Глава 4 Борьба интеллектов

Конечно, Мара Филипповна немедленно сообщила Аристову о необычном дожде и серёжках. А как было не сообщить? Сначала она действительно подумала, что началось инопланетное вторжение. Тут кто хочешь начнет бить в колокола, когда за окном ветхозаветный потоп начался! Не для того она столько работала, чтобы мокнуть под проливными дождями. Жизнь в стратосфере обладала массой преимуществ, и одним из них было полное отсутствие этой мокрой субстанции за окном. Солнце, космос и никаких там погодных явлений! А здесь такой крюшон.

Аристов приказал отставить панику и выяснить причину дождя у хранителя высотки, но это оказалось не таким простым делом. На двухсотом этаже лифт сломался, и ей пришлось подниматься по старинке, пешком, отчего настроение чрезвычайно испортилось.

«Ведь просила у товарища Семарга выделить ключ от служебного лифта на всякий случай! Так ведь нет, уперся “обожаемый” товарищ Семарг:

“Я не могу так рисковать. Вдруг самому понадобится, а вы его займёте”. Скупердяй стратосферный!» – мысленно резюмировала своё раздражение Мара, поворачивая звонок у входной двери в бункер хранителя.

Ситуация и взаправду оказалась нестандартная. Религиозные деятели решили кастрировать академика.

«Тьфу-ты, не кастрировать, а обратить в магометанство!» – поправила сама себя Мара Филипповна.

Она решительным образом не понимала, чем обрезание может помочь. Если академик захочет, то в любом случае найдёт способ, как сбежать навсегда из высотки вместе с Персефоной.

«Ему-то что, у него заказ от самого императора! А вот обиду может затаить, и отомстит непременно. Нет, так не пойдёт. Высотку надо спасать. Мне здесь ещё жить. Другой квартиры в ближайшем будущем не предвидится!» – подумала Мара и поинтересовалась у ассамблеи:

– А с ней что будете делать? Убьёте, святые отцы?

– Тоже в ислам. Тут никаких сомнений, – категорично заявил Абдула-Заде.

– С крыльями?

– Вопрос, тут как-то непонятно. Товарищ Семарг, что будем делать с оснасткой демона?

– Я не могу рисковать её здоровьем! Я с ней по воскресеньям музицирую. Это совсем глупая идея. Предлагаю оставить как есть: демоном. Вдруг у неё что-нибудь в голове измениться? Мне высокие ноты, конечно, нужны, но не в таком количестве. Вдруг после обращения вопить начнёт.

– Вы что-то имеете против ислама? – нахмурился мулла, подумав о призыве к намазу через осипшие динамики.

– Что вы, что вы. Только против высоких нот. На своём этаже, пожалуйста. Никто не против, но только на своём. Мой мы не трогаем. Вернёмся к дождю! План:

Первое, делаем ему, академику, обрезание. Пусть при свидетелях читает шахаду. Потом не отвертится: везде найдём!

Второе: вы товарищ мулла, лично отвечаете за процесс! В противном случае всем кирдык. Я, понятное дело, в космос. Начну жить заново. Жалко, конечно, потраченных усилий, но я готов терпеть ради светлой мечты человечества.

– Против его воли нельзя!

– А что с волею? Сейчас решим. Фрол Демидович, магометанство?

– И не подумаю, режьте хоть на ремни, не сдамся.

– Зачем? Ну сами посудите, нет никакого резона. Вы нам живой нужны. Только кусочек бесполезной плоти. Чик и всё?

– Подождите, не вижу логики. И после этого я останусь здесь с вами? Как же! Лучше на Голгофу, чем так!

– Эк вас расквадратило! Там всепрощение: беззубая религия! А здесь всё по настоящему. Чик и в дамки, как говориться! Правоверный навечно. Что нам и нужно. Говорите немедленно, как снять осаду, или зовём табиба.

– Позвольте, у меня ещё один вопрос: почему не сообщили в ЦУП? – напомнила о своём существовании Мара.

– Мара Филипповна, какая вы всё-таки настойчивая женщина. Совсем всех запутали. Мы здесь ещё с первым пунктом не решили, а вы уже в президиум стартуете.

– Я, например, телеграфировала Харитону Сергеевичу об инциденте. Чего ждём? – председатель Домкома опять подняла брови, но уже с другим значением, с упрёком.

– Экая вы быстрая. Наш пострел везде поспел. Из нас зоопарк сделают, если начнём на таких скоростях дышать. Узнает император, а он теперь обязательно узнает, благодаря вашей депеше, и что дальше? Фрол Демидович, звоните немедленно обожаемому Павлу: пусть придержит гвардейцев.

– Персефону отпустите.

– Это зачем? Хотите лишить нас козыря. Очень уж она у вас шустрая женщина. Только дай волю, всех превратит в петейнозавров. А нам это без нужды! Давайте так: сейчас товарищ секретер придаст ей вертикальное положение, но это все плюшки. Дальше сами думайте, что можете предложить гражданам высотки в обмен на свободу.

Чешуйчатый манипулятор из бронированной стали, укреплённый графитовыми нанонитями, схватил магнитное кольцо и поднёс к рельсе с противовесом от входной двери. Бедная Персефона изо всех сил держалась руками за грубый ошейник, чтобы не поранить нежную кожу на шее. Академик строго спросил:

– Ты как?

– Пусть только отпустят. Я им устрою галчатник, – с сухими от злости глазами пообещала Персефона.

– Вот, что и требовалось доказать: “галчатник”! Под “галчатником”, я так понимаю, вы имеете ввиду ассамблею? Так знайте, я против насилия. Так и запишите себе в мозгу.

Вернёмся в песочницу: Фрол Демидович, – Семарг подпрыгнул и подтянул к себе болтающийся над головой телефон, – держите трубку. Вам необходимо выиграть время, пока не найдется автор этого безобразия. Помните, всё в ваших руках! Иначе, Чики-Рики-Тави и всё, и вечный магометанин!

– Рики-Тики-Тави. Киплинга нужно знать!

– Уже неважно. Звоните!

Сморщившись Фрол Демидович взял телефонную трубку, словно азиатскую гюрзу.

– Алё, Ваше Величество, Павел Пантелеймонович, удобно говорить? Ага, не вовремя. Что с гвардейцем? Хорошо, хорошо. Так вот, здесь у нас дождичек образовался, а у меня полёты срываются. Что? Ой, да нет, конечно. Всё идёт просто замечательно, ещё немного и перейду к испытаниям на людях. Дождичек только не ко времени, а так всё идёт по графику. Работать усерднее? Хорошо, хорошо.

– Ну вот, как и просили, отговорился, – передавая трубку, сообщил академик. – Император ждёт результатов в самое ближайшее время!

– Я что-то не поняла, Фрол Демидович, вы женщин что, не считаете за людей? – сверкнула бриллиантовыми серёжками Мара.

– Ах, оставьте вы этот ваш суфражизм! Тут не до него. Теперь, если что, меня отправят в распылитель на ать два, и думать некогда.

– Это почему?

– А с кого гвардейца будут спрашивать – с вас, что ли? Так к делу, что у нас ещё есть кроме формы колец и странного презента? Кстати, Мара Филипповна, прекратите кобениться. В вашем возрасте это выглядит, пардон, слегка идиотски. Говорите, что в сопроводительной записке?

– Умеете гадость сочинить, интеллигент замшелый. Вот, сами читайте. Собственно поэтому и поднялась. Сорок шесть этажей отмахала пешком, хоть бы кто посочувствовал!

– Некогда, что там, Семарг Львович?

На официальном бланке с порядковым номером Верховного Совета Марса сообщалось:

Награждается именными серёжками в форме трансгулярных колец квантового перехода почётный пенсионер ВТС Земли Мара Филипповна Комиссаржевская за активное участие в борьбе марсианского народа за правду и справедливость в галактике Млечный путь и прочих глубинах Вселенной.

Верховный Совет Адмиралов Марса

На лицах членов ассамблеи застыл большой знак вопроса. Даже Персефона, прижатая щекой к железной рельсе магнитным кольцом, сделала вытаращенные глаза в сторону бывшей начальницы таможни.

– И нечего на меня так смотреть! Я тоже в полной растерянности. Я их не знаю, и на Марсе этом распрекрасном ни разу не была. Контрабанду изымала – это правда, на Камчатке. Но и всё. С чего такие радости, совсем не понимаю. Аристов сказал, что раз вручили, то, значит, заслужила. Но это-то и странно: где ВТС, и где адмиралы Марса? Это ведь миллионы километров холодного космоса!

– Ну вот, всё и прояснилось. Это привет с Марса, – неожиданно заключил Феоктист Петрович. – Они нам угрожают с особым шиком, с марсианским, я бы так сказал.

– Вам-то за что?

– Да, действительно, не за что. Но дождь льётся, и заметьте, льётся со значением. Марсиане любят всякие там военные аллегории. Остаётся выяснить, кто им насолил, и можно будет обсудить условия сделки.

– Сделки? С ними! Да вы хоть понимаете о ком говорите? У них там своя мораль. Вы рядом с ними младенец, уважаемый Феоктист Петрович, если не сказать больше: эмбрион! Зря я с вами связался, товарищ Семарг, это наверняка из-за гвардейцев! Больше и подумать не на что! Они хотят, чтобы я оставил свою работу. Надо немедленно доложить императору.

– Прекратите немедленно истерику! Что вы, в самом деле, как маленький. Сейчас донесёте, а там пшик. Как после этого будете выглядеть? Серьёзным человеком трудно назвать, это уж точно! Святые отцы, вот и разрешился наш спор – марсиане всему виной.

– Поверьте, ничего не бывает запросто так. Феоктист Петрович, конечно, опытный следователь, здесь никто не спорит, но вдруг он ошибается, вдруг и учёный ошибается? Сначала сказали императору, что всё впорядке, а сейчас назад? Мол, марсиане во всём виноваты. А если причина в ком-нибудь из нас? Тогда что, тогда на попятную? И что Его Величеству делать в этой ситуации? Как поступить? Павел – человек молодой, может и дров наломать, скоростное что-нибудь выбросит, а виноваты будем мы. Тогда нам точно не поздоровится. Все камни полетят в нашу сторону. И вас не пожалеют, Семарг Львович, это уж наверняка, – поспешил остудить горячие головы отец Пафнутий.

Дождевые капли продолжали ныть свою монгольскую песню. Персефона шумно сопела в чугунные противовесы. Мара почувствовала себя крайне неуютно. Ведь серёжки прислали именно ей, и уже неважно с каким значением, важно, что именно ей! Она перебрала в памяти все самые незначительные конфликты с марсианами, но ничего существенного не обнаружила. Тогда оставалось одно, самое неприятное обяснение – её решили использовать в сумраке, без её на то ведома. Она прекрасно знала, как делаются такие дела, важно всех запутать, дать неверный след, а злоумышленники тем временем строят маршрут совсем в другой стороне, там, где никогда не подумаешь.

– А я согласна с отцом Пафнутием, непростой это дождичек, слишком дорогое удовольствие для обычного гражданина, и в то же время совсем ничтожное для целой планеты. Серёжки какие-то идиотские прислали, и, главное, за что, за правду и справедливость. Глупость какая-то, по-другому и не назовёшь.

– Торопитесь с выводами, вы марсиан плохо знаете. Они вообще ничего не делают просто так. Смысл вполне может прятаться именно что в послании, а серёжки и дождик – просто так, аксессуары. Товарищ Семарг, а вдруг они за вами охотятся? Вы ведь там работали, кажется, на Марсе?

– Мне эти марсиане до синей лампы. Ребята честные, но резкие, чуть что не так, так сразу кровная месть. Дикость беспримерная. Я работал по контракту, а там всё прописано. Так что, не может быть ко мне вопросов в принципе. Сами посудите, маленький, мизерный наёмник с Земли и Высший Совет Марса! Нет, тут дело покрупнее будет. Гвардеец академика, конечно, величина, но я не стал бы на него ставить. Проект сырой, Персефону саму нужно защищать от нервов. Вон, динозавров разносит каждое утро в щепки. Вы на неё посмотрите, – он показал на беспомощную женщину, прижатую магнитом к железной рельсе: – разве это боец? С полицейским роботом не справилась. Здесь что-то посерьёзнее будет.

– Феоктист Петрович, сделал предположение, что это Берта, жена Зыбина, только у неё есть такие возможности. Но я всё же думаю, что здесь инопланетная идея. Марсиане очень даже для этого подойдут, – продолжил отстаивать свою версию Бобби.

– Ещё лифт этот проклятый сломался. Как это произошло, товарищ Мара? – спросил Семарг.

– На двухсотом этаже, аккуратно напротив квартиры хоккеиста. Что весьма странно, согласитесь. Я эту квартиру никак заселить не могу. Шизофрения какая-то. Граждане, как только узнают, что там повесился Гоша Архангел, так сразу на попятную. А квартира просто отличная. И тут хлобысть… – она замолчала, словно что-то пыталась вспомнить, – сорок шесть этажей пешком! Поднимаюсь, и что я вижу: целую комнату придурков с крылатой дурой в придачу. Ну дождь, и чё дальше? Кто отвечает за всякие там аномалии – ЦУП. Так надо звонить, пусть решает товарищ Зыбин. В любом случае, это его головная боль. Дайте сюда трубку.

Выхватив у хранителя телефон, потребовала барышню на станции соединить с советником ЦУП.

– Альберт Иванович, Винтаж 2000 вас беспокоит. Это что за барахло нам повесили за окном? Мы, например, не заказывали. Что, что? Дождь. Не может быть. Ан есть. И знаете, здесь академику кастрацию решили произвести. Какую, какую, самую обыкновенную, омусульманить хотят вашего академика. Ну, если он вам ещё нужен, так прошу в гости, заодно на дождь полюбуетесь.

– Мара Филипповна, вы совсем распоясались. Какая такая кастрация, вы что себе напридумывали! Обрезание в профилактических целях, не более того, – возмутился Семарг.

– Вот что, я в ваших делах не разбираюсь. Я женщина, к конце концов! Что вы там сочинили, не моё дело. Лучше скажите, зачем Персефоне ошейник приладили. Она что, собачка? Отпустите немедленно!

– У нас официальная ассамблея. Сначала требуется уладить ситуацию с дождём, а потом свобода. Она нам тут “галчатник” решила устроить! Я, как хранитель, не могу это допустить. Здесь цвет религиозной мысли собрался. Вдруг задушит кого нибудь?

– И придумали шантаж? Головка не перегрелась?

– Ну что это такое сегодня! Опять мне гадости говорят! Я что ли эту хмарь повесил? Нужно немедленно предпринимать решительные меры. Феоктист Петрович, сообщите в Замок, чтобы все собрались здесь, не хочу больше никого видеть в своём Замке!

– Это зачем?

– Зачем, зачем, взрывать буду. Доверили ключ нервному типу, так теперь не обессудьте, суровый час настал.

– Я так понял, нирвана отменяется. У вас своя имеется. Пойду зажгу ветку бергамота перед лицом Гаутамы, он это предсказывал.

– Вот за что я вас люблю, Раджа Капур, так это за оптимизм. Никогда не унываете! Скажите, вы тоже допускаете мысль о марсианах?

– Если верить Просветлённому, а я ему верю, то всё именно так и произойдёт. Придут вестники Правды и Справедливости. Увидев их, разрушиться колесо сансары, и уйдут страсти, потому что не останется для них места среди живых существ.

– Отчего же не останется?

– Люди перестанут учить их имена. А где нет имени, там нет сансары, круга страданий. Никто не будет знать, как называть все эти вещи: враньё, эгоизм, разврат. Сплошная нирвана.

Книга "Дождь" полностью с отличной читалкой, плюс гонорар сочинителю, если перейдёте по ссылке на Литмаркет: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Примите искреннюю благодарность писателя и художника за внимание к его труду!

***