Перестарался

     - юмористический рассказ -


Глава 1. Благородный порыв

- Вставай, вставай,
Штанишки надевай!
Займись полезным делом,
Ведь ты не разгильдяй! - мажорно играл "зарю" горнист.
               
              Жора Оглоблин расплющил глаза. Горнист тут же испарился.                "Это же надо, детство приснилось: побудка в пионерском лагере. К чему бы это?" - подумалось ему.

Приснись Жоре подъём в пионерском лагере в будний день, он тут же и забыл бы о нём. Ведь сборы на работу вытесняют из головы все посторонние мысли. Но день был воскресный: спешить никуда не надо.

Окончательно проснувшись, Жора продолжал валяться в постели. И довалялся.  В его думалку назойливо стали лезть две последние строчки шутливого куплета "побудки":  "...займись полезным делом, ведь ты не разгильдяй". И так настырно лезли, что Жора не выдержал и сам себе признался: "А ведь я таки разгильдяй. Чего душой кривить: живу словно домашнее парнокопытное животное - вяло и безынициативно".

Следует сказать, что Жора Оглоблин уже давно вышел из пионерского возраста. Ему было тридцать пять лет. Имел жену. Работал сортировщиком корреспонденции в районном почтовом отделении. Сложными вопросами бытия Жора не заморачивался: "плыл по течению", как и большинство его знакомых. И дальше плыл бы, не приснись ему "побудка", зацепившая за живое и породившая в его бедовой голове революционную мысль.

          Жоре Оглоблину, до потемнения в глазах, захотелось действовать, совершать мужественные поступки, приносить практическую пользу обществу.

Он решительно отбросил в сторону одеяло, пружинисто встал с кровати и зашёл в ванную комнату. Там, вместо обычного - тепловатого душа, Жора принял контрастный. Затем оделся, наскоро позавтракал и направился к выходу.

Путь ему загородила жена Нюра, широко распахнутые глаза которой выражали тревогу и немой протест: "Ты что это надумал? Не пущу!"

Жора молча отстранил её рукой и вышел из квартиры. "Ах, сколько времени я потратил впустую, - подумалось ему. - Если бы начал совершать благородные поступки смолоду, то на моём парадном пиджаке уже не было бы места для медалей, орденов и всяких там знаков отличия и заслуг". Он не стал дожидаться лифта, а скачками - подобно горному козлу, ринулся вниз по лестнице.
 
Проскакав пару пролётов, Жора был вынужден резко затормозить. На ступеньках, по ходу его движения устроила посиделку дворовая пацанва. Подростки дымили сигаретами и что-то эмоционально обсуждали. Миновать компашку можно было лишь бочком, прижавшись к перилам лестницы. Раньше, а они попадались ему на этом месте не впервой, - он так и поступал: старался прошмыгнуть мимо малолетних отморозков, не привлекая их внимания к своей скромной персоне.
 
Но в этот раз Жора, схватив за шиворот, рывком поднял со ступеньки одного пацана, дал пинка по зад другому, сорвал кепку у третьего и смахнул ею окурки, которыми была усыпана лестница. Подростки на секунду замешкались, а затем горохом посыпались вниз на выход.

- Дебилы! - крикнул им вдогонку Жора.

          Довольный своим поступком он вышел из подъезда дома. Во дворе, залитом утренними солнечными лучами, новоявленный "герой" огляделся, и тут же узрел то, что раньше и в упор не замечал.

- Какой замусоренный у нас двор! - воскликнул Жора, и начал считать валявшиеся тут и там бумажки, огрызки, банки-склянки, и сбился со счёта. Вытянув шею, он бегло просканировал по периметру двор и скоро узрел того, кого искал. В тени развесистой ивы стоял, слегка пошатываясь, дворник Петрович, который с ухмылкой на лице, наблюдал, как воробьи терзают кем-то брошенную хлебную горбушку.
 
Жора Оглоблин метнулся к навесу, под которым хранился уборочный инвентарь. Схватил скучающую без дела метлу, и держа её словно ружьё наперевес, кинулся в штыковую атаку на дворника. Тот, несмотря на то, что был выпивши, вовремя узрел надвигающуюся опасность, и вопя на всю окрестность: "Караул! Убивают!" - прытко спрятался за толстым стволом ивы.

- Дармоед! - гаркнул ему Жора, развернулся и принялся демонстративно наводить порядок во дворе. Он собрал весь мелкий сор в какой-то рваный пакет и отнёс его в мусорный контейнер. Удовлетворённо мотнул головой, и широким уверенным шагом отправился на поиски новых полезных дел.


Глава 2. "Мужественные" поступки

        Ноги сами вынесли Жору Оглоблина на оживлённый городской проспект. Проходя мимо гастронома, он увидел одноногого инвалида, сидящего на краю тротуара с протянутой рукой.

"Калека! Надо подать! Без ноги на жизнь много не заработаешь", - подумал Жора, и не колеблясь, извлёк из бумажника не самую мелкую купюру и положил её в задрожавшую руку одноногого. Отойдя несколько шагов, Жора услышал топот ног. Оглянувшись, он увидел, как инвалид галопом, на своих двоих, скрылся в подворотне.

"Совершилось чудо! Добрым поступком я исцелил калеку!" - обрадовался Жора.

Пройдя квартал, он узрел второго инвалида - похожего на первого, но... совершенно безногого. Подавив в себе зародившееся было сомнение, Жора пожертвовал ассигнацию и этому убогому. Отойдя немного, он оглянулся в ожидании нового чуда. И оно произошло: инвалид вскочил, мелкой рысцой пересёк проезжую часть улицы и шмыгнул в питейное заведение с надписью  "Вино на разлив".

- Новое чудо! - воскликнул Жора, но тут же про себя отметил, что два чуда подряд - это многовато.


          ...Через пару кварталов он натолкнулся на очередного инвалида, сидящего на низенькой плоской тележке. У этого страдальца отсутствовали не только ноги, но ещё и рука. Жора всё понял. Нахмурив брови, он приблизился к липовому калеке и отфутболил его жестяную банку с мелочью. Затем приподнял "инвалида" за грудки и  встряхнул, словно это был мешок с картошкой.

- Мошенник! - презрительно крикнул Жора в перекошенное от страха лицо проходимца, и гордо подняв голову, пошёл прочь.
 
Оглянувшись через минуту, дабы убедиться в правильности своего поступка, он увидел, что инвалид не смылся, а сидит где и сидел, да ещё при этом что-то объясняет прохожим, указывая единственной рукой в сторону удаляющегося Жоры.

"Странно, что-то здесь не так", - подумал он, и хотел уже вернуться, но его внимание привлек раздрай возле торговой точки на открытом воздухе.

 Подойдя поближе и прислушавшись, Жора понял в чём здесь дело. Люди, стоявшие в очереди, отказывались покупать переспелые бананы, а продавщица в грубой форме на этом настаивала. Некондиционных бананов у неё было два ящика, и она хотела реализовать их в первую очередь: не выбрасывать же добро!

Жора, как ледокол, раздвинул плечом покупателей, затем обошёл прилавок со стороны, сбросил картонные ящики с гнильём на асфальт и старательно по ним потоптался.

- Хапуга! - тоном судьи не терпящим возражения, он прилюдно заклеймил застывшую в растерянности продавщицу, развернулся и ушёл.


         ...Уже ближе к вечеру, когда солнце лишь слегка позолотило крыши домов и вот-вот должны были наступить сумерки, Жора Оглоблин обратил внимание на стоящую возле автобусной остановки юную девицу. Волосы на её голове были вызывающего розового цвета, губы ярко накрашены, а на плече болталась миниатюрная сумочка. При этом девушка небрежно курила сигарету, покачиваясь на длинных почти ничем не прикрытых ногах, и зыркала по сторонам.

Жора понаблюдал за ней с минуту, а потом подошёл вплотную и тоном, в котором отсутствовали даже малейшие нотки дружелюбия, задал недвусмысленный вопрос:
- Ты чего здесь шатаешься?

Девица показала ему оттопыренный средний палец руки и демонстративно  отвернулась. Жоре всё стало ясно. Он впился в её предплечье и грозно спросил:
- Ты где живёшь, негодница? - грозно спросил внештатный блюститель порядка.

       Запинаясь, перепуганная молодка, назвала адрес, и Жора экскортировал её домой. На звонок в дверь, вышла миловидная женщина.

- Даша, доченька - что случилось? - воскликнула она, увидев своё чадо в сопровождении хмурого мужчины.

- Торгует собой на улице! - внятно произнёс Жора. Разжав хватку, он отпустил девицу и удалился, насвистывая бравурную мелодию: ему нравилось быть вершителем справедливости.


          ...На дворе уже стемнело, когда уставший, но довольный собой, Жора Оглоблин вошёл в подъезд своего дома. Что было дальше он не помнил, так как потерял сознание. Как позже выяснилось: какая-то бандитская морда вырубила Жору ударом тупого предмета по голове.

Когда он очнулся, то увидел над собой склонённое лицо жены, в глазах которой читался беззвучный укор: "Я же тебя просила - сиди дома!"



Глава 3, заключительная. С кем не бывает!

          Несколько дней Жора Оглоблин не ходил на работу: лежал на диване с забинтованной головой, смотрел в потолок и думал о том, что сколько ещё несправедливости в мире. Ведь он делал людям добро, а они его за это по башке.
 
В один из будних дней Жору навестил участковый милиционер. Он расспросил потерпевшего о совершённом на него нападении, и уходя, обещал изловить подлого преступника и привлечь к уголовной ответственности.

Спустя пару дней, к Жоре снова заявился участковый, но уже по иному делу.

- Гражданин Оглоблин, оказывается, вы такой тихий и пушистый только на первый взгляд, а на самом деле - буйный хулиган.

- Не понял!? - занервничал Жора.

Блюститель порядка извлёк из папки какие-то бумаги и разложил их на столе.  - Это заявления граждан, пострадавших от вашего произвола. Вы, Оглоблин, напали на дворника. Замахнулись на него метлой. И это в воскресный день, когда он, в свой законный выходной, вышел во двор подышать воздухом.

Так же, вы прилюдно унизили бывшего сапёра. Полного инвалида.

Ещё, вы при всех оскорбили продавщицу бананов, и испортили, с её слов, пять ящиков качественного товара.

И, наконец, Оглоблин, вы обошлись грубо и неэтично с несовершеннолетней девчонкой, которая ожидала автобуса на остановке, чтобы съездить проведать свою больную бабушку.
 Нашлись и свидетели, которые подтвердили все эти ваши аморальные выходки.

- Я ведь хотел принести практическую пользу обществу. Надоело быть только безучастным потребителем и пассивно проходить мимо всё ещё существующих у нас недостатков. Кто же знал, что так получится, - пролепетал пересохшим языком струхнувший Жора.

 - Признайтесь, Оглоблин, сколько вы выпили перед тем как отправились совершать свои геройские поступки?

- Ну что вы! Я вообще не употребляю спиртные напитки. У меня язва.

- Значит так, гражданин Оглоблин, у вас есть два варианта: предстать за совершённые вами поступки перед судом, или уплатить штраф и принести извинения каждому, кого вы незаслуженно обидели в то злополучное воскресенье.

- Я признаю, что дал маху и готов сколько надо заплатить, и перед кем надо извиниться, - отчеканил скороговоркой Жора.

Участковый тут же вручил ему адреса пострадавших. Он и сам был рад замять это ЧП в своём районе, так сказать - без шума и пыли.


                ... Не откладывая в долгий ящик, Жора Оглоблин в тот же день побывал на квартирах персон, накатавших на него жалобу. Всем им, напустив на себя виноватый вид, он говорил примерно одну и ту же фразу: "Простите, что я вас незаслуженно обидел! В тот день на меня нашло какое-то умопомрачение. Обещаю: больше такого не повторится!"

Когда все обиженные и оскорблённые Жорой граждане узнавали истинную причину его неадекватного поведения, то сменяли гнев на милость, обещали забрать заявление и добавляли, что такое может случится с каждым, ведь мозг человека - дело тёмное, непредсказуемое.

            ...А вот ни к кому из борзых пацанов, нагло куривших на лестнице, он извиняться не ходил, так как от них ни письменных, ни устных заявлений в милицию не поступало.
  "Лучше бы они тоже пожаловались, а не..." - подумал Жора Оглоблин, потирая ушибленную голову.