Непрощённый. Часть II, гл 13. Обыск и допрос

13.Обыск и Допрос

...Явившийся из Орла мятый капитан НКВД рылся в комоде. По комнате, стуча култышкой, позвякивая медалями на заправленной под ремень с блескучей пряжкой гимнастёрке, кружил председатель колхоза Фёдор Иванович Попереченков. Под ремень был заправлен и пустой рукав гимнастёрки.
-Вы смотрите как следовает! Я сумлеваюсь, што это её сын Володя! Хотя похож, шипко похож! Но...Федот да не тот! Варя первая заприметила...Не враг ли затаилси змеюкой подколодной...
  Первым делом -что сделал энкавэдешник, когда ворвался в избу! Он кинулся к печке и ,сунув в неё кочергу, вышвырнул на пол уже занявшийся пламенем планшет, Его я спровадил в топку, как только залаяла собака и Веня крикнул:
- Идут!
Я сразу сообразил -кто идёт и за кем. И первое -что сделал - бросил в печь поверх пылающих поленьев главный вещдок. Схватив ружьё и патронтаж, я спрятался за простенком в дальней комнате. И видел всё происходящее отраженным в зеркале не закрытой дверцы шифоньера. Приложив к губам палец, я безмолвно просил мою княжну не подавать виду , что я в избе! Валентина отошла вглубь второй комнаты, унося от греха подальше завернутого в одеяльце малыша. В избе было полно дыма и производящие обыск кашляли и матерились со слезами на глазах, хотя двери были распахнуты настежь и по полу тянуло холодом.
 
Я стоял на крышке погреба. Стоило склониться, потянуть за кольцо- и путь к бегству свободен. Боковой ход подпола уходил за сарай и выводил к конюшне. Это всё было тщательно обследовано нами с Веней.
-Так где твой  якобы  старшой сынок, Валентина?- вопрошал председатель.
-Он в лес ушёл заячьи петли проверять....
-Ну ничаво -обождём пока вертается! А  што это тут у тебя, Валя?! Икона в углу да ешшо и обок с патретом товарища Сталина! Свечки, Псалтирь. Ты што -молиться стала? Вспомнила, што как раз сдеся церква стояла и на этом самом месте поп кадилом махал супротив алтаря? Вынула из сундука иконну доску! Видать маманя твоя, неугомонная богомолка сховала! Мало мы те доски  колунами рубили , в печках жгли! А это шо?
  Запустив руку в жестяную банку из-под индийского чая, он гремел черепами и орлами, но наколовшись на якорёк самодельной блесны, затряс единственной рукой и крикнул, высасывая из пальца кровь, ругаясь и сплевывая на пол:
- Вот, мать честная! В одной куче у тебя и эсэсовские эмблемы, и комсомольский и пионерский значки! Да и медаль «За отвагу» здесь же! Вот так коллекция! Тебя токо за это - за решётку упрятать, не говоря уж про икону рядом с товарищем Сталиным. Отстала ты от жизни, Валюха! Таперича в красный угол рядом с товарищем Сталиным надо Черчилля с Рузвельтом ставить, бо открыт второй фронт и союзники прут в Нормандии! Эх темнота!  Ты ж в школе училася, техникум кончала, мы тебя на рабфак собирались отправлять...С доски почёта не слазила. На ВДНХ с мужем ездила -ты аль нет? Молчишь! И неужель снюхалась с эсэсовцем? С акку-пааантом! Чей суразёнок -то не ево ль?
 
 Я притаился за простенком, затаив дыхание. Валентина молчала, указывая мне глазами на крышку погреба. Верный Вениту стоял ,перекрывая вход в комнату по ту сторону приоткрытой двери.
- Какие красивые фарфоровые чашечки! С позолотой! -продолжал рыться в ящиках комода Фёдор Попереченков. И ложек серебряных набор. Вот и этот подсвешник! Не из литературного ли музея? У нас тут их три -Тургенева, Лескова , Бунина. Аль тожеть от прабабки , как и иконка, всё это добро осталося? И серьги вот эти -золоты цветочки-лютики.
- Я всё это на базаре за продукты выменивала. За яйца, гусей, рыбу , зайчатину. А сережки -бабушкины...Как и колечко с камушком, и цепочка с медальоном.- отозвалась Валентина, когда я уже , ухватясь за кольцо, поднимал крышку подпола.
-А вот в органах разберутся! Что -откуда. Може, это твой средний  наворовал! Музейные работники жалуются- фонд за время боёв шибко порасташшыли...Восстанавливать надоть!
- Да всё ясно, Фёдор Иванович!-донёсся до меня голос энкавэдэшника, когда я уже спускался по лестнице, прикрывая за собой крышку.- Вот планшет с картой местности. Курск , Орёл, Прохоровка, река   Псёл, болота , овраги, лес, линии наших укреплений. И бортовой журнал , чуть - чуть тока обгорел. Письма на немецком. Вот и фотка-тут они все  голубчики -на броне. Экипаж танка «Тигр» 2-й дивизии ваффен СС «Тотенкопф», едрёна Матрёна! Ага!-снял он с комода фотку отца и сына в фанерной рамке.-Смотри , Фёдор Иванович, - и правда-одно лицо -тот белобрысый эсэсовец и ейный сын, едрёна Матрёна! Она ведь так и правда этого эсесовца могла нам вместо сынка втюхать. Похожи!
-Похожи -то похожи, а вот и похоронка -на него. И на отца-тож. Хотя я ни того, ни другого ни разу не видел. С Финнами воевал...Што ж-воскрес выходит! Как Христос или Лазарь!
-Нда! Не даром нам наш политрук из университетской профессуры про эту «Аненербе» рассказывал! Вот какая штука выходит-наши враги верят в реинкарнацию. Это у них религия такая. Эзотерическая, едрёна Матрёна! Души мёртвых переселяются в живых. Свастика-это буддийский символ. Он и у древних русичей был- знак Коловрата...Только у нас-посолонь, а у них противосолонь. Они и впёрлись в наши ворота - в день летнего солоноворота, -рифманул капитан.
-Да леший с имя-во што они верят! Я ни во што не верю! И этого гадёныша эсэсовского изловлю и удавлю одной рукой! Веть чо они тутока, эти звери понатворили! Это уму не постижимо и не подлежит прощению! Только отмщению! К стенке за такие художества-и вся недолга! Но есть некоторые молодухи, которые с имя миловались- и детёв от них рожають!
-Да што ж он тут полтора года в лесу прятался? И никто не догодался, что он -эсэсовец!?
-Выходит так! Бабы тут бывали, што тожеть ни мужа ни сына не помнють. А она им ля-ля-тополя, фотки показыват, пирогами , мёдом угошшат,-они уши-то и развесили. И   про ВДНХ поверили, и про поездки на курорт...И про сыновей, и про мужа. А никакого такого мужа Крюкова -то и не было. Ни на доске почёта- теперь это битое стекло да металлолом корёженный, ни в ведомостях колхозных- их я в откопанном из под руин конторы сейфе нашёл. Нигде! Надеялась мошенница, што все - сгорело до тла-шито -крыто, никаких концов не найти! Во! Смотри-ка, товаришч капитан, фотка отца и сына из разных половинок составлена и засунута под стекло!  Хитро спроворено! Похоронки эти она где-то в далёких деревнях подобрала. И фотоальбом тожеть. А то свои бы давно признали подлог! Это Варя смикитила-што-то тут не то. Не срастается. А Варвара-она- местная! И никой Вали она до войны тут не знала. И изба стояла заброшенная-вертеп летучих мышей да змей с ящерицами. Откель она сюды притащилась-один Леший знат.
- А сынишка то? Вон он у дверей с игрушечным луком стоит. Корона из перьев. В индейца што ль играет? А , мальчик! Чо молчишь -то?
- Да не сынишка он. Бездомный прибился к ней , поди. Щас их без родителев скока тут скитается! Всё надо проверять .Запросы рассылать.
-Вот дела, едрёна Матрёна, сдвинул капитан на затылок фуражку с торчащим  утиным клювом козырьком. Шёголь и по холоду не боялся отморозить свои птичьи мозги! Хотя в этот день была оттепель и с хрустальных сосулек дворца Княгини Хрусталёвой капало.
-Всё, всё стерва насочиняла! Вот - документы этого Вольфганга Крюгера! Были прилеплены снизу ящика изолентой! Она всю семью свою сочинила из этой фамилии и имени. Вольфганг-Владимир, Крюгер-Крюков. Эх, ма! Поди, затаились они тутока пока гремело вокруг! Вдвоем -она и пацан приблудный. Потом этот Веня -хоть на венике или метле пожаловал. Они и его приняли. А когда забеременела и родила, вся её легенда и оформилась окончательно. Ну а бабенки, што  таскали ей последнее да краденое за продукты, невольно подсказывали ей -што и как врать...И если бы не Варюха! Ты посмотри ей ешшо и осьмнадцати нет-какие трое детей и муж с сыном, погибшие в боях! Какая мужнина медаль "За отвагу", значок комсомольский-всё с мертвых бойцов снято, как и эти черепа эсесовские! А икона в углу , лампадка, так то поди в погребу еще в гражданску убитый здесь поп сховал! Да и ребеночка этого в пелёночках проверить надоть! Ребёночек ли то аль котёночек? А то щас в Орле и Курске беженки -чо вытворяют, чтобы военных разжалобить! Сидит маманя у вокзала, титькой дитё кормит, ей кто сальца, кто хлебушка, кто консерву. Ну а один лейтенантик в личико ребёночку заглянул, а то кукла из деревяшки выструганная…

-Нда! Тут разобраться надо, едрена Матрёна!- опять вернул кепку на место энкавэдэшный капитан, дёрнув её вниз за утиный клюв.

Нырнув под крышку погреба, я мигом оказался за хлевом. Но хлев был заперт на увесистый амбарный замок. От волков. Шкворень поперёк ворот. Да и сарай тоже был на замке.  Пришлось лезть на поветь, чтобы через дыру в потолке сарая достать ломик. Надо было выдернуть запор. Продираясь на повети сквозь ряды берёзовых веников , заячьих шкурок и распугивая летучих мышей, я спрыгнул на сваленное в углу сарая сено. Дальнейший путь был и того проще -из сарая в хлев можно было попасть, отодвинув висящую на единственном гвозде плаху. С ломиком в одной руке, с ружьем-в другой и ножом за ремнём - я пролез в лаз, которым мы с моим Вениту пользовались много раз во время наших игр в индейцев-ковбоев.
 Фриц - Пегий радостно запрядал ушами. Набросив седло и затягивая подпругу, я услышал голос Вени:
 -Щас открою! Заскрежетал ключ в замке. Заскрипел и звякнул шкворень. Я отбросил ненужный ломик: им я собирался отогнуть «усы» запора, чтобы выбить кованую стальную петлю, фиксирующую шкворень в косяке. Ворота распахнулись и, тиская в потных руках уздечку, я «пришпорил» Пегого, а вернее ударил его по бокам босыми пятками. Тут же меня обхватили руки запрыгнувшего на спину коня Вени.
 Конь вынес нас за поскотину под хлопающие вслед выстрелы. Через болото по замёрзшему руслу реки, но куда? К разбомбленным деревням, в которые возвращались бежавшие от нас крестьяне? А может затаиться в какой-нибудь сторожке? В горячке скачки я всё ещё прокручивал варианты несостоявшегося боя.
 Вот я приоткрываю крышку. Её скрип настораживает Федора Попереченкова и энкавэдешника. С пистолетом наголо мятые галифе кидаются за мной и, нырнув следом в погреб натыкаются на выстрел из моей двустволки. Или я не Шеттерхенд! Веня втыкает кухонный штык-нож между лопатками дембеля с фронтов Косунь-Шевченковской операции...Серебряные ложки с фамильными вензелями, подсвечник, золотые серёжки и эсесовские черепа , выпадая из рук одноруко-одноногого Скупого Рыцаря, валятся на пол...
 Другой вариант - я отказываюсь от бегства через подпол. Из своего укрытия я укладываю наповал не успевшего вытащить из кобуры свой кольт незадачливого шерифа. Из второго ствола - нашпиговываю дробью его слишком усердного помощника. Мы быстро собираем пожитки - и сбросав вещи в сани -мчимся через лес подальше от Лешачьего Хутора. Нас настигает погоня милицейского подкрепления- участковый и пара колхозников. Я укладываю двоих метким выстрелом из винчестера. Вениту точным выстрелом из лука вгонят стрелу в шею третьему. Мы свободны! Мы мчимся по заснеженным увалам мимо грозящих небу обгорелых труб. Мы несемся сквозь руины на санях , запряжённых в ожившую снежную скульптуру рогатого оленя, вместе с Санта-Клаусом с мешком подарков на плече...Моя Хрустальная Королева нянчит на руках нашего Малыша. Нас уносит Хрустальный олень-не зря я его поливал водой! Хрустальные сани. Хрустальные мы. Хрустальный лес.

...Удар кулака в скулу. Рой «мушек» перед глазами. Хрящеватый нос. Умыльчивые губы-червяки. Прокалывающие тебя , как мотылька для энамологической коллекции иголка, зрачки. Брови, сдвинутые на переносье крыльями эсесовского орла. Пот на лбу.
-Колись, сволочь, сколько наших танков подбил!
 
Другой удар. Ярко светит лампочка. В петлице на воротнике -не «кубики», а зигзаги эсесовских рун.
-Так кто тебе помогал бежать? Отвечай, сволочь!

И опять кулак обрушивается молотом на скулу - наковальню. Сделав подкоп в эксперементально-медицинском корпусе Дахау мы один за одним ныряем в подземелье. Мы копали этот подкоп полгода, вынося землю в карманах и потихоньку ссыпая её возле вмёрзших в грязь,  приготовленных для кремации трупов. Выклеванные птицами глаза. Стиральные доски рёбер. Кому -то никогда не отмыться мылом, вывариваемым из человечины.

Скрюченный я лежу на полу. Пинок чобота по рёбрам. Я опять на лежаке под иконой рядом с фото ухмыляющегося Сталина. Надо мной хлопочет голубоглазая старушка. Поп размахивает кадилом. Это храм. Правда полуразрушенный. Иконостас есть. А стен и потолка нет. Иконостас это осенний лес в позолоте увядания. Как в Эйзенахе. Почему я здесь? И кто дотащил меня от горящего танка до опушки леса? Командир экипажа-Фриц, стрелок-Фридрих, заряжающий - Людвиг? Но не радист же Ганс! Куда ему-тощему очарику! У моих ног грызёт продолговатую кость собака с хвостом кренделем. Кот мяукает, скалясь. Нет-это не кот-это тигр, сбежавший из Берлинского зоопарка. Он грозно скалится, он замахивается на меня когтистой лапой!

 -И што ж он аж полтора года в лесах отсиживался? И как не одичал! Его танк подбили на Орловско - Курской дуге, под Прохоровкой, а теперь уж пошли военнопленные с Корсунь-Шевченковского котла!-доносится до меня откуда-то сверху.
 
Так -кто же - те дающие клятву верности императрице гардемарины в черных одеждах, ниспадающих с плеч вороновыми крылами плащей? Свет от факелов  падает на их лица. Это они - Людвиг, Фриц, Фридрих, Ганс. Мы уже по ту сторону стен медицинско- экспериментального блока - и ковыляем к забору из колючей проволоки. Там должна быть дыра , проделанная подпольщиками. Но ни дыры , ни подпольщиков. Я в кругу прожектора. Автоматная очередь с вышки. Я падаю. Темнота.

 И снова удар по ребрам. Уже не больно. Просто -хрясь-хрясь-и ничего больше. В баню врывается Валентинин  муж с ружьём. Не подорвался на мине-целёхонек. Вскочив с полка, на котором я блаженствовал пока ты охаживала меня веником из тех, что всегда казались мне засушенными скальпами, я прикрываю тебя. Голый. Как Адам в раю! Выстрел. Я оседаю на мокрый, мыльный пол. Ещё выстрел. Ты валишься на меня сверху и я чувствую, как скользят по мне твои руки, касаются моего лица  трепещущие холмики, щекочут губы твои волосы...

-Да хватит! -больше ты из него ничего не выбьешь! -слышу я ещё один голос. И скрючившись, вижу себя на конвейере завода боеприпасов. Я перебираю  снаряды, как монах четки. Нет  сил молиться, но можно ощущать гладкую, прохладную поверхность металла. Перед глазами проплывает смутная надпись СИБКОМБАЙНМАШ. Серыми мышами мы втекаем через проходную мимо плаката ВСЁ ДЛЯ ФРОНТА, ВСЁ ДЛЯ ПОБЕДЫ. «КОМ» - это что-то про команчей! -вспыхивает в памяти.
 
 Рухнув на нары, я слышу внутри себя голодное урчание. Это журчит чаёк струйкой наполняющий фарфоровую чашечку с позолоченным ободком. Это баюкает меня напевный голос Варвары: "Разрешилась матушка-ампиратрица на Рождество двумя младенчиками. И было то-два хорошеньких близнеца -мальчонки. И говорит главный советник Миних той ампреатрице, неможно, мин херц, в одном царстве двум наследникам быть. Придётси амперию делить пополам. Потому - давай отдадим одного мальца княжне Хрусталевой , што живёт в старинном остроге на Лешачьем Острове. Она как раз родила-и пусть выкормит нашего сына, штоб никто не знал, што он наследник царского престолу. А второго оставим и воспитаем , как царевича-королевича. А штоб не кручинился царевич по царскому трону-вели тамошнему столяру вырезать из дуба и позолотить отдельный трон. И корону пущай из хрусталя вырежут-и будет он Князь Хрустальный. А его приёмна мать Хрустальной Княгиней.
 Так и сделали. И согласилась Княжна Хрустальная взять близняшку на воспитание. Просто положила рядом со своим мальцом в колыбельку - и велела повитухе пустить слух , што родила она двойню. А малыши-то так друг на дружку были похожи, што  княжна стала путаться -где её сын, а где амператрицын. Да и махнула рукой. Идёт время, растут сводные братцы. И оставшийся во дврце  амператрицын сын тожеть- знай растёт. Вредный да капризный. Пирожными обжираетси. Растолстел, на коня влезть не могёт. Ему -невесту Акатерину. А он -ноль вниманиев. В крахмальных солдатов в спальне играт, на скрипице пиликат. И пришло ему время на трон сесть, потому как матушка-ампиратрица помре. Войну с прусаками проиграл, бо был ево кумиром прусский король -вояка Фридрих. Наши -то наступали и били прусаков, потому, как говаривал Суворов, русские прусских всегда бивали, а он велел отступать. Обозлились енералы, созывают совет, вызывают на него капитана гардемаринов Владимира Крюкова и говорят: "Бери своих молодцов. И чтобы зацепили крюком аспида -сташшыли его с трону. А на место его посадим молодца из крепости на Лешачем Острове.  Вишь, дева, прознали они про то, што на Лешачьем острове -прынц спрятан. Сказано - сделано. Приезжают к Хрустальной  Княгине на остров. Пируют с её сыновьями. А у тех в руках по серебряной ложке. И если положить их рядком -получатся SS. Те ложки были из Гессена, потому как амператрица -матушка тожеть  была из ГеССена. Что означали зашифрованные вензеля-две срединных буквы её родного города. И она ту ложку малышу на шею на ленту повесила, штоб не спутали с каким другим. Да няня сняла ту тяжелу ложку, штоб ребёночек не удавилси. А тута и друга ложечка объявилася. У нас почти што все амператрицы были прынцессами из Гессена аль из Цербста. Вот и везли память о родине в Россию. Так кто из них прынц?"
 
 Такими притчами угощала нас зачастившая ближе к весне Варварушка, на постое у которой стояли наши танкисты и она их потчевала не только щами и байками об любвеобильной "амператрице", но и сама то и дело  меняла фаворитов из фельдфебелей. Но мне уже было не до неё и её сказок...

окончание:http://proza.ru/2022/11/11/1173