Азбука жизни Глава 5 Часть 166 А что изменилось со

Глава 5.166. А что изменилось со времён Сократа?

— «А ничего не изменилось со времён Сократа, если Человек — только с большой буквы. Они были, есть и будут, потому что нет ничего прекраснее знаний и профессионализма, которые позволяют открывать все красоты и силу собственной Природы. В этом и заключается главное богатство!!! А всё остальное — выдумки хитрецов, которые, ради безделья, плодят для себя зомби, отправляющихся добровольно в мир иной. Так всё и движется по цепочке времени: одни воруют, отправляя награбленное в подворотню к дешёвым девкам, потому что сами не выходят из пещер, ну и остальное дерьмо — на своё убогое существование и на войнушку. А вдруг повезёт! И из пешек в короли!»

Читаю это вслух в тишине кабинета. Слова, родившиеся минуту назад, висят в воздухе — острые, резкие, лишённые всякой литературной полировки. Голая мысль. Почти выкрик.

Мама смотрит на меня с тем выражением, которое я знаю с детства: смесь восхищения, тревоги и усталой покорности судьбе. Она знает — раз уж это родилось, значит, так я вижу. И спорить бесполезно.

— Виктория, и что с этой… «миниатюрой» делать? — спрашивает она, слегка растягивая слово «миниатюра», будто проверяя, не слишком ли оно хрупкое для такого содержания.

Я откладываю ручку и смотрю на текст. Он живой. Он дышит той самой болью и презрением, которые копятся месяцами от наблюдения за одним и тем же цирком — на экранах, в газетах, в жизни.
— Опубликовать, мама, — говорю я просто. — Эти мысли… как никогда вовремя. Пусть повисят. Как фонарь в тёмном переулке. Кто-то, может, увидит свет. А кого-то он, наоборот, ослепит — и тоже хорошо. Пусть щурятся.

В углу кабинета Николенька с Ричардом переглядываются. Они погружены в чертежи нового проекта, их стол завален бумагами, расчётами. Но мои слова до них долетели. Я вижу, как на их лицах — усталых, сосредоточенных — появляются сначала лёгкие улыбки, а потом и что-то вроде одобрительного кивка. Они не отрываются от работы, но этот кивок красноречивее любых слов.

Они понимают. Понимают, что эта «миниатюра» — не литература. Это выдох. Это ответ на тот самый вопрос, который все мы задаём себе, глядя на очередную глупость или подлость: «А что, собственно, изменилось?»

И ответ: ничего. Суть — нет. Просто масштабы стали больше, инструменты — изощрённее, а цинизм — оголённее. Но борьба всё та же: между теми, для кого главное богатство — знания, профессионализм, сила собственной природы, и теми, кто плодит зомби, ворует и играет в свои пещерные игры, надеясь выскочить из пешек в короли.

Николай ловит мой взгляд и чуть заметно подмигивает. Мол, публикуй. Мы здесь. Мы — твой тыл. И этот проект, над которым мы корпим, — он ведь из той же оперы. Наше оружие против всей этой «цепочки времени». Не словами, а делом. Но и слова иногда — тоже дело. Особенно когда они бьют в самую суть.

Я беру листок и аккуратно складываю его. Да, опубликую. Пусть висит. Как напоминание. Себе и тем, кто ещё способен отличить Человека с большой буквы от того, кто вечно ползает по подворотням своей же убогой истории, надеясь «вдруг повезёт».