И зимой бывает бабье лето... Глава 10

Вот уж никогда бы не подумала, что несколько минут ожидания результата теста покажутся вечностью. От мысли, что вот сейчас, сию минуту, решится вся моя дальнейшая судьба, стало страшно. От напряжения на лбу выступил пот. Чего я испугалась больше? Того, что беременна, или того, что нет? И того и другого!

Если результат теста окажется отрицательным, то стать матерью мне не суждено. По крайней мере, в этой жизни. Если не сейчас, то уже никогда. Конечно, я смогу убедить себя, что мне нравится жить для себя, а детей мне и в молодости не очень-то хотелось, но врать кому-то и самой себе — это не одно и то же. Положа руку на сердце, признаюсь, что хотелось! Правда, рожать было не от кого.

С Марком этот вопрос не обсуждала из боязни потерять его, а сам он никогда не говорил со мной на эту тему. Он был не свободен и не собирался разрушать свой брак из-за интрижки со мной. Это для меня всё было серьёзно, а для него я была нечто вроде запасного аэродрома. Вспоминал обо мне, когда посылал к чёрту работу, милых друзей, похожих на пауков в банке, и свою интеллигентную и правильную Нину. Хотя причём тут его жена? Я её совсем не знаю и понятия не имею о её жизни. Возможно, она страдала от его выходок не меньше меня.

После расставания с Марком серьёзных отношений на горизонте не наблюдалось. Я не была святой, но иметь детей от кратковременных связей в голову не приходило. Правда, их тоже не было. Этих связей.

Итак, в случае положительного результата сойду с ума от бессмысленного вопроса, кто отец ребёнка. Да кто угодно! Тысячу раз права Надя! Это мне расплата за пьянство и легкомыслие. Хотя какая из меня пьяница? Выпиваю в компании несколько раз в год, и всего-то! Ага! Зато как! Если бы на вечеринке объявили конкурс, кто кого перепьёт, то я взяла бы суперприз. Теперь я точно пить не буду, даже если окажусь не беременной.

Интересно, а почему ребёнок может быть расплатой? Что я, с ума сошла? Для такой непутёвой, как я, он будет даром Божьим, и я буду любить его всей своей нерастраченной любовью. Теперь надо просто дождаться результата.
 
Проявившиеся две чёткие красные полоски в один миг изменили мой статус. Теперь я беременная женщина. О Господи! Я благодарю тебя за этот подарок! Мой бег продолжается, дистанция удлиняется, и до финиша ещё далеко. Теперь я не одна! Во мне новая жизнь, и это — здорово!

В отличие от меня, доктор, к которому я пришла на приём, особого оптимизма по поводу моего предстоящего материнства не выказал. Даже мой повторный визит к нему с пачкой результатов анализов в восторг не привёл. Он слегка поморщился, ещё разок взглянув на запись в моей карте в том месте, где стоял год рождения, и, сложив руки в замок, уставился на меня.

— Ну и где вы раньше были?

— ???

— Что так смотрите на меня? Я спросил, почему решили рожать именно сейчас, когда вам стукнуло сорок. Вы понимаете, что существует масса рисков и не факт, что беременность будет благополучной? Во всяком случае, никакой гарантии я дать не могу.

— Доктор, не понимаю: а если бы мне было двадцать лет, то вы могли бы гарантировать, что беременность будет идеальной?

— Нет, конечно! Ни один врач таких гарантий дать не может.

— Тогда к чему этот разговор? У меня проблемы? Плохие анализы?

— Нет, как раз результаты анализов на редкость хорошие и говорят о вашем неплохом здоровье. На данный момент, конечно, а как будет дальше — неизвестно. Вы замужем?

— Нет, а это имеет какое-то значение?— В принципе, нет, но вдруг вы передумаете, а срок уже не маленький. Моё дело вас предупредить.

— Спасибо, доктор, но я достаточно взрослая женщина, чтобы решать серьёзные вопросы самой.

— Даже слишком взрослая, — едва слышно выдохнул доктор и придвинул ближе к себе мою карточку.

— Ясно! Ставьте меня на учёт, а там видно будет. На дворе XXI век! Сейчас и в шестьдесят рожают. Не в лесу живу, периодически читаю и смотрю иногда новости, знаете ли. Ваш пессимизм мне непонятен.
 
Доктор бросил на меня равнодушный взгляд и ещё раз едва слышно выдохнул. На этот раз — «ну-ну».

Вот зануда!По дороге на работу притормозила у книжного магазина и накупила кучу книг, в числе которых было руководство по уходу за новорождёнными и правильному питанию. Сложила всё это добро в багажник и в прекрасном расположении духа отправилась в офис.

…«Так он уже с её собакой в парке прохаживается, Марина своими глазами видела. Да вы что, Марину не знаете? Программистку из архитектурного? Вот увидите, добром это не кончится!» — услышала я, подходя к двери.

Голос, принадлежавший Ане, спросил: «Откуда Марина узнала, что хозяйка собаки Лариса Викторовна? У неё что, на морде написано?»

— Так она спросила Диму, как зовут его собаку, а он возьми и скажи, что собаку зовут Джина.

— Ну и что? Можно подумать, что других Джин в городе нет ни у кого! — не сдавалась Аня.

— Нет, это её собака! Я уверена! Вы заметили, как они сдружились в последнее время? Даже обедают вместе. Вы подумайте, с какой такой радости он будет выгуливать её собаку, если между ними ничего нет? Тут дело пахнет керосином, — с ехидцей подытожил голос Светы.

— Сплетнями пахнет дело, — вместо «здрасьте», входя, громко сказала я.

Коллеги враз замолкли и уткнулись в бумаги. Я добавила:
— Вот то-то! Работайте!

Та-ак, ну вот и началось! Теперь не остановить. Со скоростью света новость разлетится по всем отделам, а через три-четыре месяца та же Света заметит мою располневшую талию, и тогда все единогласно решат, что папа ребёночка — всё тот же Дима. Конечно, начнутся коллективные размышления на тему «а что молодой парень нашёл в этой старой тётке?».

Я подумала о том, что если бы это случилось со мной год назад, то сошла бы с ума от неуверенности и страха от подобных разговоров, но теперь… Теперь мне наплевать и на них, и на их мнения. Единственное, что меня беспокоило во всей этой истории, так это то, как Дима отреагирует на пересуды.
 
Посомневавшись какое-то время, я решила подготовить его и для неприятного разговора пригласила в субботу к себе домой. Он охотно принял моё приглашение и уточнил, будет ли ужин.

— Ага, праздничный, — буркнула я, но Дима серьёзно, без тени улыбки, посмотрел на меня и ничего не сказал.

В субботу с самого утра, как только я проснулась, стала готовить вступительную речь. Я постоянно сбивалась. Начинала снова и опять чувствовала, что говорю совсем не то. Несколько раз репетировала перед зеркалом, чтобы выработать нужную мимику: делала скорбные складки у рта и грустное выражение глаз.

Дима пришёл в шесть. Как только раздался звонок в дверь, вся моя мимика куда-то делась. Распахнув дверь, я обмерла! Дима стоял в строгом костюме с большим букетом белых роз.

— Входи. — Я невольно отступила назад, пропуская его в прихожую. — Ты точно шёл ко мне, а не на светский приём?

— К тебе я шёл, Лариса. Ты вот что, — вздохнул он, — обещай, что выслушаешь меня серьёзно, без своего ехидства, и не выгонишь, что бы я ни сказал.
 
— Как-то туманно, — начала я, но Дима перебил: «Погоди, дай сказать. Я готовился к этому разговору с самого утра».

Я кивнула в знак согласия, а он протянул букет и прошёл в гостиную.

— Чаю, кофе? — предложила я, опуская цветы в просторную вазу.

— Воды, и побольше, и лучше сразу два стакана принеси.

— А зачем два?

— Для себя захвати, пригодится.

Когда мы наконец сели на диван, Дима взял мои ладони в свои и сказал: «Я тебя люблю. Поверь, это очень серьёзно. Не говори ничего, просто слушай. Я очень виноват перед тобой. Не знаю, простишь ли меня когда-нибудь. Очень надеюсь, что простишь, иначе в моей будущей жизни не будет никакого смысла.

— Дима…

— Ты обещала, Лариса, — напомнил он. — Хочу рассказать тебе правду. Нет, обязан. Я знаю, что ты беременна. Не спрашивай, откуда знаю. Я достаточно догадливый. Помнишь чебуреки?

При слове «чебуреки» меня тут же замутило, и я, поспешно освободив руки, схватила один из стаканов. Надо же, как в воду глядел! Несколько глотков подавили тошноту, и я опять была готова слушать.

— Но дело не в догадке. Я знаю, кто отец ребёнка.

Во рту мгновенно пересохло, и я снова протянула руку к стакану.

— Пей, Лариса, пей водичку. Проглотила? Так, а теперь поставь стакан, а то уронишь. Так вот, отец ребёнка — я.

От потрясения я не знала, как реагировать. Сидела как изваяние и молча смотрела на Диму. Прошла минута, пять, а я всё не могла прийти в себя. В голове проносились обрывки каких-то воспоминаний, фраз. Вот мы едем с ним в машине, я пьяна, но ощущаю спокойствие рядом с человеком, который везёт меня домой. Впоследствии Дима не скрывал, что это был он, но тогда в такси для меня было главным именно то ощущение защищённости, доверия, которое я испытала, когда не понимала, кто был рядом. Я не ошибусь, если скажу больше. Это было ощущение присутствия родного человека.

Наконец я прервала молчание.

— Ну, ладно, ключ ты взял в сумочке (да, с моего разрешения), но как тебя, незнакомого человека, впустила моя собака?

— Как раз это объяснимо. Несколько раз я наведывался к твоей двери, когда ты ходила по своим делам: в магазины, парикмахерскую, бассейн. Ласковым голосом разговаривал с Джиной. Не с первого раза, но она стала прислушиваться и в конце концов дружелюбно повизгивать, услышав мой голос.

— Ты аферист! — вырвалось у меня.

— Вовсе нет! Я просто хотел, чтобы собака сразу признала во мне друга, когда ты пригласишь меня зайти к тебе. Ты же собачница, прости за слово, и для тебя важно, как твоя собака отреагирует на появление нового человека в твоей квартире. Признает или нет. Это ведь так?

— Я и говорю, матёрый аферюга.

Дима придвинулся ко мне вплотную и обнял за плечи. Я почувствовала приятное тепло.

— А парфюм? Мы с Надей обнаружили флакон под раковиной. Откуда ты знаешь, что мне нравится TERRE D’HERMES?

— Откуда мне это знать? Всё просто: это мой любимый парфюм. Купил его в тот день. Упаковку выбросил, потому что в кармане много места занимала, а флакон поместился без проблем. Вспомнил о нём, когда зашёл в ванную помыть руки, брызнул пару раз на себя, а тут ты закричала что-то. Я от неожиданности выронил флакон. Хотел подхватить его, но зацепил мыло, и оно полетело вслед за флаконом под шкафчик. В общем, торопился в спальню на твоё бормотание, и достать не было времени.

— Точно псих! Хорошо, а что же будет дальше?

— А дальше ты выйдешь за меня замуж. Я теперь не отпущу тебя. Буду всегда рядом. Даже если прогонишь, не уйду. Буду сидеть под дверью и разговаривать с Джиной.

Я повернула голову и посмотрела на Диму. Зачем я ему? Он молодой, красивый, успешный. Говорит, что любит, но надолго ли это? Вдруг через год пожалеет, что связал свою жизнь со мной? У меня ведь жуткий характер, и ужиться со мной непросто. Ведь я не смогу заставить себя подстраиваться под кого бы то ни было.

 Я попыталась в его глазах увидеть хотя бы малейшую тень сомнения, что он поспешил, но его взгляд излучал такую нежность, что я, склонив голову на его плечо, прошептала: «Не прогоню. Нам самим такой папа пригодится».