Глава 71. Мой постриг в иночество

Вопрос о постригах в нормальных монастырях не должен быть предметом манипуляции между настоятелем и братией. Я понимаю это так: приходишь в монастырь, через года три в порядке очерёдности постригаешься в иночество, потом в мантию. Всё спокойно, честно и ожидаемо, что очень важно, когда живёшь с чужими по сути и разными людьми в состоянии постоянного стресса.

 
Но настоятели часто используют свою власть, чтобы управлять людьми, как им кажется выгоднее. При помощи неожиданного пострига они могут наказать одних, пропустив их очередь, и возвысить над ними других. Поэтому вопрос пострига неизменно превращается для кого-то в трагедию. Для тех, кого обошли. Мне всегда это казалось чудовищной несправедливостью и вопиющим отсутствием нравственности и любви. Ведь написано в заповедях: возлюби ближнего твоего как самого себя. А желали бы начальствующие, чтобы так поступили с ними, как они с нами? Я уверена, что они солгали бы, ответив «да».

 
Как-то раз в иконописной мастерской за работой произошёл разговор между мной и настоятелем. Я спросила, почему в некоторых монастырях сёстры носят колпачки как у звездочётов, называемые связками. Мне очень нравилась эта необычная форма одежды. Мы видели такую у девочек в Малоярославце. Отец А сказал, что это древняя традиция, так одевали в женских монастырях послушниц-девственниц. Я, пользуясь его хорошим настроением, спросила о возможности нам тоже ходить в таких колпачках. Потому что платок с клювом на лбу создавал нам весьма приземлённый бомжеватый образ. Он посмеялся и отказал. А потом неожиданно предложил: «Давайте, лучше постригу вас в иночество!» Я опешила. Он опять: «Замуж не собираетесь?» Мы с Наташей сказали, что нет. Зачем бы мы тогда здесь сидели?! И тогда он велел готовиться к постригу на 29-30 сентября, шить облачения, он нас пострижёт троих, Ксеню, Наташу и меня. Я была, конечно, в шоке.

Отец А благословил мать Софию и мать Елену, чтобы начинали шить облачения. Юля должна была помогать в шитье. Две недели прошли как в угаре. Мы жили в Дорогобуже несколько дней, потому что Раисы Егоровны ещё не было. В моей памяти перемешался Дорогобуж, консервация сливы, грибы в объёмах тракторных телег, примерка ряс и клобуков, пение служб и мытьё посуды. Мы очень уставали, сил почти не было, но в душе был невероятный подъём. В последнюю богослужебную чреду перед постригом отец А благословил нам петь службы, а братьям мыть за нас посуду.

 
29 сентября после вечерней службы нас постригли. Пели наш постриг иеромонахи Пётр, Игнатий и Герасим. Присутствовали Наташины родители, Елена Манассиевна(педагог по вокалу из Москвы), почти все сёстры, кроме НаташиД. Она была в отъезде, лечила радикулит. Отец А как всегда постриг нас не по старшинству и не по дате поступления в монастырь, а как ему самому казалось правильно. Сначала меня, потом Наташу, потом Ксеню. Хотя старшинство наше по чину было ровно наоборот. Сестры помогали одеваться. Я почувствовала их поддержку, особенно Варвары, мы ведь с ней столько ссорились. И было удивительно, что она так искренне рада за нас.

 
Потом была праздничная трапеза с вином и тортом. Отец А специально приурочил наш постриг к празднику Веры, Надежды, Любови, чтобы это был праздник нашего сестричества. Мы долго ели, пили, пели песни. Потом едва разошлись. Последнее, что я помню в этот вечер, мать Софию, сообщающую по телефону НаташеД о нашем постриге.


  http://proza.ru/2022/12/06/1027