Кто ограбил йосю?

           Артёмка едва ли не на ходу выпрыгнул из маминой машины и повис на шее у бабушки, от которой сдобно пахло свежей стряпнёй. Мальчишка глубоко вдохнул этот сказочный аромат, счастливо улыбнулся и хитро посмотрел в глаза пожилой женщины:
            — Мммм. А блинчики или оладушки?
            — И то, и другое, – улыбнулась бабушка.
            — Мама, я, кажется, всё объяснила! – строгий материнский голос сразу нагнал тоски.
            — Я помню. – Многозначительно качнула головой Мария Иванова и добавила. – Ты сама-то, Даш, хоть чаю выпьешь?
            — Некогда, мам, некогда. – Дарья поцеловала сына в макушку, обняла мать, выставила чемодан сына из багажника и укатила обратно в город.

           Артёмка вихрем сорвался с места, не забыв однако подцепить чемодан, и рванул к дому, вбежал в детскую, бросил свои вещи к старинной кровати с железными набалдашниками на спинках, приветливо кивнул игрушечному жирафу, выглядывающему из окна картонного домика, и побежал на кухню. Варька, двоюродная сестра, тоже закончившая первый класс и отправленная на лето в деревню, уже сидела за столом.  Ребята хором поздоровались и засмеялись. В предвкушении блаженства мальчик схватил самый румяный блин, закрыл глаза и надкусил.
         — Не сладкий, –  разочарованно выдохнул он.
         — Ну и что? Подумаешь! – Варя подала плечами.
         — Ничего. – буркнул Артём, он с явной неохотой съел несколько блинов и оладушков, лишь бы бабушка не обиделась, она всё таки старалась; наскоро проглотил чай и ушёл в комнату.

           Убедившись, что никто из женского населения не пошёл за ним следом, Артём осторожно снял домик жирафа с полки, открыл дверцу, пожал лапу старому приятелю:
          — Привет, Йося? Как ты, старый инвалид? – Артем взял игрушку в руки и отогнув край сшитых бабушкой шортов засунул пальцы в неподлежащую ремонту рану в месте присоединения задней ноги к телу. Глаза его расширились от удивления, а губы задрожали от обиды. – Это Варька, да? 

           Йося молчал, равнодушно глядя на мальчика разноцветными пуговичными глазами. Артём посадил его возле своей подушки и пошёл искать сестру. Далеко идти не пришлось – она сама спешила в комнату, обсудить с братом свои школьные успехи и похвастаться победой в районном конкурсе рисунков.
            — Ты Йосю брала? – повторяя материнские интонации спросил он, крепко схватив её за плечо и заглядывая в глаза.
            — Не-а, тебя ждала. – От неожиданного обвинения девчонка чуть не расплакалась.
           — Точно?
           — Точно! – огрызнулась Варя, но тут же встревоженно спросила.– А что с ним?
           — Да с ним всё в порядке. – махнул рукой Артём, – а вот кое-что, оставленное ему на сохранение пропало.
            — Катькины леденцы что ли?
            — Они самые.
           — Так ты же их вроде потому и прятал у Йоси, что они тебе совсем не нравятся.
           — Ну, это раньше они мне не нравились! – Артём перешёл на шёпот, – А теперь я готов на многое, что бы хоть один из них съесть.
           — Почему?
           — Доктор сладкое запретил, совсем. Я уже  три месяца даже чай без сахара пью,. Знаешь как я о них мечтал? Во сне видел, как тает постепенно во рту эта липкая кисло-сладкая  барбариска… А теперь всё: конец мечте, кто-то ограбил Йосю, всё четырнадцать штук спёрли.
          — Может это бабушка? – Варя сочувственно посмотрела на брата, – Твоя мама ей наверное всё рассказала, вот она и решила избавить тебя от искушения.
           — Надо её допросить!
           — Зачем? Если тебе правда очень-очень хочется сладкого я могу стырить у неё несколько разных конфеток из серванта.
            — Нет! – твёрдо сказал Артём, – Воровать это преступление, а я не хочу чтобы ты становилась преступницей! Лучше давай вместе искать настоящего грабителя.
            — Давай. – согласилась Варя.

           Дети отправились искать бабушку. Обошли весь дом, Варя ради любопытства заглянула в сервант – вазочка со сладостями пропала; потом все хозяйственные постройки и огород, а нашли в старой беседке за садом.
           — Бабушка, ты Йосю трогала пока меня не было? – внук подозрительно прищурив один глаз, положил руку на плечо Марии Ивановны.
           — Да зачем? Что его зря тревожить, на бедняге скоро и так места живого не будет, весь ползёт от времени, латку пришить и то нельзя.
            — Точно?
            — Да уж куда точнее, что я маленькая в игрушки играть.
            — И конфеток таких не видела, когда у нас в комнате убиралась? – Варя вытащила найденный в матрасной дырочке фантик от леденца.
             — Нет. Да и откуда у вас леденцы возьмутся в комнате, вы ж их не едите?
             — Ну, мало ли… – Артём развёл руками. – Так, но если это не ты взяла у Йоси  барбариски, то кто? Дед?
             — Да он и не ходит в вашу комнату без вас, что ему там делать? Ой, стойте, зимой у нас Валерка три дня жил, его Клавка из дому за пьянство выгоняла, так он на Варю;шкиной койке спал, мог и засунуть в матрас бумажку-то. У него вечно полные карманы леденцов слипшихся.
              — Спасибо, бабуля! – Артёмка обнял бабушку за шею и звонко поцеловал в щёку. Ребята сорвались и побежали к речке.
              — Вы куда?
              — Дядю Валеру допрашивать! – хором ответили дети.
              — Постой, Артём, ты что это хотел втихаря сладеньким подкрепиться?
              — Хотел, – мальчик виновато потупился, – но передумал, я не маленький уже, смогу и без конфет! Но кражу раскрыть это дело принципа.

              Но бежать до речки детям не пришлось – матерясь нетрезвым голосом подозреваемый перелез через забор и предстал перед племянниками во всём своём живописном безобразии: измазанная мазутом кепка, когда-то бывшая белой, надвинута на самые глаза, щёки заросли трёхдневной щетиной,  футболка светится сеточкой мелких дырочек прожжённых сигаретным пеплом, мокрые джинсы по колено измазаны  илом, как и старые кеды с торчащими большими пальцами, с волос и ушей свисает грязная тина.
            — Вот, мать, держи, – он протянул пожилой женщине кукан с ещё подергивающимися несколькими щуками, – будешь вон внучат рыбой кормить, а  я можно у вас на сеновале вздремну малость?
            — Спи, мне не жалко, пьянь ты этакая!
            — Погоди, ба! Рано ещё ругаться, сначала мы его допросим. – Артём посмотрел на подвыпившего дядю.
              — А я никаких преступлений не совершал, так что нечего меня допрашивать.
              — Вот это мы и хотим выяснить совершал или нет. Поэтому, будь добр, отвечай честно. Варя строго свела красивые бровки.
              — Ты спал в нашей комнате, пока нас не было?
              — Ну, во-первых это вы спите в нашей комнате! – Валерий даже слегка протрезвел от детского нахальства, но всё равно ответил, – было дело, ещё по зиме.
              — А Йосю зачем трогал? – Артём прищурил один глаз.
              — Я… я не специально! Он сам упал, я его обратно в дом засунул и на полку поставил и всё! – мужчина развёл руками.
              — А конфеты ты взял? – Варя ещё сильнее свела брови.
             — К-какие конфеты,  из с-серванта?
             — Нет. – ребята удивлённо переглянулись. – У Йоси!
             — Откуда у жирафа конфеты, – искренне удивился мужчина.
             — Откуда надо! Не увиливай от ответа! – Артём хлопнул ладонью по  столику в беседке.
             — Не, у Йоси я ничего не брал!
             — Ой ли? – не выдержала Мария Иванова, – кому ещё те барбариски нужны?
             — Ааа! Ну выпала у него из штанов одна,  так, а чё добру зря пропадать, я ей и закусил.
             — Хочешь сказать, ты только одну взял? – Артём, как заправский следак придвинулся к лицу дяди вплотную, слегка нависая над неуютно поёживающимся мужичком.
              — Вот те крест! Одну!
              — Бога-то не гневи! – снова вмешалась бабушка.
              — Я правда не вру! – Валерий уже готов был расплакаться.
              — Ладно! Не хочешь колоться – не надо! Но только все улики против тебя, дядь Валера, любой суд скажет, что ты виноват. – Артём уже и сам устал от допроса.
               — А вот пусть он в наказание за кражу, из серванта-то ты ведь конфеты спёр? Строго посмотрела на сына бабушка.
               — Из серванта – я! Для Катеньки своей! – почти радостно сознался Валерий.
              — Ну, вот тебе наш приговор: за скрытое хищение сладостей ты приговаривается к двум неделям трезвости и исправительным работам по прополке картофельного поля. – закончила свою мысль Мария Иванова.

                Валерий молча согласился с приговором и вся компания направилась к дому. Вдруг они услышали стук открываемого окна детской и наперегонки бросились ловить вора. Артёмка, поддерживаемый дядей, заглянул в открытое окно и удивлённо прошептал:
             — Дедушка?
            — А я чо? Я ни чо! – старик быстро поставил домик на полку и огляделся, – а, вот ты где! – он осторожно взял в руки игрушку. – Я не хотел, внучек, случайно вышло. Мне ж сладкого уже лет пять как нельзя, а хочется иногда аж до слёз, ну вот я потихоньку, когда-никогда и подворовывал. А сейчас хотел замести следы преступления, да вот драдулет мой подвёл, заглох по пути, я и не успел вовремя.
            — Эх, как же я тебя понимаю! – сочувственно выдохнул внук. – Но за кражу всё равно наказание полагается.
             — А вот пусть он, – Валерий поставил племянника на землю, – пусть он тебе всю свою долю икры всё лето отдаёт!
             — А и пусть! – согласилась бабушка, – нечего детям дурной пример показывать!
             — Заслужил. – вздохнул дед.