Улыбка Бога

ДО
В подземку Сашка спустился на Парке Культуры. Все нужно было успеть за 99 минут, а расчет показывал минимум сто одну. Хорошо, что нужное число выпало на воскресенье: народу будет мало, есть шанс все успеть. Если гипотеза верна, то этот день станет самым главным в его жизни. И в ее жизни тоже. Пока ехал до Чистых прудов, вспоминал, как они познакомились в галерее на Крымском Валу. Она так увлеченно рассказывала про современное искусство, что казалась ему прекраснее всех этих картин с непонятной его техническому уму мазней.

РЕ
Очень удачно получилось перебежать на Тургеневскую и нырнуть в вагон под «Осторожно, двери закрываются, следующая станция Китай-город». Две станции пролетели за 4 минуты, значит он сэкономил немного времени в счет будущих задержек.

МИ
С Третьяковской оранжевой, задумавшись, перешел на желтую. Сел в вагон, доехал до кольца, чертыхнулся, вышел и вернулся назад, чтобы пересесть на Новокузнецкую. «Спокойнее, Саша, спокойнее! Время еще есть, но если ты будешь так ошибаться, то весь план опять пойдет коту под хвост!»

ФА
По Замоскворецкой доехал вверх, вышел на Тверской и, ускорив шаг, двинул по бульвару в сторону Арбата. Это был их любимый маршрут. На аллеях часто выставляли фотографии, которые она подолгу разглядывала. Он притворялся, что тоже смотрит картинки, а на самом деле видел только ее зеленоглазую веснушчатую улыбку. На Никитских воротах они всегда останавливались у фонтана и молча держались за руки, разглядывая скульптуру двух влюбленных. Ее тоже звали Наташа.

СОЛЬ
Беда с этими Арбатскими. Иностранцы всегда путаются в этих blue и light blue с одинаковыми названиями станций, которые еще и произнести невозможно. Но Сашка точно знал, что ему нужна именно light blue, по которой он доедет до кольца и там перепрыгнет на blue.

ЛЯ
Синим росчерком с запада на восток, от Киевской до Курской, пересек весь центр, не отрываясь от таймера. Время таяло, поезд, как назло, шел медленно, притормаживая на каждом перегоне. Придется ускориться на своих двоих!

СИ
По Земляному Валу до Таганки он долетел мухой, даже не обратив внимания на подступающий со всех сторон темный фронт по всему небу. Если опоздает к нужному времени, то все, пиши пропало! Еще 12 лет пока планеты встанут в нужную конфигурацию, ни он, ни она ждать не будет! Скатился по эскалатору, забежал в поезд и немного выдохнул. На Пушкинской, торопясь, рванул из прохладной подземки наверх, в душную августовскую Москву. Вроде нагнал немного!

ГАММА
— Кажется все учел: перепады высот, координаты станций, маршруты пересадок. И самое главное – цветовая последовательность линий, — повторял про себя Санька, пешком спускаясь от Пушкинской к Охотному ряду. — Сначала красная, потом оранжевая, на Третьяковке на желтую, прокатился, вернулся и перешел на Замоскворецкую, с Тверской пешком на Арбатскую, проехал по голубой, пересел на синюю, доехал до Курской, дальше вдоль Садового до Таганки... Как в детстве, «каждый охотник желает знать где сидит фазан…».

Его раздумья прервала черная кошка, шмыгнувшая наперерез прохожим в переулок. И откуда она тут взялась в центре Москвы!

— Может и не стоит, раз так, — панически зашевелились предательские мысли, но он отогнал их, — Успокойся, Саша, это предрассудки! Осталось дойти до Манежки, там сходятся красная, синяя и зеленая, в сумме они дают белый, это мы знаем из физики. Теперь математика: нужен нулевой километр, расположенный именно там, и вот оно! Ноль, зеро, пустота, чистый лист…

Через 10 минут Саня встал на заветную отметку с цифрой «0», зажмурился и негромко произнес несколько раз: «Dominus rerum miraculum, familias рlanetarium solis lactea via siderae!»  Никто не обращал на него внимания, принимая невзрачно одетого парня за обычного провинциального туриста, начитавшегося популярных путеводителей по Москве.

Через пару минут, как ему показалось, он открыл глаза и ошарашенно повертел головой. Площадь была совершенно безлюдна. Тьма, пришедшая, кажется, со всех пяти морей сразу, накрыла так ненавидимый многими город. Исчез мост, соединяющий Храм Спасителя с Красным Октябрем, опустилась с неба бездна и залила кремлевскую стену с бойницами, торговые центры, «Метрополь» и «Украину», арбатские переулки и Патриаршие пруды...

Сверкнуло и хлопнуло, судя по всему, со стороны Воробьевых. Ливень, как будто ждал этой команды, ринулся с неба сплошным потоком. Громовые литавры держали рваный ритм, капли отбивали мелкую дробь по булыжникам, крышам, деревьям. Ветер рвался в открытые окна, играл на жестяных трубах и скрипачил на проводах. Симфония хаоса не нуждалась в стройной партитуре.

Сашка сидел на каменном пятачке нулевого километра, мокрый и оглушенный. Внутри было сухо, как в июльский полдень на городской площади. Хотелось пить. Нет, не пить, напиться в черную, до беспамятства, без закуски. Похоже, все зря... Не удалось поверить алгеброй гармонию.

КОДА
Через 15 минут грозу унесло без следа. Перекинувшись через весь город, улыбалась в небе семицветная радуга, пила воду из Москвы-реки. На Воробьевых, на непривычно пустынной Смотровой, где обычно не протолкнуться от байкеров, виднелись всего четыре темных силуэта. Черно-стальные Харлеи утробно рокотали движками, заглушая отголоски грома. Одна из фигур, подняв забрало мотошлема и взглянув разноцветными глазами на отмытые ливнем кварцевые башни Москва-Сити, задумчиво произнесла:

— Как ты думаешь, Фагот, квартирный вопрос все так же волнует москвичей?