Замирание основного инстинкта

          С точки зрения христианской этики половой инстинкт человека в большинстве случаев (а в публичном пространстве – везде и всегда) должен жёстко блокироваться, находиться в состоянии замирания, спячки. Для достижения этого вовсе не нужно прибегать к помощи аптечных препаратов или народных снадобий, подавляющих действие гормонов. Достаточно вести образ жизни в согласии с Евангелием и церковным уставом, поддерживать на должном уровне свой волевой тонус и строго контролировать поток сознания, пресекая на корню любые блудные мечтания (блюсти гигиену мыслей). Навыку полового замирания можно научить. Пробуждаться же инстинкт правомочен лишь в законном браке, лишь в тайне от посторонних глаз и лишь как дополнение к супружеской верности. В остальных случаях он должен крепко спать.
          Весь повседневный быт, вся система образования и воспитания, вся идеология общества, позиционирующего себя как христианское, должны быть пронизаны идеей половой зимы (внешний вид, стиль поведения). Любая провокация-соблазн – будь то под видом художественной эротики, современной моды или юмора для взрослых – должна рассматриваться как покушение на сами устои этого общества.
          К сожалению, Запад с какого-то времени (быть может, со дня казни Савонаролы и его сподвижников?) стал тяготиться евангельскими нормами и встал на путь раскрепощения половой сферы. Лукавый джин радостно выскочил из бутылки и постепенно овладел всеми сферами массовой культуры. Кинематограф, реклама, поп-музыка, театр, мода – всё это уже не может обходиться без "вишенок на торте". Эротическая провокация стала нормой. "Отсталый", "средневековый" Восток в большей мере хранит верность высокой этике (хотя западные ветры всё чаще заходят и сюда). Наш просыпающийся Третий Рим в силу своего промежуточного географического положения всё ещё мечется между Западом и Востоком. Он очарован Западом, словно гламурной поп-дивой с телеэкрана. Он во многом раболепствует перед глянцем его цивилизации. Но свет, как известно, приходит с Востока. И мы, рано или поздно, осознАем, что мы есть неотъемлемая часть того самого Востока.