Публичность

Лет пять назад, когда я был уже активным пользователем  одной из социальных сетей – Одноклассников – у меня состоялась переписка  с моей коллегой по работе в Хабаровске. Она возмущалась, что не может решить какой-то пустяковый, с моей точки зрения, вопрос с одной из обслуживающих организаций, и когда я написал, что в свое время решал такие вопросы на раз-два-три, она ответила, что мне хорошо, я был публичный человек, у меня другие возможности были. И я тогда прочитал, что-то ей ответил, а недавно задумался, она меня похвалила тогда или обругала?  И сегодня в своей заметке хочу порассуждать на эту тему. Но вначале приведу мнение нескольких людей с их характеристиками публичных людей.  Это обычные, совершенно незнакомые мне и вообще широкой публике люди, по этому их имена приводить не буду.
***
Публичные люди это люди, которые известны обществу. О них пишут в средствах массовой информации, показывают их по телевидению. Они могут быть известны по публикациям в средствах массовой печати. Известные артисты, спортсмены, руководители предприятий, государственные и общественные деятели. Одним словом,  известные публике. Оттого и публичные
***
Публичные люди-это люди, которые находятся на публике и не важно, кто вы артист, политик, бизнесмен, если тебя показывают по телевидению, о тебе печатают в газетах, про тебя говорят по радио-значит истинно ты публичный человек.... но благодаря интернету все мы тоже отчасти стали публичными людьми, так как печатаем свои фотографии в различных социальных сетях, рассказываем о себе, делимся впечатлениями с другими, а те другие с третьими и так далее по цепочки передается информация о нас....Значит мы публичные люди почти.
***
Публичные люди - это те, которые известны благодаря средствам массовой информации. Это спортсмены, актеры, певцы, политики, коронованные особы. То есть те, чьи имена известны тем, кто с этими людьми лично не знаком. Публичные люди - это те, за жизнью которых постоянно следят журналисты, о которых пишут в газетах, кого зовут в различные телевизионные программы.
***
Публичными людьми называются те люди, которые знакомы публике. Публичная деятельность лица носит широкий характер и большое количество людей определенно знают и слышали о существовании данного человека. Он может быть известен благодаря ТВ, СМИ и так далее.
***
Публичный человек - это известный, популярный человек. К ним относятся политические деятели, ведущие ТВ, известные писатели, балерины и другие "звёзды " кино и театра. Преподаватель в школе тоже публичный человек, только аудитория его известности менее заметна.
***
А вот написано об этом в одном солидном издании, что я нашел в интернете:
***
Публичным человеком называют того, кто часто появляется перед аудиторией, открыт к общению и готов к взаимодействию. Это может быть актер, музыкант, депутат, блогер, журналист, учитель, капитан студенческой команды КВН, а также представитель любой профессии, когда он становится экспертом в своей области и понимает, что готов делиться своими знаниями и опытом.
***
Как видите, уважаемые читатели, сколько мнений о публичных людях, и все они по-своему верны. Так что та дама, которая то ли похвалила меня, то ли обругала, тоже является публичным человеком, ведь она была вначале участковым врачом, потом заведующей поликлиникой, и ею знали немало людей, с которыми она делилась своими знаниями, ведь без этого невозможно ни вылечить больного, ни руководить коллективом.

Был таким публичным человеком и я.  Как только меня похвалили по районному радио за пять побед на районных соревнованиях школьников, и по возвращения в родной поселок меня стали поздравлять с успехом взрослые, я стал публичным человеком, как думаю. И это в 16 лет, после окончания 9 класса средней школы.  Позже, выступая в школьной самодеятельности уже в 11 классе в миниатюре из поэмы Пушкина «Евгений Онегин», и читая «Стихотворение о советском паспорте» со сцены клуба в поселке во время концерта к 7 ноября для тружеников прииска, где  жил, я стал еще более публичным, так ведь?  Меня, мое имя и фамилию узнали те, кто никогда обо мне не слыхал. Были публичными людьми и мои родители, учителя, а отец и директором двух школ по очереди в наших поселках  Оглонги и Херпучи, что в районе имени Полины Осипенко Хабаровского края.  Я считаю, что как только о каком-то человеке назовут его имя и фамилию, он становится публичным.  Но такое бывает не всегда, и позже я постараюсь привести пример этого моего утверждения.

Учась в Хабаровском медицинском институте, я не был публичным, хотя был многократным чемпионом института по нескольким видам спорта.  Тогда на слуху были отличники в учебе и активисты в общественной жизни, в комсомоле и профсоюзе. Например, до сих пор помню старосту курса Руденко, студенческого профорга института Дроздова,  комсорга. И не только я помню эти фамилии.  А если через пяток лет спросить моих сокурсников, кто такой Александр Щербаков, добрая половина и не вспомнит.

Все институтские активисты по его окончанию устраивались на весьма неплохие должности.  А меня и еще почти полсотни выпускников 1971 года отправили служить в военно-морской флот.  Но я не жалею, службы дала мне определенную закалку, сделала из студента мужика, особенно с учетом моей службы на подводной лодке. Там начались мои первые университеты совершенно самостоятельной взрослой жизни.  Я на службе был не только начальником медицинской службы и у меня было 0,5 матроса в подчинении. Почему полматроса, спросите?  Да потому что его должность называлась химик-санинструктор, и он как химик подчинялся старпому, а как санинструктор мне.

Но именно тогда мне поручили вести политические занятия с матросами, и я старался это делать не формально, как многие, а как, чтобы это было интересно всем.  Видимо, это получалось, и через год комсомольцы экипажа выбрали меня своим комсоргом.  А еще через два года  комсомольцы дали рекомендацию в партию как еще два офицера, которые уважали меня и за деловые, и человеческие качества. Но говорить, что я стал публичным человеком, я бы не торопился.

В то время, когда отдавал долг Родине, служа в Военно-морском флоте в годы «холодной» войны и «горячей вьетнамской» во Владивостоке, моя жена жила в Хабаровске и училась в медицинском училище. Она прошло все обучение, т.е. теорию, и буквально несколько дней не хватило до окончания госпрактики, когда попала в роддом с рождением ребенка. По идее, она должна была написать соответствующее заявление, у неё бы приняли госэкзамены прямо в роддоме, где она лежала во время Госэкзаменов. Я в это время был в плавании и о том, что у меня родилась дочь, узнал по возвращению с моря, через 2 недели после родов.  И ничего не смог подсказать жене, и её отчислили из училища как не явившуюся на госэкзамены.

Мне дали очередной отпуск на службе, и я приехал в Хабаровск. Узнав о исключении жены из училища, пошел туда на беседу к директору Макарову. Это был известный многим хам и грубиян, и когда я стал с ним говорить, он не стал даже слушать.  Бить морду пожилому человеку мне, офицеру, не пристало, и я воспользовался своим правом коммуниста обратиться в вышестоящий комитет партии. Медучилище краевое, и я пошел к заведующему отделом науки и учебных заведений крайкома КПСС.  На входе в крайком сидит милиционер, но мой партийный билет, который я ему показал, был своеобразным пропуском в крайком партии.  Заведующий отделом внимательно выслушал меня, пригласил инструктора крайкома к себе и дал указание разобраться по существу вопроса.  После вмешательства крайкома Макарову пришлось извиняться передо мной, хотя делу это не помогло.  Все документы уже ушли в Москву, и собирать экзаменационную комиссию для одной студентки никто не стал.  Так что время было упущено, но я понял, что партийный билет имеет в нашей стране вес.

В партию я вступил после долгих уговоров своего замполита, которого упрекали в политотделе бригады за то, что комсорг, пропагандист и офицер не член партии. Он уговаривал меня почти год, а так как я его уважал, то не стал сопротивляться дальше.  Но оказалось, что быть членом партии это не только почетно, но и накладывает большую обязанность.

После увольнения в запас и сразу после приема  на работу в городскую больницу мне стали давать партийные поручение. Вначале разовые,  например, быть председателем избирательной комиссии участка в больнице. Затем мне поручили возглавить комитет народного контроля больницы, и организовывать проверки народных контролеров в многочисленных структурных подразделений больницы. Ведь городская больница, куда я пришел на работу, имела стационар на 480 коек, 3 поликлиники, травмпункт и 32 здравпункта  на промышленных предприятиях, и в ней работала 2,5 тысячи сотрудников. Вот только тогда я понял, что уже публичный человек, народных контролеров не только уважали, но и боялись нерадивые сотрудники.

А через три года после прихода на работу в больницу меня, самого молодого из 80 коммунистов первичной партийной организации, выбрали парторгом больницы. И я стал публичным на уровне самого крупного в Хабаровске Индустриального района. Ведь наша больница была не только самой крупной в районе на 200 тысяч человек населения, но и единственной, которая оказывала в районе терапевтическую, хирургическую, гинекологическую помощь и принимала роды у рожениц с патологией.

Это был 1977 год, когда была принята новая Конституция СССР, где появилась 6 статья о руководящей роли партии в стране. И я организовал работу нашей партийной организации в соответствии с новыми требованиями.  У нас с администрацией больницы и с профсоюзной организации получилась слаженная работа.  Об этом узнал городской отдел здравоохранения, и через год мне поступило предложение стать главным врачом такой же крупной больницы. Мне, тогда еще рядовому врачу-рентгенологу, возглавить 2-х тысячный коллектив, я счел преждевременным, и отказался. Несмотря на давление  горкома партии и горисполкома, я не согласился занять эту ответственную должность.  И потом почти десять лет был парторгом. Правда, я рос по профессиональной линии – стал заведующим рентгеновским отделением, получил первую, а потом высшую категорию врача-рентгенолога, и, наконец, стал главным внештатным рентгенологом города.  А так как в то время около 80% всех диагнозов ставили рентгенологи, меня стали знать не только врачи-рентгенологи, но многие врачи других специальностей. И не только практические  врачи, но и профессура родного медицинского института, с которыми я участвовал в консилиумах. Именно тогда я стал котироваться не только как общественный деятель, но и как профессионал-рентгенолог.

Поэтому никого не удивило мое назначение на уже штатную должность главного рентгено-радиолога края. Вскоре после моего назначения случилась авария на Чернобыльской атомной электростанции, с загрязнением огромной территории радиоактивными осадками.  На меня обрушился шквал звонков и обращений из СМИ, где просили простым языком рассказать об опасности радиоактивного поражения людей.  Пришлось вместе с работниками СЭС выступать по Хабаровскому радио, писать заметку в газету «Тихоокеанская звезда».  Напуганные Чернобылем, люди стали бояться рентгеновских и флюорографических исследований, отказываться от них, что мешало постановке правильных диагнозов. Пришлось объяснять, что дозы облучения при них минимальны и не могут привести к лучевым поражениям.  Вот тогда на бытовом уровне обо мне заговорили. Однажды в автобусе стал свидетелем спора двух женщин, в котором часто звучала моя фамилия.  Они спорили как раз на тему Чернобыльской аварии, причем одно ссылалась на меня, прочитав заметку в газете.  В то время печатному слову доверяли.

Именно в это время я съездил на Всесоюзный съезд рентгенологов и радиологов в город Таллин (сейчас это уже заграница, Эстония), на два заседания Пленумов Российского научного общества рентгенологов в Смоленск и Йошкар-Олу. На первом из них меня избрали членом Правления общества, а на втором я выступил с небольшим сообщением об организации бригадного подряда в рентгенологии.  Я был первым заведующим отделением в Хабаровском крае, который внедрил бригадный подряд в работу отделения. Поэтому и в Хабаровске мне пришлось не раз выступать на совещаниях и семинарах на эту тему, разжевывать, показывать на пальцах, как это можно сделать в медицине.  Поэтому круг тех людей, кто узнавал меня, еще больше расширился, и не только в Хабаровском крае, но и в России. .

Но все равно, моё назначение на должность заместителя заведующего отделом здравоохранения крайисполкома было для большинства врачей в крае неожиданностью. Еще бы – врач-диагност должен будет отвечать за оказание медицинской помощи взрослому населению края.  Немногие знали, что я прошел хорошую школу организации здравоохранения, будучи почти десять лет парторгом крупной городской больницы. К тому же врач-рентгенолог моего поколения должен был хорошо знать и клинику многих заболеваний, чтобы сопоставлять обнаруженные при исследовании признаки, которые могут быть у разной патологии, и написать свое правильное заключение, не прочитав историю болезни, было невозможно.  Так что моя фамилия стала известна большинству врачей всего края, кроме детских врачей-педиатров.

А через девять месяцев я стал уже первым заместителем заведующего отделом, и круг моих обязанностей значительно расширился. Я был своеобразным начальником штаба отрасли, которая выполняла задумки первого лица в здравоохранении края – заведующего. Мне повезло работать с таким заведующим в лице Анатолия Ивановича Вялкова, крупным организатором здравоохранения, которого заметили в Москве и забрали в столицу, в Минздрав России, где он последовательно занимал должности начальника Лечебного главка, заместителя и первого заместителя министра здравоохранения России, стал академиком.  Так что я прошел хорошие университеты практической реализации тех знаний, которые получал на курсах усовершенствования по организации здравоохранения в Москве,  на занятиях по японскому менеджменту в Токио, на выездом цикле Калифорнийского Университета в Хабаровске, о чем свидетельствуют три диплома.

Теперь я был известен всему населению края. Выступал по телевидению и на радио, причем в прямом эфире, когда любой мог задать свой вопрос и надо было отвечать с листа, а это значит, что надо было знать всё о проблемах в здравоохранении края, в котором в те годы работало свыше 9 тысяч врачей, больше 19 тысяч средних медработников и около 9 тысяч младшего и обслуживающего персонала. Несмотря на лихолетье 90-х годов, недостаток финансирования отрасли, мы сумели сохранить и все медицинские учреждения, и медработников, что позволяло населению края получать доступную и качественную медицинскую помощь.  Немало проблем пришлось решать при оказании медицинской помощи пострадавшим от землетрясения на Сахалине. Но с этими задачами здравоохранение края справилось.

По должности я возглавлял краевую аттестационную комиссии, которая присваивала врачебные категории. А так как большинство врачей стремилось получить первую или вторую категорию врача по той или иной специальности, что не только повышало их статус, но и давало прибавку к зарплате, то теперь меня не только по фамилии, но и лично знали практически все врачи Хабаровского края, так что мне часто приходилось отвечать на приветствия встречающих меня на улицах людей, вроде как совершенно незнакомых.  Меня уважали как председателя комиссии за то, что я не подходил формально к присвоению врачебной категории, и не раз присваивал высшую врачу, не имевшего первую категорию, если у человека был достаточный стаж и соответствующая высшей категории квалификация. Конечно, не единолично, а учитывая мнение главного специалиста края. В свое время мне задержали первую категорию, не учтя для исчисления стажа три года службы на подводной лодке, как было написано в министерском приказе.

Был я и членом ученого совета родного медицинского института, который стал называться Дальневосточным медицинским университетом. Пришлось выступать на заседаниях совета и критиковать своих бывших учителей за то, что они медленно перестраивают обучение на современный лад. Стоял я и у истоков обучения семейных врачей на кафедре университета. Думаю, что моя фамилия называлась не реже, чем фамилия Вялкова, но ему больше доставалось наград, а мне упреков. Таков уж удел второго лица в любой организации и министерстве.

За годы работы в отделе здравоохранения края, которое за это время называлось и управлением, и департаментом, а потом и министерством здравоохранения края, я познакомился со всеми министрами здравоохранения СССР и России – Чазовым, Потаповым, Калининым, Нечаевым, Царегородцевым, Стародубовым, Дмитриевой, Шевченко, с большинством заместителей министра и начальниками Главков министерства.   Был лично знаком и с руководителями здравоохранения многих регионов России, особенно из Сибири и Северного Кавказа, когда делал им визы на поездки в Китай через Хабаровск в начале 90-х годов. Тогда это была единственная заграница, куда можно было попасть без особых проблем. Лично у меня был даже служебный заграничный папорт для поездок в Китай, где я был много раз в период с 1990 по 2000 год.

Сказать, что я совсем не пользовался свои публичным положением, не могу. В частности, по блату получил водительские права, но водить автомобиль я все же к этому времени умел достаточно уверенно, да и ПДД знал неплохо. Благодаря свои связям в Амурском речном пароходстве сумел организовать кратковременную поездку в Китай на теплоходе по реке Сунгари до города Цзямусы  для группы медицинских работников.  А во время 2-х недельной поездки в Японию, в префектуру Аомори, моё личное знакомство с тамошним банкиром Дайдодзи позволило купить и доставить в Хабаровск подержанные японские автомобили в хорошем техническом состоянии всем членам нашей небольшой делегации медиков из Хабаровского края.

Несколько раз мне помогло Министерство здравоохранения России улететь в Хабаровск из Москвы по брони «санавиации Минздрава», намного чаще я улетал из городов и районов края по брони тамошних органов власти, будучи там в командировках. Ведь моя публичность была не только среди рядовых жителей края, но и среди руководителей, многие из которых обращались ко мне с просьбами помочь в лечении им или их близким.

И не только хабаровчанам оказывалась моя просьба. В конце 1990 года большая делегация из Хабаровского края побывала на Аляске (США). А через 2 года мне позвонили из Хабаровской таможни в аэропорту и сообщили, что американский гражданин Тэд Мала с ксерокопией визы и ссылается на меня, как человека, который может подтвердить его личность и поручиться за него. Я взял из ОВИРА знакомую мне сотрудницу и вместе с ней поехал в аэропорт. Да, там был директором института приполярной медицины из Анкориджа, который принимал нас 2 года назад у себя. Я подтвердил и его личность, и поручился за него, после чего его пропустили через границу в аэропорту, а через несколько дней я его сдал таможенникам и пограничникам во время отъезда.  Другой раз я помог быстрее оформить гуманитарную помощь из Японии, доставленную от частного лица.  Был решен и вопрос с проездом грузовых автомобилей для вывоза с летного поля гуманитарного груза из США.  Но это я не считаю эти факты использованием служебного положения в коростных целях.

Знали меня как директора больницы и в городе Нефтеюганске, где я проработал 5 лет.  В богатом регионе и городе было 4 местных телестудии, а в 100-тысячном городе где найти нужное количество материала для репортажей? Так что единственная на весь город муниципальная городская больница была постоянным объектом для съемок студий телевидения. И мне часто приходилось  давать темы для очередного материала, так и комментировать отснятый репортаж.  Но не только я мелькал на экране телевизора в местных новостях, но и врачи, которые работали в больнице и выполняли огромную работу  без всевозможных консультантов в лице профессоров и доцентов, что характерно было для городских больниц в Хабаровске.

Все пертурбации последних лет в здравоохранении России с так называемой «оптимизацией», одноканальным финансированием, сокращением количества медицинских учреждений и штатов медработников начались, когда я уже не был в здравоохранении, оставаясь просто пациентом, которому сделали операцию по протезированию тазобедренного сустава, а потом сложную операцию на сердце. А последние пять лет я вообще не был в больнице, выполняя лишь те рекомендации по лечению, которые мне дали при выписке из специализированного кардиологического отделения областной больницы Тюмени, и кое-какие советы знакомых врачей из Хабаровска.  Веду себя как обычный пенсионер и инвалид, передвигаясь на костылях, и не напоминаю никому из окружающих, что был когда-то «шишкой на ровном месте».

Но сказать, что я перестал быть публичным человеком, не могу. Я весьма активен в социальных сетях и на литературном сайте Проза.ру. Из-под моего пера вышли 4 книги, написанные мной лично, и альманах  под моей редакцией с воспоминаниями моих земляков о жизни родных поселков за 50 лет их существования. Хоть тираж моих книг не такой большой – от 100 до 200 экземпляров, но все они нашли своего читателя и появились в школьной,  поселковой, районной библиотеках и в краевой научной в Хабаровске.  Много у меня читателей и в литературном сайте, уже свыше 111 тысяч. И читают меня немало. Каждый день появляются новые читатели, в день бывает около тысячи прочтений моих произведений, а рекорд – свыше 5 тысяч за сутки.  Это не мои данные, все это делает сам литературный сайт.  Я продолжаю делиться с читателями опытом прожитых лет, своим пониманием ситуации в мире, заметками на темы сорта, военно-морского флота, истории России и зарубежья.  Так что я не считаю себя забытым людьми человеком, и это меня радует.  Поэтому я и имею принцип, услышанный в фильме «В бой идут одни старики» - Будем жить!!!