только управление, контроль и функционирование такой системы, в итоге на практике показавшей свою неэффективность по сравнению с рыночной капиталистической, но и заботился прежде всего о своих бесконтрольных привилегиях и власти, основанной не только на  первоначально подогретом репрессиями "энтузиазме борцов за новый строй", но и на страхе и диктатуре (5).

         [12]

Ленин в дореволюционный период своими первыми теоретическими работами «Развитие капитализма в России», написанной в 1896—1899 гг. и «Что делать?» (6),  написанной в конце 1901 — начале 1902 гг., существенно поколебал иллюзии о возможности некапиталистического пути в России, но, не будучи готов предложить отличающееся от марксистского научное  обоснование иного пути и экономической системы, сам первоначально «поддался искушению распределительной экономики в её марксистском варианте» (замечание Орлова- П.П.) (3).
Последующее обращение Ленина к реальности и необходимости «Новой экономической политики» оказалось недолговечным в результате смерти Ленина и уничтожения старой ленинской гвардии Сталиным, вернувшим страну на путь диктатуры, тоталитаризма и распределительной системы.
С другой стороны, в своей работе «Что делать?» Ленин сам же и разрушил утопические иллюзии о якобы свойственном рабочему классу коммунистическом сознании как "гегемона социалистической революции" естественно и самостоятельно стремящегося к диктатуре пролетариата или даже к социал-демократическому самосознанию.
«Мы сказали, что социал-демократического сознания у рабочих и НЕ МОГЛО БЫТЬ, - писал Ленин, выделяя указанные слова курсивом. – «Оно могло быть принесено только извне. История всех стран свидетельствует, что исключительно своими собственными силами рабочий класс в состоянии выработать лишь сознание тред-юнионистское (за экономические интересы, которые защищают профсоюзы - ред.) т. е. убеждение в необходимости объединяться в союзы, вести борьбу с хозяевами, добиваться от правительства издания тех или иных необходимых для рабочих законов и т. п.
Учение социализма выросло из тех философских, исторических, экономических теорий, которые разрабатывались образованными представителями имущих классов.
Основатели современного научного социализма, Маркс и Энгельс, принадлежали и сами, по своему социальному положению, к буржуазной интеллигенции. Точно так же и в России теоретическое учение социал-демократии возникло совершенно независимо от стихийного роста рабочего движения, возникло как естественный и неизбежный результат развития мысли у революционно-социалистической интеллигенции» (6).

                [13]

Плеханов, цитируя рассуждения Ленина, возражал ему в статьях «Рабочий класс и социал-демократическая интеллигенция», опубликованных в газете «Искра» в 1904 году (№№ 70 и 71) (7) с позиций теоретических основ марксизма.
Прежде всего он обратил внимание, что «вопрос об отношении социал-демократической интеллигенции к рабочему классу»…«представляет собою лишь одну из разновидностей коренного вопроса "философии истории": вопроса об отношении общественного "бытия" к общественному "мышлению"…ложась в основу даже некоторых ТЕОЛОГИЧЕСКИХ СПОРОВ (здесь и далее в цитате слова выделены самим Плехановым П.П.):
так, например, знаменитый в своё время спор между Штраусом и Бруно Бауэром о происхождении евангельских вымыслов был в сущности спором о том, как относятся "мышление" ("Selbstbewusstsein" Бруно Бауэра к "бытию ("Substanz" Штрауса)» (7).

«В истории русского революционного движения»,- продолжал Плеханов,- «он (этот вопрос-П.П.) выступал на сцену каждый раз, когда наши революционеры начинали задумываться об отношении ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ к "народу"». «Наши "экономисты" (так назывались в России "легальные марксисты", сторонники "экономического материализма" в середине 1890-х гг., некоторые из которых, как, например П.Б Струве, также относили себя к первым российским социал-демократам и были её теоретическими и политическими вождями. В 1898 году под редакцией Струве вышел первый том «Капитала» К. Маркса. Для I съезда РСДРП в 1898 году в Минске он написал «Манифест Российской социал-демократической рабочей партии» - П.П.) говорили ещё недавно, что "революционная бацилла-интеллигенция" не должна предлагать пролетариату социалистическую программу раньше, чем он сам, безо всякой помощи с её стороны, додумается до социалистических идеалов» (7).
«Взгляд, заменивший у нас собою отвергнутый взгляд  "экономистов"», - указывал Плеханов (7),- «состоит в том, что если бы не было знаменитой
"бациллы", то шансы социализма были бы равны нулю, так как сам по себе рабочий класс не может прийти к социалистическим выводам».
Получается, что Ленин, также критиковавший "экономистов" в своей книге и других статьях, сам же, по словам Плеханова «проповедовал в указанном рассуждении «тот же "экономизм", но только поставленный вверх ногами: отношение общественного "мышления" к общественному "бытию" понимается здесь ничуть не лучше» (7).

                [14]

В теории Ленина, как отмечает Плеханов, «масса есть лишь неодухотворённый сырой материал, над которым производит свои операции отмеченная печатью дара духа святого интеллигенция» (7).

Маркс в работе «Гражданская война во Франции», написанной в 1871 году как  «Воззвание Генерального Совета Международного товарищества рабочих» «ко всем членам товарищества в Европе и Соединённых Штатах, говоря об "освобождении труда" писал:

«С освобождением труда все станут рабочими, и производительный труд перестанет быть принадлежностью известного класса» (4), в чём и заключалась его мысль о преодолении классовых различий и самих классов при коммунизме.
Превращение всех классов  в рабочих было возможным только в лагерном репрессивном  режиме, а не в системе использования наёмного труда.
От такого понимания "освобождения труда" социал-демократы отказались, хотя свою первую марксистскую группу за границей российские эмигранты наименовали именно «группой освобождения труда». Она была «создана в 1883 году в Женеве по инициативе бывших активных народников-чернопередельцев — П.Б. Аксельрода (ставшего де-факто главным идеологом группы), Л.Г. Дейча, В.И. Засулич, В.Н. Игнатова, Г.В. Плеханова», именно последний из указанных в этой группе считался её основателем.
Условия труда наёмных работников с тех пор сильно изменились. К ним можно отнести и инженеров, и менеджеров, и служащих, и врачей, весь медицинский персонал и профессиональные категории. В конце XX века появились компьютеры, и наёмные работники стали работать больше головой, чем руками, причём часто у себя дома, а не на производстве.
На это Орлов обращал внимание в своих лекциях о социал-демократии, отмечая, что уже Бернштейн, ссылаясь на данные статистики, пришёл к выводу, что число рабочих сокращается, но растёт число служащих. Среди наёмных работников Орлов в «Лекции десятой: Социал-демократия и профсоюзы» (8) указывал рабочих, служащих и чиновников. Поэтому многие старейшие социал-демократические партии, как, например, германская и австрийская, исключили из своих названий, что они являются рабочими. Германские социал-демократы в Годесбергской программе 1959 года записали, что они являются "народной партией" (8).

   [15]

Однако до сих пор называют себя рабочими лейбористская (Labour Party от "Labor" – рабочий) в Великобритании с 1906 г. (8) и Испанская социалистическая рабочая партия (PSOE) с 1879 г.
Возвращаясь к работе Маркса «Гражданская война во Франции» (4), отметим, что он видел в Парижской коммуне две руководящие силы движения: политическую, которую возглавляли бланкисты, последователи Огюста Бланки, и экономическую, руководимую идеями Прудона, сторонников которых в Международном товариществе было большинство. Бланкисты выступали за рабочие ассоциации, считая, что таким образом они освободятся от капиталистов-собственников. Прудонисты же возражали, что таким путём придём к ещё большей диктатуре руководителей или распорядителей  ассоциаций, которые будут представлять новый эксплуататорский  класс, что и подтвердилось на практике.  Они допускали частную собственность и конкуренцию, что соответствует современным взглядам социал-демократов. Исходя из проанализированного им в указанной работе опыта Парижской Коммуны, Маркс писал:

«Рабочий класс не ждал чудес от Коммуны. Он не думает осуществлять par-decret du people (т.е. «по декрету народа», как поясняли это французское выражение  редакторы издания произведения Маркса) готовые и законченные утопии.
Он знает, что для того, чтобы добиться своего освобождения и вместе с тем достигнуть той высшей формы, к которой неудержимо стремится современное общество, в силу своего экономического развития, ЕМУ ПРИДЁТСЯ ВЫДЕРЖАТЬ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНУЮ БОРЬБУ пережить целый ряд исторических процессов, которые совершенно изменят и обстоятельства и людей.
РАБОЧЕМУ КЛАССУ ПРЕДСТОИТ НЕ ОСУЩЕСТВЛЯТЬ КАКИЕ-ЛИБО ИДЕАЛЫ, А ЛИШЬ ДАТЬ ПРОСТОР ЭЛЕМЕНТАМ НОВОГО ОБЩЕСТВА, КОТОРЫЕ УЖЕ РАЗВИЛИСЬ В НЕДРАХ СТАРОГО РАЗРУШАЮЩЕГОСЯ БУРЖУАЗНОГО ОБЩЕСТВА» (выделено мною – П.П.). (4).

Орлов вспоминал, что с детства его окружали мысли о необходимости борьбы, против кого-то или за кого-то? Против буржуазии, капиталистов, за мир и свободу.

                [16]

В декларируемой марксистской теории борьбе классов - пролетариата и буржуазии заметно, однако, её несоответствие существующей реальности:  кто против кого борется?
Пролетариат, как правило, не боролся против буржуазии, а подчинялся ей. Буржуазия никогда не нападала на пролетариат, если тот не нападал на неё. Существовал и существует, на самом деле, по большей части классовый мир, а не война или борьба.
Вождь немецкой социал-демократии XX века Бернштейн, которого международные социал-демократы сначала объявили "ревизионистом", а потом согласились с его основными положениями, высказанными в работе «Предпосылки социализма и задачи социал-демократии» (1923 год), уточнял, что «то, что называют конечной целью социализма, для меня ничто, а движение всё» и, кроме того, полагал, что «поднимающийся класс (рабочих – П.П.) нуждается в здоровой морали, а не в расчёте на то, что существующий строй рухнет сам по себе» (8,9).
Он не был согласен с рассуждениями марксистов о "каких-либо идеалах", которые следует реализовывать, но, тем не менее, верил в прогресс в области культуры, характеризующийся более высокой моралью и правовым сознанием. Думаю, в этом плане он также ошибался.
Нужно напомнить, что и Маркс не только в цитируемой выше «Гражданской война во Франции», но ещё и  в «Немецкой идеологии» писал:
«Коммунизм для нас не состояние, которое должно быть установлено, не идеал, с которым должна сообразоваться действительность. Мы называем коммунизмом действительное движение, которое уничтожает теперешнее состояние» (4).

В первом периоде "утробного развития русской социал-демократии», который по выражению и определению Ленина длился "около" 10 лет, "приблизительно" с 1884 по 1894 годы,  и родоначальником которой был Плеханов, «это был период возникновения и упрочения теории и программы социал-демократии.
Число сторонников нового направления в России измерялось единицами. Социал-демократия существовала без рабочего движения, переживая, как политическая партия, период утробного развития» (Ленин, «Что делать?»). (6)

                [17]

Плеханов в статье «Первые шаги социал-демократического движения в России», опубликованной в немецкой газете «Форверст» в марте 1909 г. (№ 76) уточнил:

«Систематическая пропаганда социал-демократических идей в рядах русских революционеров началась только летом 1883 г., когда в Женеве образовалась первая русская социал-демократическая группа «Освобождение Труда»» (10), а в статье «К тридцатилетию группы «Освобождение Труда» (Письмо Нью-Йоркской организации) из Сан-Ремо, от 30 октября 1913 г., опубликованном в «единственной в Америке русской социалистической рабочей газете "Новый мир"  21 ноября 1913 года, он откровенно писал:
«Когда мы, основатели первой русской социал-демократической группы, высказали то своё убеждение, что революционная будущность России находится в её пролетариате, на нас смотрели, если не как на сумасшедших, то как на хитрецов, утверждающих явно нелепые вещи по каким-то тайным побуждениям.
И наши противники не столько критиковали наши взгляды, сколько старались отгадать, какими именно – несомненно дурными с их точки зрения – побуждениями руководствовались мы, заводя речь о пролетариате.
Желая быть справедливым даже по отношению к тем, которые жестоко нападали на нас, я скажу, что критики, читавшие в наших сердцах, обнаруживали подчас очень много остроумия» (10).
Сталинская коллективизация начала 30-х годов сопровождалась репрессиями и "уничтожением как класса" рыночно ориентированной части крестьянства, а его уничтожение критически мыслящей прослойки общества лишило новую зарождающуюся социалистическую систему на долгие годы  её здоровых творческих духовных сил обновления. Также пострадало и рабочее движение, заменённое на партийное управление новым классом.

А вот формулу «Коммунистического манифеста» – «свободное развитие каждого есть условие свободного развития всех» Борис Орлов, естественно, принял без оговорок. «В последующем я часто возвращался к ней, и по сей день она сидит у меня в голове», требуя возможности ее реализации в меняющихся условиях.- продолжал он свои воспоминания (3).

   [18]

Однако "бес сомнения" не давал мне покоя. Тогда, на семинаре Замошкина, я задавал неожиданный вопрос: «А что будет после коммунизма?» Вопрос был сугубо еретический, но я его обосновывал так: человеческое общество находится в постоянном развитии, и придёт время, когда в коммунистическом обществе, согласно марксистской логике, разовьются новые производительные силы.

Произойдёт ли смена формаций? Или развитие на этой фазе завершится? Конечно, Замошкин мог дать мне понять: ты что, дурак, не понимаешь, в какое время задаёшь вопрос, ставящий под сомнение коммунистическую систему. Но он терпеливо разъяснял, что, мол, со временем коммунистическое общество будет распространяться на другие миры, и это будет грандиозной задачей, масштабов которой мы сегодня себе не представляем.
Я принял этот ответ, отметив про себя, что фактически это повторение гегелевской системы. Согласно же идеологическим канонам, Маркс поставил учение Гегеля "с головы на ноги".
Так, в сомнениях и вопросах шли студенческие годы, но не более того. И когда 5 марта 1953 г. я попал вместе с другими на ту самую Трубную площадь, где происходило столкновение, я сделал все, чтобы непременно пройти мимо гроба Сталина.
Уже не помню, как я выбирался из этой кишащей толпы, как по крышам домов пробирался на улицу Пушкина и в очереди прошёл в Колонном зале мимо гроба вождя всех времен и народов, вернулся в общежитие на Стремянном переулке и проспал почти сутки» (3).

3. ЖЕНИТЬБА, РАБОТА НА РАДИО


В 1955 г. Борис женился на способной начинающей художнице и поэтессе Галине Петровне Елфимовой из Рязани, с которой через три года (в 1958 г.) развёлся,  встретив на радио новую любовь и жену - Зою Геннадьевну Борсову.

   [19]

Она - диктор в Отделе вещания на Германию, дочь работавшего в Германии в советском торгпредстве Геннадия Яковлевича Борсова, жила в Германии с родителями с 1930 по 1935 гг., где блестяще овладела немецким языком с детского возраста.

После окончания института в 1954 г. Борис продолжил учёбу в МГИМО на курсах повышения квалификации с октября 1954 по апрель 1955 г., а с апреля 1955 по 1960 г.  работал корреспондентом отдела вещания на Германию в Государственном Комитете по радиовещанию и телевидению Совета Министров СССР, а затем там же, с 1960 по 1962 г. - журналистом-обозревателем отдела жизни СССР в главной редакции пропаганды на зарубежные страны.

В одном из своих первых репортажей того времени на радио он сделал передачу на тему "Как живёт простая рабочая семья в СССР", придя с репортёрским микрофоном к своей двоюродной сестре Капитолине Михайловне - племяннице мамы Бориса.

Его двоюродная сестра была женой  метростроевца - проходчика Георгия Павловича Минчука и недавно они получили комнату в новом большом десятиэтажном кирпичном доме, построенным, как и несколько соседних домов на Мазутном проезде, рядом с парком "Сокольники", по проекту известного архитектора Жолтовского.
Таких домов всего несколько в Москве и они пользуются заслуженной славой очень комфортабельных, с великолепной архитектурной отделкой.
В просторной 19-тиметровой комнате стояло старинное немецкое пианино, на котором сыграла пьесу Баха их девятилетняя дочь Марина - племянница Бориса, обучавшаяся в детской музыкальной школе.
Репортаж Орлова, собственно, и состоял из беседы с членами этой близкой ему семьи и был использован в радиовещании на Германию.
В июле 1962 года Государственный комитет Совета Министров СССР по радиовещанию и телевидению назначил Орлова репортёром Советского радио и телевидения по освещению работ VIII Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Хельсинки с 28 июля по 6 августа.

О журналистской работе на радио Орлов писал:

«Радио – хорошая школа для начинающего журналиста.

                [20]

Надо писать предельно короткими фразами, так, чтобы смысл сказанного запоминался слушателю. При этом на Иновещании была своя специфика. Текст адресован иностранному слушателю. В моём конкретном случае – жителям и ГДР, и ФРГ. И надо было стараться избегать чугунной официальной пропаганды, а писать по возможности доходчиво. Разумеется, в рамках общих идеологических установок. Так я и осваивал журналистское дело, начиная с 1955 года» (3).
«Между тем, в Иновещании меня перевели обозревателем в «Отдел жизни СССР», в котором готовились материалы о советской действительности, и которые затем рассылались в редакции других стран. Это открыло для меня возможность побывать практически во всех уголках СССР – от Камчатки до Памира.
Мне оставалось освоить Дальний Восток, и я уже добрался до Благовещенска, когда в моей судьбе произошла еще одна перемена. Мне предложили перейти в «Известия» с перспективой поехать собственным корреспондентом газеты в ГДР» (3).

4. РАБОТА В «ИЗВЕСТИЯХ»

С августа 1962 по август 1968 г. Орлов работал корреспондентом – обозревателем газеты «Известия».
«Это было время, - продолжает свои воспоминания Орлов- когда главным редактором газеты был Алексей Аджубей – муж Рады, дочери Н.С. Хрущева, со всеми вытекающими отсюда возможностями. Хочу заметить, что эти возможности Аджубей использовал не для личного обогащения. Он собрал вокруг себя группу талантливых журналистов, и газету, в которую до него в основном заворачивали селёдку и которую нельзя было читать из-за ее непомерной бюрократической скуки, он превратил в самое читаемой публицистическое издание с миллионными тиражами.
Попасть в эту газету было для меня высокой честью, и я стал постепенно вживаться в непростой коллектив журналистов, уже побывавших в различных странах и вынесших оттуда свои впечатления, далеко не совпадающие с официальной пропагандой.
Познакомившись в США с работой местных газет, Аджубей устроил на американский лад и работу нашего иностранного отдела. То есть, в большой комнате по стенам стояли столы, за которыми и должны были работать журналисты. Но тут Аджубей не учёл нашей ментальности.

   [21]

На самом деле, в этом помещении шёл постоянный журналистский трёп, при этом доставалось и властям. Разговор шёл порой настолько острый, что, по идее, всех можно было отвозить на Лубянку и сажать за антисоветчину.
Но то ли этот зал не прослушивался (что мало вероятно), то ли на Лубянке нашлись люди, которые мудро решили: пусть ребята выговорятся, а потом пишут, как положено.
В целом, атмосфера в редакции была творческой.
На утренней летучке, на которую собирались представители всех отделов, хмурый Аджубей начинал отчитывать сидящих: "Ну что вы здесь, в Москве, околачиваетесь. В стране столько проблем, столько глупостей на местах. Поезжайте, вникайте, пишите. А то скоро от чтения газеты мухи начнут дохнуть". Постепенно Аджубей распалялся, заводил присутствующих, и начинался откровенный разговор».

Орлов вёл в газете «Известия» - государственном органе ВЦИК редакционную колонку. Это был очень ответственный и почётный пост в редакции газеты.

В декабре 1963 г. Борис Сергеевич был командирован от этой газеты как журналист-международник в ГДР, и отправился в Берлин вместе с женой Зоей.  Там он имел возможность ознакомиться, когда хотел (его статус это позволял), и с Западным Берлином, встречаться с прогрессивными деятелями западной демократии.

«После войны Берлин был поделен на четыре сектора. Три у союзников – Западный Берлин, и четверть у нас – Восточный Берлин. В 1949 г. он был провозглашён столицей ГДР. При этом, жители всех секторов могли свободно перемещаться по городу. И это открывало возможность жителям ГДР через Берлин уходить на Запад.
Число таких уходящих с каждым годом увеличивалось, и чтобы заткнуть эту дыру, в 1961 году было принято решение – тут свою роль сыграл чёрно-белый реформатор Хрущев – обнести всю территорию ГДР, включая Восточный Берлин, колючей проволокой, а в самом городе возвести бетонные блоки, получившие название "Стена".

                [22]

Перемещаться по всему городу могли лишь представители военной администрации да журналисты по пропускам»,- вспоминал Орлов.
Отправляясь в ГДР, Борис Сергеевич был «настроен на то, чтобы через газету передавать советскому обществу опыт ГДР, которая в то время считалась "витриной социализма"» (3).

В 1964 г. Борис Орлов сделал несколько репортажей из Берлина, причём не только из Восточного, но и из Западного, и из других городов Германии. Десять таких репортажей, опубликованных в «Известиях» и в «Недели» с февраля по декабрь, были впоследствии указаны им в брошюре «Биография в библиографии» (2) .


5. «ПРАЖСКАЯ ВЕСНА» И  «ПРАЖСКИЙ ДНЕВНИК»  ОРЛОВА

«20 августа 1968 г. заведующий Отделом соцстран «Известий» Николай Григорьевич Новиков (о нём и об излагаемых в этом разделе событиях Орлов  рассказал также в лекции по социал-демократии, прочитанной и опубликованной в 2000 г. (2,8) - П.П.) вызвал меня в свой кабинет и сказал: "Собирайся. Через два часа летишь с Чкаловского аэродрома в ГДР". "Какая цель поездки? " – спросил я.
– "На месте будешь наблюдать за происходящим в ЧССР и, соответственно, информировать".
То есть о вторжении в ЧССР и речи не было» (3).
В газете  «Известия», 4-го (в вечернем выпуске) и 5 мая (в утреннем) 1990 г. вышла статья  известной журналистки Эллы Максимовой, публиковавшейся под этим псевдонимом (настоящая фамилия её была  Меркель).
Эта статья называлась «Приказу не подчинились. Попытка ответить на вопрос, где мы, журналисты, были раньше» (11)  и была посвящена Борису Орлову и его другу и соратнику  по журналистскому поприщу в той же газете Владлену  (или Владимиру, как называл его Орлов) Кривошееву в связи с  историческим событиями августа 1968 года, получившими известность как «Пражская весна».
Орлов упомянул о вышеприведённой статье Эллы Меркель в своём дневнике от 23 мая 1990 г., назвав настоящее им автора, а не её журналистский псевдоним, которым она подписала статью.

   [23]

В этой дневниковой записи он также сообщил, что в воскресенье, т.е. 6 мая, на следующий день после выхода указанной статьи, в посольстве Чехословакии был приём, но Орлов не был на приёме. В дневнике он записал так: «Приезжал Дубчек. Звонили из чехословацкого посольства, но я не мог быть в воскресенье на приёме».
В статье Максимовой читаем:
«Речь пойдёт о двух коллегах, живых, счастливо здравствующих, - писала Максимова. - Сейчас оба – научные работники, популярные люди, выступают по телевидению, читают лекции дома и за границей, издают научные труды.
Борис Орлов заведует сектором социал-демократии в Институте научной информации по общественным наукам Академии наук СССР, доктор исторических наук. Владлен Кривошеев – завсектором Чехословакии в Институте экономики мировой социалистической системы АН  СССР, кандидат наук, уехал вот в годичную командировку  в пражский институт экономического программирования. Едва ли кто догадывается об их журналистском прошлом.
Стыдно, что и я с двадцатилетним опозданием узнаю то, чем обязана была поинтересоваться осенью 1968 года. Тогда вдруг исчезли из редакции сначала Борис, за ним Владлен. Что-то мы слышали, только спрашивать не спрашивали. И не в осторожности дело. Работали под одной крышей, но неблизко друг от друга, в разных всё-таки идеологических измерениях. Пишущим на домашние темы, как я сказала, разрешались всякие вольности, международникам – ни-ни! Зависимость от самых высоких партийных инстанций, подчинение командам и установкам было беспрекословным, абсолютным.
А во время такой государственной акции, как «помощь братскому народу»…
Когда Элла Максимова узнала, как она пишет в статье, во время начала чехословацких событий от встретившегося с ней у редакции «Правды» журналиста и критика Ю. Хинютина (Юрий Миронович Ханютин (1929- 1978) был известен как киновед, кинокритик, сценарист, автор сценария совместно с М. И. Роммом и М. И. Туровской, документального фильма «Обыкновенный фашизм» (1965)), который «шёл к остановке понуро, обречённо», именно он первый сообщил журналистке - «Наши танки вошли в Прагу» (11) , на что она заметила про себя: «У меня не нашлось слов».

   [24]

 «У Кривошеева, собственного корреспондента «Известий» в Чехословакии, , - писала Максимова в статье, -  слова об этом событии «должны были найтись», так как из редакции требовали корреспонденции  о них.
«У него (Кривошеева ), - продолжала она,- была репутация «земного» собкора. Слал из Праги статьи, информацию на житейские темы: как народ питается, одевается, отдыхает, как намерен богатеть, затеяв экономическую реформу. Печатался часто… А вот донесений о контрреволюционной угрозе от собкора «Известий» на Старую площадь не поступало, что также отличало его от иных собратьев по перу.
Не обнаруживал в Чехословакии опасностей для социализма, наоборот, отмечал обновление и укрепление строя. Явственно видел, как новые принципы хозяйствования выталкивают дураков из аппаратных кресел, способствуют демократии. Видел и то, как посольство, грубо подтасовывая факты, разжигает страсти в Москве, дабы не распространялось чехословацкое потепление на весь соцмир, не подтопило ледовых догм. С посольством была постоянная конфронтация».
Тем временем «редакция уже отключила Кривошеева от дел, к нему не обращаются. Работают присланные из Москвы специальные корреспонденты», так как «с первого часа он вёл свою линию в одиночку. Единственной поддержкой был день с Борисом Орловым. Всего день провёл в Праге Орлов - один из редакционных гонцов, - пишет Максимова.  Спецкор-германист, он должен был на высокой интернациональной ноте поддержать танковую акцию».
«Борис Сергеевич принёс мне свой дневник», - пишет далее Максимова. - Перепечатанные не приглаженными, как были, быстрые записи, час за часом 20-23 августа. Пожарный вылет в составе спецгруппы на военном самолёте неизвестно куда, позже оказалось, в Дрезден, путь назавтра, утром и днём, на штабном «газике» до Праги, ночной разговор с Владленом, день и ещё ночь блужданий по Праге, решение: я в этом не участвую. И в 15.00 отлёт в Москву. Вёл дневник с фотографической точностью, кадр за кадром, на обложках листовок, газет, клочках бумаги. Уяснению сути событий эти полсотни страниц способствуют больше, чем самый глубокомысленный комментарий» (11).

   [25]
В дальнейшем изложении событий «Пражской весны» и участия в них Орлова я буду пользоваться также «Пражским дневником» Орлова, который был опубликован за его подписью в известинской «Неделе» № 34 от 20-26 августа 1990 г. (12), а также неопубликованной  его статьёй «ДЕМОКРАТИЯ С ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ЛИЦОМ (Заметки очевидца чехословацких событий 1968 г.)» из цикла «Под занавес», написанной в марте 2014 г.  (3) и другими материалами из его архива. В этих материалах были некоторые расхождения и неувязки, на мой взгляд, и в этих немногих случаях мне пришлось их осмыслить и отредактировать. Отсюда возможные пропуски при цитировании, обозначенные многоточием.
Итак:
« …мы улетаем с подмосковного аэродрома 20 августа на военном самолёте Ан-12 под номером 33. Нас – тринадцать журналистов – и четырнадцатый – подполковник в важным грузом. Восемь вечера – по очереди взревели моторы.
В углу примостился скромный, но со знанием своей значимости Сергей Борзенко из «Правды», рядом шумный известинец Валентин Гольцев. Он разливает вино. Я в это время режу колбасу и хлеб – словом, дружная компания, отправившаяся чуть ли не на пикник. Потом как-то все смолкают…» (12).
«На военном грузовом самолете мы летели пару часов.

 – "Где приземляемся? " – спросил я у летчика, вышедшего из кабины. Летчик промолчал. Но из окошка я увидел широкую ленту реки и стоящие на берегу здания дворцов. То был Дрезден, который я любил посещать, когда был корреспондентом «Известий» в ГДР» (3).
«Прилетели в Дрезден. Бетонная площадка. Потом мы сворачиваем на траву, самолёт долго катится по ней… Выходим.
У трапа микроавтобус. Успеваем разглядеть расторопного старшину. Круглые яблоком щёки. Расстёгнутый ворот гимнастёрки. Какой-то домашний. Приглашает сесть в автобус, помогает подполковнику погрузить пачки на сидение. Так это листовки!..
На аэродроме нас посадили в автобус и повезли в сторону Фрейберга. И только тогда мне стало понятно, что готовится ввод войск со стороны ГДР.
Нас привели в отгороженное в огромной брезентовой палатке отделение, в котором склонившийся над картами генерал, подняв голову, спросил меня: "Что намерены делать? "

   [26]

- "А что мы должны делать? Никто нам указаний не давал и не инструктировал по поводу возможных событий", – сходу ответил я.
- "Следовать вместе с войсками, подразделениями до Праги и информировать о происходящем".

…Казарма на окраине города. Подъезжают ещё какие-то газики. Группа майоров и подполковников направляется к нам. Знакомимся. Это наши коллеги – военные журналисты.
Гольцев (Валентин Гольцев - корреспондент «Известий» - П.П.) отводит меня в сторону. Рассказывает: на Прагу сбрасываются десантные части. Вторжение войск началось.
Операцией руководит лично Якубовский (Иван Игнатьевич Якубовский (1911 - 1976) - маршал Советского Союза (1967), дважды Герой Советского Союза (1944), Герой ЧССР (1970) - См. в Википедии – П.П.). Его штаб где-то в Польше. Мы будем делиться. Одна группа журналистов, Гольцев и Борзенко в том числе, поедет с группой, берущей курс на Прагу. Мне же с другой группой журналистов предлагается присоединиться к танковой части, которая пойдёт вдоль западных границ Чехословакии. В Праге встретимся.
В нашей группе четыре человека – ТАССовец, парень из телевидения, ещё один журналист из АПН (Агентство печати «Новости») и я. Мои коллеги – фотокорреспонденты. Их задача – как можно больше снимать.
Наш курс – в штаб танковой части, который в данный момент находится вблизи границы, где-то под Фрайбергом» (12).
«Нам выделили джип, и вместе с корреспондентом АПН, который вез пачки листовок с обращением к гражданам ЧССР, мы двинулись в путь. Сначала в составе танковой колонны, а затем, когда танки завернули в сторону западной границы для прикрытия от возможного нападения войск НАТО (такая возможность воспринималась всерьёз!), напрямую в Прагу» (3).
Двигаться вперёд всё труднее. Тягачи, танки заняли дорогу, и мы пробираемся по обочине. Наконец-то долгожданный поворот в лес. По просёлочной дороге едем под кронами елей и сосен. Темно. Но вот уже можно различить силуэты машин, палаток. Останавливаемся у огромной палатки, больше похожей на сарай. Нас просят подождать и через минуту приглашают пройти в штаб.

   [27]

Открывается дверь. Какой огромный зал. Табачный дым. Сдержанный говор многих голосов. Вдоль стен стоят группами офицеры и о чём-то беседуют между собой. Как на приёме. Только вместо фраков – военные шинели.
Нас подводят к столу, на котором расстелена карта. Вот он, командующий. Защитная гимнастёрка, широкий лоб, умные цепкие глаза. Кожанов Константин Григорьевич.
…Командующий, познакомившись, спрашивает, какая у нас задача. Если бы кто-нибудь нам об этом сказал раньше! На свой риск объясняю: нам нужно посмотреть поведение войск на марше, боевой дух солдат, реакцию населения.
- «Что ж, - говорит он,- тогда вам лучше всего поехать в танковую дивизию. Догоняйте!»
- «Когда началось вступление наших войск в ЧССР»,- спрашиваю я.
-«В час тридцать ночи».
Мы уходим вместе с генералом Александровым в его вагончик, чтобы уточнить маршрут… В вагончике генерала устраиваем импровизированную пресс-конференцию.
- Какие новости из Праги?
- Продвижение войск проходит нормально. Самолёты приземляются на пражском аэродроме. Чешские солдаты ведут себя благоразумно. Перестрелок не было…
- Только что, - продолжает генерал,- передали сообщение ТАСС. В нём говорится, что группа членов правительства и Национального собрания попросила о помощи Советский Союз.
- Фамилии подписавших обращение названы?
-Нет, не упомянуты…

Выходим из вагончика и, ведомые узким лучом карманного фонарика, добираемся до газиков. В первом едет подполковник из политуправления.
Во втором – майор и я. В третьем – остальные наши ребята.
Кругом поля. Лён. Снопы пшеницы. Мирная идиллия. А по дороге всё идут и идут танки, тягачи, машины. Сколько их! По одному танку на одного чеха.
   [28]

…8 часов пять минут утра. Покидаем немецкий посёлок Химмерсвальде. Перед нами пограничная деревня Чески-Иржетин…
«Попав в Чехословакию, я был настолько ошеломлён и подавлен, что ни о каких спокойных записях-наблюдениях и речи быть не могло». – писал Орлов в «Неделе» (12) в предисловии к «Пражскому дневнику».
Так получился дневник, записанный в толстой жёлтой тетрадке. Он пролежал среди бумаг более двух десятков лет…» (12).
«Признаюсь, я находился в смятенном состоянии.
Не знал, что меня ожидает, и решил выйти на улицу, чтобы увидеть, что там происходит. Я бродил среди возбужденной толпы, слушал, что говорили пражане нашим солдатам, стоящим у своих танков, делал какие-то заметки» (3).

Пограничная застава –  обычный дом. У входа – средних лет пограничник без оружия. Он приветливо машет рукой. Рядом с ним мужчина в штатском напряжённо смотрит в нашу сторону…
«Подъезжаем к городу Литвинову – первому чехословацкому городу. У поворота толпа молча окружила регулировщика. Он показывает нам, куда поворачивать. В это время толпа свистит. Кое-кто показывает кулаки. На следующей улице видим первый лозунг. Лист бумаги парень парень лет 18 держит над головой. Он вплотную подставляет его к нашей машине. На нём по-русски написано: «Идите домой!»
У окраины города казарма. Майор приказывает шофёру-солдату, чтобы он взял кипу листовок и отдал стоящим у ограды чешским солдатам, одетым в маскировочные комбинезоны. Увидев нашего солдата, к нему стали сбегаться жители города и брать листовки. Мои коллеги сообразили, что представляется возможность снять хороший кадр: население читает листовки,- и пулей вылетели из газика.
Не знаю, что случилось, но через несколько секунд снаружи раздались крики, фотокорреспонденты снова юркнули в машину, а через открытую дверцу майору, сидевшему спереди, чехи стали чуть ли не в лицо совать скомканные листовки, громко при этом что-то говоря. Солдат сообразил быстро тронуть, и мы долго не могли прийти в себя.

   [29]
,.. Потом наш деликатный сопровождающий майор (мы его стали по-домашнему называть Алексеем Григорьевичем) мягко упрекнул ребят: мол, если бы они не собирались фотографировать, то и реакция у населения была бы другая. Но остановились мы ещё раз – и солдат уже без сопровождения фотокорреспондентов пытался вручить листовки – тоже безуспешно. Так они и остались лежать до конца поездки никому не нужные.
…Ещё один город - Мост. Город шахтёров. Только что-то не видно представителей чешского пролетариата, который встречает своих освободителей. Всё те же лица – озабоченные, горестные, откровенно недоброжелательные. Свист становится всё громче.
В деревнях реакция сдержаннее. Машут ручонками дети. Нет-нет и улыбнётся девушка под неотразимом взглядом наших солдат. Майор снова оживляется: «Вот видите!» Чувствуется, ему нелегко разобраться в этой противоречивой обстановке.
В три часа дня наконец догоняем головную колонну. Плотный мужчина в тёмно-синем ватнике, пожилой, горбоносый, расспрашивает как доехали. В начале я даже не догадываюсь, что это и есть командир дивизии генерал-майор Николай Сергеевич Сергеев. В своё время он принимал участие в венгерских событиях 56-го года. И вот теперь – «чехословацкие события»…
Теперь мы в головной штабной колонне.
В нашем маршруте что-то не ладится. С дороги мы сворачиваем на хутор, разгоняем перепуганных кур и собак, утыкаемся в какой-то лесок, снова возвращаемся на дорогу – и так до тех пор, пока не прибываем к конечному пункту. Посёлок Квасеницы. Отсюда – совсем рядом до австрийской границы. Чехословакия отрезана нашими войсками от Запада. Задача выполнена.
Но что делать нам? Ночевать? Где? В лесу? Для чего? Что снимать? После спора обращаемся к командиру дивизии дать нам машину. Генерал соглашается. Нас повезёт всё тот же газик с нашим неразлучным спутником -майором. До Праги порядка 150 километров. Сейчас 6 часов вечера. Надо спешить.
Первый городок мы проезжаем на больших скоростях. На главной площади толпа освистывает машину. «Быстрей!» - говорит майор. Мы в машине притихли. Впервые начинаю улавливать на себе, каким бывает самочувствие оккупанта…


   [30]

Уже заметен подъезд к Праге. Выныриваем к Влтаве, и сердце как ножом полоснуло. Подход к мосту перекрыт танками. Возле них толпы людей. Они что-то кричат. Носятся какие-то парни с трёхцветными флагами. С воем проехал микроавтобус с торчащим из окна флагом Красного Креста. Везде мусор, обрывки бумаги. Опрятная, сдержанная Прага, что с тобой сделалось…».

«С Вацлавской площади доносится шум. Иду туда и записываю высказывания на стенах, они на русском языке:

- 45-й год – освободители, 68-й – оккупанты.
- Почему стреляете до нас?
- Такой социализм вы сделаете дома.

Подхожу к одной группе. Офицер бойко отвечает на вопросы. Чех сзади: «Товарищ офицер, почему вы пришли ночью, если вас позвало, как вы сказали, законное правительство?» - «А это не имеет значения. Смотрите, ваша армия не сопротивлялась, значит понимает, что мы пришли как друзья». – «Да что они, дураки? Не понимают, какая против них сила?» - «Ошибаетесь, товарищ! У нас в Брестской крепости знали, что сопротивляться бесполезно, а всё равно бились». – «Так то враги, фашисты».

В Праге у меня был только один адрес – корреспондентский пункт «Известий». Это где-то рядом с Пороховой башней – Прашной браной.
«Разыскиваем Прашну брану» - у прохожей пары прошу показать дорогу. Те с презрением отворачиваются. Ещё одна попытка также заканчивается неудачей. Русский язык в этот вечер в Праге не в моде…» (12).
Поздней ночью я уже в самой Праге добирался пешком до корпункта «Известий» через толпы негодующих пражан (3).
На площади гудит толпа. Танки вокруг памятника облеплены людьми. На цоколе всякие надписи. То и дело с воем проносятся санитарные машины. Влетел грузовик. Стоящие в нём люди размахивают национальными флагами и что-то кричат. Фасад здания национального музея изрешечен пулями.

   [31]

«Как тут найти театр?» Выясняется, что театр дальше, у моста. В это время раздаётся сухая дробь. Неужели стреляют? Да. Как всё просто. Даже не страшно. По небу полосуют трассирующие пули. Одна, две, целые очереди.
 Стреляют рядом, на соседнем мосту. А по нашему мосту бегут редкие прохожие, знаком дают нам знать, что надо прятаться. Укрываемся сразу же за мостом за кирпичным парапетом. Отсюда хорошо видна перестрелка. Наши поставили горизонтально три прожектора и бьют трассирующими пулями прямо по направлению луча… (12)
«Звоню Кривошееву. Откликается. Оказывается, они с Нонной (это жена Кривошеева – П.П.) только вернулись. Володя мрачен. Говорит, что ничего не понимает. Дубчек неизвестно где, Черник – тоже (это руководители компартии Чехословакии – П.П.). 160 делегатов Национального собрания интернированы. Радио разгромлено. «Руде право» не выходит. Полная неразбериха…» (11).
 Наконец состоялась встреча с другом на его квартире.
«Мы всю ночь проговорили с Володей Кривошеевым и мне стало окончательно ясно, что на наших глазах подавляется последняя попытка придать социализму человеческий облик, восстановить демократию, возродить свободу печати, дать возможность развиваться рыночным отношениям. Я видел, как реализуются эти попытки, когда по приглашению «Руде право» посетил Чехословакию в самом начале 68-го (весной -П.П.).
Он тогда из этой страны «вернулся воодушевлённым, увидев, что и в рамках коммунистической партии находятся реформаторы, способные придать социализму «человеческое лицо» и тем самым располагать подлинной, а не мнимой поддержкой населения» (8).

«Совсем иная атмосфера, свободный обмен мнениями, доброе отношение к руководству компартии во главе с Александром Дубчеком. Словом, всё то, что позже назвали "Пражской весной".
И вот все эти надежды раздавливаются гусеницами танков, посланных из Москвы. Можно ли это хоть как-то оправдать?» (3)
«22.VIII. Проснулся рано. В открытое окно доносится лязг трамваев. День хороший. По улице идут люди – как будто бы ничего не произошло. И только сплошь исписанные стены вагонов и национальные чехословацкие флаги в петличках напоминают о трагедии, которую переживает Прага… (12).

   [32]


Затем друзья направились в корреспондентский пункт «Известий . «Гольев и наш фотокорреспондент Скуратов тоже в корпункте. Они уже спят». (12).
«Раздаётся звонок. Вызывает Москва. Гольцев бежит к телефону и начинает передавать корреспонденцию. Слышу обрывки фраз: «Вдохновенные империалистической реакцией контрреволюционные силы начинают разворачивать свою деятельность». Схема ясна. Мы пришли, как друзья.
Контрреволюционеры недовольны. Мы даём им отпор. А раз они засели и в рядах партии, то приходится помогать партии, а также «всем здоровым патриотическим силам».
Разговор с Москвой прервали. Гольцев выходит. Я не выдерживаю. И в повышенном тоне высказываю ему, что думаю по поводу чехословацких событий. «По-моему,- говорю я, - главный удар направлен прежде всего по партии, по тем, кто хотел осуществлять программу дальнейшей демократизации. Арест Дубчека, Черника, депутатов национального собрания, разгон «Руде право», уход партии в подполье подтверждают это. Как коммунист с этим согласиться не могу, считаю своим долгом срочно ехать в Москву и обо всём информировать ЦК.
Гольцев спокойно отнёсся к моей вспышке. Я бы сказал, даже дружелюбно.
«Старик, - сказал он, - я понимаю твою точку зрения. Поступай, как считаешь нужным, Но давай к этому вопросу больше не возвращаться. Работа есть работа. На этом и порешили…» (12).
«Звонок в дверь. Входит Зденек Горжени. Удивлён, увидев меня.  Мы знакомы  - он был корреспондентом  «Руде право» в Москве. Молча обнимаю его, пытаясь скрыть слёзы. Зденек внешне сдержан. Спрашиваю, чем могу быть полезен. «Поздно, - говорит он, - уже поздно». Рассказывает, что в их редакцию пришли советские солдаты и очень любезно, но категорично предложили всем покинуть помещение. Швестку (главного редактора) посадили в машину и отвезли в посольство. Узнав, что я собираюсь в Москву, спросил, может ли он написать жене, которая ещё находится в Москве, и новому московскому корреспонденту «Руде право» Антонину Мехалеку. Соглашаюсь взять письма. Зденек сел писать…

   [33]


Я стоял у окна и смотрел, как один за другим мимо дома проходят трамваи. В эти дни они превратились в передвижные газеты. Читая надписи на их боках, можно узнать о главных новостях, о настроении жителей. Основной лозунг: «Дубчек - Свобода – социализм». Второй лозунг: «Спасибо. Идите домой.» Третий лозунг – «Позор коллаборационистам – Биляку, Индре, Швестке, Кольдеру, Матеку». Зденек писал долго. Потом он свернул листки, передал мне. Мы вышли на улицу. Зденек пошёл в сторону вокзала, я же побрёл в старый город. Улица, ведущая к Староместской площади. У тротуара танк. Его обступили люди. Молодой человек, по внешности студент, облокотившись о танк и смотря нашему солдату в лицо, спокойно говорит, видимо уже не в первый раз:
«Товарищ! Ленин говорил, что когда рабочие и крестьяне берут власть в свои руки, они сами становятся хозяевами своей жизни. Мы хотим жить так, как нам хочется. Мы строим социализм. Почему вы к нам пришли?
Разве у нас есть контрреволюция? Посмотри вокруг. Это простые люди. И они все хотят, чтобы вы ушли».
Солдат с иронией смотрит на студента, молчит. Видимо, ему это уже надоело, и он не вникает в смысл того, что ему говорят.
На Староместской площади тоже танки. Они кольцом окружили памятник Яну Гусу.  Кто-то всё-таки ухитрился всунуть Гусу в руки флаг. И здесь толпы людей, бесконечные беседы с нашими солдатами и офицерами. Молодой офицер отошёл от танка и и попал в толпу спрашивающих. Все те же сто тысяч  «почему».
«Но вы же сами нас просили об этом»,- защищается офицер. «Кто это «мы», -взрывается пожилой чех – это предатели, такие как у вас был Берия. Ты знаешь, товарищ, что у нас и у вас в партии действует принцип демократического централизма – меньшинство подчиняется большинству. Так какое же имели право эти люди – Индра и другие – маленькая кучка – действовать от имени большинства партии, Национального собрания, народа? И почему вы послушались такого меньшинства?»
В состоянии прострации возвращаюсь домой… Жду: может быть, сейчас приедет Гольцев и скажет, смогу ли я вылететь в Москву….


   [34]

Сегодня уехать не удастся. Наконец, установили связь с Москвой. Редактор отдела М.А. Цейтлин (заведующий иностранным отделом газеты «Известия».
См. о нём выше - П.П.)  спрашивает Володю, почему он не передаёт материалов. «Эти материалы нужно посылать в ЦК»,- говорит Володя. 
- «Не ваше дело, передавайте. Пусть Орлов слушает западногерманские радиостанции и даёт соответствующий отпор». Подхожу к телефону и объясняю, что, мол, здесь мы слышим только подпольные радиостанции в Москву. Больше ничего не проходит. Поэтому есть смысл мне вернуться. «Оставайтесь!»- говорит редактор. Ну что ему объяснять… это человек старой школы» (11,12.).
Ужинаем. Гольцев достал где-то солдатский паёк, мочим ржаные сухари, запиваем их болгарской плиской (марка коньяка – П.П.).
«Вот ты утверждаешь, старик, что нет контрреволюционеров,- говорит он, обращаясь ко мне, - а ты знаешь, что за минувшее время уже сгорело пять наших танков. Пробивают гвоздём дырку в бензобаке, поджигают и убегают. Что  ты скажешь на это?» - «Валентин Петрович, - возражаю я – представь, что в один прекрасный день на Арбатской площади появились иностранные танки.
Арестовывают генерального секретаря партии,  президент требует, чтобы эти танки ушли, в стране всеобщее возмущение. Как ты думаешь, как бы  вели бы себя в такой обстановке московские парни, не очень-то искушённые в политике? Да они бы не один и не пять танков сожгли, они бы партизанскую войну начали… Пришёл медведь в лес, разворошил муравейник, муравьи его облепили, а он подзывает другого медведя и показывает лапой: «Я же тебе говорил, что эти гады кусаются» (11,12).
Гольцев сообщает, что сейчас в посольстве подбирают национальное правительство. Результатов пока нет…

…На  Вацлавской площади народу сегодня поменьше. У танков – толпы. К танку в центре площади подходит пожилой чех в поношенном пиджаке. Он протягивает нашему человеку руки: «Видишь, на них мозоли! Я рабочий человек. Воевал. Любил вас. Теперь здесь - он показывает на сердце,- нет любви. До свидания. Уходит…
Бросаю взгляд на прошитый пулями фасад здания. Юмор не покидает чехов даже в трудные минуты.На здании надпись – «Выставка русского народного умения. Вышивка».

   [35]

23. VIII. Ночью была перестрелка. Кто-то пальнул с крыши нашего дома в солдат, расположившихся в парке. Те ответили мощным залпом…
Проснулись в 6.30 утра. Подпольное радио передаёт состав ЦК, избранного на XIV съезде Дубчек, Свобода, Смрковский, Цисарж…

«В те дни в Праге оказалась и Сусанна – жена ещё одного известинца, фельетониста Эльрада Пархомовского (Эльрад Яковлевич Пархомовский (1927-1990]) - журналист и писатель. – П.П.).
Она, переводчица с чешского языка, приехала по приглашению литераторов, живёт где-то поблизости в отеле «Атлантик». В то утро она пришла к Кривошеевым. Сусанна приносит листовки, газеты, в том числе подпольный выпуск «Руде право», отпечатанный на ротапринте. Беру в руки эту газету на двух страницах. Так теперь выходит одна из старейших пролетарских газет Европы. В передачах подпольного радио сообщается, что XIV Чрезвычайный съезд КПЧ продолжает работать. На нём 1036 делегатов. Часть делегатов не могла прибыть из-за отсутствия транспорта. Призывают всех чехов соблюдать дисциплину. О судьбе Дубчека пока ничего не известно.
Надо что-то делать. Решаем с Володей (Кривошеевым) ехать в посольство…

Едем к посольству. Улицы выглядят спокойными. Очередей стало поменьше. Да и танки не так бросаются в глаза. На одной из стен – «Хотим нейтралитета». Люди останавливаются, ставят подписи. Ну вот – ещё один предлог утверждать, будто чехи хотят возвращаться к капитализму.
…В посольстве в одной из комнат на верхнем этаже на раскладушках сидят «наши» чехи. (12)
Подъезд к посольству оцеплен танками. На газонах машины, лежат солдаты. К входу трудно проехать. Кое-как протискиваемся…» (12)

Я зашел …в приёмную посла и увидел на журнальном столике бумажки, на которых стояли фамилии предполагаемого правительства. Бумажек было несколько, и фамилии на них были зачеркнуты.
До сих пор досадую на самого себя, что не подобрал эти бумажки: как никак свидетельство того, как формируются правительства в кризисных ситуациях.
Рядом с приёмной посла в большой комнате сидели на раскладушках возможные члены этого правительства и пили коньяк.

   [36]

 Заметив меня, из комнаты вышел большой грузный человек – Олдржих Швестка, главный редактор «Руде право», с которым мы познакомились во время предыдущей поездки. Не слушая меня, он кивнул в сторону окна и с горечью произнёс: "Они думают, что я предател". Это "предател" без мягкого знака до сих пор у меня в ушах» (3).

Выхожу в коридор. Суматоха. В приёмной посла люди, присев за столиком, составляют какие-то списки, вычёркивают слова, вставляют. Неужели так формируется правительство? (11,12)
Меня разыскивает Гольцев, отводит вниз к кустарнику.
- Ну ты как – решил, едешь или остаёшься и будешь работать?
- Еду.
- Ну ладно. Я договорился с вертолётчиками, они тебя подбросят на аэродром в Дрезден. Жди их. Привет.
Разыскиваю лётчика-капитана. Оказывается, он придан Карлу Непомнящему из АПН и полетит с ним в Дрезден печатать листовки на чешском языке и потом вернётся в Прагу…
…Едем через город к стадиону. Здесь уже стоит наготове вертолёт. От винта идут потоки воздуха, колышутся занавески в окнах ближайших домов. Мальчики, задрав головы, смотрят, как мы подымаемся. Крыши, колодцы дворов, зелёные пятна скверов. Прощай, Прага! Увижу ли я тебя когда-нибудь снова?»
Мы прилетели в Дрезден. Непомнящий помчался по своим делам в типографию, я ожидал, когда меня подбросят дальше до Берлина. Здесь я узнал, что на аэродроме останавливался самолёт, на которым в Москву повезли Дубчека.

Один из технарей рассказывал со злорадством, что якобы при пересадке Дубчек сидел на самолётном трапе и плакал.. «Довёл страну до контрреволюции, а теперь слёзы льёт». Я промолчал. Что объяснишь человеку с вывернутыми пропагандой мозгами?» (11,12).

«До Дрездена я летел на вертолете. До Берлина – на двуместной "стрекозе".
Потом аэродром в Берлине, до Москвы – в пустом железном чреве военного транспортного самолёта (3). «Пустое металлическое брюхо…» (12).

   [37]

По прилёту Орлова встречает «Ночная Москва» (12).
Я был готов ко всему. Но на аэродроме меня не арестовали, не арестовали и на следующий день дома (3),- пишет он в воспоминаниях.
«Так закончились для меня эти два дня, которые я провёл в Праге. В дальнейшем судьба оказалась мне милостива. Меня не арестовали, не посадили, не исключили из партии, хотя я ни в чём не каялся». (12)

Закончив цитирование дневника Орлова, Элла Максимова писала в своей статье:
«Положение и поведение наших отказников были разные. Не очень решительный – но как в острой ситуации укрепляет порядочность даже мягкую натуру! - Кривошеев пытался постепенно одолеть кошмар, становившийся обыденностью. Орлов рвал демонстративно. А расплата была одинаковой.
Нет, на московском аэродроме Бориса не ждали агенты в штатском, он спокойно добрался до дому. Главный редактор помог ему уйти в институт социологии, создал легенду: у Орлова сдали нервы, испугался опасной обстановки. Благородство нужно было камуфлировать. В редакции большинство международников поддержало опального товарища. Они не позволили исключить его из партии, как того добивались, сочиняя доносы в ЦК, самые ретивые и верноподданные. Поддерживали не явно, так тайно  - пожав руку в лифте, бросив всё понимающий взгляд. Эти быстрые благородные взгляды он ловил на себе часто, и они были наградой и оправданием двух дней командировки, перевернувшей всю его жизнь».
Орлов сделал для себя следующее умозаключение:
«Если подытожить эти двадцать лет, то вывод такой: не суетись, не торопи события. Делай своё дело добросовестно. Старайся творить добро и судьба выведет туда, куда надо. А не выведет, значит, - не судьба. В минуты, когда мне бывало совсем худо, я вспоминал пословицу, услышанную в Праге:
«никогда не бывает так плохо, чтобы не могло быть ещё хуже». Чешский оптимизм позволяет выжить, не теряя лица» (11).
«Я почти уже написал свое заявление в ЦК, в котором, ссылаясь на свои впечатления в Праге, когда к нам пришел живущий по соседству на Проспекте Мира Боря Чехонин, корреспондент «Известий» в Японии, и буквально умолял меня не посылать этот текст».

   [38]

Борис Чехонин (р. 1928) - журналист-международник, автор книг и киносценариев. Более 30 лет проработал в «Известиях» и ТАСС. Заслуженный работник культуры России, лауреат премии Союза журналистов СССР.

«Я поехал в редакцию газеты. В коридоре на 4-ом этаже меня встретил Михаил Александрович Цейтлин, заведующий иностранным отделом, и начал было меня упрекать.
В ответ я стал кричать, мол как Вы не понимаете, что мы совершили в Чехословакии преступление. Я был, конечно, в шоковом состоянии, и меня постарались как-то успокоить»,- писал Орлов в воспоминаниях «Под занавес» (3).
Цейтлин Михаил Александрович (псевдоним - М. Михайлов) был в конце двадцатых, начале тридцатых годов секретарём редакции «Литературной Газеты», затем - сотрудником международной службы советского радио,
работал в газете «Известия» (редактор международного отдела газеты), был также главным редактором газеты "Неделя". Долгое время преподавал в МГИМО.

«Мне дали возможность использовать положенный аспирантский учебный отпуск, - продолжает воспоминания Орлов (3),- и, сам не зная почему, я поехал в пушкинские места, в село Михайловское, хотя раньше никогда там не был.
Я снял у местного жителя Ивана Ивановича Иванова пристройку к дому с койкой, и в полном одиночестве бродил днями по холмам, спускаясь к реке Сороть, в которой когда-то купался Пушкин.

Через две недели я вернулся, и меня принял главный редактор Лев Николаевич Толкунов – умный человек с хитрыми татарскими глазками. Выслушав меня, он сказал как бы доверительно: «Понимаешь, Боря, может быть, мы сейчас тактически проигрываем, но стратегически выигрываем».
- «Как раз наоборот, – возразил я, – именно сейчас мы проигрываем, ибо идея советского, а может, мирового социализма после нашего вторжения в страну, которая пыталась придать социализму человеческий облик, окончательно дискредитирована».

   [39]

Я сказал, что мне придется уходить из «Известий» и что хотел бы заниматься наукой в только что создаваемом институте социологии» (3).

Орлов был командирован в Чехословакию, чтобы освещать события, но отказался освещать их так, как хотели его руководители, он не мог пойти на сделку со своей совестью и вернулся в СССР уже опальным журналистом, оппозиционным режиму, оказавшись, как вспоминает, "в подвешенном состоянии".

Возвращался к событиям "Пражской весны", Орлов в дневниковой записи от 7 января 1990 г.  указал, что хотел бы отметить двадцатилетие этих событий статьёй в «Известиях», но тогда у него это не получилось:
«… мои пражские дела зависли, - писал он,- «Известия» молчат».

23 марта Орлов сообщил в дневнике о том, как английские документалисты снимали фильм о нём в московской квартире, где он жил с Жозефиной, расспрашивая о событиях в Праге (приведу описание домашней дружеской обстановки при этой записи подробно):
«Во вторник (20 марта 1990 г. – П.П.) снимали английские документалисты. Прибыло пять молодых ребят. Всё перевернули в комнате, опутали проводами, на балконе поставили подсветку. Жозя была почти в шоке. Сидела на кухне, поила ребят чаем. Рассказывал о Праге.
Режиссёр, худощавый невозмутимый англичанин хладнокровно вёл себя, когда пробки не выдерживали напряжения. Сидя на диване и время от времени давая указания: «Борис Сергеевич! Делайте то-то. Когда желаемое исполнялось, коротко говорил – "О’кей".
Ребята понравились. С ними Жозя даже подружилась. Кто-то заходил в кухню, и она участливо спрашивала "Тайед"? "Вери" – закатывал глаза парень».
22 августа 1990 г. в дневнике Орлов записал:
«Вроде бы радоваться, в «Неделе» идёт «Пражский дневник» (правда с большими сокращениями),
27 августа 1990 г. в дневнике Орлова читаем:

   [40]

«Позавчера ехал в электричке. Парень на соседней лавке читает мой «Пражский дневник» в «Неделе». Дожил и до этого, а в душе пусто.
Перегорело.


6. НАЧАЛО НАУЧНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ


В 1968 году, возвратившись из Чехословакии, и став опальным журналистом, из-за гражданской позиции, которую он занял в событиях "Пражской весны", Орлову  пришлось, естественно, уйти из «Известий». И он решил по совету своей мудрой жены Зои заняться научной работой. Зоя хорошо понимала в каком ненадёжном положении оказался тогда его супруг, и, советуя ему не отчаиваться, поддержала его стремления к новому научному поприщу.
Однако вскоре, в том же году брак Бориса с Зоей распался и он оказался, как признавался  "в подвешенном состоянии, причем, и в личном плане тоже".
Борис поступил в заочную аспирантуру МГИМО, в которой учился до 1969 года и по окончании её защитил диссертацию на степень кандидата исторических наук по теме «Социально-политические корни западногерманского неонацизма».
Его научным руководителем был в период учёбы в аспирантуре и подготовки диссертации проректор МГИМО Герман Леонтьевич Розанов, который, как впоследствии вспоминал Орлов «не побоялся дать свое добро на защиту и, соответственно, повлиять на Ученый совет МГИМО. За что ему запоздалая благодарность. Мог бы и отказаться, тем более что в своей диссертации я отошел от сложившегося в официальных кругах мнения на природу западногерманского неонацизма".
Моя диссертация называлась «Социально-политические корни западногерманского неонацизма», и предполагалось, что в ней я и буду разоблачать этот самый неонацизм. Но, разобравшись в сути дела на основе доступных для меня материалов, я пришел к выводу, что это не нацизм в новом проявлении, а праворадикализм националистического толка с использованием некоторых элементов нацистской атрибутики.

   [41]

Шансы пройти в парламент у нее малозначительны.
Эти выводы были сделаны мною перед выборами в западногерманский Бундестаг осенью 1969 года, на которых Национал-демократическая партия фон Таддена могла собрать 5% голосов и  пройти в парламент.
Это означало бы усиление в стране позиций правого радикализма и реваншизма, что предрекали тогдашние советские газеты и мой коллега из АПН, защищавший диссертацию точно на такую же тему.
НДП в Бундестаг не прошла, и мой прогноз подтвердился, хотя я, конечно, рисковал».
Председателем Национал-демократической партии тогда, в 1967-1971 гг. , был Адольф фон Тадден (нем. Adolf von Thadden), имевший нацистское прошлое, бывший членом Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП) и участником Второй мировой войны.
После войны он стал активистом ультраправого движения ФРГ, был членом руководства Немецкой правой партии в 1947-1950, председателем Немецкой имперской партии в 1961-1964 гг.  Однако идеология НДП не основывалась на национал-социализме. Партия признавала Конституцию ФРГ, дистанцировалась от тоталитаризма и расизма.

«В этот период я много читал», - продолжает свои воспоминания Орлов,-. «Журнал «Новый мир» от корки до корки, все, что печаталось на папиросной бумаге, все, что передавалось из рук в руки. «Архипелаг ГУЛАГ», «Раковый корпус», Джилас «Номенклатура», «Котлован» Платонова, Орвелл «1984», «Мы» Замятина, «Защита Лужина» Набокова. Но больше всего меня потрясли «Колымские рассказы» Варлама Шаламова. Доведение человека до скотского состояния. И это в условиях советской системы.
Мне захотелось поглубже разобраться в совокупности причин, порождающих это кошмарное варварство. И не только на уровне журналистики.
Я поступил в заочную аспирантуру МГИМО с намерением разобраться в сути советской и нацистской идеологии и написать соответствующую диссертацию. К этому меня подталкивала вышедшая в 1967 г. книга А.А. Галкина «Германский фашизм».
Так получилось, что меня познакомили с автором книги. Я рассказал ему о своем намерении писать о нацистской идеологии. Мудрейший Галкин покачал головой: «Не советую. Будет слишком много аллюзий. Диссертацию не утвердят».

                [42]

Тогда я решил подбираться к этой теме, как говорится, «огородами». В это время в ФРГ стала заметной деятельность Национал-демократической партии, которой руководил фон Тадден. Одни считали ее праворадикальной, другие усматривали в ней возрождение нацизма.
Я избрал для диссертации тему «Социально-политические корни западногерманского неонацизма», и одну из глав посвятил сравнению нацистской идеологии с установками партии фон Таддена.
Это позволяло подробно рассмотреть особенности национал-социалистической идеологии.
В результате сравнения передо мной вырисовывалась такая картина. В странах, понесших поражение в Первой мировой войне, – Германии, Италии, России, – возникли политические режимы тоталитарного толка с идеологией, как бы учитывающей ожидания масс.
Появились в этой ситуации лидеры с харизматическими задатками (Муссолини, Гитлер, Ленин), возглавившие этот процесс.
Они воздействовали на массы и применяли насильственные методы против тех, кто не встраивался в идеологическую концепцию.
Отсюда сочетание методов активной пропаганды и репрессивных мер в условиях закрытости от внешнего информационного воздействия.
Отсюда и социальная политика, позволяющая усиливать убедительность идеологического воздействия на массы.

Эти три тоталитарных режима с поразительной схожестью в методах отличались в целевых установках. Для Муссолини это «великая Италия», опирающаяся на древнеримские традиции. Для Гитлера построение тысячелетнего «Третьего райха» (так у Орлова - он писал в соответствии с немецким произношением – П.П.), как на расовой основе со своей трактовкой популярных в тогдашнем германском обществе идей социализма. Для Ленина – это создание коммунистического общества с двумя его фазами (социализм и непосредственно коммунизм) на основе марксистских постулатов, приспособленных к реалиям тогдашней России. В отличие от Италии и Германии, тоталитарный режим в России продержался значительно дольше, постепенно переживая процесс разложения и утраты идеологической убедительности с одновременным отсутствием харизматической личности (таковыми не могли быть ни Хрущев – «Никита-кукуруза», ни Брежнев, которого в народе пренебрежительно называли «Лёней» или «бровеносцем».
Попытки превратить ГДР в «тоталитарную модель» не увенчались успехом.

                [43]

Ульбрихт на роль харизматического лидера явно не тянул, хотя всюду, куда я не приезжал в бытность корреспондентом, устраивались так называемые «Уголки Ульбрихта» с его портретом и цветами.
Не предоставлялось возможным обеспечить информационную закрытость общества, хотя было запрещено смотреть западногерманское телевидение.
Что было осуществлено в полной мере, так это создание всепроникающих органов безопасности – Штази (сокращенно от полного названия Staatssicherheit). После прекращения существования ГДР в помещениях Штази были обнаружены километры полок с материалами на граждан» (3).

7. РАБОТА В НАУЧНЫХ ИНСТИТУТАХ И ПОЕЗДКИ ЗАРУБЕЖ

Уход из «Известий», и вообще от журналистской работы к  научной произошёл без скандала, и в этом Борису Орлову в 1969 году помог новый редактор газеты Лев Николаевич Толкунов, способствовавший его
переходу  на новую работу в только что создаваемый Институт конкретных социальных исследований Академии наук СССР (ИКСИ), где Орлов работал заведующим отделом информации. (О Толкунове см. также выше, в разделе 5. – П.П.).

Орлов описал в воспоминаниях «Под занавес» эти события так:

«Толкунов тут же позвонил директору этого института, марксисту-идеалисту Алексею Матвеевичу Румянцеву, чудом проскочившему через репрессии 37-го года, и стал ему говорить, что хорошо бы принять меня в институт. Мол, парень он толковый, только нервы у него не в порядке. Румянцев согласился, и так состоялось мое прощание с журналистикой. Замечу, почти на десять лет.
Сам институт социологии числился в то время только на бумаге. Один из замов – Фёдор Бурлацкий – принимал меня в одной из комнат в Президиуме Академии наук, другой зам – Геннадий Осипов – в подвале пятиэтажки неподалеку от Савёловского вокзала. Помню, как я шел по длинному подвалу тянущихся вдоль стен водопроводных труб на встречу с Осиповым.

                [44]

Помню, как он приветливо принял меня, и мне сегодня хочется сказать об этом, ибо в последующие годы Геннадий Васильевич занял какую-то странную, недемократическую позицию. Но тогда он много сделал для того, чтобы социология, которую считали лженаукой, обрела свои легальные права».

«Тем временем руководство Института социологии (ИКСИ) перебралось из подвала в здание до этого принадлежавшее администрации СЭВа, неподалеку от метро «Профсоюзная», и в комнатах и коридорах этого здания я наконец-то увидел социологов, статьи которых читал только в журналах или в газетах. Оглядываясь назад, я могу сказать, что был свидетелем уникального скопления интеллекта на один квадратный километр.
По коридору прогуливались, обмениваясь мнениями, ленинградские социологи Игорь Коп и Ядов, темпераментный Борис Грушин и Шляпентох, Геннадий Лисичкин и Лен Каринский.
У себя в кабинете зам. директора Фёдор Бурлацкий проводил семинары, на которых выступали Александр Галкин и Юрий Левада, в другом конце коридора обменивались мнениями Шубкин с Ниной Андреевой. А у входа в институт приветствовали  приехавшую из Новосибирска Татьяну Заславскую. Я называю лишь немногих по памяти, не запомнив имена некоторых из них. Почти со всеми мне пришлось сталкиваться, когда где-то в инстанциях меня утвердили заведующим Отделом информации, и мне пришлось в этом качестве принимать материалы социологов, которые мы публиковали в информационном бюллетене. Эти материалы косвенно свидетельствовали о той глухой борьбе, которая велась между социологами, призванными делать рентгеновский снимок общества со всеми его болячками и сторонниками «исторического материализма», настаивавшими на том, что марксизм уже все разъяснил, и остается лишь умело применять к сегодняшней практике. Это видимое внешнее спокойствие взорвалось, когда нами были изданы «Лекции по социологии» Юрия Александровича Левады, которые он прочел в Московском Университете. Издание и последующее разносное обсуждение лекций Ю.А. Левады было для меня главным событием во время пребывания в ИКСИ. Оглядываясь назад, я воспринимаю это событие как одну из публичных идеологических схваток между сторонниками догматического марксизма и теми, кто выходил за рамки идеологической догмы и пытался по-новому осмысливать происходящее в обществе, опираясь, в том числе, на суждения западных социологов о поведении социальных групп в различных общественных системах» (3).

                [45]

Борис Сергеевич занял пост заведующего редакционно-издательским отделом информации в ИКСИ.
Свои впечатление о работе в ИКСИ, Орлов выразил в воспоминаниях так:

«Краткое пребывание в ИКСИ, общение со всеми этими людьми помогало мне все дальше уходить от идеологических конструкций марксизма-ленинизма в их догматическом варианте, и вместе с тем оставаться в рамках возможностей социалистических преобразований.
Краткое потому, что судьба снова постучала в дверь моей жизни в 1970 году. Мне позвонил директор только что созданного Института научной информации по общественным наукам (ИНИОН) Лев Петрович Дилюсин и предложил перейти к нему. Там с 1971 г. работал Орлов почти до конца своей жизни заведующим сектором проблем международной социал-демократии» (3).

Лев Петрович Делюсин (1923 -  2013) - историк-китаевед. Доктор исторических наук, профессор, в 970—1972 гг. — директор Института научной информации по общественным наукам АН СССР (ныне — Институт научной информации по общественным наукам РАН). (См. о нём в Википедии).

В то же время, как писал Орлов в статье «…К обновлению неспособна»: (О перспективах КПСС)», опубликованной в 1990 г. (13),  Институт социологии (ИКСИ -П.П.) «практически разогнали (партаппарат смекнул, что социологи будут не пудрить, а выявлять язвы на теле всё более загнивающего общества»)» (13).
«Если институт социологии создавался как нелюбимое дитя Кремля, то на ИНИОН он не поскупился. Со временем институту было предоставлено новое здание рядом с метро «Профсоюзная», построенное по самым современным меркам тогдашней архитектурной мысли. Маршанские купола на крыше, бассейны по обеим сторонам входа в институт, просторные кабинеты со справочной литературой, читальный зал, комнаты для сотрудников тематических отделов, внизу просторная столовая – словом все для того, чтобы удобно постигать азы науки, реферировать книги и журналы, поступающие со всего света, готовить журнальные издания по всем отраслям общественных наук и тематические сборники, которые по спискам рассылались во все научные учреждения и обкомы страны.

                [46]

Откуда такая щедрость, и как увязывалась она с одним из главных условий существования тоталитарных тире авторитарных режимов?
Ведь общество получало возможность общаться с западной мыслью, знакомясь с литературой, которая была под запретом во весь предыдущий период существования советского государства.
Одно из объяснений – в мире разворачивалась научно-техническая революция, и руководство КПСС было обеспокоено тем, как бы не очутиться в обозе общественного и научно-технического прогресса, что находилось в противоречии с основными идеологическими установками марксизма-ленинизма. Еще предстоит подсчитать, сколько объективной информации вышло из стен института с начала 70-х годов до периода Перестройки. Сколько диссертаций было написано за это время.
Труднее определить, как это повлияло на умонастроения в обществе, на уровень образованности и информированности.
Говорю об этом потому, чтобы будущие поколения историков имели в виду, что в этот период СССР был не просто страной "совков", происходили процессы, которые привели к Перестройке, создавались предпосылки для общества демократического социализма.
На первую встречу со мной в институте Л.П. Делюгин пригласил руководителей ведущих отделов, представил им меня и предложил решать, в какой отдел мне идти.
Тут же мне предложил пойти к нему в отдел Юрий Антонович Борко – один из первых наших ученых, заявивших о необходимости серьезного изучения процессов интеграции, начавшихся в Западной Европе (во времена, когда ориентировались на высказывания Ленина «Соединенные Штаты Европы либо реакционны, либо невозможны»).
В Отделе Западной Европы и Америки Борко удалось создать благожелательную творческую обстановку, в которой работалось легко и интересно. И порой казалось, что тягостная обстановка Брежневского застоя нас не касается.
Для начала мне хотелось объективно разобраться в том, что на самом деле представляют собой основные политические партии Западной Европы.
В сборник по каждой партии включались программные установки этой партии, книга лидера или идеолога этой партии, анализ конкретной деятельности, критика слева и справа.

          [47]

Консерваторы, христианские демократы, либералы, новые левые, правые радикалы и, конечно, социал-демократы.
К социал-демократам был проявлен особый интерес, ибо к этому времени еврокоммунистическая партия, но также и КПСС, по логике вещей могли эволюционировать именно в этом направлении. Именно эта судьба ожидала бы чехословацких реформаторов, если бы не советские танки.
Хотя замечу, что в это время (начало 70-х годов) советская пропаганда продолжала рассматривать социал-демократов как злейших идеологических противников наряду с троцкистами.
Мы выпустили один сборник по европейской социал-демократии, потом второй, третий… Дело дошло до того, что пришлось создавать отдельный сектор по социал-демократии, в котором я вместе со своими коллегами издали практически всё по социал-демократии, что попадало нам в руки.
Уже позже понадобилось издать два библиографических указателя, в которых упоминались названия книг и журнальных статей, отреферированных нами.
Я это все к тому, что в обществе, и прежде всего в ЦК, был повышенный интерес к опыту деятельности европейской социал-демократии, прежде всего германской.
И это вселяло надежды на выход из застойной ситуации, в которой оказалась страна, застывшая при этом в бессмысленной афганской авантюре с ее трагическим исходом в виде гробов под условным названием «груз 200»» (3).

В 1975 году произошло событие, которое косвенно повлияло на умонастроения и в партии, и в обществе. В Хельсинки состоялась конференция, на которой была принята декларация по европейской безопасности и сотрудничеству. В нее был включен пункт о признании и соблюдении всеми странами прав человека. Казалось бы, ну что тут такого. Общие слова. Но для нас после Афганистана и Праги признание этого пункта означало некоторое признание европейских ценностей.
Одним словом, Брежнев подписал декларацию, и возникла ситуация, получившая название "хельсинкский процесс".
Результаты этого процесса я ощутил на себе, когда получил приглашение от боннского профессора Ханса Адольфа Якобсена выступить на его семинаре и  изложить позицию СССР по хельсинскому вопросу».

          [48]
Ганс-Адольф Якобсен или, как называл его Орлов в соответствии с правильным  немецким произношением, Ханс (нем. Hans-Adolf Jacobsen) (1925-2016) – немецкий политолог и историк.  С 1969 по 1991 гг. –ведущий преподаватель (ординариус) политологии на университетских семинарах. С 1943 г. он был солдатом Вермахта, воевавшим против нашей страны, попавшим в плен, где в лагере для военнопленных провел в СССР, но там же освоил русский язык и развил а себе чувства симпатии к русскому народу, проявляя интерес к советской внутренней и внешней политике (См. о нём в Википедии – это, как и предыдущие и последующие замечания в скобках мои – П.П.).
Орлов получил возможность приехать в ФРГ  уже в 1978 году и прочитать лекцию в Боннском университете.
Орлов сдружился с Якобсенем и его семьёй на семинарах, проводимых и в последующие годы в Германии, как и с другими коллегами из этой страны.
Так, например, в дневнике от 25 октября 1999 г., т.е. почти через четверть века после первого знакомства с Якобсеном, Орлов, возвратясь после очередной и  одной из самых продолжительных и напряжённых поездок в Германию, длившейся почти месяц, где был на этот раз вместе со своей женой Жозефиной, делится следующими впечатлениями:
«В Германии принимали принимали хорошо, и всё прошло удачно. Это была, пожалуй, самая напряжённая поездка - Мюльхайм, Фрайденберг, Эрштадт, Кёльн, Бриль, Вильхельмсхаффе и Бонн (об этой поездке он сообщал в дневниковых записях ещё от 10 и 27 сентября).
В дневнике от 10 сентября 1999 г. Орлов записал:

«Я сижу один до следующего вторника и готовлюсь к поездке в Германию, где мне придётся выступать в Мюльхайме, Фрайденберге, Вильхельмсхафене, Кёльне и Брюле». И всё на тему «Почему на Руси жить не хорошо».
«Немцы начинают уставать от наших проблем, - продолжал он в дневнике от 25 октября, -  «они никак не поймут, почему мы не можем наладить нормальную жизнь. Пытался пояснить.
Меня очень хорошо приняли Якобсены и Хайнциги. Вечером мы сидели с Дитером у него дома.  (Dieter Heinzig  1932- 2023) был китайским и восточноевропейским историком См. о нём в Википедии – П.П.) Элен (видимо, жена Хайнцига) повезла домой – в Бад-Зегеберг свою маму – фрау Элизабет, и мы вдвоём (с Дитером)  тихонько попивали и рассуждали. Дитер спросил, верю ли я, что на том свете встречусь с Жозей и другими близкими. Я сказал, что вряд ли.

                [49]

Во всяком случае это для меня вопрос открытый. Но вместе с тем, я не верю, что всё произошло само собой, и что всё само собой уходит в песок инобытия. Дитер со мной согласился. Я ещё сказал, что всё больше понимаю, какой мне даден шанс – в миллиарды миллиарды лет обрести существование. И не в роли паука, червяка, лягушки или собаки. Но в роли существа, способного осмыслить собственное я эмоционально и интеллектуально воспринимать окружающий мир».

О Дитере Хайнциге Орлов упоминал ещё в 14 июня 1987 г. в дневнике, т.е. более 12 лет назад они уже были знакомы. Он писал:
«Приезжал Дитер Хайнциг. Он хорошо поколесил по свету – побывал в Таиланде, Вьетнаме, Китае, и вот по дороге завернул к нам. Его точка зрения – простые люди в Китае результаты перестройки ощущают на себе, у нас этого не чувствуется. Он прав. Более того, даже там, где не нужно предпринимать дополнительных усилий, там делается так, что человеку плохо».

В 1983 г. Орлов защитил докторскую диссертацию «Идейная борьба вокруг программных установок в западногерманской социал-демократии (1945—1975 гг.)», стал известным профессором.

В записи в дневнике от 14 января 1987 г. Орлов сообщил:
«Завтра должен ехать в институт (ИНИОН) на ситуационный анализ предстоящих выборов в ФРГ. Не с руки мне это. Но что делать, обещал. А вообще-то я работяга. Меня бы надо хвалить и лелеять, я бы горы своротил».
В дневнике от 16 января того же года он записал:
«После 12-ти поехал в институт. На сит.анализ собралось много людей. Первым начал   Меламид. Словно высказал мои мысли, которые я изложил в отчёте о поездке в ФРГ. Надо ориентироваться на реалии – консервативно-либеральную коалицию, и развивать с ней отношения».
Даниил Ефимович Меламид (1916 - 1993), писавший также и под псевдонимом Д. Мельников  историк-германист и журналист-международник, специалист по истории нацистской Германии, доктор исторических наук (1962), профессор.

                [50]

Во время Великой Отечественной войны он  работал в ТАСС.
В дальнейшем был ответственным секретарём журнала «Мировое хозяйство и мировая политика», а также работал политическим обозревателем Советского информационного бюро. Был заведующим отделом и членом редакционной коллегии журнала «Международная жизнь».
В 1957-1978 - заведующий сектором международно-политических проблем Европы Института мировой экономики и международных отношений АН СССР (см. о нём в Википедии).

12 февраля 1987 г. Орлов записывает в дневнике:
«Завтра снова надо ехать в Москву. Какой-то немец из ФРГ, приехавший в Москву, хочет со мной разговаривать».

На следующий день, 13 февраля он пишет:

«Рано утром поехал в институт. Со мной захотел говорить директор института международных исследований в Бонне, некий профессор Карл Кайзер. Встретились. Высокий. В моём возрасте. Маленько помятый. Отдаёт благородными духами».

Впоследствии, в конце 90-х и в начале 2000-х годов, Карл Кайзер был советником федерального канцлера Германии Шредера, избранного канцлером в 1998 году. Кайзер находится в Москве ещё в 2002 г. по приглашению журнала "Россия в глобальной политике", членом редакционного совета которого является.
«В чём суть перестройки?»- спрашивает (Карл Кайзер),- записал в дневнике Орлов.
«Я подумал, -ответил Орлов,- привести в соответствие с первоначальными замыслами политическую, экономическую и нравственную систему социализма. Но это только одна сторона проблемы. Другая – вдохнуть в систему жизнь, освободить её от бюрократических пут».

          [51

«Коснулись форума, на который он (Карл Кайзер) приехал» (речь шла о форуме «За безъядерный мир, за выживание человечества», проходивший в Москве 14-16 февраля 1987 г.-П.П.).
«Я высказал свою точку зрения, - писал Орлов,- мы сейчас концентрируем главные усилия на том, чтобы избавить мир от ядерного оружия.
Это хорошо. Но как бы нам не пропустить более главной опасности – того, что ежедневно, ежечасно, ежеминутно взрывается атомная бомба замедленного действия – разрушение окружающей среды. И эта бомба пострашнее, ибо её действие вроде бы не видно, и кажется, что есть ещё время приостановить это действие.
Кайзер сказал, что тоже так думает.
Поговорили о западногерманских делах. Точки зрения совпали. Расстались вроде удовлетворённые друг другом».

В дневнике от 7 января 1990 г. Орлов поставляет следующую запись о поездке в Германию:
«Был в Берлине, Бонне, Кёльне. Фантастический разворот событий. Надо бы об этом написать».
Что это была за поездка с «фантастическим разворотом событий»? И какие записи о ней из задуманного оставил Орлов? Это пока остаётся невыясненным.

19 января 1990 г.  Орлов записал в дневнике:
«Пишу статью «Европа на идеологических перекрёстках» и думаю про себя – какие тут перекрёстки, что касается нас, то сплошные тупики».

16 марта 1990 г. Орлов пишет (приведу эту дневниковую запись подробно):
«На пару дней слетал в Кёльн. Политолог и художник Клаус Штек за свой счёт и при поддержке Фонда Фр. (Фридриха) Эберта провёл встречу интеллигенции, близко стоящей к СДПГ на тему «Политика и культура в меняющейся Европе».

          [52]

Фонд Фридриха Эберта (нем.: Friedrich-Ebert-Stiftung) основан в Социал-демократической партии Германии (СДПГ) в 1925 году как политическое первого демократически избранного президента Германии от СДПГ (см. в Википедии).
Когда летел туда, в самолёте познакомился с Юрой Корякиным и эстонкой Евой». 
Литературовед, писатель, публицист Юрий Фёдорович Карякин  (1930 - 2011) известен как автор работ о творчестве Ф. М. Достоевского (см. в Википедии).
«Юра сидел печальный, бледный, с тростью в руках. Набалдашник трости представлял собой вырезанную из дерева голову Достоевского.
В Кёльне нас встретил высокий худой человек, Герд Вайскирхен. Депутат бундестага от СДПГ. Без галстука, в пиджаке, свисающем с одного плеча, небрежная причёска, доброе лицо - он скорее походил на "зелёного". Тот же раскованный тип поведения.
На его машине поехали в Гейдельберг, а ещё дальше – в маленький городок, кажется, Вислау, где находится его избирательный округ.
Приехали в гостиницу за городом – двухэтажный дом, стоящий посреди поля. Здесь поселили Юру и Еву (в разных номерах).
Потом поехали попить вина в маленьков кафе. Юра пил сок, у него второй инфаркт.
Потом стали разыскивать мою гостиницу. Но было уже поздно, жверь никто не открывал, и тогда я предложил переночевать в номере Юры, благо постель большая, сдвоенная. Так и сделали.
Мы ещё поздно с Юрой беседовали, улавливая много совпадений.
Утром поехали в клинику, где Юра должен был пройти обследование, сходили на выставку "Голубое" (здесь мне понравился Шагал), а потом я зашёл к Клаусу Штеку в его контору, заваленную книгами и плакатами.
Потом были в местном отделении СДПГ. Потом жена Клауса, милая, средних лет женщина поводила нас с Юрой по замку.
Вечером я на машине Клауса вместе с его молодым братом Ральфом поехали в Кёльн.
Здесь нас встретили в шикарной американской гостинице на берегу Рейна, напротив собора.
На следующее утро побродил по городу, а в два часа открылась конференция, в которой приняли участие Лафонтен и Эмке. Мне пришлось выступать вторым после пастора из ГДР Шорлемайера. Вроде, сказал внятно, но внутренне остался недовольным.
          [53]

Конференция длилась до вечера. Потом малый приём с пивом, а потом поехали к Льву Зиновьевичу Копелеву».


«Копелев, Лев Зиновьевич (Залманович)  (1912 - 1997) - русский писатель, литературовед-германист, критик, диссидент и правозащитник.
12 ноября 1980 года с разрешения властей выехал в ФРГ по выездной визе сроком на один год, но уже 12 января 1981 указом Президиума Верховного Совета СССР был лишён советского гражданства «за действия, порочащие высокое звание гражданина СССР». С 1981 г. -профессор Вуппертальского университета. Позднее — почётный доктор философии Кёльнского университета. В 1990 г. гражданство СССР ему было возвращено». (см. в «Википедии»).
«Я был очарован этим человеком. – продолжает свою дневниковую запись Орлов - Ум, доброта, мягкость, деликатность – всё сошлось в этом человеке.
Когда пришли в его квартиру, показывали уже фильм про нашу конференцию. Застали кадры, когда выступали Карякин и Копелев.
Было много сказано. О Солженицине. Заспорили о строке из Тютчева –  "аршином общим или прусским "? Я настаивал на втором варианте. Л.З.  (здесь и далее по тексту в дневнике – это Копелев) дал мне московский телефон тютчеведа. Позвоню.
Умерла Раиса Орлова (вторая жена Копелева, в девичестве Либерзон).(См. там же о Копелеве, в «Википедии» -П.П.).
Л.З. один. С группой он делает серию документов об истории отношений Германии и России. "Мотор " этой группы, как сказал Л.З.  – невысокая женщина, кажется Метхильда. Она, видимо, любит Копелева, во всяком случае, когда она повезла меня в отель, они при расставании поцеловались (Орлов, может быть не знал, что обычай в европейских странах  - при встрече и расставании обмениваться поцелуями, чаще воздушными и в обе щёки – П.П.).
На следующий день я поехал в Дюссельдорф на поезде, а потом на электричке до аэродрома. В поезде в купе вошла молодая кореянка. Она учится теологии, хочет стать священником. Подарила мне Библию (эта Библия на немецком языке теперь храниться у нас дома – П.П.). Сказала, что будет молиться за меня, чтобы передо мной открылась вера в Бога».

          [54]

8 ноября 1990 г. Орлов пишет в дневнике:

«Был в Праге. Потом поехал в Берлин., оттуда во Фрайберг, оттуда в Бохум, оттуда в кёльн, Оттуда в Мюхен, побыввал на Штарнбергском озере в местечке Леони, потом снова в Мюнхен, оттуда самолётом через Вену  Москву».

18 ноября того же года  в дневнике Орлова читаем:

Сейчас еду в Германию. Пригласили в международную комиссию по наблюдению  за выборами. В другое время это было бы царским подарком. Ещё бы. Поездка такая: берлин – Лейпциг, Мюнхен – Штутгрард – Гамбург -Бонн- Берлин».

8. МЮЛЬХАЙМСКАЯ ИНИЦИАТИВА

21 июня 1990 г. Орлова Евангелическое  Церковное общество Леннеп (Evangelische  Kirchengemeinde Lennep) пригласило Орлова выступить с докладом на тему перспектив будущего развития сотрудничества России и Германии с учётом горбачёвской перестройки, который проводился в рамках "Мюльхаймской инициативы", основанной в 1989 г. (14,15,16,17).
Доклад Орлова состоялся там 28 июня.
Используя архив Орлова, опишу это событие подробно, как важное с точки зрения наметившейся в то время перспективы объединения двух Германий.
На третью конференцию  "Мюльхаймской инициативы", которая проводилась  под девизом «Европейский дом» не в одном, вышеуказанном, а в нескольких городах Германии, в том числе в Мюльхайме, вместе с Орловым прибыл также заместитель главного редактора «Литературной газеты» Аркадий Петрович Удальцов в качестве руководителя  советской делегации, состоявшей из 11 членов. Это событие подробно освещалось в прессе (15,16). «Литературная газета» посвятила ему полосу (15).

          [55]
Всего 15 экспертов, в том числе 8 представителей советской делегации и 7 с принимающей германской стороны, приняли участие в общественных слушаниях по вопросу объединения Германии. Орлов сохранил в своём архиве список участников и вопросов дискуссии общественных слушаний во время конференции в Мюльхайме.
 Участники от немецкой стороны:
д-р (здесь и далее по списку -доктор) Эвальд Бельке (ПДС - партия демократического социализма, кафедра общественных наук Университета им. Гумбольда, ГДР);
д-р Лотар Херцфельд (Институт по вопросам исследования мира и конфликтов, ГДР);
д-р Дитмар Хайне (партия "Зелёных", Институт международной политики и экономики, ГДР);
д-р Герхард Цацворка (главный редактор еженедельника "Хоризонт» (так записал по немецкому произношению Орлов название «Горизонт»):
д-р Вольфганг Шварц (Отдел внешней политики и безопасности, кабинет премьер-министра ГДР);
д-р Михаэль Штюрмер (Фонд «Наука и политика», Эбенхаузен, ФРГ);
д-р Эберхард Шульц (Исследовательский институт Немецкого общества внешней политики, Бонн, ФРГ).
Участники от СССР:
д-р Александр Абрамович Галкин (проректор Института общественных наук);
Александр Иванович Мартынов (член комиссии по международным связям Всесоюзного Совета ветеранов войны и труда);
д-р Борис Сергеевич Орлов (заведующий сектором Института научной информации по общественным наукам);
д-р Даниил Михайлович Проэктор (ведущий исследователь Института мировой экономики и международных отношений);
к.и.н. (кандидат исторических наук) Владимир Владимирович Размеров (ведущий научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений);
д-р Герман Леонтьевич Розанов (профессор Дипломатической академии МИД СССР);

                [56]

д-р Ирина Петровна Шадрина (заведующий отделом Института мировой экономики и международных отношений);
д-р Владимир Никитич Шенаев (заместитель директора Института Европы).

Вопросы дискуссии общественных слушаний:
- перестройка системы европейской безопасности,
- нужен ли мирный договор с объединённой Германией?
- военно-политический статус будущей Германии,
- проблемы гарантии границ,
- политические, экономические, военные и моральные аспекты объединения Германии,
- объединённая Германия и общий европейский процесс.

8 июля того же года Орлов оставляет следующую запись в дневнике о вышеуказанной поездке:
«Всю прошлую неделю был в Мюльхайме. Третья по счёту встреча. Доктор Бах (Dieter Bach – евангелистский теолог – П.П.), профессор Якобсен (профессор Боннского университета Ханс-Адольф Якобсен, о котором упоминалось в предыдущем, седьмом, разделе - П.П.) – все знакомые лица».
…………………………………………………..
«Ощущение главное – Германия стремительно соединяется, мы распадаемся. Но наш сосед во благо. Ибо это распад тоталитарной системы.
В Бонне вместе с Дашичевым и Проэктором были на семинаре у Якобсена, перед этим ночевали у него. Меня почему-то потянуло домой. Здесь всё благополучно, а неинтересно.
В делегации был отец Александр (это был, как указано в статье Олега Прудкова и Валентина Запевалова «Мюльхайм-3. Заседание Клуба учёных, журналистов и священнослужителей СССР, ФРГ и ГДР», опубликованной в «Литературной газете» № 34 от 22 августа 1990 г. (15), протоиерей Александр Кожа – П.П.).

                [57]

Там, как писали авторы статьи «Протеирей Александр Кожа (СССР) и другие религиозные деятели справедливо отмечали роль церкви в разрушении образа врага» (15).
А Орлов в своём дневнике охарактеризовал отца Александра как «своеобразного человека неопределённых взглядов», отметив при этом, что «откровения от церкви ждать нечего».
В статье Олега Прудкова и Валентина Запевалова авторы писали:
«Исполнился год "Мюльхаймской инициативе". Первый юбилей. Казалось бы, срок небольшой. Однако у нашего клуба уже есть своя история. Так уж получилось, что в какой-то степени мы предугадали последующие события в советско-германских отношениях, в Европе...
Май 1989 года. Рождение клуба – учредители Мюльхаймская евангелическая академия, Боннский университет и «Литературная газета». Обсуждение знаменитых тезисов профессора Якобсена о примирении и сближении русских и немцев, о необходимости подвести черту под итогами мировой войны».
«Ноябрь 1989 года. Вторая встреча "Мюльхаймской инициативы" в Москве, становление клуба…Прошло несколько месяцев, и с февраля 1990 года, после визита канцлера Г. Коля ы Москву, стало ясно, что путь к объединению Германии открыт».
«И вот июнь 1990 года. Третья встреча клуба в идиллической тишине евангелической академии Мюльхайма-на Руре. В повестке дня заседания: Европа – реальности и перспективы. Обсуждается совместное будущее Германии и Советского Союза».
Участники симпозиума за круглым столом говорили об окончании "холодной войны".
«Сегодня мы находимся в принципиально новой ситуации. Главной её чертой, по словам Г.-А. Якобсена, сказанным в начале дискуссии… является деидеологизация внешней политики».
Борис Орлов задал вопрос: «О какой Европе мы говорим?» - и ответил:
«Европа – там, где существуют христианские ценности, на которых выстраиваются все общественные и другие надстройки». В дальнейшей дискуссии это толкование получило дополнение – не только христианские.

                [58]

Но и ценности других религий. А в конечном итоге речь шла об общечеловеческих ценностях. Именно они и призваны заменить идеологию конфронтации. Это – достоинство человеческой личности, гуманизм, справедливость, милосердие. Только так можно расчистить путь к "общеевропейскому дому" (17)».
14 февраля 1992 г. Орлов участвовал и выступал на симпозиуме «Христиане и политика» в Германии, организованным Евангелической академии в Мюльхайме-на Руре, небольшом городе в земле Северной Рейн-Вестфалии, где тогда правили социал-демократы во главе с Иоханнесом Рау.
Орлов был приглашён на симпозиум вместе с российскими представителями Православной церкви и Социал-демократической партии России (СДПР): Елизаветой Рогачёвой – главным редактором социал-демократической газеты «Сфера» и московским социал-демократом Владимиром Плеховым (17).
Международная конференция на тему «Россия в поисках новых ориентиров выхода из кризиса», проводилась 19-20 февраля 1999 г. в Москве Институтом Европы совместно с немецкими учёными из "Мюльхаймской инициативы".
Так называемая "Мюльхаймская инициатива"- возникла стихийно в конце 80-х годов прошлого столетия в ходе перестройки, провозглашённой в СССР в стихийно как вариант сотрудничества между деятелями науки, журналистики и церковных кругов в рамках этой организационной структуры, в рамках которой проводилась серия российско-германских конференций и лекций, организуемых с участием евангелической академией  в Германии, на которые часто приглашался с чтением лекций Орлов.
Председателем Ассоциации "Мюльхаймская инициатива" в 1999 г. был главный редактор «Литературной газеты» А.П. Удальцов.

27 сентября 1999 г.  Орлов писал:
«Лечу в Германию. Почти на три недели. Буду в Мюльхайме, потом поеду во Фрайдерберге, потом в Кёльн. Буду в Брюле, и, может быть, заеду в Вильгельмхафен. Везде лекции. Программа насыщенная, к ней, вроде, подготовился. Только вчера закончил тему: «Россия движет в Европу или в Евразию».

                [59]

2 октября 2000 г. читаем в дневнике Орлова:
«Съездил в Германию.., выступил в Евангелической академии в Мюльхайме, прочитал лекцию в гимназии в Эссене, собралось 120 старшекласников».
Еще Орлов упомянул короткую встречу в Кёльне и выступление в Эрштадте, в протестанской церкви в Либларе».

24 декабря 2000 г. Орлов сообщал:
«Если всё будет хорошо, 10 января летим в Мюльхайм.
В 2009 г. вышла научная работа Орлова «Мюльхаймской инициативе – 20 лет // Мюльхамская инициатива: Российско-германское партнерство во времена больших перемен: Сборник статей и документов. – М. Германский исторический институт, 2009.

Ещё в записи от 9 января 2010 г. Орлов упоминал о лекциях Мюльхайме:
«Докончу материалы о Мюльхайме…»

9. ОРЛОВ КАК ИСТОРИК

30 января 1999 г. Орлов записал в дневнике:

«Две темы меня продолжают волновать и по ним хочу высказаться. Вечевая республика в Новгороде Великом и Февральская революция в России. Её намерены затереть, включая и Солженицына. А по мне это был великий порыв, которому не дали выразиться в полной мере».

В дневнике от 29 марта 1999 г. Орлов указал:

«Написал статью «Демократия - визитная карточка Европы». Снова вышел на Новгород, а через него на городскую цивилизацию древней Руси. По Ключевскому она была раньше княжеского правления. Захотелось написать на эту тему подробнее».

                [60]

Как историк Орлов обстоятельно занимался вечевым периодом в истории России. В марте 1999 г. он описал её в статье «Демократия – визитная карточка Европы», опубликованную  сначала на ресурсе Научной электронной библиотеки «КиберЛенинка» (cyberleninka.ru) и затем в сборнике ИНИОН «Актуальные проблемы Европы»  в 2000 г. (2,18).
Это была история Великого Новгорода, торгового партнёра Ганзы – союза торговых городов Северной Германии XIII- XIV и последующих нескольких веков со столицей в Любеке, в который входили 85 городов, включая Кёльн, Бремен, Брауншвейг, и этот союз имел представительстве в Лондоне и Новгороде.
«С современных позиций,- писал Орлов в статье,- можно говорить о том. Что Ганза, деятельность которой продолжалась несколько столетий, представляла собой прообраз нынешнего Европейского союза.
Примерно то же самое можно сказать и об одном из торговых партнёров Ганзы – Новгороде Великом. Даже историки, анализируя особенности политических процессов в России с древнейших времён, как бы мимоходом отмечают, что на севере России существовала “Вечевая республика“. А ведь она не просто существовала. Сформировалась своеобразная новгородская цивилизация, продолжавшаяся до того времени, пока на неё не наступил сапог московских самодержцев, а этот период насчитывает несколько столетий, примерно столько же, сколько властвовала в России династия Романовых.
Отличительная особенность этой цивилизации состоит в том, что она была городской, со многими признаками, присущими средневековому европейскому городу. И в этом смысле Новгород был частью не только ганзейства, но и общеевропейского процесса того времени. В основе новгородской жизни – принцип выборности.
Выбирают главное духовное лицо – архиепископа. Совместно решают, кого приглашать на княжение, поручая князю защиту города от чужеземцев, а если он чем-то не устраивает город, ему указывают на дверь.
Выбирают главу правительства – посадника и его подручных. Выбирают тысяцкого – начальника местного военного ополчения» (18).

В записи от  6 марта 2000 г.  в дневнике Орлов даёт свой отклик, как историк, на книгу Михаила Сокольского «Неверная память. Герои и антигерои России. Историко-полемическое эссе» (1990 г. издания):

                [61]
«Читаю работы Михаила Сокольского, ныне живущего в Германии. Очень близкий мне взгляд на Россию. Роль Москвы как централизаторского центра, задушившего многообразие автономной жизни. Не приемлет Невского, по иному оценивает Дмития Самозванца, Болотникова. Хочу написать ему письмо».
Также и в записи от 28 марта 2000 г. Орлов возвращается к работам Сокольского:
«Читаю исторические эссе Михаила Сокольского. Совсем иной взгляд на историю. Послал ему письмо в Германию.
Закончу все неотложные дела, и, если жив буду, займусь вечевым периодом в истории России».

В записи в дневнике от 3 июля 2000 г. Орлов сообщил:
«Пишу статью о Михаиле Сокольском (о нём см. выше, в записи от 6 марта 2000 г. - П.П.). Он позвонил из Марбурга. Его концепция противоборства в России двух начал – еврорусского и евразийского мне кажется убедительной».

31 октября 2000 г. Орлов записал в дневнике:

«Мысленно готовлюсь к докладу – «Демократическая традиция в России».

Прослеживается тенденция через века, после того как загубили демократию в Новгороде Великом – прямая связь между народом и правителем, которой мешают всякие чиновники и которых по этой причине время от времени надо перетряхивать. Так поступали и при Иване Грозном, так поступали при Сталине, так намечается и при Путине. А нарастающую интеллектуальную прослойку уничтожают».

Об Иване Грозном у Орлова сложились впечатления по роману Алексея Константиновича Толстого «Князь Серебряный (1861).

Ещё в своём дневнике от 4 января 1987 г. Орлов записал:

«Вчера вечером перед сном закончил просматривать «Князя Серебряного» А. Толстого. Из романа встаёт образ Ивана Грозного – изощрённого садиста, людоеда, шизофреника, гомосексуалиста, чередующего массовые казни с молениями о прощении. Более жестоко-противоречивой фигуры в мировой истории не знаю.

                [62]

Немцы называют его "Иоанн дер шреклихе" (по нем. Iwan der Schreckliche) – Иван ужасный. Более точно. А в народной памяти он – Иван Васильевич. Точно также как и другой людоед – Иосиф Виссарионович.  Грозный всю страну разорил, но стоило Ермаку покорить Сибирь и вручить её Грозному, как "приращение" Руси, рассматривается как мудрый шаг самого царя.

Если кто и сдерживал Грозного, так Борис Годунов – мудрый осторожный реформатор. Это он послал молодых людей за границу набирать знания (никто, правда, не вернулся). Но и Бори, замечает А. Толстой, находясь два десятка лет рядом с Грозным, невольно впитал от царя отрицательные черты.
И всё же, и всё же. Не любят на Руси реформаторов. Куда милее царь с топорами. Один из парадоксов русского человека. Должна быть выстроена какая-то иерархическая пирамида, и стоящий на самом верху от имени "святой Руси" должен вершить дела, карать и казнить».
Говорят Бондарчук поставил фильм по «Борису Годунову» Пушкина. Но Пушкинское прочтение узкое. В основном – "мальчики кровавые в глазах" и неизбежность наказания. Самое главное у Пушкина – последняя фраза – «народ безмолвствует». Но она – под самый занавес, когда ресурсы восприятия драмы уже на исходе».

24 декабря 2000 г. Орлов писал:
«Готовлю доклад о "державности" в российской истории…»
«Но вообще-то, настроение скверное… Дом, который мы строим, всё больше начинает смахивать на барак».

10. РАССТОВАНИЕ С ЗОЕЙ. БРАК С ЖОЗЕФИНОЙ. ЕЁ АРМЯНСКИЕ РОДСТВЕННИКИ

В 1968 г. Орлов развёлся с Зоей, так как встретил армянскую красавицу Жозефину, влюбился в неё и переехал в её московскую однокомнатную квартиру на Красноармейской улице.

О взаимоотношениях с Жозефиной, работавшей во французской редакции журнала «Иностранная литература», Борис написал следующее:

                [63]

«Жозефина стала главным человеком в моей последующей жизни при всех проблемах, которые возникали порой за последующие 45 лет» (С Жозефиной, которая была старше Орлова на три года. С Борисом Орловым они в общей сложности прожили в браке более 50 лет.
Орлов посвятил своей любимой Жозефине многие стихи, в том числе из цикла «Под занавес»:
     Две женщины сошлись в моей судьбе
     Мария-Жозефина и Россия.
Россию он любил также как женщину, сочувствуя ей, сопереживая за её судьбу и сострадая вместе с ней.

     Мне жаль одно –
     Как быть при этом Жозе.
     Как лицезреть мой невеселый лик.
     Ведь, говоря простой житейской прозой, –
     Совсем не нужен ей больной мужик.

Это стихотворение также из цикла «Под занавес» было датировано 1 августа 2014 года.
А вот ещё одно, более раннее, из сборника «Под сенью Яснушки. Из записей шестидесятника» (2013 год):
     Эх, Манэ, моя Манэ!
     Нету денег в портмоне,
     Нету денег в портмоне,
     Я люблю тебя, Манэ!

Жозефина отличалась гостеприимностью, часто принимая в этой квартире друзей Орлова. Приведу несколько эпизодов о её гостеприимстве из дневников Орлова.

27 августа 1988 г. Орлов записал в дневнике, как отмечал с друзьями, среди которых была жена Володи Кривошеева Нонна (о них см. в статье Эллы Максимовой (11) и в разделе 5. настоящего очерка: «Пражская весна» и новые перемены в судьбе» - П.П.). а также Юра Борко (о нём см. в разделе 7.

                [64]

«Работа в научных институтах и поездки в Германию») и, как пишет Орлов, "наш Серёжа" (Сергей Ашотович Мдоянц; - о нём см. ниже в этом разделе.-П.П.).
В дневниковой записи от 23 марта 1990 г. Орлов описал встречу в московской квартире немецкого студента Грегора, пришедшего к ним от профессора Шульца:
«Через два дня от профессора Шульца приходил студент Грегор. В Волгограде учился на филфаке вместе с нашими. Они его звали Гришей. В Волгограде почти ничего нет. Но всё равно Грегору нравится. В Москве хуже, говорит он. В гостинице мафия. "Шампанское можно купить только за валюту". "А что, разве в Волгограде лучше? " – спрашиваю я. "В Волгограде шампанского нет",- ответил Грегор».
Вот  ещё запись из того же дневника от 23 марта 1990 г.:
«К Жозе заходил Окуджава. Что-то взял присланное Люсей из Парижа. Выслушал моё стихотворение «Всё попалам», надписал книгу. Я ему набросал пару слов. «Моё поколение на Вашем "тролейбусе" выползло из эпохи сталинизма.
Жозя говорит, что он худ, мал, и всё время где-то витает».
Орлов высоко оценивал роль последней спутницы жизни- Жозефины:
«Жозя ввела меня в круг своих близких армянских родственников главным образом в Москве, но также в Ереване, и со временем многие из них стали и моими друзьями», -писал Борис.
«Более того, мое понимание происходящего в стране значительно расширилось после того, как я стал яснее представлять себе особенности трехтысячелетней армянской цивилизации, современные проблемы армянского народа, начиная с трагедии геноцида.
На собственном примере я убедился, как легко, оставаясь русским, входить в мир людей другой национальности, если при этом не выпячиваются преимущества "старшего брата"».
Благодаря Жозефине Орлов сблизился с её двоюродным братом по отцу, молодым Сергеем Ашотовичем Мдоянцем и с их родственниками, среди которых выделялся и старший брат Сергея Мдоянца, пианист и профессор Московской  консерватории Александр Ашотович (1949-2024).

                [65]
Оба они были сыновьями известного московского архитектора Ашота Ашотовича Мдоянца (1910-1966), лауреата Сталинской (1949) и Ленинской (1962) премий.  В 1945 году он  стал одним из авторов реконструкции бывшего дома московского генерал-губернатора на Тверской (тогда — Горького) улице, позднее известного как здание Моссовета.
Совместно с архитектором  Михаилом Васильевичем Посохиным  Ашот Ашотович Мдоянц ими реализованы архитектурные проекты постройки здания МО СССР на улице Фрунзе (1943—1946), административного здания на Большой Садовой улице (1950), высотного дома на площади Восстания (1950—1954), Кремлёвского дворца съездов (1960—1961), кинотеатра «Октябрь» (1967), здания СЭВ (1969) и комплекса других зданий на проспекте Калинина (Новый Арбат) (1964—1969) (см. «Мдоянц, Ашот Ашотович» в Википедии).
Сергей Ашотович Мдоянц  в 1980-х гг. окончил Философский факультет Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, очную аспирантуру того же факультета, защитил кандидатскую диссертацию философских наук в 1987 г., был сотрудником Института общественных наук при ЦК КПСС, а в начале  1990 -х был советником Президента Российского союза промышленников и предпринимателей Аркадия Ивановича Вольского.
Затем в 1993-1998 гг. - генеральным директором Фонда развития парламентаризма в России; членом правления Совета по внешней и оборонной политике (СВОП), Российского общественного политического центра (РОПЦ) и ряда других непартийных организаций.
О его биографии Борис Орлов своим родственникам мало что рассказывал, но упоминал с благодарностью, что был обязан, в частности, Сергею Мдоянцу за заботу о его здоровье и оказанную финансовую помощь при операции на сердце с оплатой установленного искусственного клапана.
Приведу ещё записи из дневников Орлова о взаимоотношениях Орлова с Серёжей Мдоянцем и его семьёй:

25 января 1987 г. Орлов сообщил:

«Прислал телеграмму Серёжа. Завтра у него защита. Поеду».

27 января Орлов записал о своих впечатлениях об этой защите диссертации:

                [66]

«Серёжа хорошо выступил, его хвалили, назвали диссертацию талантливой. Но обстановка была суетливой. В аудитории было мало людей, всё время кто-то входил, кто-то выходил, у преподавателей помятые, невыразительные лица. Какое-то убожество. И это философы.
После поехали домой. Собрались Серёжины приятели, приехала Ануш из Еревана, привезла армянских угощений. Вёл стол, но чувствовал себя неловко. Позвонила Жозя, Серёжа принял поздравления, сказал, что я здесь, что ответила Жозя не знаю, но подумал, не надо было мне сюда ходить»
В девять вечера уехал…»

Из этого фрагмента дневниковых записей узнаём, что Жози почему-то ни на защите её племянника, ни на торжестве у него дома по поводу успешной защиты не было, и она, узнав о присутствии там Орлова, почему-то с ним не переговорила. Видимо в их отношениях того времени была какая-то размолвка, но, слава Богу, впоследствии всё уладилось.

31 октября 2000 г. Орлов сообщал:

«Ездил с Серёжей (Мдоянцем; см. в части 8 настоящего очерка – П.П) в Поленово. Впечатлений много – его дом – современная вилла, церковь на возвышении, кладбище. Деревня Бёхово – вся в холмах, на которых стоят застарелые вётлы. Ходили в Тарусу, переплыли на другую сторону, потом на лодке доплыли до Бёхово. Таруса произвела жалкое впечатление.

Маленький, обшарпанный городишко, по которому бегают одинокие собаки. Серёжа сказал: «Сто лет прошли для этого города зря. Он прав.
Поближе познакомился с Ирой (Ирина Александровна – жена Сергея Ашотовича) и сыном Серёжей. Он живой мальчик, немного избалованный, но готовый ко всяким полезным играм – разводить костёр, мыть посуду, подметать пол. Что-то из него будет.

Были в церкви. Священник -относительно молодой. У него 8 детей. «Это всё матушка»,- сказал он.
«Без Вас тоже не обошлось»,- заметил я.
«Серёжа крестился, принимает причастие. Он, кажется, всерьёз верует. Наверное, в этом он прав. От этой правительственной грязи, которую он наблюдает вплотную, чем-то надо защититься».

При всех добрых качествах Жозефины нельзя не отметить, что расставание с прежней женой - Зоей Орлов всю жизнь душевно переживал:

                [67]

«Она была для меня не просто женой, но человеком, тонко понимавшим особенности моего характера… Но боль разлуки и вины до сих пор в моем сердце», писал он.

11. АБРАМЦЕВО

«Чтобы избежать раздвоения, я снял в деревушке Глебово, рядом с посёлком Абрамцево, комнату у электрика Юры Батракова.
Передо мной как бы открывались три пути: ехать на Север и устроиться в каком-нибудь лесничестве; встать на путь диссидентства, выступая против сложившейся системы; или же что-то пытаться делать в рамках этой системы, находящейся в глубоком застойном состоянии».

«И снова "Его Величество Случай" повлиял на мои соображения относительно дальнейшей жизни. Прогуливаясь по Абрамцеву, я обнаружил почти рядом с платформой «55-й километр» на лесном участке недостроенный дом.
Удалось его приобрести, и вот с моим другом Валей Кучко принялись за плотницкое дело. Делали перегородки внутри дома (зала, кухня, спальня), переделывали чердак в две спальные коморки, и из самого дешевого материала – горбыля – строили сарай и уборную.
Для покупки дома понадобились деньги. И тут снова судьба обернулась ко мне добрым передом. Еще в 1967-ом году я собрал очерки, написанные в ГДР, и отнес их в редакцию Политиздата.
Готовя рукопись, я вспомнил, что в мою бытность в ГДР здесь, в соответствии с главным пропагандистским лозунгом "Учиться у Советского Союза – учиться побеждать", помимо прочего, активно обсуждалась переведённая на немецкий язык повесть Галины Николаевой «Битва в пути».
Так вот, своим очеркам я дал подчеркнуто иное название: «Поиск в пути», уже тогда, в 1967-м году, демонстрируя свою склонность к реформаторской логике деятельности.
Прочитав мои очерки, назначенный редактор вызвал меня и стал объяснять, что в материалах недостаточно хорошо показана (а точнее, совсем не показана) деятельность правящей СЕПГ.

Слушал эти соображения и, глядя в лицо редактору, я понял, что от меня требуют типичную "соцстрановскую" пропагандистскую брошюру.
Я молча забрал папку с очерками и стал спускаться к выходу из редакции.

                [68]

И тут, у самого выхода из здания, я столкнулся с главным редактором Карлом Сванидзе – отцом нынешнего известного телеобозревателя Николая Сванидзе. Взглянув на мое сумрачное лицо, он спросил: "Что случилось? "  И поняв, в чем дело, увлек меня за собой.
Очерки подготовил к изданию редактор Ваддеев, деликатно учтя мои особенности.
Так вот, уже после моего возвращения из Праги и моего ухода из «Известий», эта книжка вышла в издательстве политической литературы с моим сохранившимся названием: «Поиск в пути».
«Мне выплатили приличный гонорар (кажется, три тысячи – большие деньги по тем временам), я подзанял у друзей (и сорок тысяч дала Зоя – добавление моё- П.П.). В результате неожиданно для себя стал собственником этого дома в Абрамцево и лесного участка (12 соток). Но это не была «дача» в традиционном понимании.
 Это было для меня убежище, где я продолжал размышлять о происшедшем со мной, одновременно наблюдая за жизнью птиц и белок, забегавших и, соответственно, залетавших на участок к кормушке.
Я описывал разные случаи, сочетая реальные события с придуманными сюжетами. Получилось что-то среднее между дневниковыми записями и воображаемыми персонажами.
Эти записи я собрал с небольшую книжечку, дав ей название «Страна лесных колокольчиков» (Оформление обложки этого самиздата сделала моя дочь Капитолина - П.П.).

Тут, конечно, не обошлось без влияния писателя Михаила Пришвина. На меня произвели впечатление его философские размышления о связи человека с природой. Это как бы совпало с моими собственными поисками.
По сей день я продолжаю исходить из того, что сущность бытия человека раскрывается в полной мере, когда человек ощущает потребность связи с природой, а через нее – с Космосом.
Кстати, еще в Глебово, а затем в Абрамцево «пошли» стихи. Именно «пошли», ибо я их специально не сочинял, а они сами по себе возникали в голове, одни из них я забывал, другие записывал на бумаге. Сочинялось разное, но думалось о происходящем в обществе.

                [69]

Возник образ осеннего леса, которому приходится поджидать встречи с надвигающимися морозами.
Одно стихотворение так и заканчивалось:

     Ну, а теперь за дело, лес осенний.
     Укройся потеплей, заройся в зимний стог.
     Как нужно нам, чтоб до поры весенней
     Дожил зажатый в почке лепесток» (3).

2 января 1987 г. в дневнике Орлова читаем о начале строительства рядом с приобретённым и внутренне уже обустроенным большим домом ещё одного маленького домика с печным отоплением, в котором Орлов собирался жить в зимний период, экономя на отоплении  и занимаясь там в уединении своей писательской работой:
«Начали с Витей Косовым строить дом. Всю осень заготовляли с ним брёвна. Витя шкурил их, и вот теперь подтаскиваем брёвна к месту стройки, и первые четыре бревна уже положили на кирпичные столбики. Начало положено.
Мне не очень-то нужен этот домик, да и поживу ли я в нём. Хочется строить. Откуда это желание. Может быть, от деда Семёна, который сам построил с сыновьями ветряную мельницу в Бахмачеево – на родине мамы?

В дневнике от 4 января 2000 года Орлов с грустью напишет:
«Настроение паршивое на новый год. Жозя была весьма раздражительна… Но вообще-то финал плохой. Жозя мало интересуется моими делами, не ходит со мной куда-то, не любит принимать моих гостей, для неё фактически перестал существовать мир Абрамцево.
По существу, надо бы менять образ жизни. Да вот как и в какую сторону? То, что я выстроил в Абрамцево -мир книг, вещей и природы, оказывается никому не нужен. Жить в одиночестве? За всё приходиться платить».

      [70]

12. РАЗМЫШЛЕНИЯ ОРЛОВА О СОЦИАЛИЗМЕ И КПСС


В неопубликованной статье Орлова «Быть реалистами», написанной в годы перестройки, он размышлял о социализме и партии – КПСС, в которой состоял до 1990 г.  Эта статья и сегодня, на мой взгляд, представляет теоретический и практический интерес, так как сторонников идеи социализма и коммунистических партий очень много по численности и влиянию на умы и в современном мире. Поэтому считаю полезным ознакомить читателей этого очерка с указанными размышлениями Орлова. Я воспроизвожу их здесь последовательно, по возможности сокращая.
«Итак, что же произошло с партией, которая хотела построить принципиально новый мир с человеческими отношениями, основанным на полном равенстве, справедливости и братстве? Почему эта заявка перед всем человечеством, грандиозная сама по себе, привела к кризису общества во всех областях?
Почему люди, возглавлявшие партию, казалось бы отталкиваясь от гуманистических побуждений учения Маркса, направляли её усилия на ликвидацию самого трудолюбивого, самого талантливого, самого честного, осуществив тем самым негативную селекцию в масштабах, которых не видывало до сих пор человечество?
ПЕРВАЯ ПРИЧИНА. Оказалась несостоятельной вера в научный марксистский анализ, претендовавший на выявления закономерностей общественного развития. Из этого анализа вытекало, что капитализм, основанный на эксплуатации наёмных работников, обречён на гибель в силу присущих ему противоречий, и что ему на смену с исторической неизбежностью заступает новый передовой строй, где общество берёт в свои руки процессы управления; опираясь на общественную экономику, устанавливает справедливое вне рыночных отношений, распределение между членами общества; на основе возможностей планомерного развития и предвидения обеспечивает более эффективное, чем при капитализме, развитие производительных сил и тем самым создаёт предпосылки для реализации коммунистического принципа – от каждого по способности – каждому по потребности.
На самом деле капитализм не рухнул, а обрёл второе (после кризиса начала 30-х), а затем и третье (после кризиса начала 70-х годов) дыхание, продолжая оставаться лидером в научно-информационном и промышленном развитии, и обеспечивая высокий уровень жизни членам этого общества. Марксистский научный прогноз не подтвердился.

                [71]

Речь идёт не о выгораживании капитализма. Этому обществу по-прежнему присущи социальные контрасты, здесь по-прежнему существуют такие явления, как массовая безработица, социальная патология. Но в этом же обществе укоренены демократические институты, механизмы социальной защищённости, дающие возможность и дальше гуманизировать человеческие отношения.
ПРИЧИНА ВТОРАЯ. Опираясь на стратегию классовой борьбы, опять же выводимой из марксистского учения, и ссылаясь при этом на исторически авангардную роль пролетариата, люди, захватившие командные посты в партии, взяли на себя право во имя якобы интересов рабочего класса, преследовать, физически уничтожать представителей других классов. Теоретическая марксистская схема превратилась в средства отпущения грехов во имя “исторической справедливости”. Право уничтожать представителя другого класса, переросшее в право уничтожать любого инакомыслящего неизбежно вело к моральной деградации партии и общества.
Стиралась грань между политическими действиями и уголовными деяниями. Попытка в этих условиях сформировать нового человека, работающего не из-за корысти, а на энтузиазме, ради высоких целей, кончилась провалом, несмотря на последующие попытки соединить энтузиазм с моральной заинтересованностью.
ПРИЧИНА ТРЕТЬЯ. Попытка развивать широкое представительство рабочих в партии, профсоюзах, других общественных организациях и тем самым способствовать распространению в обществе политической культуры социальной демократии, была пресечена личным вмешательством Ленина, направившим всю свою взрывчатую энергию на формирование партии нового типа – узкого круга профессиональных революционеров, взаимодействующих по жёсткой иерархической схеме на принципах “демократического централизма”. История показала, что такого типа партия способна разрушить ещё неустоявшиеся механизмы функционирования парламентской демократии, созданной в ходе Февральской революции 1917 г., и мобилизовать население в критические моменты (гражданская война, ликвидации зажиточного и середняцкого крестьянства в ходе коллективизации,

                [72]

Великая отечественная война), но она не способна действовать в условиях плюралистической демократии с необходимостью отстаивания своих позиций в конкуренции с другими оппонентами, а тем более способствовать такой демократии.
 Главный стратегический просчёт Ленина я лично вижу в том, что, торопясь “срезать исторический угол” и побыстрее перейти к строительству социалистического общества в условиях, противоречивших элементарным канонам марксистского учения (развитая промышленность уже “перезревшего капитализма”, наличие многочисленной армии сознательного пролетариата, высокий уровень культуры населения и прежде всего политической), он сократил до минимума возможности просветительской деятельности, способствующей формированию и укреплению гражданского общества. В результате после Октябрьской революции 1917 г. сначала была уничтожена узкая прослойка сознательного пролетариата, а затем и узкая прослойка старых большевиков. Власть в партии взяли люди, предпочитавшие сначала авторитарные, потом тоталитарные, а затем командно-административные методы управления.
Что же в результате такого социального эксперимента, затянувшегося на семь с лишним десятилетий, получилось? Чем поучителен этот опыт для остального человечества? Какая закономерность при этом выявилась? На мой взгляд следующая: когда общество отказывается от оценки труда каждого члена этого общества на основе сложившегося тысячелетиями рыночного механизма на базе частной собственности, а предпочитает распределительный принцип вознаграждения, упразднив частную собственность и рыночные отношения, и обобществив средства производства, что на самом деле было их огосударствлением, а не обобществлением, оно поставлено перед необходимостью создавать механизмы распределения, учёта, контроля, наказания. Возникает вертикальная структура управления со строгой иерархией. Проявив динамику в фазе первоначального становления и не останавливаясь при этом перед многочисленными жертвами и разбазариванием природных ресурсов, эта система всё больше давала сбои. Что самое существенное – атрофировалась мотивация трудовой деятельности – явление, нашедшее отражение в известном народном выражении «всем всё до лампочки». Общество планомерного развития превратилось в общество коллективной безответственности.

                [73]

 Опыт, накопленный нами в результате социального эксперимента, даёт основание с полной уверенностью советовать другим: не ходите в эту сторону социализма. Там ваш ждёт тоталитарная ловушка с последующим тупиком, из которого очень трудно выбираться.
Остаётся одна цель – гармонизировать человеческие отношения в условиях социальной демократии и эффективной экономике на базе рыночного механизма».

13. ПОЗИЦИЯ   И МНЕНИЯ ОРЛОВА. ВЫПИСКИ ИЗ ДНЕВНИКА 1987 ГОДА

1 января 1987 г. Орлов записывает в дневнике:
«Вечером начал писать «Размышления» Постараюсь за отпуск вчерне набросать.
Ответ на вопрос, что это за «Размышления» находим в брошюрах «Борис Орлов. Биография в библиографии»  и «Размышления о судьбах Европы» (2, 16).

2 января читаем:
Вечером смотрел передачу о КВН. Одесситы и москвичи – химики. Ещё нерешительные, но уже покусывают. Зал тонко реагирует. На таких вот ребят главная надежда.
Просматриваю газеты за последние дни. В «Известиях» статья Васютинского (Вадим Александрович Васютинский- учёный психолог – П.П.) о запретительной психологии. Вывод: запреты - это экологическая ниша бюрократов. Они там живут. Говорящий "да" взваливает ответственность на себя, говорящий "нет" получает право ничего не делать.
Всё это так. Но это верховое объяснение. Низинные пласты не подняты. Откуда эта тяга обложить со всех сторон человека запретительными инструкциями, не дать ему и шагу ступить самостоятельно. В чьих это интересах? Это логичное продолжение основной идеи "выступать от имени" и "в интересах всего"…

                [74]

Ещё один материал в «Известиях» - фельетон Лиходеева (Леонид Израилевич Лиходеев (1921-1994) - публиковал фельетоны также  в «Литературной газете» – П.П.). Он бьёт по другой болевой точке – по психологии уравнительства. «Мы терпеть не можем, когда кому-нибудь из нас выгодно… Как это выгодно? Где же справедливость? Я не получаю, а он получает?» Кто же виноват в распределении такой психологии.
Точка зрения Лиходеева – «Не замминистры виноваты. А виновато наше чванливое презрение к самостоятельности, к правосознанию, к самим себе, к своим детям, к тому, что теперь называется словами "человеческий фактор". Как будто все эти "наше чванливое презрение" формировалось не без влияния "замминистров" и вышестоящих. Внимательно слежу за Лиходеевым. Когда-то нравился, потом разочаровался в нём. Не додумывает до конца».
3 января Орлов пишет:
«Просматриваю газету. В «Советской культуре» статья Е. Иллеша о науной конференции, посвящённой проблемам школы. Из статьи явствует, что и в этом деле мы фактически в тупике. Ищущих не признают. Выработался тип учителя, для которого главное – пресечь всякую индивидуальность. Это же поощрают и в роно (Районных отделах народного образования – П.П.). Творческий учитель зажат в тисках инструкций. После реформы бумаг увеличилось. Со всей остротой встала проблема девятого класса. Учитель терроризирует учеников – будешь вести себя плохо, в девятый (класс – П.П.) не попадёшь.
Перестали быть секретом подростковые самоубийства. «Школа держит ребёнка в тревожном напряжении, гасит социальную активность, убивает желание думать». Ничего себе вывод в статье!
Вспомнил Жозиного приятеля Серёжу. Он – в министерстве просвещения как раз заведует отделом науки. Говорил с ним в своё время. Тот считает новаторов шарлатанами, а газетчиков провокаторами. И это – интеллигент, читавший курс советской литературы. С бюрократами служить, в один голос с ними выть.
Плюральность – главное богатство человечества. Это кто-то сказал во время моей поездки в ФРГ. Наша школа убивает в зарродыше потребность в такой плюральности. Три миллиона учителей – это активная масса поолуобразованных закомплексованных в основном людей. Они основной пласт культуры».

                [75]
5 января читаем:
«Просматриваю газеты. «Известия» становятся интереснее. Прекрасная статья Пушкаря о судьбе Ясной поляны. Наглядное подтверждение корпоративизма, который пришёл на смену коллективизму (если он и был). Химики насмерть стоят, несмотря на целый ряд постановлений. Примечательно- Совет министров принимает решение о свёртывании производства, а собственное министерство – о расширении. И всё это – в едином государстве. Наш строй можно было бы охарактеризовать как социально-корпоративистский.
Евтушенко опубликовал статью в «Советской культуре». Интересна мысль о перестройке и гласности: они подразумевают открытое соревнование талантов в административной, производственной, культурной областях. Да и сама статья хорошо названа «Право на неоднозначность».
Но в целом размышления аморфны. Правильно говорит о том, что «мы очень часто занимались и ещё занимаемся спрямлением, приведением сложностей жизни к упрощённым формулам».
Но что означает «спрямление»? К примеру, коллективизация это спрямление. Статья полна намёков и иносказательности, но до серьёзного анализа дело ещё не дошло (не только у Евтушенко). Может быть, время ещё не пришло.
Подумал, помимо прочего в сложившейся колизии интеллигентность подняла бунт против серости. И поскольку в категорию "серость" входит почти всё начальство, за исключением самого высокого (М.С. серым всё-таки не назовёшь), то интересная получается раскладка – на одной стороне творческая интеллигенция, на другой – партийно-государственная бюрократия. У этих -слова, а у тех – государственно-материальные рычаги. Кто кого!».

12 января Орлов пишет:
«Передают документальный фильм о Пушкине. Сделан неплохо: лаконично и без "классовой" подоплёки. Скоро круглая дата – 150 лет, как он пал на дуэли. О пушкине много сейчас говорят, такое впечатление, что с его помощью пытаются восстановить утраченные чувсива достоинства и чести.
Кстати, Вяземский вспоминает, что Пушкин запоминал любую обиду, нанесённую ему, и записывал её на клочках бумаги».

                [76]
……………………………………….
«Фильм о Королёве. Глухо упомянуто, что в 38 г. по ложному доносу был репрессирован. Зато пару раз показывали благообразного Сталина. И получается, что гласность пока преимущественно односторонняя.
А в мире продолжаются коллективные убийства: взаимоуничтожают друг друга иранцы и иракцы, примерно тоже самое, но в меньших масштабах делают китайцы и вьетнамцы. История учит тому, что она ничему не учит».
13 января обратим внимание на следующую запись:
«Решил поехать в Загорск, сходить в баню.
Наша баня – народный парламент».

Там же Орлов пишет:
«Решил докончить воспоминания о Ю. Казакове и послать в «Наш современник». Чем и занимаюсь вечерние часы».
Ещё в записи  от 14 января Орлов записал:
«…снова вспомнил Юру. Мысленно шлифую свои заметки о нём. Придумал название «Под сенью Яснушки». Это его слова из посвящения».
Нужно сказать, что такое же название с добавлением «Из тетрадей «шестидесятника» Орлов дал впоследствии и своему второму поэтическому сборнику, опубликованному в 2013 г, а указанные в вышеприведённых записях воспоминания о Ю. Казакове остались неопубликованными. Орлов включил их в свою брошюру «Биография в библиографии, 1958-2010» с аббревиатурой "М.п.т. " , что означает – «машинописный текст» (2).
…………………………………..
«Вечером смотрел молодёжную передачу «12-ый этаж». Хорошо сделано. Две молодёжи – те, кто спасает Щербаковские палаты, и те, кому вся эта старина до лампочки ("зачем нужны эти церквульки?"). Зачитано категоричное письмо В. Астафьева ("за таких ребят я воевать не пошёл бы"). В совершенно беспомощном виде представлены власти (прокурор, представитель райисполкома, архитекторы). Всё время ставился вопрос – "кто виноват в снесении памятников старины? ". И нет главного ответа – за это несут ответственность в первую очередь партийные и советские органы, с них главный спрос».

                [77]

В записи Орлова от 21 января читаем:
«Радио. Би-би-си перестали глушить».
………………………………………….
«Дискуссия в "Литературке". Инициативных председателей колхозов сажают в тюрьму, многие судьи не соответствуют своим должностям, нужна судебная реформа».

25 января в дневнике Орлова читаем:

«Сегодня выборы в ФРГ. Прогноз подтвердился – консервативно-либеральная коалиция сохранила позиции, при этом произошло усиление позиций либералов.
У меня такое интуитивное ощущение, что социал-демократия как бы исчерпывает себя. Это грустно. Ибо, с точки зрения развития человечества социал-демократический вариант казался мне наиболее оптимальным – социальная справедливость и одновременно плюралистическое развитие общества при сохранении реальной свободы личности.
27 января Орлов записал:

«Передавали тезисы доклада Горбачёва на Пленуме ЦК. Прослушал их ещё раз по программе «Время».
Важные изменения предлагает Горбачёв. Тайные выборы партийного руководства. Несколько кандидатов на выборах в Советы. Административная реформа. Ещё один шаг в развитой политической культуре?
Что-то останавливает, чтобы в это поверить всерьёз. Но время интересное. И мои упаднические настроения явно не вовремя. Но что делать, что-то исчерпалось в жизни».
28 января Орлов продолжил тему о Пленуме ЦК:
«Передали сообщение с Пленума. Освободили Кунаева, Но Щербицкого не тронули и Ельцина в члены Политбюро не перевели. Сняли Зимянина.

                [78]

Яковлева перевели в секретари ЦК. Как я понимаю, решающего сдвига в расстановке сил не произошло.
Показали бойкого рабочего- члена ЦК. Тот поболтал о том, что надо работать лучше в новых условиях. И всё. Пот и перестройка.
…………………………………
Посмотрел книгу И. Адабашева «Мировые загадки сегодня». Оказывается, я его знаю. Главный редактор журнала «За рулём». В автоклубе во время ралли встречались. Такой на вид осторожный невзрачный человек, а вот к каким темам прикасается. Интересны размышления о коммунизме как о логическом развитии человечества.
Я похож на Мюнхаузена, который стремится вытащить самого себя из болота пессимизма. Утратил вкус к деньгам, к вещам, к престижу. Ещё греет гармония предметов в природе и дома».
29 января – следующее продолжение той же темы которую Орлов стал развивать в беседе с соседом Николаем Павловичем, чинившем его телевизор, к которому зашёл в гости:
«Спросил о Пленуме. «Да какая же это гласность, сказал Н.П., если Кунаев столько дел натворил, а его только на пенсию отправили. Рассказал такую историю. В 81 году он в Загорске покупал на заводе кирпич. Нужно было занимать очередь с вечера. Чтобы одним из первых заказать машину Трансагенства. Почему -то не получилось. Пошёл в райисполком, там отсылали от одного к другому. Пошёл в райком партии, дошёл до заместителя. Тот при нём позвонил женщине из Трансагентства, сказал, мол дай ему машину, чтобы не баламутил. Н.П. тогда возмутился – дело не во мне одном, а в принципе.
Так вот, делает вывод Н.П. по существу у нас двойная система бюрократии – партийная и советская. Какая страна столько бездельников выдержать может?
Тем более, подумал я про себя, что первая и главная бюрократия – партийная, отдавая распоряжения, фактически ни за что не отвечает. ("Хорошо устроились")».
…………………………..

                [79]

«Думаю, что ситуация упрощена. Без реформ машина буквально развалится. Это хорошо понимает М.С.Г. (т.е. Михаил Сергеевич Горбачёв). другое дело, как далеко он пойдёт и дадут ли ему пойти. Он укрепил позиции. Яковлев – главный идеолог его курса стал кандидатом в ПБ (т.е. в Политбюро). По логике вещей, он должен заменить полуграмотного фанатика Лигачёва. Но тот – мужик изворотливый. Вместе с ним в ПБ Щербицкий, Соломенцев, Громыко, Алиев. Включи в ПБ Ельцина и перевес в сторону М.С.Г. Но это всё предположения. Что у них там под ковром, даже в условиях "гласности" – этого никто никогда не узнает.
По программе «Время» передали заключительное выступление М.С. Не очень выразительное. И опять же – демократия лишь как условия ускорения, а не как сущностная категория социализма., то, что немцы называют "цвекдемократи".
Начал читать исследования Л. Аннинского о Лескове. Интересный анализ журнально-писательской обстановки 60-х годов. Ожесточённая ругань, резкая поляризация лагерей – кто кого? Разночинец пришёл в культуру и привнёс свой ругательный элемент. С тех пор и пошло – кто не с нами, тот против нас.
Надо ли удивляться полемической заострённости статей Ульянова. Он же в этой культуре формировался – оппоненту надо обязательно дать по морде. А тот, кто не хочет драться, тот гнилой интеллигент, гнилой либерал. Джентельменство не в моде. Компромисс, реформа отвергаются».
31 января Орлов продолжил тему исследования Аннинского о Лескове:
«Согласен с его оценками и наблюдениями, - пишет он. Человек, которого он принял и не понял литературный мир его времени, Стебницкий. Литературный сыщик. И умер с привкусом горечи. Просил не устраивать громких похорон.
Для меня Лесков – писатель, больше других приблизившихся к пониманию русской натуры – противоречивой и непоследовательной. За что и страдаем, неся в себе крест и радость».
8 февраля Орлов пишет о своей беседе накануне с Александром Галкиным (о нём см. в разделах 5. и 6. – П.П.) о Горбачёве:
«В ту встречу я объяснил Саше, как я понимаю сложившееся положение. Такое впечатление, что группу Горбачёва поддерживает узкая прослойка гуманитарной интеллигенции.

                [80]

Да и то не вся ,- добавил Саша. В основном это журналисты, причём только центральных газет. На местах они и пикнуть не смеют. При этом журналистов всё больше принимают в штыки, их просто не принимают. Перестали бояться.
Моно ли на такой платформе разворачивать действия? Западные "голоса" . как правило, утверждают, что аппарат подомнёт под себя, как это произошло с Хрущёвым. Резон в этом есть. Есть и разница: даже и в аппарате понимают, что если вернуться к старому, то поезд просто сойдёт с рельс. Надо что-то предпринимать».

9 февраля Орлов пишет:
«Сегодня наш отдел должен рано утром собраться где-то на Павелецком вокзале в каком-то клубе. Каждый должен явиться с сумкой. В которой должен принести пару банок консервов, вилки, ложки, бирку с именем. Имитация эвакуации на случай атомной войны.
Я не поехал. Все эти игры в институте проводит человек шизоидного вида. Подключаться к этой игре – показушной и бессмысленной – нарушать своё достоинство. Бог с ними. Удержался до сих пор, осталось не так уж много терпеть».
…………………………
«Опубликовано  огромное постановление  - проект о государственном предприятии (объединении). Надо вчитываться. Но уже сейчас неясно:
а) как сочетать план и собственное намерение, б) кто решает, какая часть дохода отчисляется властям, в) кто устанавливает цены. Послушаем на этот счёт умных людей – экономистов».
12 февраля читаем:
«Сегодня в четверг сначала поехал на фабрику «Красная крутильщица», Женщины-ткачихи. Про пленум говорил. Слушали хорошо.
На работе разговор о том, что нужно ехать в восемь утра на эвакопункт. Я снова отказался.
Потом было заседание партактива. Разговор о соцсоревновании. Тоска. Надо уходить».

       [81]
……………………………..
14 февраля 1987 г. Орлов отмечает в дневнике, что «Сахарову дали возможность выступить на форуме (Форум «За безъядерный мир, за выживание человечества» проходил в Москве с участием Горбачёва - П.П.). Ещё один очень интересный знак изменений». 
Андрей Дмитриевич Сахаров (1921- 1989) -  физик-теоретик, академик АН СССР, один из создателей советской водородной бомбы. Общественный деятель, диссидент и правозащитник. Лауреат Нобелевской премии мира за 1975 год. Народный депутат СССР (1989)…
После заявлений, осуждающих вторжение советских войск в Афганистан, был лишён всех советских наград и премий и в конце января 1980 года выслан из Москвы в Горький. В конце 1986 года генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачёв разрешил ему вернуться в Москву, что мировая общественность оценила как важную веху на пути прекращения борьбы с инакомыслием в СССР» (см. о нём в Википедии»).
22 февраля Орлов писал:
«…обсуждали тему – как вела себя публика при появлении Горбачёва» (на форуме «За безъядерный мир, за выживание человечества» - П.П.). «Все встали. Мы – ладно, деваться некуда. А они-то – западные. Им нечего бояться. Стадное чувство. И Сахаров встал. "Жалкая нация…"».
23 февраля читаем запись:
«Умер в Нью-Йорке генерал Григоренко. Один из честнейших людей последнего времени. Помянем его. Не часто среди генералов находятся праведники».
27 февраля Орлов записывает в дневнике рассуждения из беседы с другом и сотрудником по ИНИОН Юрием Борко (о нём см. в разделе 7.) , который только что вернулся из Бельгии:
«Наше поколение перегорело» - говорит. Интересно, что и Валя (Кучко, о нём см. выше, в разделе 9.) так думает,- «Готовили себя к большим делам, не хотели подлаживаться, и вот итог. Уже под шестьдесят (он старше Орлова на год – П.П.). Энергия растрачена. И ощущение того, что главное сделано не было. Мы – поколение не реализовавших себя идеалистов. Может быть, последних идеалистов. За нами идут прагматики, а за теми – циники».

       [82]
Дальше интересна запись об «интервью с Т. Абуладзе. Оказывается перед «Покоянием» (популярный в то время кинофильм Абуладзе) он попал в тяжелейшую автомобильную катастрофу, выжил и понял, что «если природа оставила меня в живых, я должен что-то сделать».
И ещё из интервью с Норманом Мейлером (американский писатель, журналист, драматург, кинорежиссёр):
«…Если человеческое существование сузиться до того, что, глядя, например, в окно, мы будем видеть только уродливые железобетонные коробкиЮ если мы погрязнем в болезнях, невежестве, скуке и серости, тогда… Тогда человечество больше просто не захочет жить. Останется только нажать на кнопку.
Подумал: возможно ли коллективное самоубийство».
6 марта читаем в дневнике Орлова:

«Пишу письмо В. Распутину. У него 15 марта день рождения. 50 лет. Молодой ещё. И это очень хорошо. Есть время для того, чтобы писать дальше».
14 марта в дневнике Орлов вспомнил про свой репортаж «из Западного Берлина о службе помощи «уставшим жить» (этот репортах был опубликован в газете «Неделя» от 6-12 сентября 1964 г. под названием «Кто поможет уставшим жить?» (2,19.).
Почему он вспомнил об этом репортаже весной 1987 года? – Орлов ответил сам в дневнике:  «Я думал тогда с уверенностью, что меня это не коснётся. Коснулось, да ещё как».
Дело было в том, что первые полгода между Борисом и Жозей происходила какая-то размолвка, связанная с ревностью Жозефины к другим женщинам, которые на какое-то время оказывались близкими Борису и скрашивали его одиночество в отсутствии жены в Абрамцево.  В это время он начал строить дополнительный маленький домик-"келью" с помощью опытного плотника- соседа Виктора, но позволял, себе частенько выпивать крепкие напитки, о чём сожалел. Нужно сказать, что это угнетённое состояние с отсутствием оригинального творчества продолжалось до конца года и только в  дальнейшем Орлову удалось возродить свои творческие силы, подняться, собрав свою волю, достоинство и нравственную силу в один потенциал,
чтобы не опуститься и увеличить свой авторитет.

       [83]
Тем временем он почти ежедневно старательно вёл свой дневник, размышляя в нём о произошедших событиях и впечатлениях.
«Мне почему-то казалось, - писал он, что кто-то будет с интересом после моей смерти разбирать мои бумаги, вспоминать меня, и мне это представлялось важным».
А ведь казалось ему так не напрасно, и теперь, когда прошло более пяти лет после его кончины, мне очень интересно разбирать его дневники и публиковать записи из них.
20 марта читаем:
«С понедельника до пятницы был в Москве. В среду была лекция в Политехническом музее. Тема «ФРГ после выборов». Мне давно хотелось отметится в Политехническом. Как никак центр духовной публицистики.
Что я сказал? Что нельзя при изображении ФРГ пользоваться только двумя красками – чёрной и белой. И что ныне между нашими странами открывается новая страница отношений. Появился шанс, который следует использовать.
Долго отвечал на вопросы. Публика разная. Напичканная газетной информацией. Представитель лектория, уводя меня в кабинет, по дороге говорил: «Ох уж эти журналисты, напишут всякого, а учёным отдувайся».
…………………….
«Широко отмечается 50-летие Распутина» (Валентина),- пишет далее Орлов,  - «В «Известиях» его интервью. Мыслит глубоко, говорит почти всю правду, не трогая пока лишь руководство партии. Нравственное начало не следует подменять политической идеей. Нельзя, чтобы у нас появились холодные деловые люди западного образца. Нельзя выгребать землю, не успевая пережёвывать, и не оставляя ничего потомкам… Словом, бьёт наотмаш и бюрократа и технократа.
По голосам передали, что Распутин, Климов и Окуджава были в Западном Берлине. Выступили на пресс-конференции. Корреспондент отмечает, что так откровенно ещё не высказывались русские.
Окуджава: «Ситуация революционная, а революционеров нет».

       [84]
Распутин: «Да, кадров для перестройки нет. А эту перестройку должны в первую очередь означать духовные изменения. Без этого ничего не получится. Надо отказываться от полумёртвой идеологии».
Так вот люди говорят. Полумёртвая идеология. Какая именно? Ту, что бородатые люди сочинили.
Словом, пришло время высказываться. Кое что я тоже добавил в своей лекции. Но этого мало. Надо подключаться активнее».
21 марта Орлов приводит высказывание директора историко-архивного института Ю. Афанасьева из статьи, опубликованной в СК («Советской культуре»):
«ставит вопрос о более глубоком осмыслении культа личности Сталина, об издании материалов партсъездов прошлого. Классики подаются в учебниках как давно уже понятые. В этом суть догматизма.
Как видим, время тратят с пользой».

14 ноября в дневнике Орлова читаем о начавшемся конфликте Горбачёва с Ельциным:
«С парохода "перестройки" скинули Ельцина. На Пленуме ЦК его вывели из руководства. Газеты дали две полосы с изложением основных выступлений, включая Горбачёва и его самого (т.е. Ельцина).
Вывод грустный – Горбачёв выдал на расправу консерваторам одного из своих самых последовательных сторонников. И сделал он это по нужде. Видимо, положение у него самого шаткое. Его курс не поддерживает ни партийная бюрократия, ни народ, но лишь только интеллигенция, нутром чувствующая, что из тупиковой ситуации надо выходить. Но кто в России и когда всерьёз прислушивался к интеллигенции?»
Далее Орлов делится впечатлениями от статьи Игоря Клямкина в «Новом мире» (№ 11 за 1987 г.) - «Какая улица ведёт к храму?» (20):

«Широкий исторический взгляд на вещи, смелые выводы, со многими из которых согласен. Действительно, Русь деревенская кончилась, и с нею весь прошлый опыт России. Началась новая полоса.


       [85]

 И один из главных моментов нового – основное действующее лицо уже не мужик, которым можно было понукать, а человек современного производства. От него и будут исходить главные импульсы развития.
И всё более очевидным становится, что прослойка управленцев и партработников утрачивает своё функциональное предназначение, становится ненужной. В этом, видимо, драма сегодняшнего дня.
Как полагает Клямкин, нужна общая вдохновляющая идея. Нужен смысл развития. Конечно же коммунизм, как общество «полного удовлетворения растущих потребностей», не может быть такой идеей. Сама ориентация на «удовлетворение потребностей» заземляет, не воодушевляет. Русскому человеку нужна сверхзадача, хотя он при этом и копошится в дерьме.
Клямкин вспоминает "тёмного" Гегеля. Мне кажется, этот мрачный немец и сбил нас с пути. Вместо того, чтобы вглядываться в человека, начали искать нить развития. Канта почти не заметили. Жаль. Надо возвращаться к идеям, идущим от Канта. Как-то музыкально воспринимаю этих двух философов.
Кант связан с Моцартом. Гегель - с Генделем. Оба хороши, но Моцарт – это радостная прозрачность бытия».

Игорь Моисеевич Клямкин (род.1941 г.), политолог, философ и публицист. Доктор философских наук (1988), профессор, советник секретариата научного руководителя ВШЭ (2007—2021). Президент Фонда «Либеральная миссия» (См. в «Википедии»).

«Подумываю о статье «Годится ли нам опыт социал-демократии?», - пишет в заключение этого дневника Орлов.

В дневниковой записи от 15 ноября читаем:

«Эльмир Х. (видимо сотрудник Орлова по ИНИОН- П.П.) читал лекцию перед бригадирами на предприятии. Спросил: «ну, а ваше откровенное мнение, что нужно, чтобы всё пошло хорошо?»
       [86]

Кто-то громко крикнул: «Нам Сталин нужен!»
Зал разразился аплодисментами. Вот тебе и реакция на перестройку. И если есть тяга к авторитарному порядку, то найдутся и те, кто хотел бы вести дела таким образом».
22 ноября Орлов пишет:

«Приезжал из ФРГ Х. Фогель.  Принимали его дома вместе с Ю.Б (Юрием Борко). Заговорили о мировых делах. Хайнрих сказал – «американцы, и особенно, японцы раскрутили такой динамизм, что нам, европейцам, едва ли их догнать. Ну а о вас и говорить не приходится. Извините, но это так».
Мы ещё этого не поняли. Долгие годы внушали себе, что именно мы самые динамичные. А у них кризис. И вот всё наоборот. Но вот я о чём подумал. А надо ли нам их во сём догонять? Наше главное богатство – духовность. Вот ею и надо руководствоваться. Надо обдумать эту мысль». 
…………………………………………………………………
И в там же в дневнике от 22 ноября Орлов делится впечатлением от прочитанной им книги Рыбакова «Дети Арбата»:

«Прочитал первую часть Рыбакова «дети Арбата». Ощущение надежд, замещанном на страхе, грозящем и изнутри, и извне. Эту атмосферу Рыбакову удалось передать. Какой же страшный период прожили целые поколения людей! И ведь сами себе это избрали».

8 декабря читаем:
«Полчаса назад Миня (так Орлов называл тогда Горбачёва – П.П.) и Рейган подписывали договор о "нулях". Рейган был более раскован, цитировал русские пословицы, шутил. Был смех в зале. Горбачёв был более скован. Как ни крути, "нули" предложил Рейган семь лет назад, и, как говорится, "его победила».

       [87]

Неужели всерьёз человечество начинает вылезать из ядерной ловушки? С нашей стороны, действительно, нужен был человек масштаба Горбачёва. Хотя я его как мыслителя не воспринимаю. Ловок, схватывает на лету, но не добр. Преувеличение высокого мнения о себе. Но другого нет, да и быть не могло.
Тут я попал на заседание историков СССО-ГДР. Виноградов включил меня в её состав. Жуткое зрелище. Сидят облезлые чиновники от науки. Я было выступил. Никакой реакции. И переделать их уже невозможно. А сколько таких?
Самое главное во всём этом деле я вижу в том, что мы пошли на контроль, пускаем к себе контролёров. Это же вразрез с нашей традицией закрытости. Выдержим ли?
Смотрел репортаж из Вашингтона, угадывал знакомые лица и думал- если бы подсуетился, мог бы быть и в их компании. Но вот, не жалею. Как говорит Жозя, «мы бедные, но мы гордые».

14. СОБЫТИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ. ВЫПИСКИ ИЗ ДНЕВНИКОВ 1988-1990 ГОД0В

18 января 1988 г. Орлов пишет:
«Много всякого чтения. Майя Ганина в ЛГ («Литературная газета») пишет о формировании у нас практически новой культуры - культуры , основанной на лицемерии и лжи. Я бы назвал это антикультурой!».
Майя Анатольевна Ганина (1927-2005) -писательница, прозаик, «одна из первых представительниц русской женской литературы» (см. «Ганина, Майя Анатольевна». Википедия).

«Андрей Нуйкин в «Новом мире»  исследует корни бюрократизма, причины, по которым бюрократы захватили власть в конце 20-х годов и чего от них следует ожидать сейчас. До сих пор размышляли вширь, теперь – вглубь».
Андрей Александрович Нуйкин (1931- 2017) - критик, писатель, публицист.
«Приобрёл широкую известность в начале 1988 г., опубликовав в двух номерах журнала «Новый мир» статью «Идеалы или интересы», которая  впоследствии вышла отдельной брошюрой (22). С позиций классового подхода автор определял номенклатурную бюрократию как социальную силу, враждебную общественным интересам.

       [88]

 В 1988-1991 гг. являлся одним из самых радикальных представителей перестроечной публицистики» (См. «Нуйкин, Андрей Александрович» в Википедии).
«Прекрасная статья в «Известиях» о Ключевском. Написал некий К. Кедров. 1942 г.р. Сказал и обозначил всё, что обдумывалось мною годами».
Константин Александрович Кедров (при рождении – Бердичевский) (1942 -  2025) - поэт, философ, литературный критик и литературовед, кандидат филологических наук, доктор философских наук (см. «Кедров, Константин Александрович» в Википедии).
«В том же «Новом мире» очерк Ю. Коваля о Шергине. Шергин мне очень близок. Причисляю его к одной компании с Лесковым, Пришвиным, Дорошем. Оказывается, полуслепой, он одно время жил в Хотьково. Какие совпадения.
Юрий Иосифович Коваль  (1938- 1995) - детский писатель и поэт, а также сценарист мультфильмов и фильмов для детей, художник и скульптор, автор-исполнитель песен (см. «Коваль, Юрий Иосифович» в Википедии).
Борис Викторович Шергин (1893- 1973) - писатель, фольклорист, публицист и художник, известный главным образом историями из жизни поморов (см. «Шергин, Борис Викторович» в Википедии).
Ефим Яковлевич Дорош (1908 - 1972) - писатель, автор очерков о деревенской жизни (см. «Дорош, Ефим Яковлевич» в Википедии).
«В «Новом мире» начали печатать «Доктора Живаго», но это уже никого ене удивляет. В России наступила пора интеллектуального пиршества – ничего подобного никогда не было. Но как бы не случилось несварения желудка».
19 января читаем:
«…нашёл книжонку про Рязань Леонова. Описывает историю Рязани., а в конце славословие Сталину. И тот не удержался. А уж он-то должен был знать, что значит сей фрукт. Интуитивно я никогда не доверял Леонову. Ход мыслей и словесная вязь завораживают, но за этим, на самом деле, какая-то фальшинка, честность не до конца, и видение историческое не до конца. Он – не мой писатель».

       [89]

Речь идёт о книге Леонида Максимовича Леонова (1899 -  1994) «... и пусть это будет Рязань!» (1937).
Эта книга – исторический очерк была написана Леоновым по случаю принятия так называемой сталинской Конституции 1936 года и славословие ей и её "творцу", действительно  было в этом очерке, но только не в конце его, а в начале.
Далее читаем:

«Закончилась многосерийная телелента Губенко про Ленина. В последней передаче воспроизведены – скупо, но тем не менее – отношения со Сталиным. Егор Яковлев (автор сценария; о нём см. в разделе 23. «О современном российском обществе») посчитался с этим кавказцем, этим жуликом и проходимцем, мастерски научившимся говорить от имени трудящихся. Но мне бросилось в глаза другое – в последние годы, когда Ленин угасал, выяснилось, что у него не было друзей. Никого не хотел видеть, да и никто к нему не рвался. За всё надо платить, Ульянов!»

3 февраля:
«Только что прочитал «Этюды оптимизма» Мечникова. Мечников полагает, что с годами вкус к жизни усиливается. Моею жизнью это не подтверждается. Живу, выполняю свой долг, хочу делать добро, пытаюсь понять скрытый смысл жизни. Но в общем-то в жизни разобрался, и из кубка радости и познания выпил то, что полагалось. Того, что сверх, не хочу. Мне бы довести до ума дом, да написать книжку. А там… завести собаку, отпустить бороду и «раствориться на тропе». Плачу за раздвоение, растроение, разчетверение, за невозможность иметь детей, за то, что был недостаточно смел и не полез на стенку… Но дырку будем долбить до последнего».

6 февраля:
«Реабилитирован Бухарин, но это воспринимается как нечто само собой разумеющееся».
21 февраля читаем:

       [90]

«На Пленуме по образованию выступали Лигачёв и Горбачёв. Словесная дуэль. Схватка двух точек зрения. Бюрократ и умный технократ, понимающий что без  "человеческого " фактора дело не пойдёт. Освобождён от своей партийной должности Ельцин. Горбачёв предал его. И, следовательно, очередь за ним самим. Эти полууголовники власть не отдадут.
Щербицкому давали орден Ленина, как при Брежневе, собралась вся партийная высокая компания. Грустно. Всё идет к социальному кризису, вернее кризис уже имеет место. Речь идёт о взрыве. Когда власть берет в руки военные. Когда диктатура. А что потом… Проложил бы дорожку , Ульянов. Спасибо тебе».
23 февраля:
«Над Мозамбиком зависла летающая тарелка в виде парашюта. Зафиксирована множеством лиц. Поднялся с аэродрома самолёт, она взлетела выше, уступая дорогу. Неужели всё-таки инопланетяне ведут наблюдение за нами? Но почему не идут на контакт. Может быть, не хотят нарушить чистоту эксперимента? Тогда в чём суть эксперимента? Проследить, во что выливается эволюция существ наделённых разумом? Нечто вроде наблюдений за человеческим муравейником».

17 апреля читаем:
«Собираемся уходить их Афганистана. Я был первый, кто за это выступал».

2 августа 1988 г. Орлов сообщил в дневнике о том, что поучаствовал в полемике, возникшей на страницах газеты «Правда», начавшейся со статьи историка Юрия Афанасьева (о нём ещё будем вести речь в разделе 15. О социал-демократическом движении - П.П.), опубликованной 26 июля. На эту статью откликнулись своей статьёй в той же газете от 31 июля  О. Лацис и И. Дедков, а также на эти публикации был дан ещё и редакционный комментарий газеты.
Отто Рудольфович Лацис - журналист и публицист, доктор экономических наук (1980) (см. в Википедии).
Игорь Александрович Дедков (1934, Смоленск -  1994) - литературный критик (см. в Википедии).
       [91]

«Афанасьев утверждал, что «в прошлом вообще не было никакого социализма», даже «и деформированного».
Лацис с Дедковым, поддержанные редакцией «Правды», возражали, что страна шла «по пути обновления и дальнейшего развития демократического, гуманного социализма».
В редакционном комментарии были отмечены «такие характеристики социализма, как обобществление, отсутствие эксплуатации и т.д». Орлов, в свою очередь, встал на сторону Афанасьева и высказался, приведя свои аргументы в письме от 2 августа, отправленным в редакцию «Правды» по этим публикациям.
«Редактор отдела пропаганды по телефону, узнав, что я поддерживаю Афанасьева, стал со мной спорить, мол если не было социализма, то в каком обществе мы тогда жили?», - сообщил в дневнике Орлов.
Ниже я вкратце приведу аргументы Орлова и постараюсь дать ответ на вопрос, заданный ему редактором отдела пропаганды, некоему Ильину,  которой, как указал Орлов в следующей дневниковой записи от 10 августа, в последующем телефонном разговоре с Орловым выразил «сомнения относительно того, следует ли продолжать дискуссию».
Прежде всего Орлов ответил на вопрос, «А что произошло с эксплуатацией?»:
«Конечно, после революции какого-либо класса эксплуататоров не было, капиталистов и помещиков прогнали, кулаков, а заодно и значительную часть самого трудоспособного крестьянства «ликвидировали как класс». Но что такое эксплоатация (Орлов использовал ещё один, теперь устаревший вариант произношения и написания этого слова вместо эксплуатация – П.П.), если не мудрствовать лукаво и перевести это понятие на русский язык? Это отчуждение результатов чужого труда, ни более, не менее. А теперь зададимся вопросом – разве не отчуждался десятилетиями труд миллионов крестьян, работавших фактически "забесплатно"?
Как указывалось в «Толковом словаре русского языка» Ушакова слово эксплоатация (или эксплуатация) произошло от французского  (exploitation) и имело следующие значения: 1. Извлечение  выгоды, прибыли из кого-чего-нибудь, присвоение чужого труда (в социологии и политике); 2. Использование для каких-нибудь целей; 3. На транспорте  - применение транспортных средств для перевозки пассажиров и грузов (специальный термин).

       [92]

Отметим, что в уже более позднем Словаре русского языка Ожегова, где использовано только одно современное произношение этого слова -эксплуатация,  второе и третье из его указанных значений правильно было объединено в одно второе значение (23).
Обратим ещё внимание на использованное Орловым слово отчуждение в выражении «отчуждение результатов чужого труда». Нужно заметить, что в существительном отчуждение  от глагола отчуждать и в прилагательном чужой один и тот же корень и поэтому выражение, использованное Орловым, на мой взгляд, несколько напыщенно, ведь книжный глагол и официальный глагол отчуждать, согласно словарям, также имеет два значения: 1. Отбирать у кого-нибудь (например, имущество) в пользу государства, общественных организаций и 2. Делать далёким, чуждым кому-нибудь, отдалять, откуда существительное отчуждение означает прекращение близких отношений (23).
Если эти книжные слова перевести на разговорный русский язык, то станет понятным, что от эксплуатации трудящихся и отчуждении их труда в советском государстве и обществе мы ни в коей мере не избавились, и даже, наоборот, усилили их степень.
Сошлюсь для ясности ещё на классиков марксизма:
Энгельс: в статье «Положение Англии. Восемнадцатый век», опубликованной в газете «Vorwarts!» в январе1844 года писал:
 
«Возведение интереса в связующее начало человечества необходимо влечёт за собой — пока интерес остаётся именно непосредственно субъективным, просто эгоистичным — всеобщую раздробленность, сосредоточение индивидов на самих себе, изолированность, превращение человечества в скопление взаимно отталкивающихся атомов».
Почти одновременно Маркс обобщил категорию отчуждения в «Экономическо-философских рукописях 1844 года», развив эту идею в своём основном труде «Капитал», над которым работал до конца своей жизни (1883 г.).
Он показал, что «в основе всех видов отчуждения лежит отчуждение в сфере экономической – отчуждение труда», включающего отчуждение продукта труда, процесса труда, самоотчуждение человека от человека, их «взаимообособление».

       [93]


На эти цитаты классиков обратил внимание ещё в 1976 году советский философ Александр Титаренко, приведя их в книге «Антиидеи».
При этом, другой крупный советский философ Петр Алексеев, резюмируя философские работы Титаренко, указал, что он «ставил феномен отчуждения в один ряд с термоядерной и экологической опасностью для существования человечества» (24).
Александр Иванович Титаренко (1932 - 1993) — советский и российский философ, специалист по этике и истории философии и нравственности. Доктор философских наук, профессор (1970) (См. о нём в Википедии).
Пётр Васильевич Алексеев ( 1932 -  2021) — советский и российский философ, специалист по теории познания и истории философии в России XIX—XX вв, доктор философских наук, профессор (1979) (См. о нём в Википедии).
Далее, в письме в «Правду» Орлов писал:

«Могут возразить, не себе в карман клали, а на общее дело пускали, прежду всего на развитие промышленности, на оборону. Но крестьянству (а также, советским рабочим и служащим – П.П.) от этого было не легче… А разве не было отчуждением труда трудящихся возникновение и развитие системы всякого рода номенклатурных благ?... наконец, не является ли отчуждением труда сам принцип перераспределения результатов труда, установленный управленческим аппаратом?»
…………………………………..
«Приведённые примеры, - продолжал Орлов, - не имеют ничего общего с той эксплуатацией при капитализме, которую описал К. Маркс. Это явление совершенно нового порядка, с которым ранее не сталкивались, и учёным следовало бы во всём этом основательно разобраться. Но без объяснений учёных любой работник чутко улавливает, что пока что не он хозяин на производстве, и что произведённый продукт распределяет начальство, не забывая при этом о своих интересах».
Что касается термина "демократический, гуманистический социализм", Орлов написал следующее:


       [94]

«Без демократии нет социализма. В этом смысле термин "демократический, гуманистический социализм" содержит в себе тавталогию. Ибо если не демократический, а уже тем более не гуманистический, это уже не социализм». Это, между прочим, отмечал Орлов, касалось и термина "развитой социализм социализм". Если он неразвитый или неразвитой, то это также ещё не социализм.
А что же это было за советское общество, если не социализм? На этот вопрос также давным-давно отвечали классики марксизма – это было ничто иное, как государственный капитализм.  Для социализма нужно развитое, демократическое, гуманное общество, ведь это слово происходит от слова социум, без которого никакого социализма быть не может.
«СОЦИУМ - (от лат. socium - общее) - англ. socium; нем. Sozium. Большая устойчивая социальная общность, характеризуемая единством условий жизнедеятельности людей», - читаем в «Энциклопедия социологии» (2009) (См. «Словари и энциклопедии на Академике»).

13 августа Орлов написал о Е.А. Гнедине:
«Какой день нахожусь под впечатлением записок Е.А. Гнедина «Себя не потерять», опубликованных в «Новом мире». Человек прошёл через все круги ада. Его избивали Берия и Кабулов. Избитый так, что он уже не мог лежать, Е.А. стоял в тесном пенале лицом к стене, обливаясь потом и задыхаясь от жары, пот обжигал солью открытые раны, и Е.А. горько плакал. Испытать такое и не потерять веры в человека, не наложить на себя руки.
В 70-е годы Е.А. приходил к нам в институт (ИНИОН), он реферировал ряд серьёзных книг теоретического содержания. Мягкий, добрый, абсолютно интеллигентный человек. У нас с ним сложились полудоверительные отношения. Я ему говорил, что стоило бы написать о прошлом. «Да, надо бы»,- отвечал Е.А. уклончиво. Но мог ли я в полной мере предположить, что пережил этот человек?
Е.А. умер в 83-м году. Я не знал об этом, и никто не позвал меня на похороны. Разобщение в обществе зашло так далеко, что мы не испытываем желания видеть друг друга без особой нужды»…

       [95]

«Вспомнил. Е.А писал стихи, читал их в камере на память, и это его поддерживало. Меня порадовало, что в стихотворных строках у нас повторялась одно и тоже сочетание слов…
Чего бы я хотел в отведённых для меня днях жизни? Испытывать потребность писать стихи. И ничего более. Главная суть бытия – в них. В концентрированном выражение духовности. А духовность новое начало в миросуществовании».

«Евгений Александрович Гнедин (настоящая фамилия Гельфанд, 1898—1983) — советский дипломат, писатель и журналист, политолог, правозащитник. Участник диссидентского движения. Сын известного деятеля российской и германской социал-демократии Александра Львовича Парвуса (1869—1924) и Татьяны Наумовны Берман (1868—1917). Родился в Дрездене, привезён матерью в Россию в 1904 году.
С 1922 по 1930 год работал в Народном комиссариате иностранных дел, в том числе заведующим подотделом торговой политики и старшим референтом по Германии. С 1931 года — член ВКП(б). С 1927-го по февраль 1935 года — заместитель заведующего иностранным отделом «Известий ЦИК СССР». С февраля 1935-го по июнь 1937 года — первый секретарь посольства СССР в Берлине…
Был арестован в 1939 году. Несмотря на то, что во время следствия неоднократно подвергался пыткам, не признал себя виновным в предъявленных обвинениях и не дал ложных показаний на М. М. Литвинова…После окончания следствия, в 1941 году, был приговорён к 10 годам лишения свободы и «вечной» ссылке.
Реабилитирован в октябре 1955 года, восстановлен в КПСС.
С 1956 года активно занимался журналистско-публицистической и правозащитной деятельностью. Был другом А. Д. Сахарова. Активно пропагандировал идею конвергенции советского общества, мирного сосуществования двух систем. За это на него обрушился вал критики и угроз. В знак протеста в 1979 году он вышел из КПСС» (См. в Википедии»).

13 ноября читаем:

       [96]

«От тоски, осознания утраты страстей и привычек одно средство – духовность, творчество, приобщение к творчеству других. Лишний раз убедился в этом, приступив к чтению романа Ю. Домбровского «Факультет ненужных вещей».
Вначале показалось слабовато, а потом с трудом отрывался на другие дела. Помимо прочего прекрасен сюжет с художником-оригиналом, история со старым крабом. Через роман проходит линия Христа и ретроспектива на сегодняшний день. У Булгакова, Фйтматова такое же обращение к Христу. Но Домбровский, на мой взгляд, копает глубже».

27 ноября:
«Воспрянул духом, начал читать «Жизнь и судьба» Гроссмана. Не предполагал масшабности вещи. Уже устал читать о войне, и, казалось, ещё один сюжет на эту тему не увлечёт. Но это не только о войне, это о потоке жизни, о страстях и броженьях человеческих, о жутком испытании фашизмом и сталинизмом. Эта "штука", действительно, сильнее «Фауста». Во всяком случае, наравне с «Войной и миром». Ждали эту книгу, и вот она пришла. И написал её еврей по национальности в укор всем нашим русопятам. Понял, как я истосковался по роману, и как он необходим сегодня для осмысления мозаики жизни, её разных пластов. Домбровский – это, конечно, хорошо, но Гроссман на несколько порядков выше. А как пишет природу! Скупо, объёмно, пронзительно. Она у него "работает" на настроение.
Стоило бы написать исследование – «Природа в романе Гроссмана». И этот смердяк Суслов хотел похоронить книгу. Читать эту книгу – праздник».
28 ноября Орлов продолжает:
 «У Гроссмана интереснейшие наблюдения над природой тоталитаризма и механизмами воздействия на человека».

 12 декабря читаем:
«В Армении землятресение. Полмиллиона людей без крова, пятьдесят тысяч погибло. Многие продолжают лежать под развалинами».
18 декабря Орлов продолжает свою запись об этой трагедии:

       [97]

«Где беда, так это в Армении. Продолжают вытаскивать трупы, потихоньку налаживают жизнь. Уж не поехать ли туда?»
4 июня 1989 г. Орлов пишет:
«Читаю переписку Рильке, Пастернака, Цветаевой. Какой-то особый мир взаимоотношений., объяснений друг другу в любви, группового нарцисизма. Уникальная троица. Надо перечитать Рильке. Он меня пока ничем не задел в отличие от Гессе и Барлаха.
У Цветаевой мир любви – «тот, в котором происходит слияние душ, а не тел».
«Я не вижу на своих устах, и тот, кто целует меня, минует меня». Такие переживания любви «создают новую реальность – реальность души».
Мне это не очень понятно. Я всегда стремился к гармонии – «слияние души и тела». Продолжение телесных чувств – это откровение, посылаемое природой. И не случайно, что это откровение постигается в соединении.
Но это не для тех, кто хочет непременно в своих чувствах высказаться вслух. Без этого поэт жить не может. Как не вспомнить Александра Сергеича. Он как-то умел соединить и то и другое».
К этой теме он возвращается 10 июня 1990 г.:
«Дочитал переписку Рильке, Цветаевой и Пастернака. Свой, закрытый мир, Рильке пишет Цветаевой Элегию, которая заканчивается так:
     Боги сперва нас обманно влекут к полудругому, как две половины единстве.
     Но каждый восполниться должен сам, дорастая как месяц ущербный до        полнолунья.
     И в полноте бытия проведёт лишь одиноко прочерченный путь
     Через бессонный простор.

Вот так. Мне же казалось, что соединение двух рождает не только третьего, но и чувство любви – самое главное вселенское мироощущение.

       [98]

     От самых страшный тайн и глаз
     одна любовь спасает нас
     и что в ней сущность бытия
     то знаешь ты, то знаю я.

Но тот, кто однажды захочет прочитать эти заметки, пусть знает – я испытывал ощущение Фауста. И у меня была своя Маргарита. Она- то меня и научила, через соединение уходить в космос».
 
17 января 1990 г. в дневнике Орлова читаем:

«В Баку резня. В Нагорном Карабахе гражданская война. Литва отделяется. Начался распад».

19 января – продолжение той же темы:
«А в политике – сплошное ненастье. Фактически идёт гражданская война на Кавказе. Язов призывает резервистов. Евреи и немцы уезжают из России, оставляя один на один с примитивным национализом. Не превратиться бы нам в Большой Ливан».
А далее – о перестроечной политике Горбачёва:            
«Между тем Горбачёв собрал в Кремле собрание рабочих, крестьян, технической интеллигенции, чтобы вместе с ними "думу думати". Зачем тогда парламент? Или там не те люди сидят? Не представители народа? Слушал я его выступление, смотрел на мрачные лица сидящих в президиуме и думал – запутались вы ребята, не знаете, что делать.
А что в самом деле делать? Был в «Труде» у Р. Колчанова (центральная общеполитическая газета, орган ВЦСПС, Рудольф Георгиевич Колчанов – заместитель главного редактора – П.П.).

       [99]

Отнёс ему статейку о "буржуазном селитёре" и социальной справедливости. Сказал, что статья не может пойти, ибо главный принципиально против такой постановки вопроса. Как бы мимоходом сказал -почему бы мне не вступить в «Память». Увидев моё лицо, быстро переключился – если будешь создавать социал-демократическую партию, возьми меня делать газету».
Национально-патриотический фронт (НПФ) «Память», также известный как общество «Память» -русская неофашистская антисемитская и антисионистская монархическая организация, созданная в 1980 г. (См. в «Википедии»).
21 января Орлов писал:
«Вчера утром по радио «Свобода» передавали подробности ввода войск в Баку. Стрельба, отчаяние, возмущение, голос телефонистки – «Никого нет, все убиты». Ещё один Афганистан. Теперь уже свой. Или ещё хуже – Ливан?
Империя разваливается, отваливаясь кровавыми ломтями. Центр не способен предупреждать события. Вечером Горбачёв пролепетал что-то неубедительное».
23 января Орлов сообщил о своём участии и выступлении в Москве в Доме литераторов на заседании секции публицистики, собравшем «известных прорабов перестройки, чтобы обдемать ситуаци. В связи с Пленумом и возможной попыткой снятия Горбачёва». Среди присутствующих известных людей перечисляет Травкина, Шмелёва, Бурлацкого, Попцова, Евтушенко, Адамовича, Ульянова.
Выступление последнего Орлов отметил так:
«Умно выступил Ульянов, рассказал о том, что видел в Литве, призвал к созданию стратегии упреждения событий».
«Почти под самый конец выступил я. – писал Орлов, - Говорил примерно тоже самое.
Развивал тему – мы попали в тоталитарную ловушку распределительной экономики, из которой можно выбраться только с помощью рыночной экономики. Но это не желают ни распределители – а имя им миллионы, ни основная масса, привыкшая к уравнительно-распределительной жизни.
Ситуация почти тупиковая. Нужна конверсия аппарата. Нужна социальная декларация прав трудящихся».
В записи от 6 февраля читаем:

       [100]

«Вчера, в воскресенье (т.е. это было 4 февраля -П.П.) 200 тысяч людей вышли на улицу Москвы. Февральская революция? Сегодня начался Пленум. Что скажут вечером? Что решили? Многопартийная система? Прямые выборы руководства партии на разных уровнях? Неужели дожили до демократии?» (См. в списке источников - (23)).
10 февраля Орлов пишет:
«Закончился пленум. Вроде начинается многопартийная система. Начнём по новой. А сил уже нет. "Миг бытия" подарен эксперименту».
С 5 по 7 февраля 1990 года прошел исторический пленум ЦК КПСС на котором Михаил Горбачев выступил с программой политической реформы, предусматривающей введение многопартийной системы и утверждение поста президента СССР, избираемого всем народом. Это назвали его Февральской революцией (21).
Ещё в том же дневнике читаем:
«Праздную столетие Пастернака. Как-то он прошёл мимо меня. Не чувствую его. Зацикленный на себе индивидуалист. Предал Мандельштама. Порядочный человек не мог так долго выносить окружающее его безобразие. Но есть стихи «Свеча горела на столе. Свеча горела…».
11 февраля Орлов продолжает тему о Пастернаке:
«Нахожусь под впечатлением телесюжетов о Пастернаке. Я начинаю его как будто понимать. Раньше я его воспринимал индивидуалистом, зацикленном на себе. Теперь начинаю ощущать его вселенскую боль.
А это уже обо мне.
     Судьба простреляна на взлёте.
     И никакого униженья.
     Я всё по-прежнему в работе.
     И вздох последний - вдохновенье.

И ещё в этом же дневнике Орлов записывает своё мнение о писателе Крупине:
«Выступал с воскресной проповедью писатель Крупин. Пропитое лицо. Убогие мысли. Державное прикрытие. До чего докатилась русская мысль».

       [101]

Владимир Николаевич Крупин (р. 1941 г.) - писатель, публицист и педагог. Представитель «деревенской прозы». Пишет на православную тему. Член Союза писателей СССР. Главный редактор журнала «Москва» (1990—1992). В 1986 - 1990 гг. входил в редколлегию журнала «Новый мир» и в состав правления СП СССР. (См. в «Википедии»).

23 марта  Орлов писал:

«В Литве разыгрывается драма. Центральная власть намерена подавить местную. Методами тихой оккупации. Как бы наш Майкл (Орлов так назвал здесь Горбачёва – П.П.) на этом шею себе не сломал».

18 июня Орлов писал в дневнике:

«Два дня был на Московской партконференции, ещё один день - на конференции демократической платформы.
Партконференция проходила в Доме политпросвещения на Трубной площади. Общее впечатление – сделан шаг вперёд в констатациях, но для возвращения народа (так у Орлова – П.П.) нужно, как минимум, три шага, и прежде всего искреннее всенародное покаяние. Записался на выступление, не дали. Тема – быть реалистами, не держаться догм и по сей причине – размежеваться с "пропагандистами".
Ещё одно впечатление – основная публика не хотела серьёзного анализа, всё время торопила.
Конференция демплатформы проходила в кинотеатре «Октябрь» на Арбате. Здесь уже разговор был серьёзный. Но и здесь раскол. Шостаковский за определение до партсъезда, Чубайс за немедленное отделение, ибо на съезде делать нечего. В его выступлении запомнилось – «наше общество вне нормального исторического пространства, это некий "внеизм".

Писатель Васильев в трёх номерах «Известий» публикует размышления: «И всё же я уверен, что Россия привержена добру». Глубокий анализ с выявлением причин утраты духовности и культуры. Сказал почти всё, легонько, правда, обойдя Ленина.

       [102]

Его вывод – духовная мощь России погибла. Идёт новый "подрост", но это уже иная Россия.
Мои собственные размышления на этот счёт – жалкий лепет.
Завтра партконференция России. Что-то будет?
Жаль, что нет желания описывать подробно впечатления. Для будущих историков – материал свидетеля».

8 июля в дневнике Орлова читаем:

«Идёт 28-ой съезд. Картина почти таже, что и на съезде РКП (Российской Коммунистической партии – П.П.). Придётся выходить из партии. Иначе – кружение с консерваторами на месте».

21 августа 1990 г. Орлов направляет в партийную организацию ИНИОН АН СССР, в РК КПСС Севастопольского района г. Москвы следующее уведомление о выходе из партии с заявлением своей позиции:

УВЕДОМЛЕНИЕ

«Ставлю в известность партийную организацию института и района о принятом решении выйти из рядов партии, сложить с себя полномочия делегата XXVIII конференции Московской городской организации КПСС (мандат 0771).
До самого последнего момента я надеялся, что КПСС найдёт в себе силы к обновлению, что она в своей политике будет руководствоваться здравым смыслом, накопленным человечеством (это прежде всего касается безоговорочного признания института частной собственности), что она освободится от всех не подтвердившихся жизнью мифологий, что она совершит акт всенародного покаяния за преступления, совершённые от имени партии. Этого не произошло.

       [103]

В партии по-прежнему правит бал партийный аппарат, который ничему не научился и не желает учиться, преступно подталкивая общество на грань гражданской войны. Честному человеку в такой партии не место.
P.S. То обстоятельство, что от меня потребовали «заявления о выходе» с соблюдением ритуальной фразы, свидетельствует о том, что партаппарат по-прежнему подвержен бюрократическому кретинизму, не желая понимать, что непростое решение о выходе не есть факт формальный а решение, принимаемое каждым в одиночку. Ведомая такого типа аппаратчиками партия может удержаться у власти только с помощью силы, в честной конкурентной борьбе с другими ей не выдержать.
Прилагаю также текст моего объяснения о причинах выхода из партии, адресованный тем коммунистам, которые избрали меня делегатом партконференции.
                Москва, 21 августа 1990 г.»

В приложении к уведомлению Орлов писал (привожу здесь текст Орлова с небольшим сокращением – П.П.):

«МОЯ ПОЗИЦИЯ

В ходе перестроечной дискуссии всё более становится очевидным, что после смерти Ленина страной руководила не партия, но от имени её узкая прослойка партийного аппарата. Доведя страну до кризисного состояния, поставив её на грань экологической катастрофы, выведя её практически за пределы информационно-компьютерных процессов, происходящих в мировом сообществе, аппарат свои главные усилия сосредоточил на удержании власти.
В ходе перестройки, начавшейся в обществе с 1985 г. по инициативе части руководства КПСС, аппарат продолжает демонстрировать полную неспособность выработать решения, отвечающие нуждам общества.

       [104]
Об этом свидетельствуют такие его акции, как кампания против пьянства, борьба против индивидуальной трудовой деятельности,  запоздалое и не отвечающее духу времени постановление по национальному вопросу, письмо якобы от имени Центрального комитета, дающее право аппарату пресекать любое инакомыслие, возня вокруг дела Гдляна и Иванова, расцениваемая в народе как попытка защитить себя от правосудия, значительное повышение заработной платы партийному и государственному аппарату. Аппарат ничему не научился и не желает учиться, игнорируя тот печальный опыт, который накоплен компартиями стран Восточной Европы.
Намерения М.С. Горбачёва проводить реформы на основе компромисса с консервативной частью аппарата приводят фактически к "кружению на месте", которое длится уже пять лет. Наиболее очевидно это проявление в попытке создать "планово-рыночную" экономику (см. Платформу ЦК КПСС), в совмещении двух практически исключающих друг друга начал.
В ходе подготовки к XXVIII съезду КПСС консервативная часть аппарата проявляет нарастающую агрессивность, отдавая себе отчёт в том, что избрание делегатов съезда по демократическим правилам создаёт основу для лишения их власти. В жизни страны и партии наступает самый критический момент. Аппарат может прибегнуть к любым провокациям, не исключая и румынского варианта».

Статья Орлова «…К обновлению неспособна»: (О перспективах КПСС) вышла в ноябре,  в журнале ЦК КП Эстонии «Политика» в Таллине (2,  24).
Приведу некоторые, интересные на мой взгляд выдержки из этой статьи, стараясь не пповторять того, что уже было сказано ранее в этом очерке.
Прежде всего Орлов рассказал в неё о первом десятке лет после вступления, в КПСС в 1960 г.:
«Я вступил в партию в 1960 году, как говорится, на самом гребне хрущёвской оттепели. Мне было уже тридцать лет, но раньше я со вступлением не торопился, полагая, что к этому периоду нужно быть внутренне подготовленным. Журналистская судьба распорядилась таким образом, что дала мне возможность увидеть в декабрьские дни 1967 года становление «социализма с человеческим лицом» в Чехословакии. Она же, когда я был послан в августовские дни 1968 г. спецкором «Известий» в Прагу, поставила меня перед выбором – либо лгать и подавать события как необходимое пресечение деятельности контрреволюционных сил, намеревавшихся возрождать буржуазные порядки, либо выходить из игры и, следовательно, прощаться с журналистской профессией, которую любил и продолжаю любить до сих пор.

       [105]

Когда я вернулся в Москву, я буквально зациклился на осмыслении того, что же произошло, кто виноват, как дальше жить. Передо мной вставала проблема – либо выходить из партии и становиться по существу диссидентом (просто уйти в сторону я не мог по внутреннему состоянию), либо продолжать действовать в рядах партии… Я исходил из того, что, конечно, вторжение наших войск в Чехословакию было делом рук партийного аппарата, который нутром чувствовал, что "пражская зараза " может докатиться до Москвы и поколебать его позиции – в партии и в стране. Отсюда делал вывод: импульсы к демократическим реформам должны исходить из Москвы, определяющей идеологическую и политическую обстановку в "соцлагере ", иначе неизбежны крушения, как это было в Берлине в 1963, в Будапеште в 1956 году, и вот теперь в Праге. Но тут же возникал главный вопрос – а способна ли КПСС к реформированию вообще, можно ли партийный аппарат, выстроенный по жёсткой иерархической схеме и безраздельно правящий в стране все эти годы, начиная с 1917 г., поставить под контроль партии?.. Я видел, как нашли в себе силы к реформированию чехословацкие коммунисты, что именно они взяли на себя инициативу по обновлению социализма» (24).
Далее Орлов задаётся вопросом - а мог ли быть правильным уход к диссидентам?  И отвечает: «При всём глубоком уважении к этим людям и понимании значимости сделанного ими, я отдавал себе отчёт в том, что одними этими действиями (диссидентов, издававших «хронику текущих событий» - П.П.) властную структуру, сколоченную в условиях однопартийной системы и располагающую громадным репрессивным аппаратом, не раскачать. Нужны действия внутри партии… Де
«Сыграло свою роль вероятно, и то обстоятельство, что после чехословацких событий я стал испытывать к себе больше симпатии, в том числе и со стороны некоторых работников партаппарата. Как известно, у нас в России любят мучеников. Но ради справедливости стоит отметить, что я не был таким уж пострадавшим…

22 августа 1990 г. в дневнике Орлов записал:

 «…в «Огоньке» статья «Социализм плюс капитализм», в «Диалоге» статья по социал-демократии, в «XX веке» статья по Германии, в «Дружбе народов» - про социализм. Написал статью для американского симпозиума, готовлю статью для советско- германской книжки. Чего ещё надо? Надо, чтобы душа успокоилась. А нет ей покоя».

       [106]

27 августа 1990 г. Орлов писал:

Прочитал Ключевского лекцию об отце Сергии. В трудные минуты нацию выводят отдельные личности своим нравственным подвигом. Таким был и Сахаров. А кто теперь?»

8 ноября 1990 г. Орлов пишет:

«Страна на грани распада, и тут не до личных наблюдеиий. Что-то пишу, чтобы разъяснить особенность ситуации.
Освещали камень, привезённый с Соловков. Приехал на площадь Дзержинского. К скверу, где камень не пустили. Стоял перед цепью мальчишек- милиционеров.
Камень и Лубянка напротив друг друга. В этом суть ситуации. Всё пополам – и дождь и снег.
Пошёл к корреспонденту газеты «Ди Цайт», чтобы передать заметки от объединения. Встретил мальчик-переводчик, сказал, что публиковать не гарантируют. Корреспондент даже не вышет меня поприветствовать. Повернулся и пошёл».
«Дали на экспертизу проект программы социал-демократов. Многословно. Ни слова о социализме».

18 ноября  в дневнике Орлова читаем:

 «Наверху ещё одна попытка административной перетасовки. Горбачёв подтягивает к себе. Совет Министров., и . видимо, Рыжкова хочет сделать вице-президентом. Попытка оживить вертикали административные без работающих рыночных горизонталей. Ему надо уходить…».

«Как помочь самим себе. Для себя решил – надо поддерживать российские структуры. Общесоюзные – не нужны. Российская конфедерация в обрамлении суверенных государств».

10 декабря Орлов пишет:

       [107]

8 декабря вернулся из Германии. Был и тут и там, но душа оставалась в России. На Шереметьевском аэродроме узкий корридор, через который с трудом прорываемся наружу.
В криках, ругани, стенаниях империя разваливается. Горбачйв пытается что-то подпереть. Бесполезно. Умерла и имперская идея, и идея интернационального социализма. Остались национальная принадлежность плюс здравый смысл. На этом нужно и выезжать. Написал статью «Между национальным и националистическим. Взгляд из Германиии». Завтра отнесу в Литературку».
……………………………..
« В пятницу выступал по молодёжному каналу с профессором Черниковым. О проекте новой конституции России. Педущая – лобастая умная таня. Выступали рано – в семь утра. Но потом пошли звонки поддержки. Пульс бьётся».

23 декабря Орлов писал:
«Сегодня передавали заключительный концерт из Смоленска «Голоса России». Сидел в одиночестве и плакал – сколько талантливого и яркого в народе, а живём как самые последние нищие.
 Подал в оставку Шеварнадзе. Что за этим стоит? Дело идёт к какой-то трагической развязке. Неужто военный режим?  Что делать демократам? Как сказал Ю. Афанасьев, уже не устали, не успев толком чего-либо сделать.
День прибавился на одну минуту. Теперь уже надежда на солнце. Дожить бы до весны. Немного отдохнуть и рывок дальше.
Пишу статью «Можно ли прожить без идеологии» пытаюсь на пальцах объяснить что к чему. Понесу в «Известия», да боюсь, не возьмут».
Эта статья появилась 17 января 1991 г  (2,25).


16. ПУТЬ К СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИИ. ПЕРВЫЙ ОПЫТ УЧАСТИЯ В ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

«К социал-демократии у меня был свой путь», – писал Орлов в своих воспоминаниях «Под занавес»,– «через Прагу 1968 года.
   
   [108]
Обдумывая модель "социализма с человеческим лицом", я пришёл к выводу, что, допуская деятельность других политических партий, партия коммунистов будет поставлена перед необходимостью доказывать свою роль правящей партии. И не исключено, что на очередных выборах ей придётся уступить другим партиям, прежде всего тем, кто защищает интересы предпринимательства и частной собственности.
Уже тогда мне казалось, что такая перспектива стоит и перед КПСС, которой придётся со временем переходить на социал-демократические позиции, учитывая опыт западноевропейских партий.
Именно по этой причине мы с моими коллегами начали выпускать сборники по европейской социал-демократии. Приходилось учитывать, что в это время в нашей официальной пропаганде социал-демократов продолжали рассматривать как злейших врагов рабочего класса, как "социал-предателей" и даже как "социал-фашистов". В кратком введении к каждому такому сборнику я осторожно писал о том, как полезно изучать опыт социал-демократии, видеть ее возможности и ее слабости.
В эти годы в ФРГ с 1969 г. у власти находились социал-демократы. Партию возглавлял Вилли Брандт.
Ему я посвятил политический портрет, в котором не просто пересказывал биографию, но анализировал его взгляды по разным вопросам, саму логику мышления Брандта. "Портрет" был замечен, а сам я стал ответственным  редактором серии «Политические портреты», в которой со временем были представлены все заметные европейские личности.
Одновременно я стал собирать материалы к докторской диссертации, которую решил посвятить программной деятельности СДПГ. Именно в 70-е годы я как-то определился со своим жизненным предназначением:
просвещать общество, способствовать формированию в партии представлений, ведущих ее в социал-демократическом направлении».
«Сам я решил подробнее разобраться в программной деятельности СДПГ. Я стал собирать материалы к докторской диссертации на эту тему, а в 1977 году получил возможность посетить ФРГ. Меня пригласил выступить с лекцией по европейской безопасности профессор Боннского университета Ханс-Адольф Якобсен, и я использовал эту возможность, чтобы посетить в том же Бонне "партийный барак" СДПГ. Получилось так, что меня даже принял Генеральный секретарь СДПГ Эгон Бар (один из ближайших советников Вилли Брандта), который помог мне встретиться с сотрудниками Исторической комиссии СДПГ и даже пригласил в качестве наблюдателя на очередной съезд СДПГ, который предполагалось провести в Западном Берлине в 1979 г. (как я попал на этот съезд, – целая история).

       [109]

Мне самому сейчас не совсем понятно, почему в самый разгар холодной войны, когда американцы ставят в ФРГ свои ракеты – Першинги, а наши – ракеты СС-20, способные ударами покрыть всю Западную Европу, какой-то малоизвестный советский ученый приезжает в Западную Германию изучать программы социал-демократии. Почему в той же СДПГ его принимают чуть ли не на самом высшем уровне. Кстати, и в ХДС, где я имел беседу с генеральным секретарем партии Куртом Биденконфом.
То, что я не агент КГБ, видимо, знали. Наверное, знали и о моем пражском прошлом. Так или иначе, с точки зрения возможности встреч с очень интересными и притом влиятельными людьми это была поразительная поездка. Вероятно, самая яркая в моей жизни...
Но я-то и в самом деле поехал не "добывать информацию", а на полном серьезе разобраться в том, чего хотят эти самые социал-демократы, если судить об их программной деятельности, и как они взаимодействуют со своими оппонентами – христианскими демократами» (3).

В 1980 г. в издательстве «Наука» вышла книга Орлова «СДПГ: Идейная борьба вокруг программных установок. 1945-1975 гг.», которая раскрывала сущность докторской диссертации.

Защита этой диссертации успешно прошла в 1983 году и выдвинула Орлова в ведущего российского теоретика современной социал-демократии.

27 ноября 1988 г. Орлов записал:

«Приехали на совет по социал-демократии представители соцстран, были приглашены левые социал-демократы и коммунисты из ряда стран Западной Европы по обсуждению темы «Демократическая альтернатива в Европе». Выступал три раза и не совсем удачно. Мою главную мысль – надо строить общую платформу на углублённом понимании сути свободы и солидарного общества как бы не заметили».
В записи от 14 декабря того же года:
«Вчера выступал на заседании… клуба «Перестройка» «О социал-демократии». Были Виталий (видимо это - Виталий Гаврилович Васин – историк, старший преподаватель на кафедре новой и новейшей истории исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова) и Жора (возможно, что упомянут Георгий Степанович Хижа, который входил в оргкомитет Единого движения социал-демократии (1994) и избирался членом правления Российской партии социальной демократии (1995).  (См. в Википедии). Они тоже выступали».
       [110]
23 декабря 1988 г. Орлов записал:
«Почти не слезаю с трибуны. Вчера в институте первый раз выдвигали кандидатов в народные депутаты Верховного Совета. По сложной системе. Сначала от профсоюзной, потом от партийной организаций. О собраниях объявили неожиданно. Собрались в три часа. И вот Косов в обстановке общей заминки называет кандидатом Шалаева. Выдвинули ещё кого-то. Началось обсуждение кандидатур. Косов называет Шалаева.
И вижу – сейчас пойдёт по накатанной схеме – голосуют. И так далее. Тут я не выдержал, выступил. Сказал, что профсоюзы не сказали своего заметного слова в перестройке., по-прежнему  исполняя роль того "приводного ремня", который имел ввиду Сталин. Началось голосование и Шалаева отклонили.
Потом стали выдвигать от парторганизации. Выдвинули Яковлева, Горбачёва, Зайкова – прокатили. Споры разгорелись вокруг Ю. Афанасьева.
Долго выступал директор, говорил, что тот, вычеркнув социализм, поставил себя чуть ли вне партии. Но против выступил Яша Бергер, Юра Борко, ещё кто-то. Афанасьева поддержали. Словом – митинговали.
Выявились линии разграничения. Консерваторы во главе с директором. Перестройщики, группирующиеся вокруг Отдела научного коммунизма».
В феврале 1989 г. Орлов, состоявший ещё в рядах КПСС, принял участие в избирательной кампании на выборах в народные депутаты СССР по Севастопольского территориальному избирательному округу №22 Москвы, получив пригласительный билет № 487 в качестве представителя и кандидата в избирательной кампании от коллектива ИНИОН АН СССР.
 Правда, в этом выдвижении в качестве кандидата в народные депутаты он дошёл только до предварительной стадии окружного предвыборного собрания представителей трудовых коллективов, общественных организаций и избирателей округа, состоявшегося 18-19 февраля 1989 года.
В газете «Московская правда» от 21 февраля того года появилась статья В. Бурянина и В. Нечаева об этом собрании под названием «Высокой мерой взыскательности» (26) читаем:
Предусмотрительными оказались организаторы окружного собрания Севастопольского избирательного округа, назначив его начало на десять часов утра. Потому что закончилось оно ближе к утру следующего дня, побив таким образом все рекорды по продолжительности».
       [111]

«Трудовые коллективы района, общественные и территориальные организации назвали своими кандидатами восемь человек. Это – в порядке, определённом жеребьёвкой, первый секретарь Севастопольского РК КПСС, член бюро горкома партии, кандидат экономических наук А. Брячихин, активисты любительского экологического объединения «Битца» - начальник отдела института «Моспромпроекта» Л. Тихомирова и пенсионерка Л. Героименкова, бригадир комплексной бригады механического завода № 2 А. А. Середенин, директор Института экономики мировой социалистической системы, действительный член Академии наук СССР О. Богомолов, известный историк, философ, писатель Р. Медведев, представитель оргкомитета Народного фронта Москвы, старший преподаватель высшей партийной школы М. Милютин и заведующий сектором Института научной информации по общественным наукам, доктор исторических наук Б. Орлов.
Но скажем сразу, основной спор развернулся между семью кандидатами. Неубедительной посчитали выборщики причину отсутствия Р. Медведева, названную его представителем. И потому ещё в самом начале стало ясно: шансы его на успех незначительны.
Не будем подробно останавливаться на платформах кандидатов. В каждой из них поднимаются важнейшие для нашего общества, страны проблемы. Но и это сразу заметили присутствовавшие, существенно различались они по конкретности и реальности выполнения.
Чутко реагировал зал на лозунговые призывы, встречавшиеся в программах, общие слова и фразы, как бы заполнявшие пустоты в том или ином пункте».
Предвыборная платформа Бориса Орлова называлась «Народная власть плюс экологизация всей страны!» (вспомним похожий лозунг Ленина: в названии предвыборной программы Орлова заменено ленинское слово "электрификация" на "экологизацию", а ленинская "советская власть" на "народную").
Борис Орлов основной темой своей предвыборной программы выбрал экологию и подошёл к ней теоретически, но не учёл, что практически той же темой занимались в районе ещё два выдвинутых на выборы в народные депутаты представителя: Л. Тихомирова и Л. Героименкова – активисты любительского экологического объединения "Битца".
 Их выступления «по достоинству оценили» участники собрания, имея в виду «широко развернувшееся здесь (в районе – П.П.) экологическое движение» - писали авторы вышеупомянутой статьи.
       [112]

Однако Тихомирова в своём выступлении допустила пассаж, неожиданно провозгласив, что «будет добиваться, чтобы женщины воспитывали своих детей дома до пяти лет.
И тут же из зала последовала просьба МПШО(Московское производственное швейное объединение – П.П)
представительницы «Москва» объяснить, как и за счёт чего собирается она эту проблему решать» (см. в той же статье из «Московской Правды».
Другая представительница экологического объединения "Битца". Героименкова являлась руководителем научной секции этого объединения

В её предвыборной платформе, поддержанной во многих выступлениях, как отметили авторы статьи, прозвучали практические призывы перейти «от митингов в защиту Битцевского лесопарка – к экологическим субботникам, к нравственному воспитанию молодёжи, конкретным делам в борьба за сохранение природы» (22).
Получилось, что Орлов вступил в конкурентную предвыборную борьбу с указанными районными активистами по вопросам экологии, а это было с точки зрения выборной кампании практически невыгодной позицией, хотя теоретически он подготовил основательную программу по этому вопросу.
Приведу её полностью, как она сохранилась в его архиве и, на мой взгляд, представляет до сих пор важный и интересный документ, характеризующий  его воззрения, тогда уже больше социал-демократические, чем советские или коммунистические:
«Все усилия по демократизации общества, совершенствованию экономики, улучшению уровня и образа жизни людей не приведут к желаемому результату, если не будет предотвращено сползание страны к экологической катастрофе. Необходим решительный перелом – и в осознании грозящей беды, и в переориентации действий. Нужна программа экологического выживания.
- ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ ГЛАСНОСТЬ. Каждый человек вправе знать – каким воздухом дышит, какую воду пьёт, каков состав продуктов. Экосводка должна быть регулярной, как метеосводка.
Должно быть налажено производство приборов (типа "счётчика Гейгера»), позволяющих каждому определить, в какой экологической ситуации он живёт. Право на экологически чистую среду должно быть записано в Конституции.

       [113]

- КАЧЕСТВО ЖИЗНИ. Переходить от чисто количественного роста к качественному, учитывающему в органической взаимосвязи все потребности человека (среда обитания, труд, отдых, образование, культура).
Разработать несколько альтернативных моделей "качества жизни" и вынести на всенародное обсуждение. Критерии качественного роста заложить в новую пятилетку.
- НАРЯДУ СО СТРОГИМИ САНКЦИЯМИ поощрять экономическую деятельность к производству экологически чистой продукции.
Особые финансовые льготы предоставлять бозотходным производствам – действующим и проектируемым.
- НЕТ – АТОМНОЙ ЭНЕРГЕТИКЕ. Атомные электростанции таят в себе постоянную угрозу жизни человека. Не решена проблема захоронения радиоактивных отходов.
Добиваться постепенного выхода из атомной энергетики до 2000 года. Создать программу альтернативных источников энергии.
- ХОЗЯИН – НАРОД. Своё мнение по наиболее важным проектам, затрагивающим экологию, народ должен высказывать путём референдумов.
Высшие органы страны – Съезд народных депутатов и Верховный Совет, выражая волю народа, несут главную ответственность за сохранение среды обитания. Ему – вся полнота власти, с него – главный спрос. Повысить уровень полномочий и ответственности Госкомприроды.
Времени на раскачку не осталось. Общественность Севастопольского района отвела топор от Битцевского лесопарка. Это радует. Только такая активность – повсеместная – позволит всем миром навалиться на решение экологических проблем. Экология – это звено, за которое можно постараться вытащить цепь проблем, опутавших страну.
Кто голосует за экологию – тот голосует за социализм.
Социализм – это не только больше человечности, больше демократии, больше социальной справедливости. Социализм – это чистые реки, прозрачные озёра, ясное небо над головой.
Пусть такой увидят нашу Родину наши внуки и правнуки» (в последующем Орлов перестал употреблять термин социализм).

       [114]

«По итогам тайного голосования к регистрации кандидатами в депутаты по Севастопольскому избирательному округу были представлены набравшие более половины голосов О.Богомолов, А. Брячихин и А.Середенин», - читаем в заключение вышеуказанной статьи в «Московской правде».

30 марта 1990 г. Орлов записал:

«Вызывали в идеологический отдел ЦК. Некий Крылов (тот самый, что приезжал в институт (ИНИОН узнавать в каком качестве я ездил на съезды социал-демократов) сказал мне: «Ну, Б.С., пришёл Ваш звёздный час. Руководство хочет знать, что нам делать с социал-демократами. Просим Ваш анализ и при этом предельно объективный.
Это, правда, надо было делать вчера», - заметил он. «Позавчера, - поправил я его. Сегодня начну писать. Что-то получится.
Был круглый стол в «Коммунисте». Присутствовали "диалектики" Денисов, Андрей Нуйкин, Володя Кривошеев (наконец-то с ним встретились…), депутат Энгвер. Вёл стол Биккенин – маленький умный татарин.
В выступлении схулиганил. «Маркс,- сказал я, - упростил Гегеля, Ленин – Маркса, Сталин упростил Ленина, Берия – Сталина, а Чурбанов упростил Берию. Берия был последним злодеем, а Чурбанов – ничтожеством. То был знак полного распада, той черты, которую преступать уже было нельзя. Отсюда и перестройка».
Юрий Михайлович Чурбанов (1936 - 2013) - советский государственный деятель, генерал-полковник (1981); лишён звания в 1988, первый заместитель министра внутренних дел СССР (1980 -1984). Зять Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева.
«В ноябре 1984 года, в период правления К. У. Черненко, Чурбанов был снят с должности первого заместителя министра и назначен, со значительным понижением, на должность заместителя начальника Главного управления внутренних войск МВД СССР, а летом 1986 года отправлен в отставку с формулировкой «по выслуге лет».

       [115]

В это же время за ним было установлено наружное наблюдение и он становится фигурантом так называемого «хлопкового дела» или «узбекского дела».
14 января 1987 года Чурбанов был арестован по подозрению в коррупции по так называемому «Узбекскому делу» и исключён из рядов КПСС, в которой состоял около 25 лет.
Был приговорён Военной коллегией Верховного Суда СССР к 12 годам лишения свободы с конфискацией имущества. После ареста, до суда, был лишён воинского звания генерал-полковник. По решению суда, был лишён государственных наград СССР (в том числе ордена Красного Знамени и Красной Звезды).
5 июля 1993 года указом Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина Чурбанов был помилован. Через месяц освобождён условно-досрочно…» (См. о нём в «Википедии»).
«В ВПШ (Высшей партийной школе - П.П.) состоялось заседание инициативной группы «Исследование партий» в рамках Политологического союза. Был там…, - продолжал Орлов в дневнике от 30 марта 1990 г.
- «Ко мне подходили в нашем институте, спрашивали, не дам ли я согласие быть выставленным кандидатом в делегаты съезда. Согласился. Судьба проводит меня по самым важным точкам».

18 апреля 1990 г. Орлов продолжил последнюю запись:
«На партсобрании выбрали кандидатом в делегаты съезда. Собрание шло долго. Дело в том. Что выдвинут академик Шаталин. Долго спорили, выдвигать ли и его.  Проголосовали, я набрал больше. Но впереди борьба. Шансы у меня малые, но есть возможность выступать в других институтах».
Станислав Сергеевич Шаталин (1934  - 1997) - учёный, доктор экономических наук, академик АН СССР и общественный деятель.   Являлся членом Президентского Совета СССР. Был членом ЦК КПСС в 1990 -1991 годах (см. в «Википедии»).
29 апреля Орлов продолжил:

«В институте теоретической физики встречался с другими кандидатами в делегаты. В общем, дискуссия была между мною и Шаталиным. Он честный, прямой, но какой-то непоследовательный. Мысль скачет. После встречи несколько человек подошли ко мне и сказали, что голосовали бы за меня.
В пятницу были выборы в институте. На следующий позвонил Беседин. В делегаты съезда прошёл Шаталин.
В делегаты московской конференции прошёл Г. Попов, но среди недобравших я на первом месте. Будут перевыборы».

       [116]

15 августа 1990 г. Орлов сообщил в дневнике:

««Известия» дали мою статью «Легко ли быть социал-демократом?» (25). Перерыв в 21 год. (Борис, очевидно имел в виду "Пражскую весну" 1968 г. – П.П.) Приятно, но радости особой нет. Перегорело».
Интересно, в архиве Орлова сохранилась эта газета с указанной статьёй, опубликованной почти месяц назад до этой записи в дневнике - 20 июля 1990 г. , но она была не о событиях в Чехословакии 21 год назад, а совсем о другом – о современной на тот момент политике социал-демократов в Германии, причём как в ФРГ, так и в ГДР. Так как эта статья, на мой взгляд, представляет интерес и для современной ситуацией в западной социал-демократии, приведу некоторые выдержки из неё, характеризующие взгляды Орлова и его способности, как историка и политолога-германиста анализировать ситуацию с точки зрения активного участника международного и российского социал-демократического движения. Цитирую с самого начала этой статьи:

«В декабре прошлого года (т.е. в 1989 г.- П.П.) мне довелось присутствовать на съезде западногерманских социал-демократов, на котором она принимала новую программу принципов. Съезд проходил в Западном Берлине в обстановке, когда каждый час приносил очередную новость о стремительном развороте событий по ту сторону Бранденбургских ворот. На второй день съезда (это было 19 декабря) нас пригласили в Восточный Берлин социал-демократы ГДР. Встречи проходили в нескольких местах, я попал в кафе под телевизионной башней. В непринуждённой обстановке мы сидели  за столами, пили традиционное пиво и вели разговор. Главная тема – что будет с Германией, какую роль в ней будут играть социал-демократы, что покажут выборы в ГДР. Большинство сходилось в том, что победа социал-демократов почти обеспечена.
Выборы состоялись 18 марта (следующего, 1990 г. -П.П.). Как мы знаем, на них социал-демократы получили порядка 20 процентов, больше, чем обновлённая партия коммунистов ПДС (Партия Демократического Социализма – П.П.), изначительно меньше, чем ХДС (Христианско-Демократический Союз -П.П.) (за неё проголосовало порядка 40 процентов). Оптимистический прогноз не подтвердился.
Почему? Теперь, когда выбор населения ГДР сделан, многие обозреватели приводят другие аргументы. Степень укоренённости социалистических ценностей в сознании жителей ГДР была явно завышена.

       [117]

Людям надоело многие годы слышать бесконечные пропагандистские речи о преимуществах социализма и наблюдать за тем, как живут такие же, как они, немцы, но только в условиях «загнивающего капитализма».

Они хотят жить также, не откладывая эту возможность на долгие годы, а  в надежде на её реализацию в самое ближайшее время. Посему и было отдано предпочтение христианским демократам, одним из главных созидателей «западногерманского чуда».
С этими доводами можно согласиться. И всё же главные причины относительно скромных успехов социал-демократов на мартовских выборах ГДР (они подтвердились и на выборах в местные органы власти в мае месяце), на мой взгляд, лежат глубже. Они связаны в первую очередь с той функциональной ролью, которую взяла на себя социал-демократия более чем сто лет назад по защите интересов наёмных работников.
В чём же суть этой роли? Чтобы разобраться в этом вопросе, нам не обойтись без хотя бы краткого экскурса в историю.
Итак, как мы знаем, по мере бурного развития промышленности на базе наёмных отношений, наблюдавшегося со второй половины XIX века в европейских странах и получившего в литературе названия фазы «Дикого капитализма», перед всё более возрастающей армии рабочих встала проблема защиты своих интересов. Один из путей решения этой проблемы был предложен Марксом и его сторонниками, научно доказавшими обречённость капитализма, необходимость революционного переворота, совершаемого «могильщиком  капитализма» - пролетариатом, и создания принципиально нового общественного строя на базе экспроприированной обобществлённой экономики и централизованного планирования, где действуют не механизмы стоимостных рыночных отношений, а распределительный принцип (на первой фазе коммунистического общества – по труду, на второй, высшей, - по потребности).
Этот стратегический путь революционного обновления общества на научной основе марксизма со временем, особенно в начале XX века, завоевал на свою сторону всё больше и больше сторонников. Но тогда, в последние десятилетия XIX века, мало кто разбирался в этой теории. А между тем шла повседневная трудовая жизнь, требовавшая конкретных решений, конкретных механизмов регулирования отношений между работодателями и наёмными работниками. Рабочие стали создавать союзы по профессиям, а затем, когда убедились, что социальные права они могут эффективно отстаивать, только располагая влиянием на политическом уровне (добиваясь права активного участия в выборах и формировании органов власти), также и политические партии.

       [118]

Эти партии, требовавшие распространения демократии также и на социальные стороны жизни общества (прежде всего через механизмы социальной защищённости), и получили название социал-демократических».
Далее Орлов рассказывает историю разделения в социал-демократии реформистского и революционного направлений – двух различных подходов. В её политике и идеологии.
«Теперь только конкретная практика могла служить самым веским доказательством, какой путь более отвечает интересам трудящихся».
«Один из первых выводов, сделанный ими, в значительной степени с учётом тех деформаций, которые они могли наблюдать в стране, провозгласившей намерение построить социализм: без подлинной демократии не может быть социализма. Ссылка на какой-то «особый тип» социалистической демократии используется единолично властвующей партией якобы от имени всех трудящихся для утверждения господства узкой прослойки партаппарата. Демократия для всех одна – либо она есть и даёт гражданину возможность выбора между разными позициями, представленными разными партиями, либо её нет. Но, подчёркивали социал-демократы, демократия должна распространяться не только на политическую жизнь, но также и на те области, где трудится человек (экономическая демократия). В этом и заключается одна из главных особенностей демократического социализма.
При этом процесс гармонизации человеческих отношений будет продолжаться столько времени, сколько существует сам род человеческий. Стремясь к обществу демократического социализма, социал-демократы отдают себе отчёт в том, что у социал-демократического движения нет «конечной станции» и рая на Земле оно создавать не собирается.
В то же время наибольшую трудность доставила и продолжает доставлять социал-демократическим теоретикам область экономических отношений».
Далее Орлов пишет, что вывод Маркса в «Капитале» о природе прибавочной стоимости как присвоении предпринимателем неоплаченной стоимости труда, как источника эксплуатации наёмных работников, а также требование «Коммунистического манифеста» о необходимости ликвидации частной собственности и обобществлении средств производства нуждаются в пересмотре. Хотя, как он замечает в скобках («английские лейбористы придерживаются этого требования до сих пор»). Лишь после второй мировой войны в своей программе принципов (Франкфуртская декларация 1951 г.).

       [119]

Социалистический интернационал ставит вопрос о возможности существования частной собственности на средства производства наряду с коллективной. Дальнейший логический шаг в признании и частной собственности, и соответственно механизма рыночных отношений сделали немецкие социал-демократы в своей Годесбергской программе 1959 г.».
«Жизнь годами и десятилетиями убеждала их в том, что прибавочная стоимость, присваиваемая владельцами капитала, - не только часть неоплаченной стоимости труда наёмного работника, но и величина, на которую влияет целый ряд факторов: технология, сокращающая либо устраняющая ручной труд, предпринимательская инициатива, искусство менеджера, конъюктура рынка и многое другое».
«Вступая в договорные отношения с предпринимателями, представители наёмных работников в лице профсоюзов и органов государства добиваются повышения заработной платы наёмных работников, с одной стороны, и роста доли отчисления в общественные фонды, с другой».
«Социальное государство, на наш взгляд, и есть одно из главных достижений мировой цивилизации. Заслуга социал-демократов в том, что они приложили главные усилия к его формированию. В общественной дискуссии по поводу рынка, ведущейся в нашей стране, разрастаются искренние опасения по поводу того, как бы с введением частной собственности наши доморощенные капиталисты, а также заезжие, не начали бы «высасывать соки» из трудящихся, нещадно их эксплуатируя. Гарантом предотвращения такой ситуации могут служить независимые профсоюзы, партии социал-демократической ориентации, государство, берущее на себя главную заботу по социальной защищённости граждан. Не надо бояться ходить в лес рыночных отношений, надо при этом умело пользоваться посохом умного закона и договорных отношений. Но у проблемы рынка есть ещё одна сторона, не только экономическая. Право распоряжаться собственным трудом в условиях рыночных отношений на базе частной собственности обеспечивает свободу выбора человека самым главным для него жизненном предназначении – свободе трудиться. Теоретическое предположение, что переход от стоимостных отношений к распределительным делает работника более свободным, независящим от нанимателя, не подтвердилось. Оказалось, нет более бездушного, к тому же неумелого, не отвечающего ни за что эксплуататора, нежели государство, якобы действующее в интересах всего общества, а на деле отражающего интересы групп лиц, главным образом причастных к механизмам перераспределения.

       [120]

И, наоборот, договорные отношения с предпринимателем или (что значительно чаще) с предпринимателями позволяют добиваться существенных уступок в пользу работников, отстоявших и продолжающих отстаивать свободу найма.
Социал-демократы , особенно в 70-е годы, столкнулись с определёнными трудностями, излишне налегая на перераспределительные и регулирующие функции, объективно сдерживающие технологическую модернизацию» (25).

9 сентября 1990 г. в воскресение в дневнике Орлова читаем:
«Завтра еду в Москву. Начинается американский симпозиум (на самом деле это была международная конференция – П.П.) под девизом «Путь к свободе». Буду выступать на нём с докладом».
Продолжение - в записи от 16 сентября:
«Всю неделю шла конференция «Путь к свободе», которую организовали американцы (институт КАТО) и наша Академия наук».
Институт КАТО, как написал Орлов в соответствии с английской аббревиатурой – это  Институт Катона (англ. Cato Institute) – американская частная исследовательская и просветительская организация либертарианского направления, отстаивающая и распространяющая принципы ограниченного государства, рыночной экономики, свободной торговли и расширения свободы личности. (См. в Википедии).
Орлов сохранил в своём архиве проспект этой конференции, из которого узнаём, что она проходила 10-14 сентября и состояла из двух частей:
Часть I: «Советская экономика в переходном периоде: от планового хаоса к спонтанному порядку» («The Soviet Economy in Transition: From Planned Chaos to Spontaneous Order»).
Часть II: «После холодной войны: создание новых советско-американских отношений» («Beyond the Cold War: Creating a New Soviet-U.S. Relationship»).

       [121]
Среди выступающих на конференции были следующие учёные, общественные и политические деятели (перечислю здесь из указанных в проспекте выступавших на конференции советских и некоторых, связанных с ними зарубежных представителей с указанием официальных должностей на то время и формы участия в конференции):
Евгений Примаков – председатель Совета Союза Верховного Совета СССР присутствовапл на прощальном обеде;
Борис Ельцин –  председатель Верховного Совета РСФСР, выступал в общей дискуссии Круглого стола с заключительным словом по итогам дискуссий в части первой программы конгресса;
Виктор Геращенко – Председатель Государственного банка СССР, комментировал доклад Petr Bernholz «Собственность, рынок и деньги» на четвёртой сессии, 12 сентября, «Экономическая политика перехода к миру и благосостоянию»;
Леонид Абалкин – заместитель председателя Совета Министров СССР, помощник  генерального секретаря КПСС Михаила Горбачёва, принимал учатие в сессии второй «Преодолевая региональные конфликты» в  приветственном и во вступительном слове в сессии второй слове 13 сентября;
Абель Аганбегян –  ректор Академии народного хозяйства, участвовал в дискуссии на первой сессии Круглого стола, 11 сентября по теме: «Реструктурирование советской экономики»;
Алексей Арбатов – зав. отделом Института мировой экономики и международных отношений,  председатель Департамента  разоружения и бесопаности. Институт  Международной экономики  и международных отношений, докладчик по теме «Ядерное неравенство и  стабильность: надежды на глубочайшее сокращение стратегических вооружени» ;
Олег Богомолов – директор Института экономики мировой социалистической системы, выступал с докладом по теме «Полу-гласность или полная реформа?» на третьей сессии  11 сентября «Приватизация и ценообразование. Как далеко? Как быстро?»;
Гавриил Попов – председатель Моссовета, участвовал в приветствии к участникам конгресса и в общей дискуссии по теме «Переход к миру» на заседании второй сессии «Конституционный выбор и спонтанный порядок», 11 сентября и в Открытом форуме пятой сессии 12 сентября «Марксизм, капитализм и перемены»;

       [122]
Алексей Бойко – депутат Верховного Совета СССР, комментировал доклад «Приватизация решает все проблемы» Paul Graig Roberts на заседании третьей сессии 11 сентября «Приватизация и ценообразование. Как далеко? Как быстро?»;
Павел Бунич – проректор Академии народного хозяйства СССР принимал участие в сессии четвёртой  « Экономическая политика перехода к миру и благосостоянию» в качестве модератора;;
Фёдор Бурлацкий – Народный депутат СССР, комментарировал доклад Roger Pilon, директора Центра Конституционного изучения, института Катона (Center for Constitutional Studies? Cato Institut) на заседании второй сессии 11 сентября;
Алексей Емельянов – профессор экономики МГУ,  выступал с докладом «Отделение экономики от политики: В направлении конституционной свободы»;
Юрий Кошеврин – Институт мировой экономики и международных отношений АН СССР, докладчик по теме «Перспективы экономической приватизации в СССР» на третьей сессии 11 сентября «Приватизация и ценообразование. Как далеко? Как быстро?»;
Андрей Кокошин –  Исполнительный директор Института  США и Канады,  выступал в сессии третьей конгресса   Европейский дом» 14 сентября (перед Борисом Орловым);
Андрей Кортунов –  Институт США и Канады, выступал с докладом «Экономичесие расходы из-за супер-интевенции в Третьем мире» принимал участие в  сессии второй  части первой конгресса «Преодолевая региональные конфликты» и в  части второй «После холодной войны создание новых советско-американских отношений»;
Отто Лацис – Зам. главного редактора журнала «Коммунист», комментировал доклад Charls Murray из Американского предпринимательского института (American Enterprise Institute) «В погоне за счастьем при капитализме и социализме», представленный на пятой сессии  12 сентября, «Марксизм, капитализм и перемены»;
Лев Любимов – директор департамента иследований Северной Америки, Институт Междунароной экономии и Международных отношений, принимал учатиие в части второй  Конференции, в секции второй  « Преодолевая региональные конфликты» с докладом «Взаимная сдержанность как альтернатива в сверхдержавом  соперничечестве в Третьем мире»

       [123]

Валерий Макаров – директор Центрального Экономико-математического Института АН СССР, комментировал доклад Don Lavoie, Центр по изучению рыночных процессов (Georg Mason University  Fairfax) по теме «Собственность и реформа ценообразования» на заседании третьей сессии 11 сентября «Приватизация и ценообразование. Как далеко? Как быстро?»;
Андрей Мельвиль – Борис (настоящее имя Бенцион) Мильнер –Вице-президент Совета  Комитета за мир, первый заместитель директора Института экономики Академии наук СССР, участвовал в комментариях на заседании второй сессии 11 сентября к докладу James M. Buchman «Минимальная политика рыночного порядка»;  во второй части конференции, 13 сентября,  в сессии  второй «Преодолевая  хододную войну: «Содавая новые советско-американские отношения», и в части второй  выступил докладчиком  « Преодолея  имедж  врага»;
Виталий Найшул – старший научный сотрудник Института экономики и прогнозирования АН СССР, комментировал доклад  Douglass C, North «Институции, идеология и экономическая производительность» на пятой сессии 12 сентября «Марксизм, капитализм и перемены»;
Юрий Осипьян ( 1931- 2008) -  президентский совет СССР, физик, академик АН СССР (1981),, советник РАН, доктор физико-математических наук. Герой Социалистического Труда (1986).
Борис Орлов  –  (без комментариев – П.П.);
Николай Петраков  –  помощник Генерального секретаря ЦК КПСС Горбачёва  по экономическим вопросам, участник общей дискуссии Круглого стола по теме «Градуализм (постепенность) или быстрая реформа?» на четвёртой сессии  12 сентября «Экономическая политика перехода к миру и благосостоянию»;
Борис Пинскер – экономист, член редакционной коллегии журнала «Референдум» («Журнал независимых мнений»), комментировал доклад Ralph Raico «Марксизм, либерализм и государство» на пятой сессии 12 сентября «Марксизм, капитализм и перемены»;
Лариса Пияшева – экономист, старший научный сотрудник Института международного рабочего движения, участвовала в дискуссии на первой сессии Круглого стола, 11 сентября по теме: «Реструктурирование советской экономики» и 12 сентября на Открытом форуме пятой сессии «Марксизм, капитализм и перемены»;

       [124]

Сергей Плеханов –  заместитель директора Института США и Канады. ( в проспекте конференции среди докладчиков и комментаторов не был  указан);
Василий Селюнин – замредактора журнала «Новый мир», публицист,комментировал доклад Georg Gilder из Hadson Institute Tyringham по теме «Марксизм, мир и благосостояние. Микрокосм: Количественная революция в экономике и технология;
Анатолий Собчак – председатель Ленсовета, докладчик  на второй сессии «Конституционный выбор и спонтанный порядок», 11 сентября, по теме «Установление легального базиса для частной рыночной системы» ;
Александ Ципко –  Заместитель директора Института экономики и ммеждународной социалистической системы, комментировал доклад Ralph Raico «Марксизм, либерализм и государство» на пятой сессии 12 сентября «Марксизм, капитализм и перемены»;
Алексей Яблоков – заместитель председателя комитета по окружающей среде и рациональному использованию национальных ресурсов Верховного совета СССР, комментировал доклад Fred I. Smith «Как права собственности защищают окружающую среду» на четвёртой сессии по теме «Экономическая политика перехода к миру и благосостоянию».
«Я выступал в последний день и последним по счёту с докладом «СССР и общеевропейский дом», - писал Орлов в своём дневнике. – «В первый день был большой приём в ресторане «Москва». Накрыты были столы в огромном зале с малахитовыми колонами. Пир во время перестроечной чумы. Разговаривал с Оттом Лацисом (о нём см. выше в списке участкников конференции, а также в записи из дневника Орлова от 2 августа 1988 г.)., познакомился с Селюниным» (о нём см. выше, в списке участников конференции).
В том же дневнике Орлов сообщил о встрече с Анатолием Собчаком на симпозиуме, в фойе, когда уходил с этого мероприятия:
«Собчак звонил по телефону. Рядом стоял невысокого роста человек, судя по всему охранник. Я подошёл, протянул руку, сказал «Успеха Вам!». Собчак улыбнулся, почувствовал крепкое пожатие его широкой ладони». Возможно за охранника Орлов тогда принял Путина, с которым не был знаком.
Анатолий Александрович Собчак (1937-2000) в то время был председателем Ленсовета. О нём Орлов упомянул ещё в записи от 21 февраля 2000 г., а также ещё будет вестись речь в этом очерке в разделе 18. «Другие социал-демократические организации» (из лекций Орлова  о социал-демократии».

       [125]

В дневнике от 9 сентября 1990 г. Орлов   ещё написал:
«В пятницу в ресторане «Прага» отмечали юбилей тёти Аси (это родственница по линии жены Орлова – Жозефины -П.П.). Собралось много людей и незнакомых тоже. Но веселья особого не получилось. Пир во время перестройки. Табака нет, водки нет, за хлебом очередь». В это время шла так называемая «борьба с пьянством», инициированная секретарём ЦК КПСС Лигачёвым с поддержкой Горбачёва, во время которой перекрыли свободный доступ ко всякому алкоголю, водка продавалась по талонам, вина не было на прилавках, так как вырубили все виноградники.
В это время в стране продолжалась горбачёвская перестройка, но она имела не только положительные, но и негативные последствия, о чём свидетельствует приведённая запись Орлова.
Представляет интерес из этого дневника ещё и следующая запись:

По радио передали, что Тэтчер хочет выставить свою кандидатуру на четвёртый срок. В этом году ей исполняется 65 лет. Вот эта женщина. После этого хныкать стыдно».
Маргарет Тэтчер (1925- 2013) - британская государственная и политическая деятельница. Премьер-министр Великобритании в 1979 -1990 годах, лидер Консервативной партии в 1975-1990 годах. Первая женщина, занявшая этот пост, а также первая женщина, ставшая премьер-министром европейского государства. Премьерство Тэтчер стало самым продолжительным в XX веке. Получила прозвище «железная леди».  (см. в Википедии). В июне 1990 г. она посетила СССР, выступала в телевизионной программе в дискуссии с ведущими советскими пропагандистами и показала в ней своё умственной и информационное превосходство.

16. В СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКОМ ДВИЖЕНИИ. 1989 – 1992 ГОДЫ. 

   [126]

На постсоветском пространстве «первые организационные попытки развивать деятельность, чем-то похожую на социал-демократическую, начались уже в годы Перестройки», - писал Орлов» в своих «Лекциях по социал-демократии: Вводный курс» (8), прочитанных им в период с 9 ноября 2000 года по 31 мая 2001 года. Они вышли в Москве в издательстве «Паруса»  в 2001 году.
Этот курс состоял из 12 лекций и практических занятий по социал-демократии по завершению курса в московском Партийном доме на Мосфильмовской, с участием 24 слушателей, среди которых были экономисты, юристы, политологи, журналисты, предприниматели, инженеры и представители других профессий, а также студенты.
Эти лекции, записанные на магнитофон, были затем опубликованы небольшими тиражами (первый тираж состоял всего из 300 экземпляров) в трёх печатных изданиях, вышедших меньшими тиражами в том же 2001 году и приуроченных к съездам партии при её финансовой поддержке.
Сделаю из указанных лекций выписки, характеризующие первые социал-демократические организации в России для представления о начальном периоде возрождающегося  социал-демократического движения после его запрета в 1923 году в СССР :
«Составитель краткого справочника по СДПР Денис Панкин (27) считает, что первая такая заметная организация возникла в Перми в 1985 году и называлась «Социал-демократическое рабочее объединение». Такого же типа группы социал-демократического направления стали появляться в Ленинграде, Самаре, на Украине, других местах. В Москве в 1987 г. возник политический клуб «Демократическая перестройка». В 1988 г. в Ленинграде был создан «Социал-демократический союз» (8).
«В мае 1989 г. собрались представители демократических клубов из разных городов и договорились о создании Социал-демократической ассоциации (СДА) (см. также в списке источников (28) -П.П.). Активное участие в этом процессе принимал московский молодой учёный, человек с задатками харизматического лидера – Олег Румянцев».
Годом позже в том же Ленинграде возникла «Социал-демократическая конференция» во главе с молодым и активным учёным Андреем Болтянским» (8). Андрей Владимирович Болтянский (1955 г.р.) - кандидат физико-математических наук, доцент; в 1990 -1991 участвовал в движении "Ленинградский народный фронт";

       [127]
в 1992 г. был одним из создателей Санкт-Петербургского Социал-демократического либерального клуба и избран его президентом, был также сопредседателем Российской Ассоциации Либеральных клубов и
Социал-демократической конфедерации.
Между Болтянским и Румянцевым возникло соперничество в борьбе за пост социал-демократического лидера.

4 июня 1989 г. Орлов писал:

«В конце мая был в Киеве. Там социал-демократы создавали партию. Приехал на второй день. Заседания проходили в библиотеке политехнического института. Кто-то из журналистов подметил особенности обстановки – бюст Ленина, прикрытый цветком и впереди жёлто-блакитный флаг Украины. Такая смесь отразилась и на съезде. Фактически образовались две фракции: одна – "правые социал-демократы", они за социальную защищённость и слышать не хотят о социализме, другие - "демократические социалисты", им без этой идеи никак нельзя. Выступал два раза на съезде, говорил о пользе консенсуса. Слушали хорошо, благодарили, а на третий день, когда речь зашла о формировании руководства, раскололись. Меня в это время уже не было. Я провёл почти весь день на Подоле, на Андреевсом спуске, где отмечался "День Киева". Ничего подобного ранее не видел. По обе стороны улицы, спускающейся к Днепру, выставлено всё человеческое умение творить – петь, плясать, лепить, рисовать, танцевать. Впервые ощутил глубину украинской культуры – многоцветной, насмешливой. Бродил почти до самого отъезда, часов до 9-ти вечера, и слёзы наворачивались на глаза – на сколько же десятилетий была пресечена возможность так самовыражаться.
Одной этой прогулки хватило бы на целый репортаж в духе Хемингуэя «Праздник, который всегда со мной»».
В лекциях по социал-демократии (8) читаем:
«Летом 1989 г. сотрудник нашего института Леонид Борисович Волков предложил мне съездить в Таллинн и выступить на семинаре перед молодыми социал-демократами. Я дал согласие.
В жаркие июльские дни я выступал в Таллинне в помещении местного таксопарка перед молодыми людьми. Они слушали меня внимательно, что-то записывали, и такое внимание, честно говоря, меня вдохновило.
Если молодежь хочет понять, что такое социал-демократия, то у такого движения есть будущее» (8).

       [128]

«И когда в июле 1989 г. я и мои коллеги (в их числе был и известный экономист Солтан Сафарбиевич Дзарасов, как упоминал в своей первой лекции по социал-демократии Орлов) читали лекции в школе молодых социал-демократов в Таллинне, за кулисами шла незаметная борьба (о которой я тогда не подозревал), которая кончилась тем, что большинство членов организации Андрея Болтянского поддержало СДА и, соответственно, Олега Румянцева» (8).
Выступление или, вернее, доклад Орлова на семинаре в Таллинне был оформлен им в статью «Нам нужен свой Годесберг. К проблеме выработки нового теоретического курса КПСС», опубликованную в журнале «Политика» № 1, 1989 г.  (органе  ЦК КП Эстонии), на что он указал позднее в статье «…К обновлению неспособна»: (О перспективах КПСС)», опубликованной в том же журнале  в 1990 г. №11. (2,24,29)

7 января 1990 г. Орлов писал:
«В тот момент, когда Россия на разломе, надо отдавать ей последние силы, учить социал-демократическому уму-разуму. Эстонцы опубликовали  (в Таллинне – П.П.) мои статьи «Социал-демократия – портрет без чёрной ратуши» в журнале «Коммунист Эстонии» (2,30)  и «Нам нужен свой Годесберг» в журнале «Политика» (2,29). Сейчас пишу для «Дружбы народов» как бы продолжение»  (см. статья «Чертёжник или процесс») (31).

«Ю. Буртин расквитался с марксизмом в «Октябре». Теперь надо двигаться дальше».
Юрий Григорьевич Буртин (1932 - 2000) - литературный критик, публицист и историк, диссидент, яркий представитель поколения «шестидесятников» (о нём см. в «Википедии»).
В январе 1990 г. в Таллинне состоялся Учредительный съезд Социал-демократической ассоциации, на который прибыло около 130 делегатов из 70 организаций и клубов.
Гостями съезда были 10 народных депутатов Верховного Совета СССР. 20 представителей зарубежных социал-демократических партий, около 60 наблюдателей из различных политических сил и движений.

       [129]

На съезде выступал видный представитель общедемократического движения Юрий Николаевич Афанасьев. С политическим докладом выступил Олег Румянцев.
Вообще-то предполагалось, что пост председателя СДА будет предложен Ю.Н. Афанасьеву. Но он деликатно отказался от такой возможности. Уже позже, отвечая на мой вопрос, почему он не согласился стать лидером этой организции, Ю.Н. Афанасьев сказал, что его не очень устраивал излишний просоциалистический настрой многих участников съезда.
Три сопредседателя СДА были избраны на съезде – Олег Румянцев, Николай Тутов, народный депутат Верховного Совета СССР из Оренбурга и Велло Саатпалу – председатель демократической партии Эстонии, человек, который много сделал для консолидации социал-демократов в стране».

6 февраля 1990 г. читаем:
«В «Новом времени» дали «Нужно ли бояться социал-демократизации».     Пришло приглашение из Тбилиси на съезд социал-демократов».

2 марта Орлов продолжает:
«Был несколько дней в Тбилиси. Летал на съезд социал-демократов Грузии. Выступал. Даже дважды. Приняли хорошо, благодарили.
Как-то заново открыл для себя Тбилиси, в котором не был целых 25 лет. Прекрасный город, даже в эти напряжённые дни чем-то отдающий праздником. Был в церквях, ставил свечи. Побывал в Пантеоне. Поклонился Грибоедову и его молодой жене. Она ведь вышла замуж девочкой.
25-го – день советизации Грузии. На площади был митинг. Участники съезда колонной после окончания съезда тоже пошли на митинг. Я в их колонне. Народу много, но какой-то экзальтации не чувствовал. Как-то сразу познакомился с мужчиной моих лет. Он в прошлом редактор, индивидуалист, не желающий примыкать ни к какой партии. Разговорились. Подошла милая женщина с мальчиком лет 12-ти. Жена какого-то писателя, Нино Нидарая. Исходило от неё какое-то тепло. Она работает в музее искусств. Перед отъездом в Москву зашёл в этот музей, и перед самым уходом встретил её. Чем-то она меня задела.

       [130]

     Изменилися вдруг
      краски здешнего края.
     В голове зашумело
     Хмельное вино.
     Ах, батоно, батоно
     Нино Нидарая,
     Вы нечаянно этому
     Стали виной.

Вернулся в Москву и закружился. Выступал в Зеленограде на заводе микроэлектроники. На следующий день в ИМЭЛ-е   (Институт Маркса-Энгельса-Ленина – П.П.), а вечером перед пропагандистами горкома партии». 

4-6 мая 1990 г. в Москве состоялся первый "Учредительный" съезд Социал-демократической партии России (СДПР). Съезд проходил в помещении Октябрьского районного Совета рядом с Октябрьской площадью, на которой стоит памятник-композиция: Ленин в окружении сторонников.
«На съезде присутствовало 238 делегатов от 104-х местных организаций», - указывает Орлов в лекции по социал-демократии.
В статье «Социал-демократическая партия России (1990)» в «Википедии    число прибывших на съезд делегатов несколько отличается: «216 делегатов из 60 областей РСФСР, среди которых было 6 народных депутатов СССР, 4 народных депутата РСФСР и 41 депутата региональных советов».

«Зал был полон, - вспоминает Орлов (3),- «и даже привели чудом сохранившегося старого социал-демократа» (на самом деле среди гостей съезда присутствовали два старых меньшевика, прошедших через сталинские лагеря и ссылки и тем самым в социал-демократическом движении России   как бы  "осуществивших связь времён и поколений" – П.П.).
«Съезд проходил на подъёме», - воспоминает Орлов,-«было избрано руководство: Павел Кудюкин, Александр Оболенский, Олег Румянцев.
Я присутствовал в качестве приглашенного гостя и консультанта разрабатывавшейся партийной программы».

       [131]

Эта программа  «Пути прогресса и социальной демократии» носила четко выраженный антитоталитарный характер. Она  была принята на II-ом съезде СДПР, который проходил 25-28 октября 1990 года в Свердловске, в котором по данным приняло участие 83 делегата из 62 субъектов РФ.
«Помимо этого, съезд утвердил логотип СДПР (роза, зажатая в кулаке – этот логотип соответствовал принятому в европейской социал-демократии) и утвердил создание политической коалиции СДПР-ДПР (Демократическая партия России) -РПРФ (или Партия народной свободы -ПАРНАС). Помимо этого, на том же съезде оформляются фракции: «социал-либеральная» (лидер — Владимир Рыбников, 20 % членов), «социал-демократический центр» (лидер — Павел Кудюкин, 51 % членов) и «левая платформа» (лидер — Александр Оболенский, 12 % членов), вне фракций же находилось около 27 % членов» (по данным статьи «Социал-демократическая партия России (1990)» в «Википедии»).

27 августа 1990 г. Орлов писал:
Прочитал Ключевского лекцию об отце Сергии. В трудные минуты нацию выводят отдельные личности своим нравственным подвигом. Таким был и Сахаров. А кто теперь?»

8 ноября 1990 г. Орлов пишет в дневнике:
«Дали на экспертизу проект программы социал-демократов. Многословно. Ни слова о социализме».
«Меня пригласили на III съезд, - вспоминал далее Орлов (3). Он проходил с 30 апреля по 3 мая 1991 г. в Ленинграде, присутствовало 180 делегатов (см. «Социал-демократическая партия России (1990)» в «Википедии»).
«Я неожиданно для себя был избран в руководство», - писал Орлов в Лекциях по социал-демократии (8) и продолжал там же: «Стоит подробнее остановиться на этом, ибо данный сюжет и в самом деле подтверждает ту истину, что порой «судьба играет человеком».

       [132]

Я отдавал себе отчёт в том, что моё призвание – теория, а не руководство людьми. Тем более, что лидер партии вроде бы обозначился – молодой, энергичный Олег Румянцев, занимавший к тому же важный пост Ответственного секретаря Конституционной комиссии в Верховном Совете.
И когда на съезде тот же Леонид Борисович Волков выдвинул мою кандидатуру, я дал самому себе отвод. Затем было выдвинуто предложение избрать коллективное руководство, и меня снова попросили согласиться на выдвижение, заверяя, что в этом составе я буду заниматься только теорией.
На основе рейтингового голосования большинство получили Олег Румянцев, Леонид Волков и я.
Как сказано, Румянцев, будучи по горло занят в Конституционной комиссии, не мог отдавать много времени партийным делам. То же самое касалось и Леонида Волкова, который был депутатом Верховного Совета РСФСР. Оставался один я. Пришлось заниматься организационно-партийной работой, не имея ни опыта, ни финансовой поддержки» (8).
 «И так, волею судеб, я стал партийным политиком», - писал Орлов в своих воспоминаниях (3).
В лекции четвёртой (часть вторая) по социал-демократии (8) читаем:

«Первый год был наиболее эффективным годом деятельности СДПР. 14 марта 1991 г. она получила официальное свидетельство о регистрации в министерстве юстиции России. Её организации были во многих городах России, на договорных условиях в неё входили социал-демократические партии Чувашии, Удмуртии, Молдовии, Тувы и Якутии. Тем самым наглядно был продемонстрирован её интернациональный и межнациональный характер. Объединённая парламентом фракция СДПР и Республиканской партии России насчитывала 60 депутатов Верховного Совета РСФСР. Существовала фракция социал-демократов и в Верховном Совете СССР.
В неё входили народные депутаты из Латвии, Украины и 7 членов СДПР: Н. Сазонов – председатель, члены фракции С. Белозерцев, В. В. Давитулиани, Н. Зубов, В. Кириллов, А. Оболенский, И. Тутов.
Среди этих депутатов выделялся Александр Митрофанович Оболенский, не только тем, что вошёл в первый состав президиума на первом съезде СДПР вместе с Олегом Румянцевым и Павлом Кудюкиным, но и тем, что на выборах первого президента Советского Союза на заседании обеих палат Верховного Совета СССР выдвинул свою альтернативную кандидатуру вместе с М.С. Горбачёвым.

       [133]

Тем самым был положен конец периоду сплошного «единогласия по поводу одной единственной кандидатуры, который длился весь советский период.
Были созданы фракции СДПР и в местных советах, 4 члена СДПР входили в Моссовет, 7 – в Ленсовет. Фракции СДПР действовали в городских советах Магнитогорска (11 депутатов), Оренбурга (15 депутатов), Петропаловска-Камчатского, Комсомольска-на-Амуре, в Приморском краевом совете, в областных советах Челябинской, Иркутской, Новгородской, Московской областей» ,-писал в лекции Орлов (8), ссылаясь на Краткий справочник СДПР, составленный Д.А. Панкиным (23).

В 1992 г. на IV съезде СДПР, проходившем в   г. Люберцы с 7 по 10 мая, где присутствовало 90 делегатов из 63 субъектов РФ, Орлова избрали председателем партии, было отменено сопредседательство, а заместителями председателя стали Олег Румянцев, Владимир Рыбников и Игорь Аверкиев.
Рыбников Владимир Анатольевич – кандидат философских наук (1987),  его диссертация была по теме «Демократия и дисциплина в трудовых производственных коллективах на этапе совершенствования социализма».
Игорь Аверкиев с 1987 по 1992 годы - председатель Пермского социал-демократического рабочего объединения, с 1989 - Пермского областного отделения СДПР. В 1992-1993 годах - заместитель председателя СДПР.
В части второй лекции четвёртой по социал-демократии Орлов писал, что дал согласие на избрание председателем партии «по договорённости с Олегом Румянцевым» (8), однако в дальнейшем между ними возникли серьёзные и даже непримиримые разногласия и «напряжённые отношения», приведшие даже к расколу в партии, о чём скажем ниже.
Но до этого несколько слов о международной деятельности СДПР в тот период.
15-17 сентября 1992 г. Орлов в качестве гостя и представителя СДПР принял участие в XIX конгрессе Социалистического интернационала в Берлине, почётным гостем от России там был Горбачёв. Оба они выступали с трибуны конгресса. Орлову предоставили пять минут для выступления, и он рассказал «о том, что волнует российских социал-демократов»

                [134]

(см. «Лекция десятая: Международная деятельность социал-демократии» из книги Орлова «Лекции по социал-демократии») (8).

«Зал тепло приветствовал речь Горбачёва, во время которой «представители ряда социал-демократических партий из бывших советских республик, как бы в знак протеста вышли из зала. Нам показалась непоследовательной тогда линия поведения Горбачёва – с социал-демократами мира контакты налаживает, а на своих внимания не обращает» (8).

В дальнейшем, как было отмечено выше, в СДПР, к сожалению, «произошёл первый раскол. Румянцев создал по непонятным для меня причинам так называемый Социал-демократический центр. Члены правления СДПР настаивали на одновременном участии и СДПР и румянцевского Центра. Я сказал, что так дело не пойдёт, и поставил вопрос на голосование. Меня не поддержали, и я подал в отставку.
Затем Социал-демократический центр как бы ушёл со сцены, начались бесконечные распри в самой СДПР, и мне становилось всё более ясным, что "поднять"  влиятельную социал-демократическую партию в масштабе всей страны возможно только, имея во главе масштабно мыслящих лидеров, пользующихся поддержкой и в самой России, и за её пределами» (8).
Отставка Орлова была принята и утверждена на 17-м пленуме Правления СДПР,12 декабря 1992 г. (28), а исполняющим обязанности председателя был назначен Игорь Аверкиев, который недолго, всего полгода был на этой должности.

«Немалую роль в расколе СДПР сыграло и наличие различных идеологических течений, которых в партии было, пожалуй, больше, чем в любой другой. Так, в ней существовало социально-либеральное (Ю.Хавкин, А.Голов, Л.Куликов), левое (Г.Ракитская), центристское крылья (П.Кудюкин, Ю.Воронов) и масса других групп и фракций, возникавших часто на очень непродолжительное время. Санкт-Петербургская организация до 1994 г. контролировалась в основном правым крылом» (29).

                [135]

   «7-10 мая 1993 г. в Нижнем Новгороде состоялся V съезд СДПР, на котором большинство оказалось у правого крыла. Левые и центристы отказались баллотироваться в правление. Была создана новая фракция «Объединённые социал-демократы» (ОСД), включившая левых и центристских социал-демократов, а также и часть правых» (см. «Социал-демократическая партия России (1990)» в «Википедии»).
Новым председателем СДПР был избран Анатолий Григорьевич Голов, а его заместителями Белозерцев, Сергей Владимирович, Болдырев Владимир Геннадьевич (председатель Московской областной организации СДПР -П.П.) и Куликов Леонид Викторович (см. там же). Инициативу в партии перехватили "правые", во главе с председателем (19). "Левые" и "центристы" обвинили своих оппонентов в фальсификации результатов выборов и отказались баллотироваться в Правление СДПР, создав фракцию "Объединенные социал-демократы" (28).
Орлов был приглашён на V съезд СДПР, но не принял в нём участие, отстранившись в это время от политической деятельности в составе СДПР.
Перед выборами в I Государственную Думу СДПР, вместе с РПРФ и Российским христианско-демократическим союзом, участвовала в создании блока "Явлинский - Болдырев - Лукин". Голов прошел в Госдуму по списку "Яблока".    28-29 октября 1994 г. фракция "Объединенные социал-демократы" провела VI съезд СДПР, на котором председателем партии был избран Оболенский. Делегаты этого съезда заявили о самоустранении от руководства партией Голова. "Правые" не признали итогов съезда и в декабре провели "параллельный" VI съезд, на котором переизбрали председателем Голова. В результате на протяжении почти года (до конца 1995 г.) существовали две Социал-демократические партии России - СДПР(О) и СДПР (Г) со своими Председателями, заместителями и аппаратом. В основном от имени СДПР выступала "партия Голова", поскольку активисты "партии Оболенского" основные силы сосредоточили на деятельности в Российском социал-демократическом союзе (создан в конце октября 1994 г.), одним из учредителей которого являлась СДПР (Оболенский стал одним из сопредседателей РСДС).
Сближение обеих СДПР наметилось только к лету 1995 г. - к началу избирательной кампании в Государственную Думу. Объединение произошло на VII  (объединительном) съезде СДПР 2-4 сентября 1995 г.,  проходившем в посёлке Салтыковка Московской области, в Институте повышения квалификации профсоюзных кадров. Новым председателем партии был избран Сергей Белозерцев (28).  (См.  также «Социал-демократическая партия России (1990)» в Википедии).

                [136]

«15 сентября 1994 на пресс-конференции было объявлено о создании Оргкомитета Единого движения социал-демократии (ЕДСД) во главе с Александром Яковлевым и маршалом Евгением Шапошниковым, при участии тогдашнего председателя Социал-демократической партии России (СДПР) Анатолия Голова, председателя партии «Демократическая инициатива» Павла Бунича, председателя Российской партии свободного труда (РПСТ) Александра Орлова-Кретчмера» (см. «Российская партия социальной демократии» в Википедии)
Среди участников Оргкомитета ЕДСД - председатель Российского движения демократических реформ (РДДР) Гавриил Попов, председатель Крестьянской партии России (КПР) Юрия Черниченко, а также Николай Шмелев, Иван Лаптев, Георгий Хижи, Федор Бурлацкий и др. (см. там же).
Александр Николаевич Яковлев - был членом Политбюро ЦК КПСС, его считали одним из главных идеологов Перестройки, который также создал свою партию, получившую название «Российская партия социальной демократии» (РПСД). Её  учредительный съезд состоялся 18 февраля 1995 года. Она была зарегистрирована Минюстом РФ 6 марта 1995 г, а в 2001 г. вошла в состав объединённой Социал-демократической партии России, возглавляемой Горбачёвым.

Орлов писал:

«Наиболее тесные связи установились у меня с Александром Николаевичем Яковлевым. Он со своим Фондом международной демократии располагался в небольшом особнячке неподалеку от станции метро «Красная Пресня», и я наведывался к нему при любой возможности».

«По заявленным в программе ценностям партия Яковлева занимала промежуточное положение между социал-демократами и либералами. Она «получила новый импульс, когда А.Н. Яковлев, оставшись лидером партии, уступил место председателя губернатору Самарской области Константину Алексеевичу Титову», - читаем в  лекции Орлова по социал-демократии четвёртой (часть вторая) (8).
В продолжение в той же лекции Орлов писал:

                [137]

«Ещё одна инициатива принадлежала теперь уже бывшему спикеру Государственной Думы Ивану Петровичу Рыбкину, который созданную им партию назвал «Социалистической партией России». По заявленным ценностям она находилась как бы на левом фланге социал-демократического движения.
На этом же фланге находилась до последнего времени Социалистическая партия трудящихся, во главе которой находятся историк Рой Медведев, известный своими работами о деятельности КПСС и её вождей (вспомним, что он принимал участие в избирательной кампании по выборам в народные депутаты 1989 года, о чём см. выше – П.П.), а также Людмила Вартазарова и Александр Мальцев, Юрий Петров, тесно работавший в своё время с Б.Н. Ельциным ещё в Свердловске и возглавлявший в первоначальный период администрацию президента.
Он создал так называемый «Союз реалистов», пытавшийся, на мой взгляд, занять нишу между социал-демократами и партией Зюганова. Он выступил инициатором движения «За новый социализм».
Стоит упомянуть полумифический «Социал-демократический союз», лидер которого Василий Липицкий сумел установить контакты с секретарём Социалистического интернационала и как бы представительствовал на его конгрессах от имени всех российских социал-демократов. Назовём также стоящую особняком» Социалистическую народную партию России», лидер которой – Мартин Шукум». (8)

12 декабря 1996 г. состоялся  VIII съезд СДПР, «на котором, в соответствии с требованием министерства юстиции о перерегистрации партий, был принят Устав, который вновь упразднил должность Председателя, заменив его на Президиум, состоящий из 5 членов: Ольга Беклемищева, Анатолий Голов, Солтан Дзарасов, Павел Кудюкин и Андрей Исаев» (см. в Википедии статью «Социал-демократическая партия России (1990)»).

Однако временное объединение с партией Белозерцева снова превращается в раскол двух партий. «Сергей Белозерцев, отказался признать VIII съезд СДПР и передавать новому руководству партийные документы и печать, что сильно затруднило деятельность партии, что фактически привело к самоликвидации партии и абсолютно нулевой её деятельностью». (См. там же).

       [138]

В декабре 1998 г. сторонники партии Сергея Белозерцева, поддержанные Борисом Орловым собрались на свой VIII съезд СДПР, официально названный ими также «объединительным», хотя, заметим, также объединительным считался и предыдущий VII съезд СДПР.
Сошлюсь на статью Николая Аристархова «Социал-демократы объединяются», опубликованную в газете «Известия» 18 декабря 1998 г. (30), ксерокопию которой сохранилась в архиве Бориса Орлова.
Вот выдержки из этой статьи:

«VIII съезд российских социал-демократов, прошедший в «Раддисон-Славянской» (так называется элитный отель в Москве рядом с Киевским вокзалом-П.П.) отныне будет официально именоваться «объединительным».
В ряды Социал-демократической партии России влились две общественные организации – Российская социально-либеральная партия и молодёжный союз «Яблоко».
Плюс к этому СДПР считает своим партнёром свободные профсоюзы, защищающие права и интересы наёмных рабочих, общероссийский Земский Собор, разворачивающий в регионах реальные структуры самоуправления и создающий новые рабочие места, и различные правозащитные движения – организации родителей военнослужащих, солдатских матерей, репрессированных народов, союз «Щит» и другие».
«На прошедшем съезде завершилось оформление организационной структуры партии. 96 депутатов (здесь ошибка автора статьи, нужно читать: не депутатов, а делегатов – П.П.) из 78 регионов приняли устав, избрали правление и четырёх сопредседателей.
Несомненно, наиболее известной в мире политики фигурой российской социал-демократии можно назвать Сергея Белозерцева, в конце восьмидесятых-начале девяностых годов бывшего одной из ярких фигур нарождавшегося демократического движения.
Вторая наиболее заметная фигура в СДПР – экономический стратег партии Людмила Казиева.

Пройдя путь от руководителя малого предприятия до президента крупной финансовой корпорации ("Казиева и Гермес-Холдинг" – П.П.), она прекрасно знает проблемы всех слоёв предпринимателей, небезосновательно рассчитывая на поддержку малого и среднего бизнеса.

       [139]

Ещё два сопредседательских поста заняли доктор философских наук Борис Орлов (здесь вкралась неточность – Борис Орлов является доктором исторических наук – П.П.), считающийся одним из крупнейших в России авторитетов в области истории и теории социал-демократических движений, и Леонид Гуревич, до VIII съезда возглавлявший Российскую социально-либеральную партию, отныне вошедшую в состав СДПР.

Как заявил в своём докладе Б. Орлов, считающийся главным теоретиком партии, место СДПР – среди демократических партий, не приемлющих ни открытого, ни прикрытого экстремизма и национализма.

«Социал-демократы,- заявил он,- должны вернуть в политику напрочь забытое слово «сострадание».
Пусть оно будет после «свободы», «справедливости», «солидарности» нашим четвёртым ценностным ориентиром» (См. «Социал-демократы объединяются»).

В то же время сопредседательство Орлова в компании с Белозерцевым, Казиевой и Гуревичем в новой объединённой СДПР длилось недолго - уже 4 февраля 1999 г. он подал в отставку с этого поста, но остался в Политсовете.
Что этому предшествовало, Орлов записал в дневнике от 6 февраля 1999 г.:
«Позавчера по телевидению показали сюжет – банный министр Ковалёв и рядом с ним Белозерцев – на заседании организации «Гражданская солидарность». Меня об этом даже не предупредили. Не хочу быть вице-председателем.
В четверг на Политсовете подал в отставку. Но причины-то глубже. Социал-демократия никак не раскручивается, в том числе и по моей беспомощности. И тут же лепят социал-демократию под Лужкова – с популистски-националистическим привкусом. Впрочем, подождём делать окончательныйе выводы».
Валентин Алексеевич Ковалёв (1944 г.р.) — был министром юстиции Российской Федерации в1995—1997 гг., а в 1999 г. «получил негативную известность после коррупционного скандала и публикации по телевидению видеозаписи с компроматом на него. Кроме того, «суд приговорил Ковалева к условному сроку за хищение 9 миллиардов неденоминированных рублей из созданной им благотворительной организации «Фонд общественной защиты гражданских прав»» (см. «Ковалёв, Валентин Алексеевич» в Википедии).

       [140]

Тем временем «в 1998 г., вновь дал о себе знать Олег Румянцев, выступивший с инициативой создания так называемой «Социал-демократической ассоциации».  23 мая 1998 г. состоялся её учредительный съезд. Приветствия съезду направили Председатель Совета Федерации Егор Строев, Президент Чувашской республики Николай Фёдоров, сопредседатель движения «За новый социализм» Юрий Петров. Словом, солидная публика.
С докладом на съезде выступил Румянцев, который заявил, что рассматривает социал-демократию в качестве третьей силы как «альянс социал-демократов и прогрессивных патриотов» (29).
Каких прогрессивных патриотов» имел в виду Румянцев, можно судить по одному из документов, который вместе с представителем СДА Александром Горбуновым, с которым я, кстати, достаточно плодотворно сотрудничали в рамках СДПР, подписали А. Пронин, представитель «Державы», С. Бабурин («Российский общенародный союз»), А. Рогозин («Конгресс русских общин»), И. Маляров («Народно-патриотический союз молодёжи»), К. Затулин («Институт диаспоры и интеграции») и др.
Позднее О. Румянцев снова как бы ушёл в тень»,- писал Орлов в лекции четвёртой (часть 2) «Социал-демократия в России – постсоветский период».
1 марта 1999 г. Орлов сообщил в дневнике о встрече с Гавриилом Поповым, председателем Российского политического общественного движения «Социал-демократы» (РПОД), организованного в 1995 г., «относительно возможности объединения социал-демократических сил».
22 марта 1999 г. читаем:
«В четверг (18 марта - П.П.) был у Рывкина (Альберт Анатольевич Рывкин  входил в РПОД и являлся заместителем председателя политического комитета – П.П.) в «Институте развития Москвы».
Он связан с Поповым и видимо по его поручению принимает участие в сколачивании нашей партии. Маленький, ироничный, он в прошлом математик.
Знает всех и вся, циничен, в чём-то добр. Мы обсуждали общие принципы социал-демократии. Он самолично их переделал после обсуждения. Не знаю как на всё это реагировать. Казиева (сопредседатель СДПР, о которой было сказано выше - П.П.) нам денег не даёт, а без финансовой поддержки мы совсем зачахнем.

       [141]

Но и такое вот "технологичное" объединение мало что даёт.  В этот четверг (25 марта- П.П.) будет пресс-конференция. Посмотрим, как пойдут дела. В липовой затее участвовать не буду. Но и шанс упустить боязно». То есть, как видно, Орлов ещё продолжал свою деятельность в СДПР, несмотря на указанную ранее отставку с поста сопредседателя партии.
29 марта  Орлов пишет:
«В "НГ" («Новая газета»- П.П.) наконец-то появилась моя статья по социал-демократии. В редакции АИФ («Аргументы и Факты») прошла пресс-конференция сторонников объединительного процесса социал-демократов. Народа собралось мало.
Говорили Рывкин, Семага (не знаю кто это- П.П.). Кое-что добавил я. С. Фёдоров (Святослав Фёдоров, который в  январе 1995 года создал и возглавил Партию самоуправления трудящихся (ПСТ), стоявшую на социал-демократических позициях) и Николаев (также не могу пока сказать, кто это – П.П.) с Ю. Петровым  (Юрий Петров - сопредседатель движения «За новый социализм» - П.П.) ориентируются на социализм, А. Яковлев (т.е. Александр Яковлев – П.П.) примыкает к "Правому делу". Никак не слепляется убедительная социал-демократия».
Так называемый «I Конгресс социал-демократических сил России» состоялся в Москве 14-15 мая 1999 г., но Орлов в нём решил не участвовать. 18 мая он записал в своём дневнике:
«На конгресс я не пошёл. На Преображенку приезжал Болдырев. Судя по всему с настоящей социал-демократией придётся подождать».
5 июня 1999 г. Орлов сообщил в дневнике, что в конце мая на три дня съездил с группой питерских социал-демократов в Финляндию, в г. Турку, куда их пригласили на съезд, посвящённый столетию финской социал-демократии. «Поехали на двух машинах в группе питерских социал-демократов и предпринимателей…
Съезд проходил в Турку… несколько дней. Мы пробыли лишь три дня…Заезжали «в Териоки, где умирал больной туберкулёзом Плеханов и где прятался после июльского мятежа Ульянов».
……………………………
       [142]
«По дороге читал Бжезинского, его "шахматную доску", где он сравнивает Россию с чёрной дырой. К сожалению, многое походит на правду. Первый раз шевельнулось сомнение – выплывем ли при таком бардаке и при таком непонимании – куда и как идти».
10 сентября 1999 г. - запись о заседании политсовета СДПР:
«В четверг (9 сентября- П.П.) был Политсовет СДПР. В выборах не участвуем. В конгресс не идём. Надо как-то спасать партию».

«Приехал Зибарев (Владимир Степанович Зибарев, 1946 г.р. был сопредседателем Санкт-Петербургской организации СДПР, вице-президентом Фонда поддержки социал-демократического движения «Солидарность» -П.П) с предпринимателем и предлагает провести очередной съезд. Придётся соглашаться. Памятуя о том, как нас кинула Казиева.» (О ней, как сопредседателе СДПР, см. выше).
В первых числах октября 1999 г. по предложению Горбачёва был образован Инициативный комитет по подготовке Учредительного съезда для создания Российской Объединённой Социал-демократической партии (РОСДП). (31)

1 ноября того же года Орлов записывает в дневнике о своей первой личной встрече с Горбачёвым:
«27 октября в Никитском переулке, в помещениях Попова, состоялась встреча с Горбачёвым. Получилось так, что, раздевшись, я встретился с ним у входа в зал. Он протянул руку, я представился.
Да я Вас знаю, - ответил он. Состоялось первое заседание инициативной группы по созданию социал-демократической партии возглавить которую согласился Горбачёв (как видим, здесь в запись Орлова  вкралась небольшая неточность по дате первого заседания Инициативного комитета, указанной Горбачёвым – П.П.). Шмелёв, Богомолов, писатель Гранин, ещё какие-то люди (ниже мы ещё рассмотрим их участие в  социал-демократической партии, которую возглавит Горбачёв – П.П.). Человек двадцать.
Со мной был Виталий Васин (Виталий Гаврилович Васин – историк, старший преподаватель на кафедре новой и новейшей истории исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова – П.П.). Договорились, что создаются различные группы. Мне предложили войти в программную комиссию.
После этого я поехал на Преображенку (там размещалась штаб-квартира московской социал-демократии – П.П.) к своим и рассказал, что и как.

                [143]

Моё мнение – к инициативе следует отнестись серьёзно, постараться войти в новую партию и создать соответствующую атмосферу демократичности.
Меня слушали недоверчиво, особенно Воронов (Юрий Ильич Воронов был Заместителем председателя исполкома Московской организации СДПР, лидером фракции "Социальная демократия" – П.П.).
Того устраивает Горбачёв, но он против Попова. Договорились, что в следующую субботу состоится правление СДПР. Вроде нашлись деньги на проведение съезда».
28 ноября 1999 г. Орлов записал:
«Сейчас подготовил обращение к российской интеллигенции. В понедельник предложу его на рассмотрение инициативной группы».
29 ноября он сообщает о встрече с Горбачёвым в Никитском переулке:
«Читали варианты обращения, проекты текста декларации принципов. Остановились на моём. Вообще, вроде бы дело двигается, но что-то мешающее остаётся».
21 июля 1999 г. Орлов писал в дневнике:
«В обществе начинается предвыборная драка, социал-демократия задвинута в угол, её даже не вспоминают. В том и моя вина тоже. В «ЛГ» лежит статья «Социал-демократы и либералы». Но её пока не печатают».
Эту статью Орлов почти закончил ещё месяц назад, о чём сообщал в своём дневнике в записи от 21 июня.
В дневнике 17 января 2000 г. Орлов сообщил, что –«в минувший четверг (т.е. 13 января- П.П.) приезжали в институт (ИНИОН – П.П.) Зибарев (о нём см. выше; в дальнейшем он был делегатом Учредительного съезда  Российской объединённой социал-демократической партии (РОСДП) – П.П.) и Гуревич (О Леониде Гуревиче, лидере Российской социально-либеральной партии, вошедшей в состав СДПР на последнем её съезде и ставшем, как и Борис Орлов, также её сопредседателем см. выше. Он также впоследствии был делегатом РОСДП,   – П.П.) (31) уговаривали меня на съезде (имелся в виду следующий съезд РСДРП – П.П.) стать председателем партии.

Я отказываюсь, а в следующий четверг намечается встреча с Горбачёвым, может быть она что-то прояснит».

                [144] 

И  ещё о деятельности социал-демократии Орлов сообщил 24 января 2000 г. в дневнике, что с Зибаревым и Гуревичем собирался на встречу с Горбачёвым, но оказалось, что на него (Орлова) не был выписан пропуск в Фонд Горбачёва, и он, приехав туда вместе с Зибаревым, вынужден был вернуться домой.
Зибарев же, а позднее и Гуревич встречались с Горбачёвым в его Фонде и, как пишет Орлов, «Горбачёв, узнав, что на меня ошибочно не был выписан пропуск, просил его извиниться передо мной».
30 января 2000 г. Орлов писал в дневнике:
«Был на семинаре у наших либералов. Улюкаев пытается соединить ценности либерализма с русской ментальностью. А вообще -тоже тоска».
В записи от 29 февраля 2000 г. Орлов пишет в своём дневнике:
«В пятницу (т.е. 25 февраля – П.П.) было заседание "учредителей" в Фонде Горбачёва. Вёл заседание сам М.С. (т.е. Михаил Сергеевич – П.П.). Обсуждали повестку дня предстоящего съезда. Он должен состояться 11 марта в одном из подмосковных домов отдыха.
Богомолов (Олег Тимофеевич Богомолов – академик  АН СССР - РАН , доктор экономических наук, см. о нём в Википедии – П.П.) и Дзарасов высказали мнение по экономической программе. Упор на активную регулирующую роль государства. Сам Горбачёв сказал, что не следует ли нам «доделать то, что не получилось у реформаторов». Мне эта точка зрения показалась продуктивной.
Солтан Сафарбиевич Дзарасов - доктор экономических наук, был  сопредседателем СДПР в 1996-1998 и в 2001-2002 гг. ( См. о нём в Википедии).
«А вообще – сидят за большим столом порядка тридцати человек – а на единство нет и намёка», - писал Орлов..
«В четверг  (т.е. 2 марта 2000 г.) собирались в ИНИОН- пишет в дневнике Орлов 6 марта 2000 г. - Белозерцев, Гуревич и я, думали, как поступить дальше. Настроение скверное, но иного выхода нет. Придётся поддерживать инициативу Горбачёва».

                [145]

С таким настроением Борис Орлов принял участие в Учредительном съезде Российской объединённой социал-демократической партии (РОСДП), учрежденной 11 марта 2000 года, где был избран в состав Политического комитета этой партии.
В записи от 13 марта 2000 г. о съезде РОСДП  Орлов записал:
«В Подмосковьи прошёл съезд ОСДПР (читай РОСДП – П.П.). Меня не избрали в президиум, и в списки партийного комитета из 29 человек Горбачёв вставил меня в самую последнюю очередь, в самый конец.
Да и то, видимо, потому, что несколько выступающих с мест упоминали мою фамилию. Хотел было снять свою кандидатуру, но окружающие упросили меня остаться "ради дела".
А вообще ко мне на съезде подходили многие и говорили всякие слова, один из Питера назвал меня даже "отцом российской социал-демократии".
Всё это меня не радовало, было такое ощущение, что меня превращают в некий памятник. Я же хочу оставаться живым человеком со всеми недостатками и страстями».
В воспоминаниях «Под занавес» Орлов писал (3):

«В этот период  (с 2000 г. – П.П.) моя публичная жизнь была связана с деятельностью новой социал-демократической партии. Ее возглавили Михаил Горбачев и губернатор Самарской области Константин Титов.
В Политсовет партии вошли Александр Яковлев, первый мэр Москвы Гавриил Попов, ряд других видных деятелей.
Я в составе Политсовета занялся программной деятельностью. Как бы реализовывалась, правда с большим опозданием, идея той социал-демократической партии, которая задумывалась во времена Перестройки в рамках КПСС».
Орлов использовал название "Политсовет", как в старой СДПР вместо «Политический комитет» - официального названия, которое было утверждено на учредительном съезде РОСДП 11 марта 2000 г., в состав которого было включено 29 членов и в который вошёл и Борис Орлов (31). В Политический комитет РОСДП тогда не были включены ни Александр Яковлев, ни Гавриил Попов, который, тем не менее был в составе 12-ти членов президиума учредительного съезда новой партии (см. там же, С. 210).

                [146] 

Александр Яковлев не был делегатом учредительного съезда и не входил в тогда в руководящие органы этой партии, оставаясь лидером «Партии социальной демократии».

«В руководство РОСДП вошли представители бывшей СДПР (Б. Орлов), РСДС (Б. Гуселетов, А. Лукичев), движения «Социал-демократы» (Г. Попов), Межнационального союза (А. Микитаев) и др.». Они стали  также и членами Политического комитета партии (см. в Википедии «Российская объединённая социал-демократическая партия»).
Борис Павлович Гуселетов в 1989-90 гг. принимал участие в работе демократической платформы КПСС, а на XXVIII Съезда КПСС (1990 г.) был избран членом Центрального Комитета КПСС, являясь в то время его самым молодым членом.
С 2002 по 2006 гг. Гуселетов был политическим и международным секретарём СДПР. На съезде РОСДП он был введён не только в политический комитет, но и был председателем редакционной комиссии по проектам Устава и Положения о контрольно-ревизионной комиссии партии.
Александр Николаевич Лукичев также был ранее членом Демократической платформы КПСС, в 2000—2007 годах являлся председателем Вологодской городской Думы. 
Абдулах Касбулатович Микитаев, делегат от Кабардино-Балкарской республики,  советский и российский учёный в области полимерных материалов, вице-президент РАН с июня по декабрь 1991 года. Заслуженный деятель науки Российской Федерации. Народный депутат России, член Верховного Совета Российской Федерации (1990—1993).
Следует также назвать и Александра Васильевича Тихонова – доктора социологических наук, в 1990 г. был заместителем председателя Ленгорисполкома по социальной политике.  председателя Социал-демократического союза г. Санкт-Петербурга (31).
В Учредительном съезде РОСДП участвовало 229 делегатов из 74 субъектов России. «При этом, старая СДПР демонстративно отказалась участвовать в съезде, заявив, что та не намерена объединяться или самораспускаться. Социалистический интернационал приветствовал создание в России крупной социал-демократической партии.

                [147] 

На учредительный съезд РОСДП пришли приветствия от многих социал-демократических партий Европы, в том числе от канцлера Германии Герхарда Шрёдера» (см. там же).
В своём выступлении на  Учредительном съезде РОСДП Орлов высказал пять соображений, адресованных лидеру партии Горбачёву.
Отметив, во-первых, что за прошедшие 11 лет после образования новой СДПР  она раскалывалась дважды и не удалось создать влиятельную социал-демократическую партию в России, прежде всего из-за отсутствия среди прочего харизматического лидера партии, Орлов замечает:
«Теперь такой лидер появился и открылась новая возможность для успешной деятельности партии.
Вместе с тем, Орлов напомнил, что пришедший 15 лет назад к руководству тоталитарной КПСС Горбачёв теперь вынужден решить для себя сложную психологическую проблему отхода от старой партийной культуры и перехода к новой, социал-демократической «со всеми сопутствующими обстоятельствами, включая своё административное окружение, механизм выстраивания решений».
Большое беспокойство Орлова при этом вызывала наметившаяся установка пойти дальше прежним бюрократическим путём, то, что «можем создать ещё одни вариант "Медведя", но только с розой в кулаке, без какого-то заметного для России результата».
«И мы должны отдавать себе отчёт в том, что не должны повторить этой ошибки», - предупреждал Орлов, формулируя второй пункт своих соображений.
Третий пункт касался новой программы РОСДП, в которой Орлов обнаружил взволновавший его пассаж: «Социал-демократия признаёт, что между предпринимателями и наёмными работниками нет коренных противоречий…».
Однако, замечал Орлов, между ними есть различные интересы и задача новой социал-демократии «состоит в том, что мы в первую очередь защищаем интересы наёмных работников».
Четвёртое, тревожащее Орлова обстоятельство заключалось относительно партийной структуры России.
                [148] 
Путин по этому вопросу высказал своё мнение таким образом, что «главными должны быть системообразующие партии: одна, которая находится у власти, а другая – в оппозиции, под которой он имел в виду КПРФ.
Орлов же заметил, что тезис о системообразующих партиях чрезвычайно опасен:  «системообразующая партия – это партия, которая ведёт к тоталитарному режиму». И социал-демократия должна такую опасность достаточно чётко видеть перед собой.
Наконец. Последнее, пятой обстоятельство, на которое обратил внимание Орлов, заключалось в том, чтобы социал-демократия не основывалась на большем прагматизме, но при этом отметил, что «без романтизма ничего не будет».
«Особенность социал-демократии в том и состоит, что она соединяет нравственный романтизм с прагматизмом, основанном на чётком соблюдении правил демократии» и «главным принципом политической философии социал-демократии является принцип надежды».
9 декабря 2000 года состоялся II съезд РОСДП (он проходил в г. Москве, в Международном торговом центре - П.П.).
На съезде было принято Программное заявление РОСДП, утверждены составы Совета РОСДП (в него вошли руководители всех 75 региональных отделений), Общественного совета РОСДП (15 человек), и Общественного научно-экспертного совета (13 человек).
В Общественный совет РОСДП вошли:
Гавриил Попов Гавриил Харитонович Попов - первый мэр Москвы (о нём см. выше – П.П.);
Николай Петрович Шмелёв - академик РАН, доктор экономических наук, директор Института Европы РАН (1999—2014), писатель, получивший известность как первый в СССР критик экономики развитого социализма (см. статью о нём в Википедии).
Он был членом Конституционного совещания России (1993) – «конференции представителей органов государственной власти, местного самоуправления и общественных организаций», созванной   Ельциным  для завершения подготовки альтернативного проекта новой Конституции Российской Федерации (так называемый "президентский" проект).

                [149] 

Результатом работы Конституционного совещания стало внесение многочисленных (несколько сотен) поправок в первоначальный «президентский» проект Конституции, который вобрал в себя некоторые положения из проекта Конституционной комиссии Съезда народных депутатов». (см. статью в Википедии «Конституционное совещание Российской Федерации»).
Шмелёв готовил «закрытые аналитические материалы для М. С. Горбачёва под грифом «ДСП»», которые были воспроизведены в его статье «Авансы и долги», опубликованной в журнале «Новый мир»  № 6  за 1987 г. (см. статью о нём в Википедии); 
Олег Богомолов (о нём см. выше; напомним, что вместе с Орловым он принимал участие и в окружном собрании представителей по выборам народных депутатов 1989 года– П.П.);
Савва Кулиш (кинорежиссёр, сценарист, оператор. Народный артист Российской Федерации – см. о нём в Википедии). Орлов был знаком с ним.
В дневнике от 23 ноября 1999 г. Орлов писал, что Савва Кулиш, который в то время делал серию передач о фашизме и нацизме (Видимо, речь шла о цикле из 12 фильмов “Прощай, прости, ХХ век” – П.П.), подвозил его на своей машине домой после посещения Сахаровского  центра, где была презентация книги «Между прошлым и будущим» (автор этой книги, к сожалению не был указан в дневнике Орлова, в интернете под таким же названием указано несколько книг раличных авторов - П.П.);

Армен Джигарханян (актёр театра, кино, Народный артист СССР (о нём см. в Википедии);
Егор Яковлев, журналист и писатель ( о нём было сказано выше; см. также в Википедии);
Михаил Шатров, драматург и сценарист (см. в Википедии в статье «Шатров, Михаил Филиппович»- П.П.);
Александр Гельман (драматург, сценарист, поэт, публицист, общественный и политический деятель, «на XXVIII Съезде КПСС в июле 1990 года избран членом ЦК КПСС.
В 1989 году Гельман  был избран народным депутатом Верховного Совета СССР от Союза кинематографистов СССР.

                [150]   

Вышел из КПСС в 1990 году (выведен из состава ЦК КПСС на январском Пленуме ЦК 1991 года) (о нём см. в статье «Гельман, Александр Исаакович» в Википедии- П.П);
Ясен Засурский (литературовед, доктор филологических наук, декан факультета журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова с 1965 по 2007 год (О нём см. в Википедии статью «Засурский, Ясен Николаевич»- П.П.);
Юрий Любимов (художественный руководитель и директор Московского театра на Таганке.  (О нём см. в википедии «Любимов, Юрий Петрович» - П.П.);
Даниил Гранин (писатель, киносценарист, общественный деятель О нём см. в Википедии «Гранин, Даниил Александрович»– П.П.) и др.
Виктор Леонидович  Шейнис, доктор экономических наук, был известен как член Политического комитета партии «Яблоко».
С 1990 г. он был членом Конституционной комиссии Верховного Совета России, в которую входили социал-демократы Леонид Волков и Олег Румянцев, причём Румянцев был ответственным секретарём Конституционной комиссии, а Шейнис – его заместителем в 1991-1993 гг.
В декабре 1993 года он был избран депутатом Государственной думы по федеральному списку избирательного объединения «Блок Явлинский-Болдырев-Лукин», являлся одним из основателей этого блока и входил в состав фракции «Яблоко» и в левоцентристскую партию Явлинского, основанную в октябре того же года и получившую это название в честь указанных лидеров крупнейших сил блока.
Эта партия, оформленная как общероссийская политическая общественная организация «Объединение ЯБЛОКО» в 1998 г. была зарегистрирована как политическая партия в апреле 2002 года и определяла себя как либеральная. В марте 2002 года эта партия стала полноправным членом Либерального интернационала (см. в Википедии статью «Яблоко (партия)»).

В Общественный научно-экспертный совет РОСДП вошли:

Марк Масарский (журналист, бизнесмен и общественный деятель, участник Конституционного совещания, председатель Совета предпринимателей при мэре и Правительстве Москвы, член Совета по внешней и оборонной политике (СВОП) и правления Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП).

                [151] 

В 1993 году он был членом Рабочей группы по окончательной редактуре Конституции РФ; член редакционного совета журнала "Власть"; баллотировался в депутаты Государственной думы от партии «Яблоко»; вместе с Ходорковским входил в оргкомитет движения «Предприниматели за новую Россию (См. «Марк Вениаминович Масарский» в биографических публикациях в интернете);
Алла Ярошинская (политолог, журналист, беллетрист, с 1989 по 1991 гг. народный депутат СССР, работала в Министерстве печати РФ, в Федеральном информационном центре при Президенте РФ, в Президентском Совете Бориса Ельцина». (См. «Ярошинская Алла Александровна» в Википедии) и другие члены научно-экспертного совета.

О своих взаимоотношениях с Горбачёвым и другими лидерами социал-демократии Орлов в своих воспоминаниях «Под занавес» рассказал следующее:
«С Горбачевым у меня сложились доброжелательные контакты, но не более того. На всякого рода заседаниях он предоставлял мне слово, подчёркивал мою научность, называл меня «профессором Орловым» (3).
Но доверительных бесед почти не было.
Лишь однажды в своем кабинете, где на стене висит большой портрет Раисы Горбачевой, он сказал примерно следующее: "Понимаешь, мог бы не затевать Перестройку. Лет двадцать на традиционную роль Генсека хватило бы без всяких потрясений"», - пишет в своих воспоминаниях Орлов (3).
В дневнике от 8 июня 2000 года Орлов писал:
«…на первом заседании партийного комитета ОРСДП (читай РОСДП – П.П.) меня приветствовал М.С. Горбачёв, сказал хорошие слова и даже обнял. Вот так складывается судьба.
Я всё время его критиковал, на конгрессе Социнтерна в Берлине мы вышли из зала, когда он выступал, а теперь сотрудничаю с ним, хотя вижу, что партия строится медленно, и в основном по бюрократическому сценарию».
25 июня 2000 г. Орлов пишет о своей социал-демократической деятельности:
«21 июня была встреча в Горбачёв-фонде. Обсуждали тему «насколько жизнеспособна социал-демократия в России. Люди встретились разные, и мнения были тоже разные. Я сделал один из трёх коротких докладов (наряду со Славиным и Бутенко)».

                [152] 

О Славине см. выше, в «Лекции четвёртой (часть 2): Социал-демократия в России – постсоветский период», в разделе, посвящённом Партии самоуправления трудящихся Святослава Фёдорова (см.  «Лекции по социал-демократии» Орлова).
Анатолий Павлович Бутенко (1925-2005) - доктор философских наук (1963), профессор, профессор Московского университета, Заслуженный деятель науки РСФСР (1988), политолог, автор работ по проблемам развитого социализма и переходного периода;  в 1964—1988 годах заведующий отделом общих проблем социализма Института экономики мировой социалистической системы (ИМСС) АН СССР. В 1988—2005 годах главный научный сотрудник ИМСС (с 1993 года — Института международных экономических и политических исследований РАН). (см. «Бутенко, Анатолий Павлович» в «Википедии»).
«Я сидел рядом с Горбачёвым, - пишет Орлов в своём дневнике,- «он время от времени обращался ко мне, а я думал, вот как сложилась судьба. Я его критиковал за медлительность, а теперь мы вроде даже единомышленники. Договорились, я буду писать проект диалога о социал-демократии».
Приведу выдержки из опубликованной РОСДП  в сентябре 2000 года брошюры «Социал-демократия в России и современном мире. (Председатель РОСДП Михаил Горбачёв отвечает на вопросы Бориса Орлова)», текст которой был позднее включён также в сборник избранных работ Бориса Орлова 2000-2005 гг. (2,32).
Диалог Бориса Орлова с Михаилом Горбачёвым, по существу стал новой значительной журналистской работой Орлова, имевшей и исторический интерес с точки зрения истории российской социал-демократии. Выделим в этом диалоге, для примера только некоторые замечательные отличительные дискуссионные моменты, характерные для взглядов двух деятелей российской социал-демократии того времени.
На вопрос Орлова «Как и при каких обстоятельствах Вы приняли это решение?» (т.е. решение на участие в создании новой влиятельной социал-демократической партии) Горбачёв ответил так:

                [153]

«Я шёл к этому решению давно. Внимательно следил за тем, как создаются одна за другой социал-демократические группировки, и, в конце концов, пришёл к выводу, что для решения тех проблем, над которыми бьётся Россия, на все её неразрешимые, "проклятые" вопросы нужен влиятельный социал-демократический ответ. А дать их может только влиятельная политическая партия.
Сыграли свою роль, и не в последнюю очередь, открытое обращение социал-демократов ко мне – взять, на себя инициативу объединения социал-демократических си и, конечно, обстоятельства моей личной жизни».
В свою очередь Орлов на это заметил следующее:
«Я входил в руководство одной из тех "группировок", которые Вы упомянули. Это Социал-демократическая партия Российской Федерации.
В мае 1990 г. она провела свой первый съезд, и, казалось, у неё были все шансы стать влиятельной политической партией.
Депутаты в Верховном Совете РСФСР, разветвлённая сеть региональных организаций, газета, и другие информационные издания. Ушёл Олег Румянцев, зачем-то создав свой отдельный Социал-демократический центр. Затем он вообще исчез с политической сцены.
Да и на мне тоже лежит часть вины за это. Разбираться неплохо в теории – ещё не значит уметь руководить, да ещё сложнейшей организацией, как политическая партия в момент её становления. Оказалось, что мы не умеем зарабатывать деньги на партийное строительство.
Завязавшиеся было "романы" с двумя предпринимателями (Орлов имеет в виду, прежде всего, Тельмана Гдляна, который основал в 1991 г. свою «Народную партию», помогавшего в то время финансово СДПР, а о втором предпринимателе можно только догадываться – П.П.) завершились столь плачевно. Что лучше о них и вовсе не вспоминать.
В результате всего этого вокруг расколотой на две части СДПР сохранилась устойчивая группа убеждённых сторонников социал-демократии, но этой группе влиятельной партии в масштабах России не поднять.
Вот почему лично я принял решение поддержать Вашу кандидатуру и войти в состав Политического комитета.
Михаил Горбачёв: Я этот Ваш шаг считаю очень важным. Полагаю, что сторонники социал-демократической ориентации вполне могут последовать Вашему примеру. Двери нашей партии для таких людей открыты.

                [154]

Но хотелось бы обратить внимание на следующее обстоятельство. Если эти люди принесут с собой в РОСДП интриги, склоки, амбиции, выяснение отношений – от этого дело партии не выиграет.
Наша главная цель – помочь России с социал-демократических позиций. Мы собрались только ради этого. Партия – не дискуссионный клуб, а организация с определённой дисциплиной. Партию без дисциплины не построить.
Борис Орлов: Это, конечно, так. Но существует опасность того, что дисциплина и централизация могут незаметно перерасти в бюрократизацию, и ничего хорошего из этого не выйдет: внешне вроде бы всё будет "о кей", а внутренней поддержки – всё меньше и меньше.
Политическая культура партии, которую Вы в своё время возглавляли, принципиальным образом отличается от политической культуры организации социал-демократического толка.
В социал-демократии спорят друг с другом непрерывно, там всегда существует гласное или несогласное деление на правое и левое крыло. И, как показывает жизнь, такая обстановка идёт партии только на пользу»…
«Очень важно, чтобы региональные организации, - продолжал Орлов несколько ниже, -«были открыты для людей, стали своего рода дискуссионными политическими клубами, куда каждый мог бы нести свои проблемы, горести и сомнения.
Хорошо бы иметь консультантов, которые могли бы давать толковые советы. Особенно по трудовым и социальным вопросам».

31 октября 2000 года Орлов записывает:

«Было обсуждение программы партии. Дискуссию вёл Горбачёв. Рассматривался уже седьмой вариант. Это – не программа, а что-то такое, напоминающее учёный трактат. Мой проект даже не обсуждался. Решили, что будет доработан на съезде, который состоится 10 декабря в Москве.

Но перед съездом в Абрамцево мне звонил Гуселетов (о нём см. в записи от 13 марта с.г.) и передал просьбу – принять участие в составлении "Программы действий".

                [155]

Я дал телефон Виталия (Васина, о нём см. выше, в записи от 14 сентября 1999 г.). Что-то не хочется мне дальше что-то делать. Ясно, что в партии собрались очень разные люди, не готовые к общему видению проблем.
Ну, вот и всё».

В октябре 2001 г. Орлов снова возвращается к журналисткой деятельности и публикует путевые заметки под названием «Социал-демократия губернского масштаба», которые вошли затем и в сборник избранных работ 2000-2005 гг. Орлова (32).
Эти заметки были о деятельности К.А. Титова, возглавлявшего к тому времени уже в течение 10 лет Самарскую область, а потом ставшим председателем и Объединённой социал-демократической партии под лидерством Горбачёва.
Эти два политика были очень близки по духу и своим старым партийным организационным навыкам, использованными ими и в новой социал-демократической партии.

В воспоминаниях «Под занавес» Орлов пишет:
«Спокойные, благожелательные отношения сложились с Константином Алексеевичем Титовым. Он даже пригласил меня к себе и со мной проехался по области». (3)
И ещё:
«Вообще Константин Алексеевич производил на меня впечатление спокойного, взвешенного политика, понимающего необходимость развития рыночной экономики в сочетании с продуманной социальной политикой. На посту президента страны он смотрелся бы вполне логично.
Казалось бы, при таком составе руководства партии ей гарантирован политический успех» (там же, в воспоминаниях «Под занавес».
Вот характерное место из указанных путевых заметок по Самаркой области и деятельности в ней губернатора-социал-демократа, из замечательного в этом отношении раздела «Старые кадры и новая жизнь»:

«На границе каждого района Титова встречали главы администраций, садились в его машину, и тут же без всяких эмоций и эпитетов начинался разговор – виды на урожай, другие проблемы.

                [156]

Все три главы администраций, в районах которых побывал Титов, несколько разные по возрасту, по характеру, но со своим достоинством.
Мне сказали потом, что все трое в своё время были секретарями райкомов партии. И когда Титов входил в губернаторскую власть, было мнение, что он сменит правящую верхушку в области. Но он не пошёл на это, дав каждому шанс действовать в новых условиях.
В этом отношении Титов как бы пошёл против распространённого мнения демократов: люди старой номенклатурной закалки для новых дел не пригодны.
Признаться я и сам так думал, и в первой программе Социал-демократической партии России, составленной в 1991 году, главный пафос был направлен как раз против коммунистической номенклатуры.
И все последующие беды мы видели в том, что смена власти не была последовательной, начиная с самого Ельцина. Но жизнь преподносит свои уроки.
И здесь, в северных районах Самарской области, я более отчётливо уяснил для себя – на разных ступенях номенклатурной иерархии были разные люди и вели себя по-разному.
Те, кто внизу, руководствовались не идеологическими догмами, а соображениями дела, нуждами и потребностями людей в их повседневной жизни.
Тот, кто закрывал на это глаза, сосредоточивался на самой власти, тому пришлось в новых условиях уходить. Тот, кто умел делать дело, обрёл куда больше пространства для своей деятельности, чем прежде».

13 ноября 2000 г. Орлов записывает:

«Начал читать в партийном доме на Мосфильмовской лекции по социал-демократии. Было человек тридцать. Люди все очень разные – от молодых до пожилых, но слушали все внимательно. Будем живы, прочитаю двенадцать лекций. Может быть, соберём и издадим. Всё память останется».

                [157]

Первая лекция Орлова из указанного цикла состоялась 9 ноября 2000 г. и называлась «Откуда взялась социал-демократия и чего она хочет» (8).

В записи от 19 ноября 2000 г. Орлов сообщает о новом выступлении перед молодыми социал-демократами на Мосфильмовской следующее:
«Я чуть опоздал. Перед входом на Мосфильмовской толпился народ, молодые социал-демократы, которых не пускают. Их оказалось больше, чем пригласили, зал всех не вмещает.
Такого я не помню. В зале было человек двести. Молодые, умные лица. Я выступил. Говорил, что социал-демократ это человек, который обязан шевелить мозгами.
Позже приехал Горбачёв. Говорил долго, но вяловато.
Не стал дожидаться окончания встречи и поехал домой…
Жозя – в Поленове. И мне как-то стало грустно. И вообще грустно. А тут ещё погода- мокрая, голая, неуютная.
Сижу в домике, только что написал статью об истории подавления демократических альтернатив в России. Вроде хотят опубликовать в "Посеве".
Поймал себя на мысли, что жить стало не интересно. Единственное, что утешает – могу быть полезным для социал-демократии. В следующий четверг (23 ноября 2000 г.– П.П.) – очередная лекция на Мосфильмовской».
Лекция Орлова, о которой шла речь в этой дневниковой записи, была второй из цикла лекций по социал-демократии и называлась «Зачем социал-демократам нужна теория?» (8).
Завершающая, 12-я лекция Орлова по социал-демократии, которую он прочитал 31 мая 2001 года, называлась «Социал-демократия и будущее России» (см. «Лекции по социал-демократии»). (8) В этой лекции, на мой взгляд самыми важными, на мой взгляд, размышлениями являлись указания на «обстоятельства, которые позволяют социал-демократам полагать, что будущее всё же за ними».

                [158]

Рассмотрим эти обстоятельства. Орлов указал их всего шесть. Сегодня, с точки зрения реального опыта последующих лет нового столетия до нынешних времён, я прихожу к выводу, что действительно практическим и решающим в рассмотренном перечне обстоятельств является только первое, а именно:

«Во-первых, мир вступает в эпоху информационно-компьютерной цивилизации, что предполагает открытость общества, взаимодействие на солидарных началах стран и народов. Но это соответствует как раз внутренним установкам социал-демократии».
Последующие пять перечисленных Орловым обстоятельств, к сожалению, на мой взгляд требуют критического рассмотрения:
«Во-вторых», - утверждал Орлов, «при всех теневых сторонах нашего тоталитарного режима за время его существования удалось создать достаточно развитый научный потенциал.
Правда, он в основном был связан с нуждами ВПК, и наши успехи в космосе, к примеру, - это побочный результат советского ракетостроения, направленного прежде всего на военные нужды в противостоянии с США».
Тем не менее, продолжал Орлов, «ныне к учёным относятся варварски, они получают нищенскую зарплату, многие уезжают».
Вот это и не даёт оснований на оптимистичное предположение на успехи социал-демократических ожиданий в этом вопросе.
Наоборот, действительно, достаточно развитый в своё время отечественный научный потенциал, на мой взгляд, не только не удалось сохранить, но и развить с точки зрения требований современной науки.
Мы снова отстали от зарубежных инноваций  и научно-технологического уровня развития современного цивилизованного общества.
Об этом, например, свидетельствует отсутствие нобелевских премий современным российским учёным и использование, как правило, не отечественных, а зарубежных технологических дивайзов в промышленности и быту, от мобильных телефонов, автостроения, современных космических достижений и т.д.
«В-третьих»,- писал Орлов,- «в тот же период была создана развитая система образования…».

                [159]

На самом деле, попытки "осовременнить" устаревшую систему образования привели к её оскуднению в современной российской средней и высшей школе с точки зрения творческого потенциала, позволяющего надеяться на прорыв к более современным знаниям.
«В-четвёртых»,- заключал Орлов, что «чёрный передел государственной собственности закончился, и вместе с этим возможность легко разбогатеть, не прилагая усилий предпринимательского характера… Дефолт подрубил только нарождавшийся слой малого и среднего предпринимательства».
По-моему, передел и отъём разворованной государственной собственности продолжался и продолжается, и нет до сих пор надёжных демократических законов социальной стабильности и контроля общества за действиями чиновников, олигархов и крупных бизнесменов.
«В пятых. Как никто мы богаты природными ресурсами. В этом наше преимущество, и как это не парадоксально звучит, наша беда. Взять ту же Германию. Там нет ни нефти, ни газа, ни золота, ни алмазов. Всё достигается умом и усердными руками.
Мы постоянно подвергаемся искушению пробурить ещё одну дыру в земле и качать нефть и газ, продавая их на сторону.
Возможность получать нефтедоллары притупляет необходимость развивать современные технологии…
Ключевский сказал, что Россия развращена пространством». В этом и Орлов, и историк Ключевский до сих пор правы. «Но кто нам мешает изменить логику нашего подхода к природным ресурсам?»,- вопрошает Орлов и напрасно думает, что такую возможность могли бы реализовать социал-демократы с их современным технологическим мышлением».
Кто же допустит таких социал-демократов к власти и откуда они возьмутся в современном Российском обществе? – остаётся практически нерешённым вопросом. Современным и будущим социал-демократам в России нужны уже не известные теории и их прошлая или трансформированная  идеология, а практические руководства к действию, с учётом всего прошедшего и оказавшегося неудачным опыта.
«И, наконец, шестое. Фактор окружения», -писал Орлов, имея в виду страх возможного нападения на нашу страну немцев или американцев. Он наивно полагал, но и с надеждой на свой опыт общения с зарубежными коллегами, что «немцы нам не враги, а партнёры. Слова старинной комсомольской песни – «Дан приказ ему на запад» - сегодня перестали быть актуальными».

                [160]

Мы живём теперь в более конфликтном и опасном агрессивном мире, в котором наблюдаем не только угрозы, но и ужасающие действия современного терроризма.
В записи от 12 декабря 2000 г. Орлов пишет:

«9 декабря был съезд РОСДП. Он походил в Международном торговом центре. Народу собралось прилично. Выступал с докладом Горбачёв. Приветствовали Титов, Явлинский. Я тоже выступил. Вроде понравилось. Хлопали.

Перед этим был Политсовет. И на нём я передал Горбачёву свой материал по отношению к Гимну и Гербу, полагая, что всё это укладывается в рамки державно-тоталитарной идеологии. Уже на съезде, проходя он сказал, что читал мой текст, но что он поддерживает Путина.

Издали наш диалог с Горбачёвым. Но опять же без выходных данных. Такое ощущение, что он ведёт какую-то игру с Путиным.
Были гости из Финляндии и Литвы. Кильюне (Об этом финском политике, социал-демократе см.  в статье «Кильюнен, Киммо» в Википедии – П.П.).
в своё время на съезде в Турку дал мне свой текст о глобализации. Мы его опубликовали, и я передал ему реверативный сборник. Был очень доволен. А гость из Литвы Андрюкайтис вспоминал, как я у них выступал на съезде в Вильнюсе ещё в 1989 г. Приглашал на съезд 27 января.

23 ноября 2001 года состоялся III съезд РОСДП, принявший решение об объединении с Российской партией социальной демократии.
На следующий день, 24 ноября 2001 года, состоялся учредительный съезд Социал-демократической партии России, которая смогла получить такое название благодаря лишению регистрации старой СДПР. (см. «Российская объединённая социал-демократическая партия» в Википедии).

22 мая 2005 года в Москве прошел XII очередной съезд СДПР, в президиум Правления СДПР были избраны Александр Оболенский, Альфред Сиэппи и Сергей Шеболдаев.

                [161]

«По итогу кризиса 2004-2005 гг. из партии выходит Горбачёв и Титов, а партия приходит в упадок, СДПР отказывается от РСДСМ как своей молодёжной организации, ввиду её высокой самостоятельности, что приводит к крайне значительному кризису организации и её отхода от демсоциализма и сотрудничества с леворадикальными и левыми силами».
«28 марта 2007 года, Таганский суд Москвы по итогу очередного судебного иска отказал в ликвидации СДПР.
29 сентября того же года прошёл XIII съезд, объявивший о вхождении СДПР в коалицию гражданских сил и Общественный народный собор России.
27-28 сентября 2008 года в Нижнем Новгороде прошёл XIV внеочередной Съезд Социал-демократической партии России. В Президиум Правления СДПР были избраны Андрей Мальцев, Владимир Маслов и Николай Простов. Оболенский из партии вышел» (По материалам из Википедии).
9-10 октября 2010 года также в Нижнем Новгороде прошёл XV очередной съезд СДПР. Членами Президиума Правления СДПР избраны Владимир Маслов, Владимир Мичурин и Николай Простов.
23 октября  2011 г. читаем:
«В понедельник (т.е. 17 октября – П.П.) был на презентации книг Бориса Гуселетова (о нём см. выше в части информации об учредительном съезде РОСДП  от 11 марта 2000 г.), посвящённой истории становления социал-демократии на постсоветском пространстве, точнее в странах СНГ (речь идёт о монографии Гуселетова Б.П. и Великой Н.М. «Социал-демократические и социалистические партии в странах СНГ: институциализация, практики, перспективы» и Гуселетова Б.П. «Становление сосиал-демократических и социалистических партий стран Центральной и Восточной Европы и СНГ и их идейно-политическая самоидентификация в рамках современного мирового социалистического движения: сравнительный анализ».
Презентация проводилась Институтом Европы РАН совместно с Фондом имени Фридриха Эберта в Москве - П.П.).
«Картина получилась печальная. Социал-демократы нигде не смогли стать влиятельной политической силой»,- пишет Орлов.
18 января 2011 г.:
                [162]

«…В Фонде Плеханова 15-го на Раужской набережной собрались старые социал-демократы. Приехал чуть позже и Румянцев. Но приехали из Питера и молодые социал-демократы. Пошёл разговор о том, почему не состоялась массовая партия, и выяснилось, что по-прежнему у нас разные представления о сути социал-демократии – улучшать существующий порядок вещей или принципиально менять его.
Румянцев по-прежнему говорит о необходимости создания партии патриотической ориентации. Как будто не было прошедших двадцати лет с момента старого спора, который нашёл отражение в «Независимой газете»».
В 2006 году, на II Съезде РСДСМ заявила о своём отмежевании от СДПР.
В итоге, Российский социал-демократический союз молодёжи  учреждённый 10 декабря  и зарегистрированный 30 марта 2001 г., утратил регистрацию 21 декабря 2009 г. и объявил о приостановке своей деятельности 17 июля 2025 г.». (См. в Википедии статью «Российский социал-демократический союз молодёжи»).

24 декабря в последней дневниковой записи Орлова в 2000 г. он записывает, что прочитал четвёртую лекцию по социал-демократии в Москве и при этом далее выражает своё отношение к процессам во вновь образовавшейся объединённой социал-демократической партии:
«…партия, судя по всему, раскручивается туго. Горбачёв ведёт сложную политику. Он, вроде бы, и протестует против преследования НТВ, но тут же поддерживает Путина.

18. ДРУГИЕ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ (ИЗ ЛЕКЦИЙ О СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИИ)

В «Лекции четвёртой (часть 2): Социал-демократия в России – постсоветский период» (см. его  «Лекции по социал-демократии») Орлов рассказал и о других социал-демократических организациях, которые возникали с 1990 года в России и, в первую очередь о Партии самоуправления трудящихся (ПСТ) Святослава Фёдорова:

                [163]

«Между тем в России стали возникать другие партии социал-демократической ориентации.
Среди них я хотел бы выделить в первую очередь Партию самоуправления трудящихся, которую возглавлял известный в стране офтальмолог Святослав Николаевич Фёдоров, человек с ярко выраженной харизмой. Рядом  с ним стоял известный теоретик Борис Фёдорович Славин, ориентирующийся на гуманистическую составляющую работ Маркса.
Партия Фёдорова добилась среди сторонников социал-демократии самых значительных успехов на парламентских выборах в Государственную Думу в 1996 г., собрав порядка 4% голосов, но не смогла пройти в Думу и заявить о себе достаточно громко общественности.
Об этом приходится сожалеть. Ведь в основе устремлений этой партии – одна из корневых идей социал-демократии: демократия трудящихся на производстве, вопрос пока ещё совершенно не разработанный, ибо по сей день нет полноценного Закона о трудовых отношениях в условиях рыночной экономики. А ведь в программе партии Фёдорова предусматривалось не только соучастие в управлении производством, но и совладение производством и демократическое распределение полученной прибыли.
Конечно, опыт в таком деле Св. Фёдорова и созданных им глазных больниц имел и имеет большое практическое значение. Но только в условиях отлаженой рыночной экономики с поправкой на то обстоятельство, что деятельность малого предприятия лишь с с большой корректировкой применима к крупным предприятиям, да ещё в масштабах огромной страны».

«После трагической гибели Святослава Федорова 2 июня 2000 года, съезд партии 18 ноября 2000 года избрал председателем партии Самоуправления трудящихся Левона Чахмахчяна, который возглавлял партию с 2000 по 2006 год.

Членами партии стали многократный чемпион мира по шахматам Анатолий Карпов, летчик-космонавт, герой Советского Союза Муса Манаров, президент Российской академии медицинских наук Валентин Покровский, летчик-испытатель, герой России Магомед Толбоев и другие известные люди.
В 2001 году партия Фёдорова подписала соглашение с движением «Россия» Геннадия Селезнёва.

                [164]

6 марта 2006 года на съезде партии было принято решение о трансформации партии в общероссийское общественное движение "За самоуправление трудящихся"».
В итоге эта партия, а затем и её движение было упразднено 9 января 2008 г. (см. в Википедии статью «Партия самоуправления трудящихся»).


«Заметной инициативой была попытка создать Движение демократических реформ»,- продолжал в вышеупомянутой лекции Борис Орлов, - «У истоков этого движения стоял Гавриил Харитонович Попов – демократ первой волны, первый демократический мэр Москвы».

Попов жив до сих пор, ему сейчас уже 89 лет, но от социал-демократического движения он давно отошёл, и теперь о нём, как об общественном деятеле, ничего не слышно.
«В движение вошли демократы с известным именем, среди них мэр Санкт-Петербурга – Анатолий Александрович Собчак, - продолжает Орлов. - «Но этот союз глав двух российских столиц не принёс успеха на выборах в Государственную Думу. Они не набрали и одного процента голосов». «Как видим, во главе названных мной организаций социал-демократической и социалистической ориентации стояли или продолжают стоять достаточно известные и опытные люди.
Собрать бы их вместе, получилась бы весьма умелая и влиятельная команда. Весь вопрос, как собрать, и что из этого получится. Такую попытку предпринял Г.Х. Попов, выступив с инициативой проведения 14-15 мая 1999 г. в Москве Конгресса социал-демократических сил России.
Конгресс состоялся, но, во-первых, на него пришли не все, а те, кто пришёл, не смогли толком договориться, несмотря на принятые документы».

В записи в дневнике от 11 мая 1999 г. Орлов указывает, что «в конце недели – объединительный конгресс социал-демократов», но в связи с этим выражает своё отрицательное отношение к этому предстоящему событию:

«Что-то всё это меня не греет. Не та затея. Слишком много политиканства, а мало искреннего воодушевления».

                [165]

Проведение этого конгресса было заявлено ещё на консультативной встрече представителей социал-демократических партий и движений, прошедшей в Москве в Октябрьском зале Дома союзов 20 февраля 1999 года и одобренное III съездом Российского политического общественного движения "Социал-демократы" (РПОД СД) с определением сроков проведения конгресса  в первой половине мая и назначением Юрия Болдырева председателем оргкомитета Конгресса. Юрий Юрьевич Болдарев известен как один из лидеров российского национально-патриотического движения, государственный и политический деятель. С 1989 по 1991 год он был народным депутатом СССР, работал в Комитете Верховного совета по государственному строительству и местному самоуправлению, занимался разработкой закона об отзыве депутатов, основах местного самоуправления, входил в Межрегиональную депутатскую группу (МДГ) Верховного Совета СССР.
Он выступал против избрания М. Горбачева президентом на съезде народных депутатов СССР, полагая, что первый президент СССР должен избираться общенародно. С сентября по декабрь 1991 гг. Болдырев был членом Верховного Совета СССР, председатель подкомитета по экономическому законодательству.
С марта 1992 г. по 4 марта 1993 г. он являлся Главным государственным инспектором РСФСР, начальником Контрольного управления Администрации Президента Российской Федерации и был известен своей деятельностью по борьбе с коррупцией (см. в Википедии статью «Болдырев, Юрий Юрьевич»).

19. КОНЕЦ ДЕЙТЕЛЬНОСТИ РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИИ

О приходе к лидерству в СДПР Кишенина читаем в Википедии в статье «Социал-демократическая партия России (2001)»:
«4 сентября 2004 года проходит XII (III, внеочередной) съезд СДПР, на котором обсуждается партийный кризис, связанный с отставкой Горбачёва и возможным энтризмом. На ней была принята отставка обоих сопредседателей, и была рассмотрена их деятельность на посту.
По итогу, Председателем был избран Владимир Кишенин, возглавлявший на выборах в Государственную Думу 2003 года список Партии социальной справедливости, пообещавший к следующим выборам получить финансирование и набрать 25-30% голосов на думских выборах».

                [166]

1 апреля 2011 года, Тверской районный суд Москвы признал СДПР прекратившей свою деятельность, так-как партия после выхода Оболенского из партии в 2008 году, перестала подавать отчётность в министерство юстиции, что позволило суду признать партию как бездействующую».
В заключение рассуждений о деятельности российской социал-демократии приведу следующие строки из воспоминаний Орлова:
«Увы, когда приближались очередные парламентские выборы (2004 г.), на которых партия могла бы завоевать влиятельные позиции, оказалось, что партия к ним не готова: нет средств на проведение избирательной кампании.
К выборам не было готово и руководство партии.

Слабеющее партийное руководство перехватил было предприниматель Владимир Кишенин. Он даже установил контакты с руководством Социнтерна, проводил всякого рода конференции. Но и у него дело не пошло.
И всё кончилось тем, что Минюст запретил деятельность партии, сославшись на недостаточное количество членов партии в региональных организациях.
Социал-демократия тихо и незаметно скончалась, не вызвав ни малейшей реакции в обществе. И это при почти единодушном мнении, что мол потребность к социальной справедливости в крови русского человека», - с горечью подводил итоги деятельности российской социал-демократии Орлов в своих воспоминаниях «Под занавес».
Напомню, возвращаясь назад к дневниковой записи Орлова от 22 декабря 1999 г., в которой Орлов зафиксировал    результаты выборов в Государственную Думу, состоявшуюся 19 декабря, отмечая, что «вперёд вырвался блок Путина» (на самом деле блок «Единство» («Медведь»), возглавлявшийся Шойгу, немного уступил тогда по процентам голосов КПРФ – П.П.).
«Яблоко» получило около 6-ти процентов и примерно столько же блок Жириновского». «Четверть проголосовали за КПРФ, и это ещё один плохой знак. Быть России в промежутке между выходцами из КГБ и постсталинистами. При полном уходе во власть наших "правых"».
Муторно мне». Надо добавить, что социал-демократы тогда набрали всего 0,08% и заняли последнее место среди избирательных объединений.

                [167]

Завершающая, 12-я лекция Орлова, которую он прочитал 31 мая 2001 года, называлась «Социал-демократия и будущее России» (см. «Лекции по социал-демократии»). (8)
В этой лекции, на мой взгляд самыми важными, на мой взгляд, размышлениями являлись указания на «обстоятельства, которые позволяют социал-демократам полагать, что будущее всё же за ними».
Рассмотрим эти обстоятельства. Орлов указал их всего шесть. Сегодня, с точки зрения реального опыта последующих лет нового столетия до нынешних времён, я прихожу к выводу, что действительно практическим и решающим в рассмотренном перечне обстоятельств является только первое, а именно:
«Во-первых, мир вступает в эпоху информационно-компьютерной цивилизации, что предполагает открытость общества, взаимодействие на солидарных началах стран и народов. Но это соответствует как раз внутренним установкам социал-демократии».
Последующие пять перечисленных Орловым обстоятельств, к сожалению, на мой взгляд требуют критического рассмотрения:
«Во-вторых», - утверждал Орлов, «при всех теневых сторонах нашего тоталитарного режима за время его существования удалось создать достаточно развитый научный потенциал.
Правда, он в основном был связан с нуждами ВПК, и наши успехи в космосе, к примеру, - это побочный результат советского ракетостроения, направленного прежде всего на военные нужды в противостоянии с США».
Тем не менее, продолжал Орлов, «ныне к учёным относятся варварски, они получают нищенскую зарплату, многие уезжают».
Вот это и не даёт оснований на оптимистичное предположение на успехи социал-демократических ожиданий в этом вопросе.
Наоборот, действительно, достаточно развитый в своё время отечественный научный потенциал, на мой взгляд, не только не удалось сохранить, но и развить с точки зрения требований современной науки. Мы снова отстали от зарубежных инноваций и научно-технологического уровня развития современного цивилизованного общества.

                [168]
9
Об этом, например, свидетельствует отсутствие нобелевских премий современным российским учёным и использование, как правило, не отечественных, а зарубежных технологических дивайзов в промышленности и быту, от мобильных телефонов, автостроения, современных космических достижений и т.д.
«В-третьих»,- писал Орлов,- «в тот же период была создана развитая система образования…».
На самом деле, попытки "осовременнить" устаревшую систему образования привели к её оскуднению в современной российской средней и высшей школе с точки зрения творческого потенциала, позволяющего надеяться на прорыв к более современным знаниям.
«В-четвёртых»,- заключал Орлов, что «чёрный передел государственной собственности закончился, и вместе с этим возможность легко разбогатеть, не прилагая усилий предпринимательского характера… Дефолт подрубил только нарождавшийся слой малого и среднего предпринимательства».
По-моему, передел и отъём разворованной государственной собственности продолжался и продолжается, и нет до сих пор надёжных демократических законов социальной стабильности и контроля общества за действиями чиновников, олигархов и крупных бизнесменов.
«В пятых. Как никто мы богаты природными ресурсами. В этом наше преимущество, и как это не парадоксально звучит, наша беда. Взять ту же Германию. Там нет ни нефти, ни газа, ни золота, ни алмазов. Всё достигается умом и усердными руками.
Мы постоянно подвергаемся искушению пробурить ещё одну дыру в земле и качать нефть и газ, продавая их на сторону.
Возможность получать нефтедоллары притупляет необходимость развивать современные технологии…
Ключевский сказал, что Россия развращена пространством». В этом и Орлов, и историк Ключевский до сих пор правы. «Но кто нам мешает изменить логику нашего подхода к природным ресурсам?»,- вопрошает Орлов и напрасно думает, что такую возможность могли бы реализовать социал-демократы с их современным технологическим мышлением».
Кто же допустит таких социал-демократов к власти и откуда они возьмутся в современном Российском обществе? – остаётся практически нерешённым вопросом.

                [169]

Современным и будущим социал-демократам в России нужны уже не известные теории и их прошлая или трансформированная  идеология, а практические руководства к действию, с учётом всего прошедшего и оказавшегося неудачным опыта.
«И, наконец, шестое. Фактор окружения», -писал Орлов, имея в виду страх возможного нападения на нашу страну немцев или американцев.
Он наивно полагал, но и с надеждой на свой опыт общения с зарубежными коллегами, что «немцы нам не враги, а партнёры.
Слова старинной комсомольской песни – «Дан приказ ему на запад» - сегодня перестали быть актуальными».
Мы живём теперь в более конфликтном и опасном агрессивном мире, в котором наблюдаем не только угрозы, но и ужасающие действия современного терроризма.
К теме о перспективах социал-демократии Орлов возвращался и позднее, почти через 10 лет после рассмотренной в вышеприведённом фрагменте из лекции.
«Докончу…введение к лекциям Левады, дошлю статью о перспективах социал-демократии в журнале «Свободная мысль»», - писал Орлов о своих научных планах в дневнике от 9 января 2010 г.
«Свободная мысль» - российский общественный журнал, посвящённый вопросам политики, экономики, истории и культуры, издаётся с 1991 года, создан на основе журнала «Коммунист», теоретического и политического орган журнала ЦК КПСС, преобразованного в независимое общественное издание и переименованного в «Свободную мысль» (См. «Свободная мысль (журнал)» в Википедии).

В записи от 31 мая 2010 г. он пишет:

Неожиданно позвонил Калинин – социал-демократ первой волны, человек с эксцентрическими суждениями. Сказал, что намечается встреча, посвящённая 20-летию со дня первого съезда. Сначала не хотели, чтобы были приглашены Дзарасов (о нём см. выше в разделе 9) и я.
Потом раздумали. Встречу проводит Саша Горбунов.

                [170]

Тот самый, который после ухода из партии Румянцева вместе с ним создавал Московский социал-демократический центр. Я, конечно, отказался. Подумал, как с такими людьми пытаться помочь России свернуть с дороги дикого капитализма.
Поймал себя на мысли, что нет желания писать как раньше. Всё время оттягиваю, хотя тексты в голове…»


20. СОБЫТИЯ, ВПЕЧАТЛЕНИЯ И ПОЗИЦИЯ – ИЗ ДНЕВНИКА 1999 ГОДА

30 января 1999 г. Орлов записывает в дневнике:
«Хочу что-то написать по поводу юбилея Пушкина". Без юбилейных слюней».
В той же дневниковой записи от 30 января 1999 г. Орлов писал:
«Готовлю материал по теме «Социал-демократия и либерализм.
Только что смотрел передачу «Играй гармонь». Слёзы на глазах – какие талантливые и разные люди в России. Но немного дети, с которыми легко управляться.
Две темы меня продолжают волновать и по ним хочу высказаться. Вечевая республика в Новгороде Великом и Февральская революция в России. Её намерены затереть, включая и Солженицына. А по мне это был великий порыв, которому не дали выразиться в полной мере».
Что касается юбилея Пушкина, то к этой теме, отступая здесь от хронологической последовательности записей в дневнике, сообщу, что ещё 6 июня того же года Орлов записал:
«200 лет назад Пушкин родился. По этому поводу мордатые начальники читают публичные стихи, вокруг имени поэта оголтелая вакханалия. Итог безрадостен. Честь и достоинство – удел немногих. Миром правит толпа в том смысле, что из её среды выделяются пастухи, которые и пасут это стадо.
К Пушкину лепятся все, благо он дал для этого повод. Одни вспоминают «Клеветникам России», другие цитируют «И в мой жестокий век восславил я свободу».

                [171]

 По сути, Пушкин компенсирует неспособность общества создать нормальную жизнь и воспитывать приличных людей. И в этом смысле Пушкин, действительно, наше всё, ибо ничего другого по существу нет.
Пушкин – это человек, пытающийся при всех обстоятельствах отстоять своё достоинство, понимая это крайне обострённо.
Он шёл на дуэль сознательно, ища смерти. Для него было ясно, Наталья любит этого самого Дантеса, а уж спал ли он с ней – дело десятое».
Вернёмся к хронологической последовательности дневниковых записей.

10 февраля  в дневнике Орлова читаем:
«Первый раз попал в руки Арцыбашев ( Михаил Петрович Арцыбашев (1878-1927) - писатель, драматург -П.П.). Купил томик его избранных произведений в электричке. Наслышался о романе «Санин» как о пошлой порнографической литературе. Всё познаётся в сравнении. По нынешним временам это тонкая деликатная лирика, не более того, хотя бы в сравнении с «русской красавицей» Ерофеева. Прочитал рассказ «Куприян». Сильная вещь. Кошмарная, забитая жизнь на фоне тоскливой природы. Это всё Россия. Сегодня, пожалуй, ситуация не лучше.
Санин мне чем-то напомнил Базарова. Страсть к медицинской правде при игнорировании нравственной сути бытия. Они-то и готовили кровавую революцию октября 1917 г. Готовили в смысле закладывали оправдание тем действиям.
Настроение паскудное. Два дня пил водку, отсыпался, что-то читал, слушал радио, и мне на память пришли стихи:

     В этот дом не ведут следы.
     В этом доме молчанья льды.
     Серый дым ползёт из трубы.
     В этом доме следы беды.

Я написал это давно. Но только сейчас это сбывается во всей планете.


                [172]
За всё, дорогой, надо платить».

22 марта Орлов записывает:

«Эти дни читал Лескова, прежде всего «Очарованного странника». Он больше всех проник в суть души русской, поддерживая её приверженность Православию. Но что-то мешает погрузиться в мир такого вот бытия».

В дневниковой записи от 29 марта читаем:

«НАТО бомбит Сербию. Грустно, страдают люди, но что-то мешает мне назвать это агрессией. Хотят поставить на место режим Милошевича с его политикой геноцида против албанцев.


И вместе с тем, при таком подходе нарушается сложившийся мировой порядок. Всё-таки надо действовать как-то иначе».


6 апреля Орлов писал:

«Читаю дневниковые записи Тойнби» (Арнольд Джозеф Тойнби (англ. Arnold Joseph Toynbee;  1889  -  1975 ) - английский историк, социолог, философ истории и культуролог. Исследовал международную историю и процессы глобализации, критиковал концепцию европоцентризма. Наибольшую известность ему принёс его 12-томный труд «Постижение истории». Тойнби рассматривал всемирную историю как систему условно выделяемых цивилизаций, проходящих одинаковые фазы от рождения до гибели и составляющих ветви «единого дерева истории» (см. в Википедии).

«И нахожу сходство с его (Тойнби) размышлениями моих собственных. Он – агностик, я, видимо, тоже. Тойнби выделяет в человеке любовь и совесть. Я бы добавил потребность в познании.
Я где-то написал:


                [173]

     Любовь и познание шествуют рядом,
     И цель их пути – красота.
     Гармония вкуса, гармония взглядов,
     Бегущая к счастью мечта.


Тут нужно понимать, что понимать под гармонией. Устройство Вселенной – это гармония. АА природа на земле – гармония. Я было скис, теперь думаю, что последние годы жизни надо посвятить капитальному осмыслению Бытия – не просто человека, а всего Сущего. Почему везде два начала – плюс и минус, жизнь и смерть, свет и тьма. И при этом закон спирали».

Написал статью «Ловушка Милошевича», несу её в «НГ», хотя вряд ли её там возьмут.

18 апреля 1999 г. Орлов продолжает тему бомбёжек Югославии в своём дневнике:

«Натовцы третью неделю бомбят Югославию. Из Косово бегут десятки тысяч беженцев. Милошевич предлагает союз с Россией и Белоруссией.
В Думе по этому поводу ажиотаж. Между тем американцы подтягиваются со своими войсками к границам Югославии. В Сербии волна патриотизма. Как бы не вляпаться во всемирную заварушку.

Написал на эту тему статью в НГ («Новая газета»-П.П.) «Ловушка Милошевича». Обещали было дать в минувшую пятницу. Но не дали…

А дали Карагановский опус с множеством подписей, среди которых и подпись Серёжи» (Серёжа здесь, – это Сергей Ашотович Мдоянц, который в 1993-1998 гг. был генеральным директором Фонда развития парламентаризма в России и сотрудничал с Карагановым – о С.А. Мдоянце ( см. о нём в Википедии и выше в настоящем очерке, в разделе 8. - П.П.).

Сергей Александрович Караганов - политолог и экономист, доктор исторических наук, научный руководитель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ; в 1993 -1999 гг. - член Президентского совета;
с 1996 - сопредседатель попечительского совета Фонда развития парламентаризма в России.  (См. о нём в Википедии).


                [174]

«Всё больше меня посещает тревога, что России из беды не вырваться. – продолжает свою дневниковую запись Орлов. – «Бюрократия раковой опухолью опутала экономику, не даёт ей подняться. И не видно политической силы, которая могла быт её взять под эффективный контроль.

Да и международные дела не хороши. Этнические конфликты набирают силу, при этом их участники всё больше прибегают к самым современным видам оружия. Не дай Бог, кто-то нажмёт на ядерную кнопку, и пошло-поехало. Человечество скатится к варварству или ещё хуже.

На улице тепло. Снег тает. Хожу по лесу и пытаюсь прибраться. Но куда там. С железной дороги весь мусор выбрасывают за кусты, и лес почти весь загажен. Противно.

Одна отрада – прилетели трясогузки. Бегают по дорожкам, помахивают хвостиками. Им всё невдомёк, что мы фактически над пропастью.


Передавали интервью с Окуневской. Пережив лагерную жизнь, она полна энергии и ценит каждую минуту бытия. Занимается йогой и обливается холодной водой. Всё так, куда голову при этом девать».

Об упомянутой в этой записи советской и российской актрисе Окуневской стоит добавить следующее:

Татьяна Кирилловна Окуневская (1914 - 2002) - советская и российская актриса; заслуженная артистка РСФСР, родилась в дворянской семье. В 1948 г. была арестована по статье 58.10  «антисоветская агитация и пропаганда». «Её осудили на десять лет и отправили в Степлаг в Джезказгане; позже отбывала срок в Каргопольлаге и Вятлаге.

Окуневская была выпущена на свободу в 1954 г. Она вернулась в театр им. Ленинского комсомола и работала там до 1959 года, а с 1959 по 1979 годы -в Госконцерте и Москонцерте. Написала мемуары «Татьянин день» (см. «Окуневская, Татьяна Кирилловна» в Википедии»).

О событиях тех дней в дневниковой записи от 11 мая 1999 г. Орлов пишет:

                [175]

«Прошли праздники. Первый раз в День Победы не помянул рюмкой водки погибших. По СМИ шло ликование по поводу нашей победы, а у меня было гнетущее чувство – эту самую победу профукали, вместо того, чтобы строить нормальную жизнь, придумали себе нашего врага, и дрались с ним остальную половину века. Да и сейчас задираемся, хотя силы уже на исходе всё по той же самой причине.
Американцы бомбят Сербию, попали в китайское посольство Есть и другие жертвы. Всё это очень грустно. И тут глупости, и там недомыслие. Не к кому и не к чему прислониться.
Стоят холода, мёрзнут растения, пруд покрылся ледком. Мне особенно жалко папортников, миллионы лет простояли, выдержали, а тут лёгкий морозец и пожухли. Поймал себя на мысли, что папортник для меня любимое растение. Вот почему я берегу их на участке».

18 мая, накануне своего дня рождения (69 лет) Орлов  о себе пишет:
«Такой старик и так мало сделал. Хотя суетился изрядно и поездил немало. Самое горькое – наблюдать, как Россия барахтается в дерьме, и ничем помочь не можешь.
Посему день рождения – не праздник, а ещё один повод для укора».

21 июня 1999 г. Орлов записал в дневнике:

«Отмечали 30-летие ИНИОН, и я выступал как ветеран».
……………………………………………………………….
Хочу ещё написать Виктору Конецкому, Ему исполнилось 70 лет. Мне хочется с ним кое о чём поразмышлять».
Уже в дневниковой записи  от 21 июля Орлов сообщил, что «написал письмо Виктору Конецкому, где немного поразмышлял о смысле бытия».

Виктор Викторович Конецкий (до 1957 года — Штейнберг, р. 1929, ум.  2002) — советский и российский писатель, киносценарист (см. о нём в Википедии).
………………………………….

                [176]

Что ещё? Прочитал отрывки из «Голубое сало» Сорокина. Какой-то новый взгляд на вещи. Многое отталкивает, но и притягивает».
«Голубое сало» — постмодернистский роман Владимира Сорокина. Впервые опубликован в 1999 году.
«Сюжет произведения вращается вокруг так называемого «голубого сала» — вещества уникальной структуры, которое вырабатывают клоны русских писателей.
Действие романа разворачивается в двух временных пластах — второй половине XXI века (в Сибири и Москве будущего) и в альтернативном 1954 году (в сталинской Москве и гитлеровском Рейхе)» (см. «Голубое сало» в Википедии»).

29 июня 1999 г. Орлов пишет:

«Читаю майский номер журнала «Нойе гезельшафт» (Neue Gesellschaft).   
Хабермасу и Дарендорфу стукнуло по 70. Хабермас был для меня всегда непонятен, непонятно и то, что в левых кругах Германии он властитель дум».
Нужно отметить, что Юрген Хабермас (Juergen Habermas)  — немецкий философ и социолог, профессор Франкфуртского университета. Он  один из наиболее влиятельных политических и социальных мыслителей второй половины XX века и его называют «самым главным философом Германии» (см. о нём в Википедии).
Ральф Дарендорф (Ralf Gustav Dahrendorf) был сначала членом СДПГ, а также Социалистического союза немецких студентов, который возглавлял Гельмут Шмидт, но впоследствии стал более известен в своей политической деятельности «как генератор идей либерализма» (см. о нём в Википедии).
Интерес Орлова к указанным немецким теоретикам понятен, но мы не будем останавливаться на нём более подробно, чем сам Орлов представил их в своём дневнике. Просто отметим, что эти выдающиеся личности интересовали его как германиста.

21 июля Орлов писал о своей деятельности в области изучения и популяризации теории и истории немецкой социал-демократии:

«Заканчиваю читать вёрстку «Краткой истории СДПГ», продолжаю переводить Томаса Майера, обдумываю статью по теме «Национальные интересы и основные ценности».

                [177]

11 августа Орлов записал:

«Сегодня день наиболее полного солнечного затмения в этом столетии. На Западе по этому поводу истерика, у нас – тупое недоумение по поводу происходящего на самом верху.
Ельцин сменил ещё одного премьера. Им стал чекист Путин. То, что можно было бы назвать политическим классом в России…»
……………………….
«А тут ещё события в Дагестане, и власти отвечают на них обычным методом – бомбить и крушить. Но так ничего не получится. Фундаментализм бомбовыми ударами не поддаётся, а ещё больше закаляется. Нужны совсем иные подходы. Но для этого надо иметь в достатке серого вещества в голове, а его-то и не хватает.

Прислал письмо Ф.Д. Поленов и прелестную маленькую акварель их паленовского дома.
Перевожу Т. Майера, подумываю, как отметить юбилей. Мне вдруг захотелось отчитаться перед человечеством и показать этим новым соплякам, что мы тоже сложа руки не сидели, да ещё в гнусной обстановке тоталитаризма».

От 10 сентября 1999 г. в дневнике сохранилась следующая запись:

«Сегодня начали хоронить первых жертв разрушенного взрывом дома в Печатниках. Перед этим взорвали дом в Буйнаксе. Догадки самые разные – кто за этим стоит. А мне лично всё это напоминает Францию, когда ей приходилось решать – отдавать Алжир или нет.
Так и мы с Чечнёй. Боимся, что Россия в результате рассыпится как карточный домик, и не понимаем, что должных и прочных скреп уже нет, и что следует выживать по-новому.
Отпускать всех на волю и устраивать жизнь у себя дома. А отошедшие всё равно придут, но не в Россию-тюрьму, а в Россию – страну развитой экономики и высокой культуры. Сколько нам ещё лет понадобится, чтобы понять эту очевидную истину».

                [178]

14 сентября 1999 года Орлов записывает в дневнике:

«Вчера проснулся, по радио передают – в Москве на Каширке многоэтажный дом взорвали. Тот же почерк, что и на Печатниках. Целый день доделывал статью и не мог толком сосредоточиться – по радио сообщали ужасный счёт – столько-то трупов выкопали, столько-то.
Выступил во второй половине дня Ельцин. Слава Богу, что догадался подчеркнуть, что это не национальная, а террористическая проблема. Сказал, что будут действовать жёстко.
Что я сам могу сказать по этому поводу? Конечно, против бандитов надо принимать самые жёсткие меры, и всё-таки одновременно договариваться с Масхадовым. Условие – мы вам свободу, вы нам – прекращение террора. А вообще-то, это проблема идеологическая.
На смену коммунистического фундаментализма идёт исламский со своим видением образа жизни, не приемлющим Западные ценности и сопутствующие им безобразия.
А сегодня последняя цифра – 129 трупов, среди них 11 детей. Плохо, очень плохо мы входим в новое тысячелетие».

27 сентября читаем:
«Мы бомбим Чечню, и Путин намерен "мочить"  бандитов. Плохо когда премьеры "ботают по фене".
29 декабря Орлов продолжает записи в дневнике следующим замечанием:

«Милениум – будь он неладен. Ни один год не сопровождался такими бедствиями, как этот. Ураган пронёсся над Западной Европой. Гибли десятки людей, вырывало с корнем столетние деревья, разрушались храмы. Берег Франции загажен нефтью из расколовшегося танкера. В Индонезии мусульмане сражаются с христианами.
 В Афганистане террористы почти неделю держат в заложниках пассажиров самолёта – почти 180 человек. В Чечне продолжается кровавая мясорубка…».

                [179]

«31 декабря 1999 в 12 часов дня по московскому времени (что было повторено по основным телеканалам за несколько минут до полуночи, перед новогодним телеобращением) Б. Н. Ельцин объявил об отставке с поста президента Российской Федерации» (см. «Президентство Бориса Ельцина» в Википедии).

21. ИЗ ДНЕВНИКА 2000 ГОДА

В дневниковой записи от 4 января 2000 г. Орлов пишет:
«Второй раз сегодня вывожу эту дату, Написал статью «Россия после Ельцина». Хочу послать её в "Остойропа".
«Osteuropa — ежемесячный междисциплинарный журнал исследований политики, экономики, общества, культуры, истории стран Восточной, Центральной Восточной и Юго-Восточной Европы. Выходит в Берлине, выпускается Берлинским научным издательством» (см. «Osteuropa» в Википедии).

И там же, возвращаясь к событиям перед Новым годом, вспоминает:

«Перед Новым годом пошёл в Пушкинский музей на выставку «Голубая роза» (в новостях из Пушкинского музея от 29 декабря 1999 го. Сообщалось об открытии там выставки – «экспозиции работ художников, входивших в начале века в легендарное объединение "Голубая роза"» -П.П.).

«От музея прошёл мимо собора по бульварам  в сторону Пушкинской площади. Зашёл в церковь, где венчался Пушкин, поставил свечу, всё время размышлял о русской культуре и пришёл к выводу, мне надо держаться подальше от "ящика"» (т.е. телевизора).
Вернулся, Жозя (жена Орлова – П.П) сообщила, что Ельцин подал в отставку. Меня почему-то это не огорчило. Мог сделать и раньше», - заключает свою запись Орлов.

В дневниковой записи от 24 января 2000 г. Орлов записал следующее:

                [180]

«В думе путинцы объединились с Зюгановым, избрали председателем думы Селезнёва, а одним из его заместителей Жириновского. Весёлая компания. Путин ведёт непонятную игру».
30 января Орлов писал в дневнике о «похоронах генерала Малофеева, погибшего при неясных обстоятельствах в Чечне, и реакции на это Путина, который «чуть ли не кричал, что Россию пытались в прошлом разорвать на части, и что этого не допустит».
В том же дневнике Орлов пишет, что «в Чечне пропал корреспондент «Свободы» Бабицкий, и вот уже больше десяти дней никто не знает, где он и что с ним»…
«Такая вот ситуация. И что делать, - никто не знает. Писать статьи, их либо не публикуют, либо не читают…».

12 февраля 2000 г. Орлов пишет в дневнике:

«Настроение скверное. Уже почти месяц власти устраивают непонятные и нелепые игры вокруг Андрея Бабицкого. Самое грустное для меня в этой игре – большое количество людей согласны в этом участвовать, как бы не задумываясь в своей чести и достоинстве.
Вообще, в Чечне мы разрушаем не только селения, мы продолжаем разрушать свою совесть. И я всё больше начинаю сомневаться в том, смогут ли русские справиться со всем этим и вывести страну в число цивилизованных».

21 февраля 2000 г. Орлов записывает в дневнике:

«Умер Анатолий Собчак. (Это произошло 19 февраля 2000 года в Калининградской области – П.П.). Поехал в бывшую Пруссию поддерживать Путина, там и скончался в Светлогорске. Не выдержало сердце. Вот и пойми ситуацию. Демократ горой стоит за авторитария с кгбешным бэкграундом.

                [181]

Неужели выстраивается  своего рода национальный либерализм  с опорой на структуры КГБ?
Перед сном читал сборник рассказов Казакова, вышедший в 1961 году.  Все вроде слова простые, а складываются в музыку повествования, за которой бьётся сама жизнь в её противоречивом выражении».

В записи от 29 февраля 2000 г. Орлов пишет в дневнике:
Бабицкий объявился в Махачкале. Власти совсем заврались и запутались. Но и он какой-то вялый и неубедительный. Такая же и его жена».
«Я всё больше начинаю на жизнь смотреть как бы со стороны, и это приносит некоторое облегчение».
6 марта 2000 г. Орлов записывает в дневнике:
«Вчера – годовщина со дня смерти Сталина. Даже и не вспомнил. А в тот день был потрясён и потом от Трубной площади по крышам пробирался к Колонному залу. В одной судьбе два разных человека».

Да. Человек меняется со временем: меняются его взгляды, мировоззрение, чувства, ощущения, а судьба остаётся, тем не менее, одной и хранит воспоминания о пережитом. Что и кто нам теперь Сталин? Для большинства уже никто, хотя все, жившие в то время, помнят о нём, и происходящие печальные события заставляют вспоминать о прошлых.
Орлов пишет далее:
«Сегодня – день траура в Подмосковье. В Лавре отпевают милиционеров, которых убили в Чечне. Трагедия. Прежде всего для близких. Но они – на совести тех, кто их посылал туда. И в первую очередь Путина».

Действительно, зачем было посылать туда милиционеров из Подмосковья, когда там действуют войска?
И вот ещё, в следующем абзаце:

                [182]
«А тот (Путин) между прочим в интервью английскому телевидению говорит, что Россия не прочь вступить в НАТО при соответствующих условиях. Что за этим стоит, если оценить совокупно его действия и заявления после того, как он стал и.о.? Может быть только в условиях жёсткого авторитаризма и можно поворачивать Россию в сторону Запада?
 Если иметь в виду сложившееся общественное мнение, которое уже признало полезность висящей над ним дубинки? Надо разбираться».
Да, совсем неподходящий момент был для предложение вступить в НАТО во время войны в Чечне и мобилизации на неё даже милиционеров из Подмосковья.
И там же, в дневнике от 6 марта 2000 г. Орлов пишет ещё и о своей деятельности в социал-демократическом движении:

Орлов вспоминал в заметках «Под занавес»:

«В новое столетие и даже тысячелетие Россия вступала с новым президентом с подачи Ельцина, которому была гарантирована безопасность его семьи. Начинался новый этап, в котором все больше задавали тон представители силовых структур».

Вернёмся последующим дневниковым записям Орлова (напомню, что предыдущая была датирована 13 марта 2000 г.).

28 марта 2000 г. Орлов пишет:

«Ну вот и выбрали мы нового президента (Путина). Демократы оказались в полной замазке. Народу по-прежнему нужны “погремушка“ и “кнут“, как это подметил ещё Пушкин.
Но будем жить дальше. Посмотрим. Может быть зря на себя страха нагоняем.»

3 апреля 2000 г. Орлов пишет в дневнике:

                [183]

«В субботу (т.е. 1 апреля – П.П.) стало ясно, что погибли омоновцы из Перми – более тридцати человек. А этот хмырь не нашёл ничего лучшего как кататься на лыжах на Урале. И это ему зачтётся. А я весь день ходил как не свой. Глупая гибель как результат самонадеянной тактики по принципу – “вижу цель – бью по ней“».

В дневниковой записи от 11 апреля 2000 г. Орлов ещё указал интересные для сравнения с сегодняшними цены на водку в то время: «Водка в магазине больно дорога – пятьдесят рублей бутылка. Кто потянет? Андропов был в этом смысле мудрее своего почитателя. Ввёл более дешёвый сорт водки. А тот цены поднимает. На чём и будет утрачивать свой непонятный авторитет.

«Правительство, которое подымает цены на пиво, падёт»,- мудрые чехи знали, о чём говорили».

В записи от 9 апреля 2000 г. в дневнике Орлова читаем:

Нам пригрозили в Совете Европы, и по этому поводу в медиа истерика. Что делать? Никак не можем приладить на себе европейский кафтан».

В дневнике от 23 мая 2000 г. Орлов пишет:


«Будем спокойней доделывать институтскую работу и готовить «Краткую историю Германии». А там видно будет».

19 июня 2000 г. он писал:

«Тем временем в обществе начинают поднимать голову сторонники старых силовых министерств. Действия Путина как бы поощряют эту тенденцию. Арестовали и затем выпустили Гусинского».
Владимир Александрович Гусинский «в 1990-е годы создал и развивал несколько значительных российских СМИ, включая телеканалы НТВ и ТНТ, радиостанцию «Эхо Москвы», газету «Сегодня», журналы «Итоги», «Караван историй» и «7 дней». В 1997 году он объединил свои медиаактивы в группу «Медиа-Мост».

                [184]

В конце 1990-х годов вступил в конфликт с администрацией президента Владимира Путина, из-за разногласий в формировании редакционной политики НТВ и других медиа.
В июне 2000 года Гусинский был арестован по обвинению в мошенничестве, но вскоре освобожден под подписку о невыезде. Впоследствии он покинул Россию, эмигрировал в Испанию, а затем в Израиль» (см. «Гусинский, Владимир Александрович» в Википедии).

«Опросы показывают,- продолжал Орлов запись в дневнике от 19 июня,- «что путь в авторитаризм устраивает большинство населения, уставшего от нищенской, криминальной жизни. Смотреть на это грустно. Но умом понимаешь, деваться некуда. В нормальном демократическом сценарии Россия свои дела устраивать не научилась. Весь двадцатый век прошёл в сплошных судорогах».

В записи в дневнике от 3 июля 2000 г. Орлов пишет:

«А из Чечни плохие новости. В Аргуне смертник подъехал на машине к воротам школы МВД, пробил ворота, машина взорвалась. В результате умерло 37 человек, ранено 74. Такие же смертники действовали в других местах. Военное начальство уверяет, что это купленные бандиты, и что ситуацию держат под контролем.
Президент фактически отмалчивается. А народ как всегда тупо молчит. Продолжается процесс деградации общества с возможным переходом к военной диктатуре…
С июля до начала октября Орлов временно прекратил вести свой дневник, так как в Абрамцево, на даче жила Жозя и времени для уединения не находилось», как он запишет в дневнике от 2 октября 2000 г.
К этой записи он добавляет перечень событий, отчасти отмеченных ив предыдущих дневниковых записях:

                [185]

«…Были всякие огорчительные события – гибель подлодки "Курск", пожар на Останкинской башне, война в Чечне, примитивные игры президенской администрации вокруг телевидения, выстраивание новых "вертикалей" – всё это вызывало горечь и крайнее раздражение, выхода которому не находилось».

27 октября  2000 г. в своём дневнике Орлов возвращается к теме отношений Путина и Медведева:
«А в общественной жизни обостряется борьба группировок вокруг Путина и Медведева. Медведев ведёт половинчатую политику. А что ему делать? Опираться фактически не на кого. Да сам он далеко непоследователен. В идеологическом плане державники пошли в атаку. Дугин просто обвиняет Медведева в предательстве.
Михалков выпустил политический манифест с призывом создавать континентальную империю на основе сословного разделения. За этим маячит…патриарх. Выдержит ли всё это российский корабль? Не рассыпится ли Россия?
Моя точка зрения – надо пытаться идти во власть и одновременно давить на неё со стороны. То, что называли в СДПГ двойной стратегией. Кстати, статья на эту тему вывешена на сайте. Да только кто её читает?»
Дневниковые записи Орлова за 2001-2009 гг. ещё предстоит ещё найти в архиве.

22. "ОРЛОВСКИЕ ЧТЕНИЯ", СБОРНИКИ СТИХОВ. ПРОДОЛЖЕНИЕ ДНЕВНИКОВЫХ ЗАПИСЕЙ ЗА 2010 ГОД


В дневнике от 23 мая 2010 г. Орлов записывает:


«26-го мая  2010 г. "Орловские чтения" в библиотеке, где работала мама».


Борис Сергеевич ежегодно старался выезжать в Рязань, читая в библиотеке лекции на актуальные темы. О теме последней он пишет в дневнике от того же числа: «В "Орловский чтениях" хочу развернуть тему «Человеческое достоинство в разных общественных системах».

                [186]

Ещё он отмечает:

«Рафаэль  (сын бывшей сотрудницы Орлова по ИНИОН, Татьяны Николаевны Мацонашвили, о которой см. в дневниковой записи  от 9 января 2010 г. – П.П.) подарил мне сборник моих стихов «Неповторимость бытия». На работе вышла брошюрка «Биография в библиографии»…
Поздравляли социал-демократы, в основном московские.


В заключение Орлов пишет:


«Мой главный вывод: я воспринимаю происходящее не только категориями страны и Европы, но и планеты в целом. Это отразилось в стихах «Четвёртый день над нашею деревней…»

Опубликованные в начале сборника «Неповторимость бытия» стихи приведу здесь полностью:


     Четвёртый день над нашею деревней
     Луна-фонарь на ниточке висит:
     Четвёртый день
                Распахнутость Вселенной
     К себе зовёт и душу бередит.

     Как будто всё кругом оцепенело,
     Погружено в холодный зимний сон.
     Один брожу тропой обледенелой,
     Шального сердца сдерживая стон.
    Деревня Глебово 

В записи от 31 мая 2010 г. Орлов пишет:

«Ездил в Рязань… выступил в библиотеке на 7-х "Орловских чтениях"…

                [187]


Пришла Валя Крылова (соседка, жившая недалеко от дома, где ранее жили отец Орлова и сестра отца Клавдия, а недалеко -  увлекающаяся поэзией и также пишущая стихи Валя Крылова – П.П.). Она написала к моему юбилею стихи:

     Ты родился на этой планете,
        Чтобы верить, любить , созидать,
           Чтоб за всё быть в духовном ответе –
              Людям душу и сердце отдать.

Преувеличение, конечно, но какая-то правда есть.

27 июля 2010 г. читаем следующую запись в дневнике Орлова:

«Россия во мгле. В буквальном смысле слова. Стоит жара. Да 37 градусов. Горят торфяники под Москвой и в окружных областях.
Вот уже более двух недель нахожусь на даче. Никак не докончу материал о преодолении прошлого. Всё время что-то добавляю и получается большая книга.
Что происходит в мире и обществе? Принят закон о расширении прав Лубянки. В Дуйсберге на фестивале любви произошла давка. 20 человек погибло и 500 пострадали. Это у немцев-то с их порядком.

Какое-то странное смешение церковных и державных тенденций. Уже фактически триумвират – президент, патриарх, премьер. По всем признакам Путин возвращается к власти. В таком удушливом режиме жить дальше. Россия. Выдержит ли?»

15 августа  2010 г. он добавляет следующую запись:

«Все эти дни стоит жара, наплывает смог. Институт закрыт. Работа моя не печатается.
Настроение скверное. Раньше я думал – со временем человек освобождается от тоталитарных наклонностей и учится жить по правилам демократии и рынка.

                [188]

Теперь вижу, чем больше люди погружаются в рыночную стихию, тем больше в них пробуждается алчных, мерзких инстинктов. Старая формула – человек человеку волк, всё больше даёт о себе знать.

Другое наблюдение – бюрократия не только захватила властные позиции. Она правит по правилам усреднения серости. Тот, кто проявляет себя в их же среде, для этой публики не желателен. Как при советской власти не были желательны для общей массы выскочки-передовики. Медведев намекнул, что на президентских выборах возможен третий кандидат. Но кто? Политическое пространство почти полностью вытоптано. Нет новых ярких личностей.
Может быть и прав Черняев – России из этой беды не выкарабкаться».

«Анатолий Сергеевич Черняев (1921 - 2017) - советский историк и партийный деятель. Помощник Генерального секретаря ЦК КПСС, затем — президента СССР по международным делам (1986 -1991). Считался одним из видных представителей либеральной части окружения Горбачёва» (см. «Черняев, Анатолий Сергеевич» в Википедии).

23 августа 2010 г. Орлов сообщает в дневнике:


«На прошлой неделе, в пятницу участвовал в записи передачи на 5-том канале «Суд времени». Обсуждали пакт Гитлера-Сталина. Я был на стороне Леонида Млечина вместе с Андреем Зубовым».

Леонид Михайлович Млечин (род. 1957) - журналист, международный обозреватель, телеведущий, писатель.
Андрей Борисович Зубов (род. 1852) – историк, востоковед, религиовед, политолог, философ.

Орлов очень самокритично оценивал своё выступление:


«Выступил отвратительно, плохо при этом слышал. Словом, оскандалился. Получил серьёзный звонок – твоё время прошло. Не высовывайся».

В той же дневниковой записи Орлов высказывается об Александре Грине:

                [189]

«130 лет Грину. «Бегущая по волнам» была моей нравственной путеводной звездой. Был огорчён, услышав отзыв Ахматовой об авторстве Грина – перевод с неизвестного. По мне, атмосфера его произведений – это то, что нужно человечеству – нравственная чистота, внимание друг к другу, поиск мечты».

В записи от 6 сентября 2010 г. Орлов возвращается к теме передачи «Суд времени»:

Написал краткий комментарий- послесловие к передаче «Суд времени». Основная мысль – пакт 39-го года – результат взаимодействия двух тоталитарных режимов, преследующих свои особые цели. Милейший Аринен одобрил. Вообще-то меня держит на плаву в основном возможность высказаться на его сайте «Закон России»…

А вообще наблюдение по-прежнему грустное – общество не взрослеет, власти не умнеют».

19 сентября 2010 г.  Орлов пишет:


«В пятницу (15 сентября – П.П.) принимал участие в передаче 5-го питерского канала по теме «Объединение Германии». С нашей стороны были Млечин, Вороненкова и я. С другой – Гургенян, посол Терехов и мой сокурсник Абдул Ахтамзян. И вроде осветлел и выступал неплохо, подчёркивая, что в конце XX века между русскими и немцами сложились принципиально новые отношения. Редактор передачи иветта вроде была довольна. Голосование аудитории было тоже в нашу пользу: 70 на 30.

В той же дневниковой записи Орлов написал и об отношении к упомянутому выше историку Зубову:

«Установились добрые отношения с Андреем Зубовым. Он был у меня в гостях, пили чай, говорили о том, о сём, и выяснилось, что на многие проблемы у нас общность взглядов. Подарил мне два фолианта по истории России».

27 сентября 2010 г. Орлов уже пишет о своём отклике на книги Зубова:

                [190]

«Написал отклик на «Историю России» Андрея Б.  Зубова. Ему понравилось. Аринину тоже. Хотят поставить текст на сайте».

Александр Николаевич Аринин (1955 г. р.) - государственный и политический деятель из Башкирии, историк и политолог. Кандидат исторических наук, доктор политических наук, доцент, член-корреспондент Академии педагогических и социальных наук. Он руководил сайтом «Закон России», часто упоминаемым Орловым, на котором  он тогда, в 2010 г. публиковал некоторые свои материалы.

В дневниковой записи от того же числа Орлов замечает и о политической жизни в России:

«Лужков открыто дерзит Медведеву, и за ним стоят люди Путина. Идёт неумелое и неумное перетягивание каната двумя группами бюрократии. Кто кого? Это как-то скажется на общей обстановке. Ка говорят в народе, будем посмотреть».


3 октября Орлов делится о впечатлениях зрителей упомянутой выше телевизионной передачи о Германии:

«Звонил Авдонин из Рязани, сказал, что смотрел обе передачи из Германии, ему понравилось. Позвонила девушка из русской редакции БИ-би-си и просит дать короткое интервью по Германии. Завтра утром. В 8—50 утра. Как бы ее проспать. Сейчас набросаю примерные тезисы».

21 декабря 2010 г. в дневнике Орлова читаем:

«Настроение отвратительное. Тут и там избивают людей, и нет возможности вмешаться в эти дела. Путин клеймит "либералов в бородёнкой». Лукашенко оправдывает жестокость милиции - "Поделом получили по башке дубинкой».

                [191]
В обществе первые признаки самоорганизации, власть реагирует на это жестокостью...
Собираюсь писать текст «Шанс бытия», да всё как-то не складывается».

29 декабря 2010 г. Орлов пишет в дневнике:

«Никогда настроение перед Новым годом не было таким паршивым. Почти всё плохо…
Судья Данилкин зачитывает приговор, из которого вытекает, что Ходорковскому и Лебедеву ещё сидеть и сидеть в тюрьме.
В Минске Лукашенко устроил полный разгром оппозиции.
Люди сидят на аэродромах, не могут вылететь. У нас в России и в Европе».

21 декабря 2010 г. в дневнике Орлова читаем:
«Настроение отвратительное. Тут и там избивают людей, и нет возможности вмешаться в эти дела. Путин клеймит "либералов в бородёнкой». Лукашенко оправдывает жестокость милиции - "Поделом получили по башке дубинкой».

В обществе первые признаки самоорганизации, власть реагирует на это жестокостью...
Собираюсь писать текст «Шанс бытия», да всё как-то не складывается».

29 декабря 2010 г. Орлов пишет в дневнике:

«Никогда настроение перед Новым годом не было таким паршивым. Почти всё плохо…

Судья Данилкин зачитывает приговор, из которого вытекает, что Ходорковскому и Лебедеву ещё сидеть и сидеть в тюрьме.
В Минске Лукашенко устроил полный разгром оппозиции.

                [192]

Люди сидят на аэродромах, не могут вылететь. У нас в России и в Европе».

«Написал текст «Модернизация или милитаризация». В следующем году либо мы заворачиваем в сторону гонки вооружений, либо делаем слабую попытку модернизации.
Такие вот дела. Финал жизни приближается. Радости никакой».

23. ИЗ ДНЕВНИКОВЫХ ЗАПИСЕЙ 2011 ГОДА

7 января 2011 г. Орлов записывает в дневнике:

«Самая грустная встреча Нового года. Никак не мог отключиться от сознания, что… посадили на 18 суток без всякого повода Бориса Немцова, других людей. Такое ощущение, что власти перестали даже чисто внешне соблюдать самые простейшие правила. Моя личная точка зрения – этими действиями группа Путина ставит на место Медведева. Ты говорил, что предварительно нельзя высказаться о решении суда, и вот тебе – 14 лет тюрьмы для Ходорковского и Лебедева.
Ты назвал политиками Немцова, Лимонова – вот тебе, мы их хватаем, сажаем в тюрьму. Медведев помалкивает. А это значит, что его линия поддержки не находит.
Отвратительное ощущение беспомощности, невозможности повлиять на происходящее.
Грустно наблюдать за поведением людей на концертах. Тот самый пипл, которому главное – хавать и примитивно развлекаться.
Всё громче голоса тех, кто полагает, что Россия разваливается. Может быть, это и преувеличение, но пока процесс двигается в этом направлении. Власти, кроме "тащить и не пущать", ничего убедительного для мыслящей части общества придумать не в состоянии...

                [193]

Кроме Жози за эти дни ни одного звонка. В принципе я уже вне этой жизни с её сегодняшними интересами. Мне самому эти люди тоже не интересны. Почти полная духовная изоляция».
18 января 2011 г. Орлов пишет в дневнике:
«Эти дни, кроме Жози, никто мне не звонил. Сам я позвонил Аринину, и тот сказал мне, что на мой материал «История учит…» выходит много людей.
Странная ситуация. Материалы мои читают, а сам я вроде бы уже и не нужен.
Слухаю  (так у Орлова, вместо слушаю - П.П.) "Эхо" (Москвы-П.П.), читаю книгу о первых немцах, обдумываю материал о причинах закрытия Пятого канала, и вообще-то какая-то апатия. Вроде бы и надо писать, да как-то не хочется».
 25 января 2011 г. Орлов пишет в дневнике:

«Вчера в аэропорту Домодедово смертник подорвал себя. 35 убитых, более ста раненых. Второй день идёт разговор- как так получилось. Медведев призывает навести порядок, и почти никто не задаётся вопросом – откуда берутся эти смертники, почему они жертвуют собственной жизнью, что их к этому побуждает.
Вырисовывается печальная картина – власти довели до такого состояния кавказские республики, теперь на смену сепаратизму пришёл принципиально новый подход – создать государство на правилах Шириата.
 И эту тенденцию не переломить. Получается, что Кавказ со своими проблемами потянет всю Россию на дно.
Сегодня Татьянин день. Светлый праздник. Всегда в этот день поздравлял Татьян. Сегодня настроение совсем иное».

9 февраля 2011 г.  Орлов  в дневнике к событию о смертнике в Домодедово добавил:

                [194]

«Выяснилось,  кто был террористом в Домодедово. Оказывается, двадцатилетний мальчишка из Ингушетии. А его "сообщники" – его брат и 16-летняя сестра, которых арестовали и привезли в Москву. Такова развязка. Огромная машина властных структур и мальчишка-смертник. Кстати, у него была своя правда, иначе он бы своей молодой жизнью не жертвовал бы».
В дневниковой записи от того же числа Орлов сообщил о приёме в Фонде Фр. Эберта, где встретился с А.Н. Арининым и познакомился с Владимиром Александровичем Рыжковым - общественным и политическим деятелем, историком и политологом.  Они долго беседовали в Фонде и по пути домой, пока «вместе не дошли до станции метро Тверская и распростились. Такому человеку, - заключает Орлов, - можно доверять власть».

27 февраля 2011 г.  Орлов пишет: «Между тем, планета живёт своей жизнью. Бурлит Ближний Восток, и все гадают – по какому пути пойдёт развитие – фундаменталистскому или демократическому?
Кажется, берёт верх пропутинская партия, а следовательно, и сырьево-милитаристский вариант развития. Медведев продолжает играть в президента, и у него это всё хуже получается.
Народ ушлый, сообразил, что можно прожить на сырьевую халяву, и посему поддерживает Путина. Мыслящая часть общества в меньшинстве.
Но что-то всё-таки происходит. Показали по телевидению фильм Пивоварова о трагедии 20-й Ударной армии. Власов в фильме почти не присутствует, причём в крайне упрощённом виде, но показано главное – мы не столько воевали с противником, сколько его просто забрасывали трупами. Звериная бесчеловечность.

Читаю дневник сына Марины Цветаевой. В 16 лет это удивительно внимательный, тонкий аналитик. Жалко, что тоже, чуть позже погиб на фронте. Мог бы быть крупной личностью.
………………………………………………

                [195]

По радио идёт разговор о судьбе неандертальцев, которые были в Европе,и потом их сменил человек разумный, прибывший из Африки. Как странно устроено восприятие. Мне почему-то жалко этих неандертальцев. Помню, проезжал на машине в Германии по мосту через реку Неанде. Это наши предки, которые приспособились к жизни в северных условиях. По идее, они-то и должны были выжить.
Кто уж точно не выживет при сырьевом варианте – так это россияне. Умные едут на Запад. Примитивные устоят националистический режим и вместе с ним захиреют. Остаётся надеяться только на чудо.

22 марта Орлов записывает:

«15 марта по случаю юбилея Горбачёва в его фонде собрались практически все представители интеллектуальной элиты демократической ориентации. Разговор шёл под девизом «Поколение Горбачёва – поколение шестидесятников». Ни на первый, ни на второй круглый стол меня не пригласили. Под конец из зала дали слово Кудюкину (о нём см. в разделе 9 – П.). Ещё кому-то. Для меня времени не нашлось. По окончании просили остаться всех социал-демократов. Я не остался.
В огорчённом состоянии дошёл до метро вместе с Юрой Борко (о нём см. в разделе 7. – П.П.), купил в магазине бутылку вина и выпил за здоровье шестидесятников.
Почему Горбачёв не дал мне слово? Может быть до этого на сайте появился мой материал «Вначале было слово», где я пишу: Горбачёв сломал тоталитарный барак, на освободившемся месте Ельцин начал строить здание рыночной экономики и представительной демократии. Но так оно и есть.
Сижу в Абрамцево, доделываю книгу – «Российские и немецкие историки об осмыслении прошлого. Чувствую слабость. Кружится голова. Выхожу на улицу. Ковыряюсь лопатой во льду, устраивая протоки для воды. Делаю это с большим усилием.

                [196]

В Москве сняли растяжку со словами Тютчева: «История России до Петра Великого – панихида, после него – уголовное дело». Припечатал, так припечатал.
Вспомнил хлёсткую характеристику Ключевского: «государство пухнет, а народ хиреет».
Мысленно всё больше готовлюсь к возможному уходу з этой жизни. Держит меня в основном Жозя. Для других я перестал быть интересным и полезным. Да и меня мало что радует. До сих пор трогают две вещи: это когда мусор в печке сжигается и превращается в россыпь раскалённых углей, и когда лучи солнца освещают зелень елей.
Сказал Караганову в Институте Европы, что выхожу из учёного совета. Сей бранный мир надо покидать достойно и без суеты. А пока заварим крепкого чая и к книге».

Сергей Александрович Караганов (1952 г.р.) - политолог и экономист. Доктор исторических наук. С 1988 года работает в Институте Европы АН СССР (РАН), с 1989 — заместитель директора (см. «Караганов, Сергей Александрович» в Википедии).
2 мая 2011 г. Орлов записывает:

«На первомайские праздники не пошёл, да и никто не приглашал. Особых переживаний по этому поводу не было. Наступило состояние какого-то спокойного равнодушия. Поймал себя на мысли, что исчезло желание писать, откликаться на происходящее. Хотя на сайте идёт материал «Быть ли России страной социал-демократии?», а на очереди готовый материал «Сталинизм как идеологический феномен». А.Н. говорит, что материал про Катынь прочитали 8 тысяч человек. Может быть.

Но никакой заметной реакции. Вот и сегодня 20 лет назад открылся первый съезд СДПР. Начало жизни новой социал-демократии. Ни единого звонка. Всё ушло в прошлое. Как вода в песок.
……………………………………………………………………

                [197]

Вечером буду слушать передачу о масонах. О их деятельности идёт объективный рассказ. Умные, просвещённые люди, пытающиеся повлиять на ситуацию в стране в сторону гуманизации. Мой социал-демократизма тесно перекликается с таким масонством».

Что было. 1 апреля выступал на институтской конференции по теме «Частная собственность и справедливость в условиях перехода к рыночной экономике».

Собралась приличная аудитория. Но выступил слабо, не было оригинального анализа. Сейчас доделываю текст, но основной момент для выступления я не использовал.
………………………………….
Что ещё? Завершил работу над книгой. Разослал текст в разные места для отзыва – Рязань, Кемерово, Фонд Эберта, читают Любин и Виктор Михайлович. Это нужно для обсуждения книги на Учёном совете института».
Любин Валерий Петрович (1946 г. р.) – доктор исторических наук, главный научный сотрудник Отдела истории ИНИОН РАН (см. в Википедии).
Виктор Михайлович Шевырин – кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник ИНИОН РАН.
«Что ещё?» – продолжает в дневнике Орлов.- «Начал собирать материал по теме «Проблемы идентичности в современной Германии», - пока живёшь, желай что-то».
Писать эту книгу Орлов начал только в октябре (см. ниже в его дневнике запись от 2 октября 2011 г.- П.П.). Вышла указанная книга – аналитический обзор в 2012 г. в ИНИОН РАН.
2 октября 2011 г. Орлов сообщил в своём дневнике:
«Пивоваров разрешил издать книгу без обсуждения (на Учёном совете ИНИОН- П.П.) «Проблематика осмысления прошлого в совместных исследованиях ученых России и Германии» (27). Постарался собрать всё, что происходило (по этой тематике – П.П.) в 90-е годы.

                [198]

Сейчас взялся за книгу «Проблемы идентичности в современной Германии». Материал собрался, а вот смогу ли я всё это обобщить? Будем стараться. Быть может пронесёт».
Эта книга также вышла в ИНИОН, но только в 2012 г.

29 апреля читаем следующую запись в дневнике Орлова:

«Весь день проходил под знаком свадьбы в Лондоне. Признаться, меня раздражал весь этот ажиотаж. Но, посмотрев по ТВ как органично и продуманно проходит весь этот спектакль, пришёл к выводу – за этим вековая культура англичан, которые ухитрились, с одной стороны, создать действенную демократию, а, с другой, сохранить традиции, объединяющие население. Принц и его невеста ведут себя с достоинством и одновременно с уважением к окружающим».

«Пытаюсь что-то писать, но не вижу на свои тексты заметной реакции. Неожиданно быстро стал разрушаться. Молодцом держится Жозя, но и она сдаёт позиции.
Главное- сохранять достоинство».

1 мая Орлов пишет в дневнике:

«Прослушал утром новости по "Эху". Во Владивостоке и Хабаровске массовые первомайские демонстрации. Потом показали демонстрацию в Москве. Стало мне грустно. В этот день я тоже выходил на демонстрацию в рядах социал-демократов. Как-никак был первым избранным председателем СДПР.
………………………………………………..
Потом сообщили по радио о демонстрациях в Москве. Демонстрация на Трубной площади собрала непонятных людей по лозунгом "Россия, ты чё? "
Под таким лозунгом двигаемся к будущему».

                [199]

2 мая в дневнике читаем:

«Утром включил радио – американцы всё-таки подловили Бен-ладена в Пакистане и убили его. Поймал себя на мысли, что спокойно воспринял эту новость. По "Эху" три часа шёл разговор на эту тему. Кто радуется происшедшему, кто ставит сам факт ликвидации террориста под сомнение.
Поймал себя на мысли – всё-таки те, кто преследуют убийцу, руководствуются более высокой моралью, чем он. Конечно, лучше было бы поймать Бен-Ладена и публично его судить, но, видимо, не получилось.
………………………………………………..
В передаче "Эха" предпринематель Боровой говорит, что в России практически нет экономики, и как изменить это положение, и дать свободу деятельности предпринимателям, он не знает. Россия катится под откос.
Такие прогнозы множатся, и к ним уже начинаешь привыкать, как на фронте к свисту пуль. "Не попало на сей раз", Слава Богу. Грустное привыкание».

В записи дневника от 11 мая читаем:
«9 мая провёл в одиночестве. Позвонил Саше Галкину (о нём см. в разделах 5. и 6. – П.П.), Я.С. Драбкину (о нём см. в разделе 9., в  дневниковой записи Орлова от 17 апреля 2000 г. – П.П.), соседу по даче Виктору Гетманцеву. Не с кем было помянуть погибших на войне. Пошёл в магазин, купил "чекушку", выпил и заснул.
Идут золотые весенние дни. Всё цветёт. Что-то делаю на участке, но настроение было пасмурное.
В голове сложился текст реплики "коллектив, кооператив, корпоратив" – знакомые слова своего времени, но на бумагу эти соображения не перенёс. Кому это надо?
Путин заявил о создании "Народного фронта". Явное намерение идти на президентские выборы. Это значит, что на 12 лет в России сохранится окололубянская атмосфера. Неужели Россия согласится с этим?»

18 мая Орлов пишет:

                [200]

«…В понедельник поеду в Рязань. Может быть. В последний раз. Организм разрушается, демонстрировать это другим нет особого желания.
Можно, конечно, сосредоточиться на всяких там диетах и зарядках, но как-то не хочется. Я с огорчением доживаю последние годы (сколько их будет). Отвратительное состояние в России.
 Да и всё человечество ничем особым не радует. Более того, угроза самоуничтожения всё более возрастает, ибо техника совершенствуется, а сознание, мораль за этим не поспевает. Почти нет ярких людей. Преобладает серость.
Что-то делаю на участке, и это единственное, что меня по-настоящему радует. Что-то растёт, зеленеет. Словом, жизнь продолжается.
По большому счёту, самый наглядный пример – папортник. Сколько в нём упорства. Через миллионы лет сохранил свою жизнеспособность, наглядный пример стойкости.
Да я тоже что-то пытаюсь делать, писать, но вижу, что это мало кого интересует.
Словом, шанс бытия мог бы использовать поярчей., но "что в кувшине, господа". Так вот получилось».
30 мая он пишет:

«Вернулся из Рязани. Сходил на кладбище с Клавой, выступил в Рязанской библиотеке, перед отъездом устроили маленький стол, где были Валя-поэтесса, Оля-сестра Клавы, Серёжа. Маленько выпили… Потом меня проводили на вокзал с портфелем, набитом книгами (подарили в библиотеке) и двумя банками консервированных огурцов-помидоров.
Всё время было такое ощущение, что в городе последний раз. Сходил к Кремлю. Всё чисто, вылизано и почти ничего не напоминает о детстве. Долина речки Трубеж заросла и теперь уже ничего не напоминает о половодье – это пространство превращалось в сплошное море.
………………………………………………………………………
                [201]
По ТВ передают развёрнутую передачу о трансгуманизме. Приводя многочисленные примеры, суть которых – попытка сохранить личностное начало с переводом чисто биологического в цифровое, техническое. И надо полагать, что человечество двигается в этом направлении.
Но для меня главное в человеке- чувство, душевные и духовные переживания. Они составляют суть жизни, и этого обстоятельства никакая машина не заменит.
Вот почему я не рвусь постигать азы интернетовской техники. Сижу на терраске и смотрю на чудо природы в её разном произрастании».

В дневниковой записи от 6 июня 2011 г. Орлов сообщает:

«В прошлый четверг в Отделе обсуждали мою книгу о совместных исследованиях немецких и русских учёных по тематике тоталитаризма.
Давали оценку Сергей Хенкин (Сергей Маркович Хенкин – доктор исторических наук, главный научный сотрудник Отдела Европы и Америки ИНИОН РАН, областью научных интересов которого является сравнительный анализ политических систем, общественное сознание, история и современные проблемы Испании – П.П. )   и Валерий Любин (о нём см. выше, в дневниковой записи от 17 апреля – П.П.).

Высказывались крайне осторожно, дабы не обидеть меня. Но я и сам чувствую – в книге нет глубокой аналитики, сугубо описательный подход с некоторыми обобщениями. Я давно задумывался над тем, как уходить со сцены – чуть раньше, когда начну сбавлять в аналитике. Надо бы и сейчас так поступить. Но как прожить? Как поддержать Жозю. Одной пенсии будет маловато, а других источников дохода нет, да нет и желания где-то ещё подрабатывать».
………………………………………………………………..
Но вот позвонила Светлана Рубеновна и сказала, что в среду немцы приезжают и будут выступать в «Справедливой России». Приглашают поучаствовать. Придётся поехать. Помирать собрался, сей рожь».

                [202]

15 июля Орлов записывает в дневнике:

«Кончил читать книгу Марианны Вебер о своём муже. При всех обстоятельствах у них была яркая жизнь, много путешествовали, любовались природой, о чём подробно писали в своих письмах. Совсем другая жизнь. Иной насыщенности чем наша… Но…Вебер оказался националистом-государственником. Немецкая нация для него главная ценность. Веймарскую революцию встретил прохладно.
И вообще, получилось так, что я читаю тексты трёх знаменитых немцев, живших почти в одно и тоже время – Шпенглер, Вебер, Томас Манн. Каждый эрудит в своей области. Но наступление национал-социализма с его последствиями как-то не предвидели.
Ещё раз просмотрел тексты Савинкова. Удивительно энергичный человек, много делавший для того, чтобы оказать реальное сопротивление большевикам. Но вот в текстах начала 20-х годов призывает к созданию крестьянской республики и как бы не замечает, что на дворе совсем иная ситуация – Россия превращается в городское сообщество с иным социальным составом.
Я подумал, умные люди оказались после 17-го года в эмиграции, а вот толкового предложения – что и как делать – не оказалось.
Все эти дни переживаем беду – катастрофу парохода под Казанью. Более ста утопленников, среди них много детей. Завтра хочу написать текст с названием «От одной беды к другой переползая». Закончу рассуждением об ограниченности лубянского мышления».
В дневнике от 22 июля читаем:
«Прочитал дневники Мура – сына Марины Цветаевой. Удивительная наблюдательность в его-то годы – 16-18 лет. Просто чудо какое-то. Его описание обстановки в Москве в октябре 1941 года перед приходом немцев – пожалуй, самое правдивое описание тех дней.
А вообще, в каких скотских условиях оказалась Цветаева – великая поэтесса, и он сам буквально каждый день стараясь обеспечить себя хоть какой-то едой.
А вообще-то, что за беда родиться и жить в такой стране.

                [203]

Всё чаще мне на ум приходит такой сценарий будущего – Россия разваливается на крупные регионы и будет стараться удержать целостность хотя бы в режиме конфедерации. Объединённые земли России».
25 сентября в дневнике Орлова читаем:
«Вчера произошла так называемая "рокировочка". На так называемом съезде "Единой России" Медведев предложил в качестве нового президента Путина.
Тот, в свою очередь, предложил, чтобы Медведев пересел на его нынешнее место премьера. И всё это под ликующие возгласы съездовской толпы.
Последнее обстоятельство меня больше всего задело. В это время читаю перевод книги Шлёгеля «Москва 1937. Террор и мечта». Дотошный анализ тогдашней ситуации и горячее одобрение со стороны толпы процесса над "троцкистами, шпионами и их пособниками". В своё время я назвал эту ситуацию «обществом коллективной шизофрении».
Сейчас иные времена, и публика вроде иная, но и она в своём большинстве потакает таким "рокировочкам".
Грустно всё это наблюдать. И ещё грустнее осознавать личную невозможность влиять на этот процесс».

27 сентября Орлов пишет:

«Нахожусь под впечатлением материалов о Бухарине, приведённых в книге Шлёгеля «Террор и мечта». За год, что он провёл в лубянской тюрьме, он написал три серьезных книжки и почти 200 стихов. По стихотворению через день. Мы ничего не знаем об этом человеке. Только о его письмах "Кобе", где он предлагал всякие услуги и в конце письма даже его обнимал. Как могли такого умного человека довести до такого состояния? Почему он сам не разобрался в политике Сталина, губительной для идеи социализма?»

8 октября Орлов записывает в дневнике:
«В высшей школе экономики два дня проходила конференция по теме: «Влияние общества на формирование структур власти в России и Германии».

                [204]

Международная конференция «Россия и Германия: роль общества в становлении государственных институтов», на которую был приглашён Орлов и которую упомянул в вышеприведённой дневниковой записи, состоялась 6-7 октября в Москве упомянул Орлов, была организована НИИ-ВШЭ, Немецким историческим институтом в Москве и Фондом имени Фридриха Эберта.
«Разговор с участием приглашённых немцев - писал Орлов в дневнике,- свёлся к тому, что в Германии это удалось, в России до сих пор нет. Были высказаны разные мнения относительно перспектив развития в России. Доминировал пессимистический взгляд: даже наше поколение остаётся во власти старых мифических схем. Посему из этой беды не выбраться».

23 октября  2011 г. в дневнике Орлова читаем:

«В среду (т.е. 19 октября – П.П.) в президент-отеле состоялась международная конференция, посвящённая 20-летию существования Российской Федерации (Речь идёт о конференции «История новой России двадцать лет спустя (1991-2011), организованной Фондом современной истории. – П.П.).
«Некая Светлана Карпова, референт Фонда истории, уговорила меня выступить на этой конференции, - продолжает Орлов.
Я дал согласие, прекрасно понимая, что окажусь в чиновно-научной среде.
Так и получилось. Я приехал утром (регистрация начиналась в 9.00, ап открытие конференции- в 10.00 – П.П.). За огромным круглым столом восседали вся эта чиновно-научная публика.
Серые, невзрачные люди, монотонное чтение по тексту докладов. Подумал, и это один из интеллектуальных центров страны. Чего ждать от этих людей».

Надо сказать, что в открытии конференции в "Круглом зале» участвовали С.Е. Нарышкин - д.э.н., Председатель совета Фонда современной истории; Ю.С. Осипов – академик РАН, Президент РАН; А.А. Фурсенко – д. физ-мат.н. -Министр образования РФ; В.А. Садовничий – академик и вице-президент РАН, Ректор МГУ им. М.В. Ломоносова; А.А. Клишас – д.ю.н., профессор, Председатель совета Фонда современной истории.

                [205]

«Сам я был записан в секции "Модернизация", продолжает Орлов (полное название этой секции 2: «1991 год и вызовы Российской модернизации» - П.П.). – В синем зале собралось человек десять. Заседание открыл некий молчаливый финн (модератор в этой секции: М. Кивинен – профессор, директор Александровского института Хельсинского университета - П.П.).
Он дал слово некому англичанину Сакве (Р. Саква из Великобритании – профессор в школе политики и международных отношений Розерфорд Колледжа, университета Кента выступал с докладом «Смысл 1991 года и вызов неомодернизации»  – П.П.), и тот долго говорил о возможностях России создать некую "альтернативную модель Модерна" . Потом начался пустой разговор.
Я настоял, чтобы мне дали слово (доклад Арлова был запланирован после выступления англичанина  -П.П.). Пересказад свой доклад о императивах рыночной экономики м частной собственности в обществе, которое семь с лишним десятилетий вообще отучали и от рынка и от частной собственности.
В перерыв ушёл, дав себе зарок не связываться с официозными структурами», - заключил Орлов свои впечатления от конференции.
Далее в дневнике он продолжил:
«Обстановка вокруг сумрачная. Медведев со своими инициативами всё больше похож на школьник, игравшего в президента. Ждать в такой ситуации почти нечего. Остаётся слабая надежда, но под неё всё меньше оснований. Россия никак не взрослеет».
 8 ноября читаем:
 «В кинотеатре «Баку» посмотрел фильм Смирнова «Жила-была баба». Такого жёсткого обнажённого показа быта русской крестьянской семьи до сих пор не встречал. Даже у Шолохова в его «Тихом Доне». И всё же непонятно, откуда появляются люди в будёновках и начинают грабить и расстреливать. Откуда такое массовое злодейство и что за этим стоит?
Приказы большевиков? А откуда они сами взялись? В крестьянстве пробудилось зверское чувство, дремавшее веками после Разина и Пугачёва.
По телевизору посмотрел фильм Звягинцева «Елена». Ему дали первую премию на фестивале в Венеции. Женщина из простой семьи, на руках которой сын бездельник и его дети, отравит богача-сожителя.

                [206]

По нынешним временам заурядный случай. Меня больше потрясло, когда молодая женщина молотком убивала старых людей (18 человек), забирая их скромные деньги на выпивку.
Всё это – проявление самой главной проблемы – поведение человека в условиях частной собственности, которого до этого в течение семидесяти лет отучали от этой собственности. Такова была тема моего выступления на конгрессе в Президент-отеле.
Надо составлять отчёт проделанного за год, а мне вроде и отчитаться нечем.
Надо бы уходить из института, но я умудрился не накопить средства на чёрный день, а без них как прожить на одну пенсию.
…………………………………………………………..
В "Нойе гезельшафт" (Neue Gesellschaft) статья о том, что нет-нет будет найдено средство для продления жизни на 500 и тусячу лет. Нашли способ поддержать стареющий механизм жизнедеятельности клеток.   
Принципиально новая проблема для человечества. Но что касается меня, то меня такая перспектива не окрыляет. Я уже принадлежу к категории тех, кто
"устал жить". Сестра Жози - Рубела лежит на постели и плачет от того, что может ещё долго прожить. А кто за ней будет ухаживать.
Такая вот жизнь пошла. Одно утешение – взгляд из окна на природу».

13 декабря Орлов записал в дневнике:

«Россия вроде начинает просыпаться. В минувшую субботу (т.е. 10 декабря – П.П.) на Болотной площади в Москве собралось несколько десятков тысяч человек, чтобы высказаться за проведение честных выборов. Собралась в основном молодёжь со стабильным социальным статусом. Кажется, заговорил средний класс».
 20 декабря 2011 г. он делает последнюю запись этого года:

                [207]

«Пожалуй, последняя запись в этом году. Не уверен, что приеду ещё раз до 31 декабря. Да и не хочется. Самое грустное – исчезает притягательность абрамцевского бытия, которая держала меня все эти годы, Печальный знак – стала засыхать пушистая ёлка рядом с маленьким домиком, которую я посадил много лет назад, полагая, что будет символ новогоднего праздника. И вообще, еловые ветви на деревьях как-то пожухли, нет в них сочной зелени и смолистого запаха.
Ну, а ситуация в стране и в мире. Мы так и не выползли из под обломков тоталитаризма. Старые службы по-прежнему влияют на ход событий. Вроде бы надо договариваться, но они на это не способны. Посмотрим, как пройдёт митинг 24 декабря. Символично, что он пройдёт на проспекте имени Сахарова и в канун европейского Рождества.
И вообще, глядя на происходящее в мире, я вдруг подумал – существует какая-то трагическая судьба у цивилизаций, наделённых разумом. Они достигают технического совершенства, но эти же совершенства используют люди для самоуничтожения. Нравственное начало отстаёт от технического».

24. О СОВРЕМЕННОМ РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ

17 января 2000 г. Орлов записал в дневнике:

Написал статью «Что нам миллениум готовит?». В основном о маразме в атмосфере в обществе. И косвенной вине за это интеллигенции, которая сначала отошла от политики, а теперь бросилась в объятия Путина».

24 января 2000 г. Орлов обращается к теме статьи, которую он отдал в еженедельную «Общую газету» либерального направления,  которую с 1993 года редактировал Егор Яковлев (российский журналист и писатель Егор Владимирович Яковлев с 1968 г. был спецкорреспондентом газеты «Известия».
В 1985 -1986 г. Яковлев  работал собственным корреспондентом «Известий» в Чехословакии.

                [208]
С 1991 по 1992 гг. был председателем сначала Всесоюзной государственной телерадиокомпании,  а потом Российской государственной телерадиокомпании «Останкино», а позднее он «вёл авторские программы на «Радио Свобода» (См. «Яковлев, Егор Владимирович» в Википедии).
Орлов пишет, что в подготовленной для «Общей газеты» статье «размышлял о нравственном состоянии российского общества, особенно интеллигенции», но когда «позднее позвонил Соломонову, заму Егора, он сухо мне сказал, что эта тема у них уже рассматривалась, и статья не пойдёт. Получил щелчок по носу».

«…Современное российское общество находится в состоянии нравственной деградации, деформированного восприятия прошлого и будущего», а я бы добавил: и настоящего.

«…на наших глазах формируется закрытое общество богатых со своей субкультурой, своими пристрастиями, своим образом поведения, со своей гламурной эстетикой. Эти люди не только предпочитают жить в закрытых поселках, посылать учиться детей на Запад, держать деньги в западных банках.
Формируются как бы две России, различаемые не только по величине состояния, но и по восприятию происходящего в стране и в окружающем мире.

В России были времена, когда верхи и низы даже говорили на разных языках...».
К этому я бы добавил, что "закрытое общество богатых" формирует и сохраняет закрытую от народа власть.


«В конце августа этого года некий Фонд перспективных исследований в Гамбурге среди 13-ти европейских стран провел опрос с целью выяснить, в какой из этих стран живут самые счастливые люди. Оказалось, что это датчане.

А самые несчастливые?.. Ну, конечно, мы, россияне. (В Дании из 100 опрошенных 96 считают себя счастливыми, а у нас только 37). («Комсомольская правда», 24 августа 2011 г.)».
«Понимая, что такие опросы имеют условный характер (как спрашивали, как считали), я все же для российских политиков предложил бы этот главный ориентир – оценивать благополучие страны не по количеству боеголовок и ракет (при их оптимальной необходимости), а по количеству счастливых в ней людей. И не успокаиваться до тех пор, пока статистики не подтвердят: в России живут самые счастливые люди» (33).

                [209]
25. ПОСЛЕСЛОВИЕ

Орлов был силён как журналист, историк, германист, теоретик социал-демократии в понимании её прошлых концепций, программ и их трансформации, но как практик социал-демократических действий в условиях авторитарного государства и пассивного общества, не допускающих выдающихся личностей с социал-демократическими убеждениями к власти, он чувствовал себя менее уверенно, что показал и его руководящий опыт руководства СДПР в начале 90-х годов прошлого века.
На мой взгляд, Борис Орлов не очень уютно воспринимал себя руководящим политиком, он больше был журналистом и историком и увлекался поэзией, опубликовал два сборника стихотворений: «Неповторимость бытия» (2013) и «Под сенью Яснушки» (2013).

Конец жизни он провёл в окружении армянской семьи и в конце концов его прах, вернее часть праха, развеяны по его устному завещанию, но не полностью, а частично  над одним из озёр Карелии, где  бывал туристом (а другая часть праха захоронена на Армянском кладбище в Москве, в месте отгороженном для фамилии Мдоян. Что теперь сожалеть – такова была его воля – развеять прах.
Перед кончиной Борис Орлов вынужден был проживать у Сергея Мдоянца вместе с Жозефиной Иосифовной (урождённой Мдоянц), которая после того как сломала шейку бедра, должна была переехать с мужем из их московской квартиры на ул. Красноармейской.
К сожалению, Борис Сергеевич сильно сдал после произошедшей перемены в его жизни, переживая за жену, страдая от высокого давления и изменения в окружающей его среде.
Загородный дом Орлова у станции Радонеж, перешедший в наследство жене,  был продан по согласованию с ней её племянником Сергеем Мдоянцем соседям по даче Орлова, а те его снесли, и теперь там огороженный пустырь, присоединённый к их усадьбе.

                [210]

Моей супруге Марине, как племяннице Орлова по роду Петровых (мамы Марины и Бориса были родными сёстрами), досталось по наследству часть движимого имущества, в том числе книги, журналы и рукописи из библиотеки Орлова, которые мы  до сих пор храним в нашей семье в память о Борисе Сергеевиче.
Завершая этот биографический и автобиографический очерк о дорогом мне и многим его друзьям Борисе Сергеевиче Орлове, ушедшим из нашего мира в мир иной пять лет назад, приведу ещё одну цитату из его предпредпоследней в цикле статей с общим заголовком "Под занавес" статьи "НОВАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ ЭПОХА? КАКАЯ? Посленовогодние размышления".
Она была написана в 2017 году и прозорливо оценивала выборы в США нового президента Трампа:
«Такое очередное желание высказаться вызревало у меня по мере того, как я наблюдал за дискуссией по поводу избрания нового американского президента. Сопоставляя различные точки зрения – прежде всего зарубежные, я все больше приходил к выводу, что человечество, его мыслящая часть находятся в состоянии некоторой растерянности.
Оно не понимает, что происходит, что нас ждет в будущем и как себя вести в сложившейся ситуации.
Что я думаю сам по поводу происходящего? Мой главный вывод: с избранием Трампа нарушается процесс глобальной гуманизации человечества, который, при всех отклонениях, продолжается последние три века, когда на передний план выходит необходимость защиты главной ценности – человек, его прав и свобод».

P.S. Неупомянутыми остались ещё и другие дневниковые записи и статьи из архива Бориса Сергеевича Орлова, в том числе относящиеся к циклу «Под занавес».
Надеюсь, они будут ещё рассмотрены и опубликованы, если позволит когда-нибудь мирное и благоприятное время для их сбора и разбора, не только в приведённых выдержках и цитатах, но и в полном издании его произведений, которое он безусловно заслуживает.

                [211]



ССЫЛКИ НА ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ ИСТОЧНИКИ:

1. Орлов, Борис Сергеевич. Википедия.
2. Орлов Б.С. Биография в библиографии, 1958-2010.- Изд. 2-е. доп., - М.: ИНИОН, 2010. – 86 с.
3. Орлов Б.С. «Под занавес» (Записки «шестидесятника»), -2017.
4. Маркс Карл и Энгельс Фридрих. Избранные произведения в 3-х т. – М.: Политиздат, 1966.
5. Милан Джилас. Новый класс: анализ коммунистической системы. - 1957.
6. В.И. Ленин. Что делать? - Сочинения. Т. IV.
7. Г.В Плеханов. Сочинения. Том XIII,- М.: Государственное издательство, -1926 -  С. 116-140.
8. Борис Орлов. Лекции по социал-демократии: Вводный курс,- М., 2001.
9. Eduard Bernstein. Die Voraussetzungen des Sozialismus und die Aufgaben der Sozialdemokratie. 3 Aufl. – Berlin, Dietz, 1923.-275 S.
10. Г.В. Плеханов. Сочинения, т. XXIV. М.: Государственное издательство, -1926. 
11. Максимова Л. «Приказу не подчинились. Попытка ответить на вопрос, где мы, журналисты, были раньше». – «Известия» № 125 (23028) от  4 (вечерний выпуск) и 5 мая 1990 г.
12. Борис Орлов. «Уроки истории. Пражский дневник». – «Неделя» №34, 20-26 августа 1990 г.
13. Орлов Б.С.  «…К обновлению неспособна»: (О перспективах КПСС) // журнал «Политика», - Таллинн, 1990, 1990,- №11.
14. Олег Прудков, Валентин Запевалов. «Мюльхайм-3. Заседание Клуба учёных, журналистов и священнослужителей СССР, ФРГ и ГДР. – «»Литературная газета» №34, 22 августа 1990 г.
15. См. Westdeuche Allgemeine Zeitung (WAZ) и Neue Rheinische Zeitung (NRZ)  от 26.06.1990 г.
16. Орлов Б.С. «Российская социал-демократия и церковь. Выступление в Еванг елической академии в Мюльхайме на Руре на симпозиуме «Христиане и политика». – 14 февраля 1992 г. // в кн: Борис Орлов. «Без надежды жить нельзя». – М., 1993.- С. 126-136.
17. Орлов Б.С.  «Мюльхаймская инициатива – опыт многолетнего сотрудничества» // в кн. «Проблематика осмысления прошлого в совместных исследованиях ученых России и Германии». Центр научно-информ. исследов. глобал. и регион. пробл. Отд. Зап. Европы и Америки. – М.: ИНИОН, 2011 с. 227. (Сер.: Европа XXI века).
                [212]
18. Орлов Б.С. Демократия – визитная карточка Европы // Актуальные проблемы Европы. – М.: ИНИОН, 2000. – Образ Европы: оценки и дискуссии – с. 81-93.
19. Орлов Б.С. Кто поможет уставшим жить? Западный Берлин // «Неделя», - М., 1964.-6-12 сентября, - С.14.
20. Орлов Б.С «Размышления по поводу «размышлений о судьбах Европы» (диалог редакторов) // Размышления о судьбах Европы. Западная литература 80-х годов. – М.: ИНИОН, 1988. – Ч.1 – С. 5-29. – соавтор: Ю.А. Борко».
21. Клямкин И.М. «Какая улица ведёт к храму?» // «Новый мир". –  1987. – № 11.
22. Нуйкин А. А. Идеалы или интересы? — М.: Книга, 1990. — 144 с.
23. Толковый словарь русского языка под ред. Д.Н. Ушакова и Словарь русского языка С.И. Ожегова под ред. Н.Ю. Шведовой.
24. Петр Полетаев. «Пандемия, самоизоляция и мир роботов» на сайте «Проза.ру» в разделе философия.
25. Борис Орлов. «Можно и прожить без идеологии?»  //  «Известия»
26. Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 5–7 февраля 1990 г. — М., 1990.
27. Борис Орлов. «Легко ли быть социал-демократом?»  // «Известия» 17 января,-  М.- 1991.
28. Бурянина В., Нечаев В. «Высокой мерой взыскательности». «Московская правда» от 21 февраля 1989 г.
29. Социал-демократическая партия Российской Федерации: Краткий справочник / Сост. Д.А. Панкин/ М.: Издательство Информ-службы правления СДПР, -Петрозаводск, 1991.
30. См. «Информационный бюллетень Социал-демократической Ассоциации в России. Выпуск 1. Документы и материалы СДА. Ответственный за выпуск А.И. Горбунов. М.: май-август 1998.- 86 с., С. 10.
31. Борис Орлов. «Нам нужен свой Годесберг» // ж-л «Политика», № 1, 1989 г.
32. Борис Орлов. «Социал-демократия – портрет без чёрной ратуши» // ж-л «Коммунист Эстонии», № 11, 1989 г., С. 53-71
33. Борис Орлов «Чертёжник или процесс» // ж-л «Дружбы народов»  № 9, 1990 г.
34. Современные политические партии и движения России / Целищев H.H.. — Екатеринбург: УрГУ, 1994.- С. 41.- 60 с.;
35. Коргунюк, Ю.Г., Заславский   С.Е. Российская многопартийность: становление, функционирование, развитие. - М.: Фонд ИНДЕМ, 1996.
36. Николай Аристархов «Социал-демократы объединяются». -«Известия», 18 декабря 1998 г.
                [213]
37. См. «Материалы Учредительного съезда Российской Объединённой Социал-Демократической Партии (11 марта 2000 года), -М.: 2000, С. 151-153.
38. Орлов Б.С. «Социал-демократия: история, теория, практика», -М.: «Собрание» - 2005 (С.353-377).
39. Орлов Б.С. «Российское общество 20 лет спустя: опыт освоения императивов рыночной экономики и частной собственности». Выступление на Международной конференции: «История новой России двадцать лет спустя (1991-2011), Москва, 19 октября 2011 г.