Главный инстинкт

                ***

     В конце восьмидесятых Авдотья и Тарас были уже пенсионерами. Сын давно женился, дочери также вышли замуж и покинули родительский дом. Остались родители на пару со своим хозяйством. Однажды к Стрекочам прибежала дальняя родственница вся в слезах:
– Что делать? Что мне бедной делать? – голосила на всю округу Надежда Ситникова.
Авдотья резко спросила:
– В чем дело? Чего воешь? Внятно объясни, что случилось!
Женщина вытерла и без того красный нос и опухшие глаза и начала свой рассказ.
     Иван, младший сын Надежды, учился в педагогическом институте и уже успел окончить четыре курса. Приехал парень на лето к родителям и захотел подработать. Пристроили Ваню в колхоз сторожем. Парень должен был сторожить хрюшей в свином лагере. «Свиной санаторий» был расположен рядом с лесом и бурлящей рекой. Две ночи парень выходил на службу, сторожил колхозное добро, и все было отлично.  А сегодня утром не досчитались троих молочных поросят. Куда они могли деваться? Кто-то стащил, но кто? По периметру была натянута колючая проволока, а до Малых Лопухов километра три.
– Видать, заснул твой студент и не заметил ночного гостя, – предположила Авдотья.
Надежда еще пуще зарыдала:
– Да что ты такое говоришь? Он у меня очень ответственный и внимательный!
– Ну-ну! А то ты не помнишь свою юность! Вспомни, как хотелось выспаться после гулянки или работы! А ко мне ты чего пришла, Надя? – спросила Авдотья, хотя ответ и так знала.
     Очень уж хорошо получалось у Авдотьи разгадывать сложные загадки, шарады и ребусы: то ли хорошо развитая логика, то ли дар был у нее какой-то, но люди нередко обращались к Стрекочихе. Умела Авдотья на чистую воду выводить хитрюг, злодеев да пакостников всяких.
– Помоги, миленькая, найти того, кто руки нагрел на колхозном добре. Дите хотело на джинсы заработать, а, получается, влез в долги к государству! Я уже обошла всех местных дармоедов, алкоголиков и тех, кто уже успел отметиться кое-где. Все глухо: у всех алиби.
Авдотья почесала затылок и произнесла:
– Странно все это. Сейчас лето. Может, есть какие-нибудь приезжие?
– Ну-у, есть.  К Юрке Корнейчуку родственники из центра прикатили: зять его, чиновник из области, приехал на отдых в Малые Лопухи. Не думаешь ли ты, что «шишка» этот будет воровать поросят?!
– Не знаю, но «шишки» тоже с деревьев падают. Ты иди, а я подумаю.
     Под вечер Авдотья решила вместе с Иваном отправиться в лагерь. Ей уже и самой стало интересно, куда подевались поросята. Как она и ожидала, в половину первого ночи Ванюша спал, сладенько посапывая. Авдотья вышла из сторожки и начала обходить доверенный объект. В таком возрасте уже особо ничего не боится человек. Испугать может разве что отсутствие ума или маразм, который особо не спрашивает, когда заявиться. Женщина побродила с фонарем, пересчитала животных, затем села на скамейку и принялась любоваться звездным небом.
     Вдруг послышались какие-то шаги: мелкие, но уверенные. Авдотья посмотрела в ту сторону, откуда доносились звуки, и застыла: перед ней стояла волчица, которая совсем недавно ощенилась. На это указывала налитая молоком, тяжелая грудь хищницы.
     То ли взгляд у Авдотьи был  своеобразный, то ли волчица не ожидала кого-либо встретить на своем пути, но только через несколько секунд она повернула обратно в лес.
     Женщина даже толком испугаться не успела. Авдотья приблизилась к боксу, где спали оставшиеся двое молочных поросят. Всех их было первоначально не то семь, не то девять. Что случилось с хавроньей, их родившей, неизвестно. Может это была своеобразная послеродовая травма, но та собиралась съесть малюток. Такое случается. Отобрать у горе-мамаши удалось лишь пятеро малышей. Про это Авдотья слышала от своего свояка, ветеринара  Ивана Сиволапова. Неужели троих поросят унесла волчица к себе?  Не загрызла, не проглотила, а унесла в свое логово? Авдотья вспомнила те глаза. Это были глаза матери, взгляд полный отчаяния.  У нее что-то случилось. Женщина вспомнила худые бока и грудь, налитую молоком. Так оно и будет: волчица недавно ощенилась.
Мысли одна за другой буравили мозг.
     Утром Авдотья со студентом сдали пост.
     Во время обеда за столом супруга спросила у Тараса:
– Интересно, а чем в нашей глуши зять Корнейчука занимается?
– Темная, ты, мать совсем! – весело ответил супруг. – Сейчас модно на охоту, на рыбалку ездить. Особенно у богатых такое развлечение в фаворе. Вот дня три по лесу побродят, постреляют, водки попьют – и назад по своим кабинетам.
Авдотья внимательно глянула на своего старика и с серьезным видом спросила:
– А охота на кого? На зайцев, на уток?
– Ну и не только на них. На волка, на рысь, на глухаря …
Стрекочиха подбежала к телефону и набрала Надин номер.
– Надежда, кажется, я знаю, почему и куда исчезли хрюшки.
     Авдотья не ошиблась. Зять Юрки Корнейчука с друзьями отправились поохотиться. Мужикам в тот день не особо повезло. И, когда они набрели на волчье логово с волчатами, такими милыми и потешными, то забрали их с собой домой. Для чего взрослым мужикам понадобились щенки, остается только догадываться. Вероятно, просто захотелось позабавиться. Планировали ли они вернуть их, неизвестно. Но хорошо, что волчат оставили в живых.
     Пристыженные охотники подобрали время и вернули малышей домой к матери. Троих поросят нашли сытыми, здоровыми и незамедлительно отправили в лагерь. Больше ночная гостья не объявлялась.
     Вот такой вот инстинкт. Материнский.