Вольная вставка в роман Графиня Рудольштадт. 3

      Он словно находился под гипнозом, не замечая ничего вокруг. Цыганка подняла глаза на молодого человека и взяла его под руку, стремясь помочь своему возлюбленному скорее приступить к завершению своей поистине титанической работы. И молодой человек, как будто бы очнувшись от транса и поняв смысл жеста Консуэло, с готовностью последовал за девушкой.

      Консуэло понимала – энергия души молодого человека требует выхода, и, если сейчас отвлечь, помешать ему чем-то – то Альберт, конечно, будет слушать её, проявит должное внимание и уважение – потому что он любит её, а также по причине природного благородства – но какие немыслимые внутренние муки придётся преодолевать молодому человеку и чего это будет ему стоить...

      И поэтому, когда скрипач и цыганка вернулись на место своего ночлега, Консуэло отпустила молодого человека, с лёгкой ласковой улыбкой (где, увы, всё же неминуемо угадывались ноты грусти и тревоги, что именно сегодня, в канун ритуала - она может упустить тот момент, когда нужно будет остановить Альберта и принудить его к отдыху, а иначе она рискует навсегда потерять любимого, так и не испытав всей силы и многогранности чувства молодого человека – которые она в меру своих сил старалась скрыть от Альберта) посмотрела ему в глаза, молча кивнула и, сев на траву в тени пышной зелёной кроны раскидистого дерева, сцепив руки на коленях, стала смотреть, как молодой человек вновь принимается за работу, ради которой, казалось, Альберт прожил всю свою предыдущую жизнь. И только поэтому, думала цыганка, Всевышний до сих пор не забрал его на небеса – а ведь это могло случиться множество раз. Предыдущую – потому что с обстоятельствами нынешней она не имела ничего общего - только душа осталась прежней – к счастью и сожалению Консуэло. С одной стороны, остались неизменными та удивительная чувствительность, способность глубоко, тонко и чутко, не упуская ни единой детали, воспринимать жизнь во всех её проявлениях, дарование полностью отдаваться любому порыву и так сильно, беззаветно любить, быть готовым на всё – даже рисковать собственной жизнью – ради предмета своей страсти (в её мыслях девушки очень часто мелькало именно это понятие – в значении одержимости – цыганка отдавала себе отчёт, что в отношении к ней Альберта присутствуют весьма заметная доля причудливого сочетания обширных знаний об истории своего народа, его войнах и гонениях и крайней впечатлительности, которая привела к приступам помрачения рассудка, и, конечно же, как ни горько это признавать, далеко не последнюю роль сыграл неестественно сильный, но сознательный – и тем страшнее – интерес к этой самой истории – молодой человек чувствовал, что неотвратимо приближается ко дну самой глубокой на свете пропасти, и спасти его может только чудо, однако, стремление к знаниям, казалось, целиком и полностью лишило Альберта здравомыслия, хотя, близкие, видя тревожные перемены в поведении самого младшего из Рудольштадтов, пытались убедить его умерить жажду знаний, но молодой человек был непреклонен и погружался всё глубже в подробности описаний пыток и казней, что, в конце концов привело Альберта к кошмарам, от которых он в смертельном ужасе просыпался среди ночи, затем к ним добавились ужасные видения наяву, неотличимые от действительности – но Альберт, с детства обладая редким упрямством и крайней дотошностью, превратившимися прямо-таки в манию, не поддавался никаким уговорам); с другой же – она знала, какую цену приходится платить за этот удел. Кроме того, что невольно получилось описать выше, нужно добавить внезапные потери сознания и приступы летаргического сна, которые с каждым разом становились всё продолжительнее, и Консуэло, не зная, придёт ли он в себя на этот раз, днями и ночами, не оставляя надежды, закрыв глаза, сцепив руки на груди, в беззвучных неостановимых слезах, широкими потоками лившихся по щекам, подняв голову высоко к небесам, шевеля тонкими бледными губами, молила Бога спасти молодого человека...

      Предательство Андзолетто, встречи с людьми, держащими в своих руках власть над целыми странами, бесчисленное количество испытаний, когда ей грозила опасность смерти, ужасные зрелища посвящения, и, наконец, воля судьбы, которая свела девушку с Альбертом – все события в жизни цыганки сформировали в ней привычку размышлять о многих вещах, о том, как устроена эта жизнь, о том, почему люди поступают так, а не иначе, о справедливости и непростом выборе, когда кажется, что в том и другом случае ты предаёшь кого-то... Но с тех пор, как Консуэло рука об руку с молодым человеком начала своё вечное странствие, у неё появилось ещё больше времени для раздумий. И благодаря этому, а также тому, что теперь цыганка все свои дни проводила рядом с Альбертом – однажды Консуэло пришла к очень ясной мысли, что ей на самом деле несказанно повезло – иметь возможность все оставшиеся дни находиться вместе с одним из тех людей, которым было суждено взять на себя все те непрожитые из страха осуждения или отсутствия достаточной силы воли другими людьми чувства, переживания, эмоции, свершения и в меру своих внутренних сил, держа за руки и плача вместе с молодым человеком, разделить их с ним, помочь перенести, выжить в периоды, когда напряжение достигало своего пика. И нередко ей на самом деле удавалось словами, прикосновениями и взглядами, как волшебством -- успокоить его душу. Цыганка, за столько лет изучив все видимые не однажды движения души молодого человека (но оттого не ставшие привычными – Консуэло испытывала страх каждый раз, замечая, что-то внезапно изменилось во взгляде или поведении молодого человека, даже если эти перемены были уже знакомы) и, угадывая их ещё в мгновения зарождения, знала, какие слова нужно произнести – они всегда шли от самого сердца. Но необходимо отметить, что Консуэло не всегда могла понять, что происходит с её другом – хотя, казалось, за годы, проведённые рядом с Альбертом, она уже должна была знать обо всех страшных и печальных тайниках его души, но девушка была, как и все люди, несовершенна в своём существе – и, конечно же, не могла помочь в этих случаях, и цыганке оставалось лишь пристальнее следить за молодым человеком, стараться всё время находиться неподалёку, и, конечно же, беспрестанно молиться. В такие моменты, всё что Консуэло могла сделать – лишь молча обнять Альберта и не отпускать до тех пор, пока ему не станет хотя бы немного легче.

      «Это своеобразная миссия, которая мне досталась, - была уверена Консуэло. - И это божий закон, который нельзя обойти – если кому-то не хватает стойкости, энергии, возможностей, смелости для поддержания первородного состояния души, которое вдохнул в нас бог, то в другом месте появляется избыток первозданной любви, добра, милосердия и естественного для человека стремления к новым знаниям и умениям – так происходит восстановление гармонии. Ради сохранения священного равновесия на плечи избранных без их согласия ложится ноша, порой превращающаяся в неподъёмный камень на шее...». И ещё счастливее она почувствовала себя, когда поняла, что, кроме того, ей дарована возможность бесконечно познавать многочисленные грани личности этого человека, и даже за испытываемые в связи с этим тревогу и страх цыганка была благодарна провидению. Но вот только почему Бог выбрал её? – ничем непримечательную девушку, без роду и племени, лишь беззаветно любящую музыку... – разве последнее могло служить причиной?.. – этого слишком мало... Цыганка, по сути, тоже считала себя приверженкой одного только театрального искусства, не желая заниматься в жизни больше ничем. Но это не было сверхидеей, Консуэло знала меру в пении и танцах, в большинстве случаев отдавала себе отчёт в каждом слове и действии, и не была склонна к приступам столь сильных чувств и стремлений, затмевающих весь остальной мир.

      Всё это время она неотрывно следила глазами за Альбертом. Постепенно цыганку начала одолевать дремота, бороться с которой Консуэло пыталась тщетно – что можно было понять – в течение предыдущей ночи она спала очень мало, терзаемая противоречивыми чувствами. Вскоре девушка заснула, оставив молодого человека на волю провидения, словно уставший ангел-хранитель.

      Очнувшись через несколько часов от внезапно наступившего забытья, цыганка, едва придя в себя, заметила его бледный профиль в проёме открытой двери. Эту бледность Консуэло не могла перепутать ни с какой другой – слишком часто за прошедшие годы она видела на лице молодого человека предвестие обморока. Девушка пришла в ужас, поняв, сколько времени Альберт провёл без отдыха. Не медля ни секунды, на бегу поправляя волосы и одежду, цыганка поспешила в дом. Когда Консуэло подошла ближе к Альберту, то увидела, что его кожа стала совершенно белой, бескровной. Кто знает, может быть, он уже пережил потерю сознания, встал, собрав неизвестно откуда взявшиеся силы, и вновь занялся работой - молодой человек вполне мог поступить именно так.

      Когда она одними кончиками пальцев тихо, прикоснулась к плечу Альберта, от неожиданности он вздрогнул и обернулся к девушке. Взгляд молодого человека был каким-то погасшим, в нём уже не было прежнего блеска. Положив руки на плечи цыганки, Альберт попытался вывести её, говоря:

      - Осторожно... Ты можешь пораниться...

Весь пол был усыпан опилками, а в воздухе клубилась древесная пыль. Но Консуэло не обратила внимания ни на слова Альберта, ни на беспорядок, царивший повсюду, и не сделала ни шагу обратно.

      - Ради Бога... Я не хочу потерять тебя..., - в её голосе и взгляде цыганки читались страх, неописуемая тревога, отчаяние и мольба, к глазам Консуэло готовы были подступить слёзы.

      Было видно, что он едва стоит на ногах, и, как бы пытается удержаться – она почувствовала это, потому что молодой человек бессознательно схватился пальцами за одежду девушки, и сквозь тонкие рукава цыганка почувствовала, как ногти Альберта вцепились в запястья Консуэло, и, инстинктивно сняв его руки со своих плеч, взяла в свои. Молодой человек вновь с силой вонзил пальцы в её ладони, и девушка содрогнулась, ощутив боль и холод льда. Альберт наконец осознал, что причиняет боль цыганке.

      - Прости меня...

      Он опустил руки, неосознанно схватившись за спинку готовой кровати. Уже закрывая глаза и теряя сознание, молодой человек резко опустился на ложе. Консуэло, не отпуская его рук, села рядом на пол.

      Наконец Альберту удалось превозмочь головокружение и открыть глаза.

      Ей было страшно представить, что могло бы случиться с ним, если бы девушка пришла несколькими мгновениями позже - ведь слева уже были острые края массивной кровати, а неподалёку справа лежали части стола, которые предстояло собрать воедино.

      - Ты же можешь умереть... Как мне остановить тебя?.., - цыганка с мольбой смотрела на молодого человека.

      - Высшие силы торопят меня... Они не простят мне промедления... Я должен им подчиняться...

      - Но зачем им это нужно? Как и то, чтобы ты рисковал своей жизнью? Разве ты не боишься потерять её? Почему они не думают обо мне? Почему причиняют боль тебе и мне? Попроси их пощадить тебя - хотя бы ради меня и наших будущих детей!

      В ответ Альберт лишь, закрыв глаза, обнял цыганку.

      Консуэло понимала, что им руководит какое-то помутнение разума на грани осознавания реальности и голоса духов истории прошлых лет, и что поэтому сейчас не стоит мешать ему - иначе энергия, каким-то чудом сохранявшаяся в душе и теле молодого человека, может уничтожить молодого человека изнутри, сжечь. А бесполезный спор и непоколебимый протест только усилит её власть. И она нашла в себе мужество оставить его, отдав всё на откуп небу, а сама, по обыкновению, встала поодаль, напротив окна - чтобы держать Альберта в поле зрения - и стала горячо молиться.

      "Возможно, я слишком эгоистична, но я прошу тебя, Господи - не забирай его сейчас, хотя и понимаю – Тебе необходимы жертвы для того, чтобы на небесах появлялись ангелы... Я хочу насладиться счастьем... Я верю, что когда-нибудь ты навсегда вдохнёшь в душу Альберта покой и гармонию... Ведь ты создал людей для счастья - так позволь и нам познать его...".

      Девушка не успевала вытирать потоки слёз, лившиеся по её лицу, и они мешали цыганке чётко видеть молодого человека, но сквозь пелену Консуэло угадывала силуэт Альберта, и понимала, что он все ещё стоит на ногах и может что-то делать.
В какой-то момент она заметила, как её супруг, шатаясь, направляется к дверям. Вновь спеша на помощь, девушка увидела, как уже перед самым порогом молодой человек схватился за край проёма, остановился, прикрыл глаза и опустил голову. Цыганка была готова поймать Альберта в свои объятия, но понимала, что не выдержит тяжести, и они оба упадут на землю и получат увечья, но Консуэло не видела другого выхода.
В последний момент ему удалось удержаться, чтобы не рухнуть прямо в её руки. Девушка положила мгновение назад протянутые ладони на плечи молодого человека, чтобы не позволить ему вновь потерять сознание. Альберт сделал ещё один шаг, уже свободно, без опоры.

      - Всё... Готово..., - глухим, хриплым голосом, почти шёпотом произнёс он. Слова прозвучали так, как будто бы он сообщает цыганке какое-то ужасное известие – словно где-то на Земле разверзся ад и все чудовища, населяющие его, вырвались на свободу, и от них нет спасения – остаётся только горькая безнадёжность и обречённость на смерть, они были похожи на беспощадный приговор.
Но вместе с тем напряжение молодого человека было предельным, казалось, Альберт был сам не свой, он словно не осознавал реальность, не верил в то, что завершил грандиозную работу, перед глазами молодого человека был туман.

      - Спасибо..., - прошептала Консуэло, слегка улыбаясь. Искренняя благодарность чувствовалась в её голосе, а в глазах стояли тихие слёзы облегчения и радости. В душе девушка благодарила бога за то, что он сохранил жизнь Альберта.

      Он протянул руки и хотел взять ладони цыганки в свои, но, повинуясь неожиданному порыву, просто обнял Консуэло. Когда она закрыла глаза, обвивая руками супруга, два тонких ручья скатились по щекам девушки. Так стояли они – несчастные в прошлом люди, нашедшие утешение друг в друге – несколько минут.
Цыганке приходилось слегка тянуться, чтобы достать до плеч молодого человека, а ему – наклоняться. И это представало символичным - Консуэло навсегда останется духовно чуть ниже своего друга, но это её нисколько не задевало – потому что девушка знала – Альберт – особенный человек, таких людей больше нет, а если и есть, то очень, очень мало, а тщеславие не было свойственно цыганке. К тому же, Консуэло понимала, что, если и она пойдёт по тому же пути, то, их нынешняя жизнь очень быстро неизбежно разрушится, и им придётся добровольно уйти из этого мира, так как они больше не смогут нести в мир идеи справедливости, добра и счастья – кто-то ведь должен поддерживать физическую сторону существования, и девушке с самого начала, без лишних размышлений было ясно – бытовые вопросы лягут на её плечи, и цыганка не укоряла его за это.

      Молодой человек, всё ещё чувствуя головокружение, первым мягко и медленно отпустил Консуэло и, не поднимая глаз, не говоря ни слова, нетвёрдыми шагами направился к тому месту, где была расстелена забытая с утра шаль. Она с беспокойством провожала Альберта взглядом.

      На деревьях по-прежнему не шевелился ни один лист.


Рецензии
Графиню Рудольштадт я не люблю, но Вам удалось, мне кажется, попасть в рифму повествования.

Крамер Виктор   04.12.2022 22:55     Заявить о нарушении
Спасибо ). Вы второй, кто говорит мне примерно такое - значит, всё-таки в этом есть доля правды ). Благодарю ещё раз ).

Наталия Кругликова 3   04.12.2022 23:12   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.