Стыд...

     Монолог о самоцензуре, стыде и совести.

      Кроме стендапа, то есть разговорного  "стоячего" жанра, сейчас мало, где услышишь исполнение монологов. Даже драматический театр старается обходиться сейчас без длинных монологов.

     Те, которые могли бы использовать в своих постановках, в своих спектаклях монологи, думают, что зрителям скучно их, монологи,  слушать. А что такое, - монологи?

     Такие реплики героя или даже второстепенного персонажа, исполнение которых растягивается на несколько минут, а то и на целый, минут, десяток. Десять минут! Как это страшно! Для современной зрительницы и современного зрителя драматического спектакля, - слушать и, главное, слышать десятиминутный, например, монолог!

      И почему десять минут только? Раньше, когда монологи были достаточно часто исполняемыми в драматических спектаклях, драматурги, растянув монолог какого-то своего героя или героини минут на сорок-пятьдесят, придумали новый жанр драматического театра, - монодраму. Спектакль одного актёра.

     Когда драматург, сочинявший пьесы-монодрамы, встречал очень хорошего актёра или удивительную актрису, то мог, драматург, написать монолог и подлиннее, - на целых девяносто минут, с двумя отделениями спектакля, между которыми был десятиминутный антракт. И зрителям было нескучно! Если исполнительница или исполнитель хорошие, и текст такой, что интересно его слушать и увлекательно видеть, как его исполняет актёр или актриса.

     Интересно, а что получится, если сейчас попробовать написать, пусть и не большой, не монодраму, а не очень длинный монолог, но не для эстрадного или стендап-комика, а для того, чтобы можно было включить его, монолог, в солидный спектакль или для того, чтобы его можно было использовать  отдельно, но не для того только, чтобы заставить зрителей улыбнуться или даже громко и долго смеяться?

    Попробовал. Выходит на сцену исполнитель  сочинённого. ради пробы, монолога с серьёзной темой, и начинает говорить, прямо зрительницам и зрителям, сидящим в зале, следующее:

     "Вы слышали, наверное, такое выражение: "Стыд глаза не выест"? Вы, может быть, ещё и слышали эти слова. Но уже сейчас есть люди, которые не понимают смысла этих слов. И скоро, вполне возможно, совсем исчезнут люди, которые не только понимают смысл этого выражения, но и знают, что такое стыд.

    А что означает это выражение? Если стыд глаза не выест,  то его полезно испытывать. Или ощущать. Постоянно или, хотя бы, периодически? Вижу в зале уже заскучавшие лица. Предположу, что заскучали люди, которые терпеть не могут банальных, то есть слишком простых, как дырка от бублика, высказываний.

      Да, сейчас такое время, что для того, чтобы привлечь внимание к серьёзному тексту, его нужно начать исполнять не с простых слов, таких, как слово "стыд", а со слова более заковыристого, более наукообразного, то есть вызывающего в сознании слушательниц и слушателей образ какой-нибудь серьёзной или даже солидной науки.

     Предположу, что мы найдём такое солидное научное слово, если изберём представителей какой-нибудь професси, которым полезно испытывать или ощущать стыд. Постоянно или, хотя бы, периодически! Вот! Влетели в голову журналисты! И вслед за журналистами и журналистками возникло в голове вполне серьёзное, солидное, потому-что а необходимой степени научное, слово, - самоцензура.

     Да, сухое, даже скучное слово, - "самоцензура", не для лекции, а для тетрального или эстрадного монолога, но уж если возникло это слово в моей голове, не выбрасывать же его! Не буду выбрасывать, а скажу, что:

    Самоцензура - это отказ от того, чтобы говорить, писать и делать то, за что потом обязательно будет стыдно. Для журналистов и журналисток самоцензура - это отказ писать и произносить, перед публикой, то, за что будет потом стыдно.

     Вижу улыбки в зале! Почему улыбки? Одни улыбаются, потому-что часто слышат от журналистов, читают у них то, за что им, журналистам, должно быть стыдно, а они или пишут, или произносят всякий бред,  чудовищную ложь и им за это ничуть, то есть совсем не стыдно!

     Другие, в зале, грустно улыбаются, потому-что сами думают или кто-то им сказал, что настоящая, имеющая самоцензуру, журналистика, умирает или  уже умерла. Навсегда умерла!

     Некоторые даже считают, что настоящая журналистика потому и умерла, что в ней исчезла всякая самоцензура. И, если самоцензуры не бывает без чувства стыда, то у современных журналистов и журналисток исчез и стыд. Так что же он такое, этот самый стыд? Полезно было бы дать стыду определение. Полезно не только тем, кто хотели бы приостановить умирание настоящей, с самоцензурой, журналистики или возродить её к жизни, если она уже умерла.

     Я недавно посовещался с умниками, но сам решил, что стыд это:

     Во-первых. Симптом болезни такого нематериального органа внутреннего мира человека, каким является совесть. У человека, женщины или мужчины, у которого совесть, как нематериальный орган, не болит никогда, этот материальный орган отсутсвует напрочь. Но во внутреннем мире человека не может быть пустоты. На месте, где должна быть совесть у человека, а её нет, вырастают какие-то другие нематериальные органы, о которых я расскажу позднее то, что об этих нематериальных органах сам знаю.

     Во - вторых. Он, стыд, есть возвращение человека, женщины или мужчины, к своему далёкому или ближайшему прошлому, осуществляемое для оценки, в качестве благовидных, или совсем неблаговидных, каких-то своих мыслей, идей, действий или поступков. Если человек за что-то, из мной перечисленного, испытывает, как за нечто неблаговидные, стыд, то это значит, что у него ещё есть совесть, то есть она присутствует у него, не заменена никаким другим нематериальным органом человеком

     В третьих. Он есть взгляд человека в своё будущее, осуществляемое с надеждой, что в нём, в будущем, её, его, женщину или мужчину,  больше не будут посещать неблаговидные мысли, даже идеи и она, он,  не будет больше совершать неблаговидных действий и, тем более, - неблаговидных поступков.

    Вот, что такое стыд, и не только журналиста или журналистки, но и любого другого человека, у которого в его внутреннем мире есть и болит, или постоянно, или периодически только, такой нематериальный орган, как совесть. Глупо, конечно, но почему-то хочется думать, что и настоящую журналистику, обладающую самоцензурой,  можно возродить, если подбирать в неё людей, женщин и мужчин, с совестью, то есть нематериальным органом внутреннего мира человека, функцией которого является стыд.

     Теперь, может быть, и настало время поговорить о других, кроме совести, нематериальных органах человека, которые, в наше время,  расположены на том месте внутреннего мира женщины или мужчины, на котором раньше находилась человеческая совесть.

     Один наивный человек сказал мне, однажды, что хорошо бы, если бы в обществе, не только в отношении одних только журналистов, существовало бы реабилитрующее воспитание или реабилитационная педагогика. Мне стало смешно, когда он это сказал. Когда я перестал дико хохотать, я спросил этого наивного человека:

     - А что, по-вашему, такое, реабилитрующее воспитание?

     И он мне, думая совсем недолго, будто заготовил ответ давно, сказал:

     - Это удаление во внутреннем мире человека с того места, где обязана находиться испытывающая стыд совесть, того нематериального органа человека, который незаконно занимает место совести, и возвращение на место удалённого нематериального органа совести человеческой.

     - А куда девать удалённый нематериальный орган? Выбросить, что-ли? - поинтересовался я у этого наивного человека.

     А он ответил и на этот мой каверзный вопрос:

     -Ну, зачем же выбрасывать? Внутренний мир человека большой. Такой большой, что удалённому с места  совести нематериальному органу найдётся в нём местечко. Не обязательно на чердаке или в подвале внутреннего мира человека, а на не очень важных его, внутреннего мира, этажах.

     Услышав такое, я мог бы назвать этого наивного человека пациентом сумасшедшего дома, но я точно знал, что он таким пациентом не является. И я стал думать, советоваться со знающими людьми о том, какие нематериальные органы могут быть удалены   у человека, не испытывающего никогда стыда, с того места внутреннего мира, которое раньше занимала человеческая совесть.

     Посовещавшись со знающими совесть людьми, которые ещё остались в наше время, я установил, что на месте совести, во внутренних мирах современных людей, могут находиться такие нематериальные органы,как "А", - стремление человека, женщины или мужчины, удовлетворять исключительно свои, не обязательно материальные, но, прежде всего, материальные, а не духовные потребности. "Бэ". Карьерные соображения, то есть направленность на достижение, любой ценой, желаемых должностных высот.

      "Вэ", - ревность к  другому человеку за то, что у него есть то, чего нет у ревнующей или ревнующего, или за то, что этот человек, мужчина или женщина, любим-любима тем, кого ревнующая или ревнующий сами любят. Ревнующей или ревнующему кажется или даже думается, что любимый человек их не любит или любит не так, как им надо.

     Непонятно? Да! Запутаться можно в таком сложном нематериальном органе внутреннего мира человека, как ревность. Можно только предположить, что ревность является надуманной, необоснованной, ничем существенным,  и основательной, обоснованной тем, что у того, к кому ревнуют, у женщины или мужчины,  действительно есть то, чего нет у ревнивицы или ревнивца. Обоснованная ревность называется, людьми, "Гэ", - завистью.

    Если придерживаться традиционной нумерологии, то число "четыре", - не очень хорошее число, потому-что чётное, поэтому я подумал и добавил "Дэ", - пятый нематериальный орган внутреннего мира человека. Оголтелое, плохо сочетающееся с учётом внешних обстоятельств,  стремление человека к справедливости. Или, другим словом, - фанатизм.

     Вот и получается, что если заменить стремление к удовлетворению личных потребностей тем, с помощью чего сейчас обычно свои потребности и удовлетворяют, то на месте во внутреннем мире человека, на котором раньше находилась человеческая совесть, могут находиться или  "деньги", или зависть, или "карьера",  или ревность, или фанатизм.

     Фанатизм или оголтелое стремление к осуществлению такой идеи, как справедливость, та ещё штучка, если в стремлении к справедливости человек, забывая  о боли и страданиях других людей, перестаёт совсем испытывать стыд.

     А легче всего резекции, то есть иссечению-удалению, подвергается именно зависть. Воспитатель-реабилитатор может начать возвращение человеку, женщине или мужчине, совести и стыда, на положенные им места во внутреннем мире человека, со следующего внушения:

     "Чем бесплодно завидовать и сжигать себя завистью к кому-то, лучше сами создайте в себе, для себя, то, наличию чего у другой или другого вы завидуете!"

     Наивно? Утопично? В какой-то степени, - да, но надо же с чего-то начинать реабилитацию. Как ставить на место "денег" совесть, с испытываемым ею стыдом, я говорить не буду, спрашивайте об этом таких, например, как Илон Маск.

     Трудне всего удалять с места, которое, во внутреннем  мире человека,  должна занимать испытывающая стыд человеческая совесть, "карьеру", ревность и фанатизм. Но я вижу, как вы, дорогие зрительницы и зрители, устали меня слушать, и удаляюсь со сцены, с надеждой, что не зря здесь, перед вами, достаточно долго чесал языком о совести и стыде.. "

     P.S. Автор вынужден сообщить читательницам и читателям, что в традиционном театре, с монологами представленного, в этом тексте, вида, выступали обычно моралисты и резонёры. Очень скучные амплуа традиционного драматического театра! Поэтому автор просит прощения за доставленные, при чтении этого монолога, неудобства...