Монстр

    Монстр захватил власть и власть немалую. Изо дня в день из года в год он упивался ею всеми фибрами своей уродливой души, не забывая, однако лебезить перед  власть имущими или стоящими выше его по служебной лестнице.
          - Пошла вон из моего кабинета! – упиваясь своей властью, заявлял он одной из сотрудниц,   случайно заглянувшей в его кабинет.
          - Милости прошу ко мне, - пресмыкаясь перед очередным начальником, склонялся чинуша, пропуская его впереди  себя в свой кабинет.
          Животных он просто ненавидел, цветы не любил. Откуда у него появилась ненависть ко всему неизвестно. Быть может, это были последствия полученной им когда-то травмы ( у него не было одной руки), а может он просто родился с этой ненавистью. На вид ему было около пятидесяти лет, невысокого роста, полноватый с чертами лица, напоминавшими лиц кавказской национальности. Черноволосый, аккуратно подстриженный и с подозрением посматривающий на окружающих. Он никогда никому не доверял. Даже свой недопитый кофе всегда ставил в сейф, где хранились уголовные дела. Когда он впервые появился в небольшой организации в качестве ее председателя, пряча всегда одну руку в карман,  многие терялись в догадках, почему он это делает и что  с ним случилось.
          Да мало ли что он не любил в своей жизни. Его сын и невестка платили ему той же монетой. Как-то уехав на курорт в Геленджик, невестка дала ему телеграмму, чтобы он оплатил им обратную дорогу. Но монстр, строивший себе в этот момент дачу, отказался. Невестка, чтобы отомстить ему принесла в организацию, где он работал газетную статью о коррупции, где подробно говорилось об уголовной ответственности за семейственность  на госслужбе. У монстра к тому времени  на службе процветала семейственность: сваты, браты, невестки и т.п. лица. Смеялись все, но чтобы не вызвать мести с его стороны тщательно скрывали это.          
        Однажды монстр раздобрел и рассказал историю, происшедшую с ним якобы в далеком детстве.
        « Мне тогда было шестнадцать лет. В семье нас у матери было пятеро детей. Растила она нас одна. Отец погиб рано, поэтому жить нам было нечем. Я пошел воровать! А что мне оставалось делать? Воровал я цветной металл и впоследствии был за это жестоко наказан. Взобравшись в очередной раз на электрический столб, и пытаясь срезать провода, неожиданно получил мощный удар  током. Удар был такой силы,  что я сорвался  с высоты и полетел вниз. Как остался жив, сам не знаю. Потом мне пришлось отрезать руку, причем правую…» Что из его рассказа было правдой, а что нет , сейчас уже точно сказать никто не сможет. Так Монстр получил право на жизнь. Окончив впоследствии юрфак П… университета он со своим другом Шапошниковым по направлению приехал на работу в Республику К…
       Шапошников с Мерзляковым считались действительно старыми товарищами. Особенно сблизились в восьмидесятые, когда оба возглавляли соответственно С… и К… районные суды. Тогда, кстати,  прокуратура провела проверку в отношении Мерзлякова, в ходе которой выяснилось, что председатель народного суда К… района сумел по дешевке и в нарушение всех существовавших тогда нормативных актов приобрести машину, бывшую на балансе райсуда. Впрочем, тогда все обошлось строгим  выговором, что по нынешним временам считается, чуть ли не подвигом.
        История с выговором имела продолжение уже в конце восьмидесятых. Тогда из отдела кадров неожиданно пропали два личных дела. Их потом, конечно, восстановили, но вот выговоров и замечаний в новых личных делах уже не было. Можно было только догадываться, чьи это были дела.
          Вся эта история о нравах провинциальных судей была бы просто забавным казусом, если бы не одно "но". 
        И в руках Шапошникова и в руках Мерзлякова появилась власть. Что делать с ней никто из них не знал, и поэтому каждый «наслаждался» ею в свое удовольствие, граничащее с безумием.
        «Мне никто не указ! Я сам себе Закон! Мой суд – мое государство!» - любил произносить вслух монстр перед своими подчиненными, которые с ужасом смотрели на него. Свои слова он  подкреплял и действиями.
         Один за другим в их коллективе стали «исчезать» неугодные работники, проработавшие на одном месте немало лет. За каждое сказанное случайно «против» слово следовало незамедлительное наказание. «Виновные» были вынуждены рассчитываться, и не дай Бог, если кому-то приходила в голову мысль высказать напоследок откровенно  свое мнение. Месть монстра следовала за ним повсюду, и тогда не помогала ни  перемена места жительства, ни смена профессии. И это длилось годами.  Выживали только те, кто умел «лизать» сапоги, остальные же были внесены чинодралом в «черный список». Пощады не было никому.
         В конце девяностых многие поступали учиться на юридический факультет. В период наступившего хаоса всем хотелось то ли стать на борьбу с преступностью, то ли просто получить престижную профессию. Будущие студенты «лезли нахрапом» и в окна , и в двери, шли на все, чтобы устроиться работать по специальности. Многих брали либо «по блату», либо «по кумовству» или  просто «по родственным связям», редко кому-то из «счастливчиков» удавалось устроиться сюда самому. Чтобы в ряды работников правоохранительного порядка не пролезли «посторонние» тщательно следили. Придя «княжить» в суд монстр сразу же занялся «чисткой рядов», вытесняя из них «посторонних лиц», т.е людей, не имеющих родственных связей. В его «черный список» попала и Леночка, девушка лет девятнадцати. Она проработала в суде почти год и тоже мечтала стать в будущем юристом.
        Леночка работала в охране и очень дорожила своей работой, боясь уйти с вахты даже на минуту. Разгул, царящий в те дни в К… суде не знал границ и поведение Леночки не могло не «настораживать» ее коллег. Из сейфов, где по идее должны храниться дела, под ноги посетителям выкатывались пустые бутылки и банки из-под пива. Зав.канцелярией часто встречала посетителей сидя на столе с папиросой в зубах, небрежно стряхивая пепел с окурков прямо на документы, покрывая их пятнами. Ее помощники, секретари по гражданским и уголовным делам не сходя с рабочего места, занимались «бизнесом», беря
«взятки» за провороченные свои дела коробками конфет и бутылками шампанского. Там же подделывались и распространялись проездные билеты, только что отпечатанные на цветном ксероксе.
       - Карандашова, ты почему сидишь на месте? Мы пить хотим! – не выдержав как-то раз, закричала на нее зав. канцелярией Шутихина.
       - А что в кране вода закончилась? – удивилась Леночка и широко открыла глаза.
       - Да нет, это совесть закончилась у кого-то! – высказала свое мнение Шутихина и, тряся головой от возмущения, пошла перессказывать свой разговор коллегам.
       Привыкшие жить на «полную катушку» коллеги Шутихиной тут же пошли «разбираться» с непонятливой работницей, от чего в коридоре поднялся невообразимый шум. Наконец Леночка «сдалась» и согласилась пойти в местную забегаловку за пивом, оставив на месте свою сумку. Обыскав  ее и не найдя в ней  ничего подходящего для себя Шутихина решила «пошутить» над незадачливой коллегой и… подложила в ее сумку бутылку водки. Ничего не подозревающая Леночка, придя с «Черемшины» с несколькими бутылками пива была встречена громкими аплодисментами. Был тут же составлен акт о распитии ею спиртных напитков на рабочем месте, и незадачливую коллегу уволили. 
       Это был самый примитивный способ расправы с неугодными. Перечислить все способы расправы просто невозможно, да и нет смысла, т.к в годы перестройки много чего было такого, что всплыло на поверхность под грудой реформ. Грязь  била фонтаном изо всех щелей.
       Монстр  под стать времени не отличался ни чистотой души, ни чистотой биографии. Будучи весьма темной личностью, он тщательно скрывал от всех свое происхождение. О его истинном месте рождении в высоких горах отдаленной республики догадывались немногие. Кому понадобилась такая скрытность, можно  только догадываться, но пришедшая как-то на работу в суд женщина, внешне сильно похожая на известную певицу Аниту Цой решила однажды вывести его на чистую воду. Она очень удивилась, когда заметила, что начальник разговаривает с  акцентом. Прожив на Кавказе всю свою сознательную жизнь, она не поверила, что он является уроженцем Кировской области. Да и внешне он действительно был похож на типичного кавказца.  Черные волосы, брови, темные глаза, смуглое лицо – все говорило о нетипичной внешности. Зайдя как-то к нему в кабинет, она решительно заговорила с ним на своем родном  языке. От неожиданности монстр растерялся и к изумлению других ответил ей на том же языке легко и свободно. Правда, тогда так никто ничего не понял. Поняв свой прокол, монстр быстро сориентировался.
       - А я долго жил на Кавказе, в Геленджике. С детства. Я там родился и вырос.
      - Тогда почему у Вас в автобиографии написано, что вы уроженец Кировской области?
       В ответ последовало гробовое молчание и месть, не заставившая себя долго ждать. Красивая кавказская женщина была уволена «по собственному желанию», а точнее по желанию  начальника.
       Когда он только еще  приступал к своим обязанностям, перед его кабинетом выстраивались целые очереди из десятка человек. Подносили все, начиная от фарфоровых чайных сервизов и кончая туфлями. Монстр ни от чего не отказывался. Это было не в его правилах. Его традиционным вопросом был вопрос: «А почему у вас есть, а у меня нет?»
       Мебель для своего кабинета монстр подбирал  под стать себе. Все вокруг было окрашено в черные цвета, в т.ч.  пол и стены. Откуда он только не привозил  ее! Говорят, что ездил за ней в соседний город. Даже купленная за казенный счет «стенка» была черного цвета. Только в такой обстановке душа монстра могла чувствовать себя «в своей тарелке». Когда он вызывал кого-нибудь из своих подчиненных «на ковер» , то несчастному оставалось только дрожать как свеча на ветру. Человек съеживался под его взглядом, а черные бархатные занавеси на  окнах висели,  словно спущенный траур. Черный цвет угнетал, давил на психику, навевал нехорошие мысли, связанные с погребением, со смертью. Люстра и та была под стать своему хозяину: вся темного цвета.
      Монстр не только на работе вызывал ужас у подчиненных,  но и дома вел себя как настоящий тиран. Он ни от кого не терпел возражений. Как-то его невестка, устроенная им в туже организацию, что и он сам жаловалась, вытирая слезы платочком: « Свекр мне сказал, что нечего есть мой хлеб, иди сама зарабатывай! Отправил меня сюда,  да еще поставил секретарем по уголовным делам. Зачем я только замуж за его сына вышла!» Нелегкая у нее оказалась жизнь с сыном начальника, но хозяин – барин. Хочешь жить богато – терпи. Когда речь заходила о богатстве, то глаза ее загорались зеленым светом: «До замужества я никем была. И родители мои никто были. Отец  военный и всю жизнь шатался по гарнизонам. Даже квартиру себе не заработал. А я, как только замуж вышла, то нам сразу квартиру дали в центре города!» Сам монстр тоже жаловался на невестку: «Нашел мой сын голую дуру! Ни положения, ни внешнего вида, ни образования. Стыд какой! Людям в глаза смотреть невозможно. Села нам на шею и уходить не собирается! Я ее выгнать не могу! Мало того, что ее  кормим, так она  за собой всю родню притянула с У….р-на». Потерпев фиаско после нескольких неудачных попыток выселить невестку из дома, монстр сдался и «выбил» свободную жилплощадь для сына,  избавившись,  наконец,  от ненавистных жильцов.
       Но на этом дело не закончилось. Придя к власти, монстр в первую очередь стал делить коллектив на «своих» и «чужих». Доходило до того, что он вызывал к себе в кабинет очередного  сотрудника и в присутствии следователя устраивал ему  допрос:
      - Вы, на чьей стороне будете? Если на моей, то станете делать все, что я скажу. Если нет, то можете сразу уходить вон из моего кабинета и писать заявление об увольнении по собственному желанию, - говорил он и глаза его загорались странным блеском.
         Присутствовавший при «допросе» следователь РОВД Подкаблучников сидел обычно рядом с монстром и протягивал каждому входящему листок чистой бумаги.
         - Подпишите! – приказывал монстр.
         Многие, боясь увольнения, склоняли голову и подписывали лист без возражений. Они тут же переходили в разряд «своих» людей. «Чужие» же долго упирались, а порой и отказывались, но это были единицы. «Неугодные»  заносились сразу  в «черный список».
         Чистые листки с подписями складывались в сейф, чтобы не дай Бог кому-нибудь из них, не вздумалось пойти  против. Их хранили как компромат. Ведь на чистых листках бумаги можно написать все что угодно, а самое главное, что под ним уже стояла чья-то подпись. Ставя ее, работник тем самым автоматически подписывал себе «смертный приговор». Откуда  появились в наше время такие «гулаговские» методы, оставалось, только догадываться. Но несмотря, ни на что в этом разношерстном коллективе находились и такие, кто категорически отказывались это делать. И одним из таких лиц была личный секретарь монстра – Мышкина. Увидев чистый листок бумаги, и быстро сообразив, чем это может  грозить,  Мышкина категорически отказалась подписываться под протянутым  листком, удивив до глубины души даже видавшего виды следователя.
        - Вы, почему не подчиняетесь распоряжению своего начальника? Кто ты вообще такая? – войдя в свою привычную роль, заорал на нее следователь, отчего его красная шея заходила ходуном, а лицо залила красная краска. Выпученные глаза чинодрала,  чуть не вылезли из орбит. Вращая ими, он так раздулся, от собственной важности, что казалось, вот-вот лопнет от возмущения.
       - Хорошо, хорошо, - неожиданно согласилась секретарша. – Я подпишу, но только после Вас,–  ответила она, глядя прямо в лицо надутого индюка.
        Следователь Подкаблучников из красного индюка превратился в зеленого и, схватившись за свою папку, вдруг вытащил оттуда груду повесток. На одной из них он  стал выписывать непокорной секретарше повестку в РОВД на допрос. Чем бы это закончилось для Мышкиной неизвестно, если бы монстр к этому времени не потерял окончательно терпение.
       - Пошла вон из моего кабинета! Чтобы духу твоего здесь не было. Чтобы глаза мои тебя больше не видели! И стул свой не забудь забрать! – кричал взбешенный начальник, дрожащими руками занося личного секретаря в «черный список».
       Помимо садистских наклонностей у монстра было много всяких других качеств характера, которые то и дело проявлялись в нем, то с одной стороны, то с другой.  Например, он очень любил хвастать и радовался, когда его хвалили. Подхалимы, слушали его, раскрыв рот. Придя в хорошее расположение духа, он любил рассказывать  историю о том, как он однажды подвозил на своей машине двух маленьких девочек, встреченных им случайно на дороге.
       - Страшно представить, что могло бы  сними случиться, если бы не я! – хвалился  он, хотя сам потом признавался, что подобрав их на дороге,  не знал куда  везти и высадил возле какой-то заброшенной  канавы.
        Раньше монстр жил в одном из райцентров, где у него был дом. Про него он любил рассказывать особо, с тоской вспоминая  о прошлой жизни.
       - Мой дом был у меня как крепость! Вокруг него я вырыл ров глубиной четыре метра, чтобы никто не мог близко подойти. Через него  сделал перекидной мостик. Когда ко мне кто-то приходил, то я его опускал. Дома   по углам и стенам стояли заточенные колья. Если кто-то вдруг  заходил ко мне без моего ведома, то его разрубало пополам. А сами тела мне и закапывать не надо было. Ров-то был рядом! Вот так я расправлялся со своими врагами!
       - Жаль,  что я этого здесь сделать не могу, все-таки город, - с сожалением вздыхал монстр, и глаза его при этом начинали слезиться. – Я бы и здесь ров выкопал, да боюсь, что соседи  не согласятся. Дом-то все-таки  пятиэтажный!
       - А как я заманивал врагов к себе домой! Это особый разговор.  Я сначала их приглашал в гости, а потом вел по комнатам. Сколько всего было комнат,  сказать точно не могу, но около двадцати   было. А гости, когда шли, то не знали, на какую дыру наступят, а потом попробуй, найди их! Да и кто искать будет? Да и кто поверит, что они у меня бесследно исчезают? Да и найдут ли?...
       Пытаясь обосноваться на новом месте, монстр искал во всем  выгоду. Не стесняясь, использовал в своих интересах машину одной из сотрудниц  для перевозки  мебели из района в город. А когда она однажды предъявила ему счет за оказанные услуги, он попросту ее уволил. Так он «сохранял» свой капитал и по возможности «приумножал» его за счет подачек, которые ему несли со всех сторон. Когда подачки стоили того, он оставлял их себе, а когда сумма была незначительная, он гордо отказывался.
        Однажды он, воспользовавшись моментом, подложил взятку, которую ему принесли за оказанные услуги в сейф своему личному  секретарю. Мышкина возмутилась до глубины души и выбросила содержимое пакета в мусорное ведро. Проверку на «преданность» своему начальнику она явно не прошла. Месть не заставила себя долго ждать. Была срочно созвана «Чрезвычайная планерка», на которой монстр высказался, что Мышкина пытается кое-кого подсидеть, пытаясь взобраться вверх по служебной лестнице. Своим заявлением монстр вызвал всеобщее озверение в  заботливо  «сколоченном» им коллективе.
       - Нам своих детей некуда устраивать! – орали одни.
       - Ты и так, сколько лет училась, а мы за тебя работали! - вторили  им другие.
       - Дебильная! – орали, упиваясь вседозволенностью третьи.
       Монстр удовлетворенно выслушивал «мнение» своих коллег и напоследок объявил:
       -Я не возражаю. Пусть Мышкина, если ее сочтут достойной, продвигается и дальше по служебной лестнице, но не в моем коллективе, а то «паршивая овца все стадо может перепортить!»
       От неожиданности «чрезвычайная планерка» застыла. Казалось, что на миг все потеряли дар речи. Теперь уже,  оскорбленными себя считали и те, кого
чинодрал причислил к «стаду». После непродолжительного молчания «стадо» вдруг ожило и заголосило на разные голоса:
       - Это кто «стадо»? Это мы «стадо»?
        Одна из коллег, не выдержав, возмутилась:
        - Почему это Мышкина – «паршивая овца»? Она у нас уже давно  работает и работает лучше всех! Почему вы решили, что вам можно всех оскорблять? Значит, мы, по-вашему,   – «стадо»?
        С того дня, все, кто имел смелость высказать вслух свое мнение на внеплановом собрании были зачислены «пастухом»  в «черный список». Монстр всегда носил его с собой и, хотя у него была всего лишь одна левая рука,  он успевал  ежедневно пополнять его новыми фамилиями неугодных работников.
        Разборки «полетов» проходили обычно за закрытыми дверями в присутствии его друга и однокурсника Шапошникова, с которым они совместно разрабатывали план дальнейших действий.
       - Закрой дверь с той стороны! – обычно заявлял Шапошников на заглядывавшего невзначай сотрудника, вытирая удовлетворенно красное от «беседы»  с монстром лицо.
       Если с «техническим» персоналом, к которому относилась Мышкина,  монстр при желании мог сам справиться, то с вышестоящими госслужащими  ему помогал его друг. Для этого  у них  были разработаны свои методы. Неугодных  «выживали» с рабочего места. После такого «обхождения» редко кому из уволенных по «собственному желанию»  удавалось устроиться работать по специальности. Путем негласных телефонных переговоров человека могли не только оболгать, унизить, оскорбить, но и вообще не дать нигде работать. Если же  у кого-то появлялись высокие «покровители», то его «поднимали» по служебной лестнице вверх и тот попадал под контроль Шапошникова. Система «везде свои люди» работала  здесь безотказно.
       Расправа с Мышкиной последовала незамедлительно. Всего-то и потребовалось для этого несколько человек «своих» свидетелей. Мышкиной вынесли дисциплинарное взыскание за неисполнение обязанностей курьера и технички, «забыв» издать приказ о переводе ее на нижестоящие должности.
      - А если будешь куда жаловаться, то нигде вообще работать не будешь! –  угрожающе бросил монстр напоследок  бывшему секретарю. – Вон из моего кабинета! А если вздумаешь еще сюда вернуться, то не выйдешь отсюда! Я с тобой, что захочу, то и сделаю!
       Под тяжестью свалившихся  обстоятельств Мышкина действительно была вынуждена уволиться. В заявлении неугодный секретарь указала, что увольняется в связи с невыносимыми условиями, сложившимися на работе. Говорят, что поэтому вопросу выезжала целая комиссия с Департамента, но приехав на место и осмотрев рабочий кабинет Мышкиной, комиссия сделала вывод: «Условия работы нормальные, стол есть, стул тоже, а что еще нужно для работы?»
      - Угрозы? Какие угрозы? Вам показалось! У вас свидетели есть? Нет? А у нас всегда найдутся, т.к везде «свои» люди работают. Чужих не держим!
        - А если мы захотим, то и к чистому листку бумаги сможем придраться! – добавил зам.начальника Департамента Зеленых,  недавно устроивший сюда свою жену на работу.
        Поговаривают, что Мышкина до сих пор работу ищет. Монстр, пользуясь своим служебным положением, звонит везде,  и такое про нее рассказывает, а любители сплетен, как известно везде найдутся!
        А однажды говорят, что она в  суд подала на своего работодателя, чтобы узнать причину отказа в предоставлении ей работы, но суд помочь не смог, выносившаяся решение судья сослалась на Федеральный закон « Об информации», который якобы запрещает давать распечатку телефонных переговоров, т.к. это затрагивает интересы третьих лиц, то бишь,  монстра.
        А монстр говорят, до сих пор работает все в той же должности, на том же месте и каждый год меняет машины, т.к. пользуется теперь правами участника Великой Отечественной войны, ведь он тоже инвалид. Ведь, что в жизни  главное? Главное - «свои люди»,  которые в нужный момент всегда поддержат, а при необходимости будут молчать.
       - А как же быть Мышкиной? – спросите Вы. – Кто защитит ее интересы? Ведь ей работать  не дают!
       Боюсь, что этот вопрос  так и останется без ответа, пока сложившаяся система «везде свои люди» будет позволять «стучать» на неугодных ей людей, охраняя интересы  монстра и ему подобных.
        А Мышкина разве так сможет? Поэтому прав монстр:
        - Гнать таких надо, а то все ищут справедливости. А где она? Я даже слов таких не знаю! Нет у меня их в лексиконе, и не будет никогда! Я власть люблю, деньги, поэтому везде нужны «свои», чтобы было на кого опереться в случае чего.
        Одним словом Монстр!