Глава 5 Сила империи

«В этом есть что-то ненормальное, – думал Альберт Иванович, разглядывая трёхмерное изображение огромной серой трубы в стратосфере, присланную утром с орбитального спутника. – Не успел уладить дело с академиком, как вот тебе стаканчик с ядом, рифлёный причём».

Недавний скандал с Бертой успел забыться, хотя, ввиду обоюдной неуступчивости спали теперь в разных спальнях, чтобы не выяснять отношений из-за могучего генеральского храпа Зыбина. Жена напрочь отказалась делать себе операцию на звуковых молоточках. Альберт Иванович в свою очередь тоже не мог пойти на уступку, чтобы у Аристова не было повода распускать гнусные слухи о его семейной жизни. Он считал недопустимым, что жена буквально обо всём рассказывает своей подруге Норе, жене Аристова, которая стучала своим розовым язычком словно колибри крыльями. Как объяснить Берте, что ВТС традиционно соперничает с ЦУПом за внимание императора? Вот как? Когда Берта свято убеждена, что её дружба с Норой касается только её и никого больше.

«Вот же повезло, так повезло. Женился на красавице с приданным в лице безродной подруги. Это ведь надо ещё постараться, чтобы завести себе такое счастье: дочку фабриканта. Редкой вульгарности особа и болтливая впридачу. А чего удивляться, когда её папа производит дрянь всякую: механических слуг. Верх интеллекта! Только в Квантовом сдвиге и можно себе найти таких знакомых! Самооценку она себе поднимает таким образом. А эта Нора только и пользуется ей в свою выгоду, и ничуть не стесняется, колибри драная! Ей, в отличии от Берты, наследственная память ничуть не мешает гнусности делать за полным её отсутствием».

Серая шевелящаяся зубчатая мгла беспокоила старшего советника ЦУП, было в ней что-то тревожное, что-то больше обычной аномалии. Слишком чёткие грани казались искусственными. Размышления прервал звонок:

– Да. Я слушаю. Кто? Ах, это вы. И что за барахло? Дождь? Не может быть. А причём здесь кастрация? Подождите с этим академиком, через полчаса буду.

Под сводами приёмной ЦУП, укреплёными мощными стальными нервюрами, раздался звук пионерского горна из латунного свистка звуковода. Герман отставил в сторону печатную машинку «Прогресс», вскочил и помчался в кабинет к начальнику.

– Готовь аппарат. Летим в Винтаж 2000. Смотри, люк в этот раз закрой намертво, чтобы эта стерва с крыльями опять пульт не расцарапала. Там у них что-то аномальное образовалось. Будь повнимательней!

– Оружие брать?

– Зачем? Мы что, на охоту собрались? Впрочем, возьми. Не нравиться мне эта серая труба. Ты что думаешь? – Зыбин ткнул в изображение цилиндра, вращающегося над столешницей из ярко-зелёного малахита.

– Мы с вами, Альберт Иванович, где только не бывали, но таких штучек я не припомню. Не наша, точно, не наша, хлипкая и одновременно опасная. Вон, вся в гребешках каких-то. Может в ЦК отстучать, на всякий случай?

– Да знают уже наверняка. Ждут теперь, что делать будем. Академика помнишь? Так местный хранитель из него евнуха придумал сделать. Надо спасать науку, – пояснил генерал адъютанту, пристёгивающему на объёмную талию компактный «Микро-Узи» с реактивными нано-патронами.

Из Замка тянулась к высотке бесконечная вереница летающих самокатов и плазмолётов. Некоторые несознательные граждане, конечно, пытались сбежать, но бдительные полицейские секретеры вовремя перехватывали трусов и утрамбовывали в специальные контейнеры из нержавейки с мощными заклёпками, использующиеся для доставки сельхозпродукции с земли. Двадцать тысяч не так просто собрать в одном месте, чтобы потом распылить на свободные позитроны при помощи бомбы.

В основном все были готовы к подобному развитию событий. Аномальный дождь не мог накрыть высотку за просто так. Значит была к тому причина и немалая. К хранителю ни у кого не было никаких претензий: сами выбирали, какой разговор. Дамочки прижимали к себе детей, мужчины сурово смотрели на серую шевелящуюся пелену, словно хотели её загипнотизировать. Из плазменных динамиков звучал полонез Огинского, в исполнении всеми обожаемого товарища Семарга, некоторые утирали слёзы благодарности за трогательную музыку.

Конвейер из самого разнообразного транспорта исчезал в основании серой трубы, где над входом горели факелы из холодной плазмы. Покорность людей перед неизбежной гибелью на первый взгляд могла показаться странной, неестественной. Человек просто-напросто обязан бороться за свою жизнь до последнего вздоха, как дикий зверь, как любое живое существо. Но кто сказал, что человек – это животное? А ведь кто-то сказал! И теперь все свято уверены, что человек – это животное. Тогда что с него спрашивать, тогда и нельзя от него ждать ничего хорошего, если он животное в самой своей сути, готовое рвать и метать ради собственной жизни!

Вроде всё правильно, но как же тогда самопожертвование? Глупый реликтовый вопрос. Я, великое Я прежде всего. Успешен ты – хорошо всем! Враньё, тонкое и подлое враньё, подталкивающее людей к грызне за лучшее место у корыта с объедками со стола благородных арнов!

«Выживание рода намного важнее моей собственной жизни. Думаю обо всех, и все думают обо мне. Тогда ничего не страшно, и смерть в том числе, оттого что тогда я вечен». Так думали арны, на этом их воспитывали, и поэтому они выиграли жесточайшую планетарную войну с эгоистичными рептилоидами в звёздном прошлом.

Ещё арны свято верили в договор. Раз договорились – выполняй или уходи навечно из империи арнов. С этого момента с тобой никто не будет иметь дела, стакан воды не подадут обманщику. Поэтому выбрав Семарга хранителем ключа от позитронной бомбы все сознательные жители высотки беспрекословно пошли в свои квартиры, чтобы достойно встретить смерть. Конечно, как в любом обществе, не бывает, чтобы все соответствовали золотому стандарту, но в общем, граждане придерживались негласных правил, оттого что в каждом жила память предков, победивших беспринципных рептилоидов.

– Как там народ, подтягивается, – поинтересовался Семарг у начальника полиции.

– Вполне, полторы сотни дезертиров, но в основном без проблем. Все понимают серьёзность момента.

– Может, я погорячился? Как-то неуютно на душе. Всё-таки двадцать тысяч ни в чём не повинных граждан, и такой конец!

– Извините, товарищ Семарг, в первый раз уничтожать будете?

– В том-то и дело, что новичок совсем.

– Тогда крепитесь, слово нужно держать. Раз заявили, то отступать нельзя, сбросят на землю, как болтуна стратосферного. Без обид.

– Да какие там обиды, – сокрушённо покачал головой Семарг.

В сером окне с блестящими в лучах искусственного света ручейками воды возникли два ярких пятна от газовых фонарей плазмолёта. В балконную дверь, ведущую на воздушный причал, требовательно постучали.

«Всё начальство пожаловало. Не успел повернуть ключ, и вот тебе здравствуйте-пожалуйста, будьте здоровы, не кашляйте. Эх, зря объявил об уничтожении, надо было выпроводить потихоньку святош из бункера и нажать на ключик. И ничего что не всех бы отправил в позитроны, зато главные свидетели моего унижения исчезли бы навсегда со стопроцентной гарантией. А теперь разговоры начнутся. Что, да отчего. Граждане меня выбрали! А воля граждан нерушима, как маяк в шторм! Договор прежде всего!»

Увидев адъютанта, держащего зонт над Альберт Ивановичем Зыбиным, Семарг воскликнул:

– Быстро вы?

– С вами нельзя медлить. У вас нервы-с, извините! Чуть что и за рычаг хватаетесь. Кто вам эту катавасию устроил? Не выясняли ещё? – генерал кивнул на окно.

Цвет религиозной мысли изволил кофий кушать, ведя неспешные разговоры с жителями картины “Дивный мир”. Особенный интерес у представителя Вселенской церкви вызывали пыточные устройства, ну там дыбы всякие и прочие европейские изобретения. Отец Пафнутий даже попросил продемонстрировать в действии один из механизмов по исправлению дурных нравов.

На стол приковывали крестом с помощью особых наручников страстотерпца и выбивали ему на спине иглами имя греха, коему он был подвержен. Процедура была крайне болезненной, в конце изнывающий от боли человек умирал, пронзённый длинным острым шипом в основание черепа,

В последний момент, на завершающей точке, грешник исторг с кровавыми пузырями сладостный стон искупления. Генерал аж подпрыгнул от неожиданности.

– Нравственные мазохисты! У вас массовая казнь намечается, а вы с картинкой играть надумали!

– Напротив, стараемся отвлечься. Совсем неизвестно, что нас ждёт там, в бесконечном холоде Космоса, – объяснил своё любопытство отец Пафнутий.

– Товарищ Семарг, вы сейчас уничтожите высотку, а что делать империи? Вы об этом подумали? Вполне может статься, что это только начало, сигнал, так сказать! Куда направится эта хрень, когда исчезнет Винтаж 2000? Неизвестно. Вот какое дело. И да, зачем хотели кастрировать академика? Объясните, ради космоса?

– Они хотят меня в магометанство обратить, – прохрипел Фрол Демидович, по-прежнему стоящий навытяжку в железном ошейнике у выхода из бункера.

– Тогда не о чем беспокоиться. А то ваша Мара страха нагнала. Это вполне обычная гигиеническая процедура. На мыслительную активность никак не влияет.

Генерал укоризненно посмотрел на председателя Домкома

– Мара Филипповна, ну нельзя же так паниковать. Вам скоро в космос на исповедь, а вы генералов дёргаете за усы?

Поставив на журнальный столик чашку с кофием, Мара обворожительно улыбнулась:

– Как вам дождик?

– Дрянь загадочная, но больше так не пугайте. Где евнух и где обрезание – это ведь совсем разные понятия. Понятно вам?

– Вот и я о чём говорю. А ведь он брыкаться надумал. Мол, императору пожалуюсь. Разве это дело, когда такие аномалии за окном болтаються? – заметил Семарг.

– И операция помогла бы? – с недоумением спросил Зыбин.

– А как же! Но теперь всё в прошлом. Я не могу отступиться от сказанного слова. Договор прежде всего. Придётся всех ахнуть в позитроны, ну, конечно, за исключением вас, генерал. Вы здесь совсем ни при чём.

– И что подвигло? – осторожно поинтересовался Зыбин, понимая в какое сложное положение попал хранитель высотки.

– Посудите сами: мне один раз гадость сказали, второй, сколько можно терпеть, вот сколько? Ещё немного и совсем на голову сядут, а потом и вовсе всё испортят. Я, извините, не могу этого допустить! Хранитель я или где?

– Угу, понятно. А что с дождём? Есть какие-то зацепки, товарищ Феоктист?

– Целых две: серёжки Мары Филипповны и сам объект-с, так сказать, неопознанное явление. Ах, да, дополнение: водичка течёт прямо из юрского периода и возвращается обратно. Вопрос к учёным, криминалистика здесь бессильна, но как видите, академик блокирован железной волей хранителя.

– Ага, волей, значит? Так, так. И зачем ему магометанство?

– Отказывается сотрудничать. И что было делать? Пришлось задействовать религию. Вселенская церковь – бессильна, нирвана вовсе звонок в никуда, хорошо, что Махмуд-Заде согласился, а то и рычагов нет на науку. Но теперь всё в прошлом. Теперь всем кирдык. Я не могу отступиться от директивы, здесь все равны.

– И как вас только выбрали в хранители при таких нервах?

– Не устояли перед благами Замка. А я по-честному предупреждал: смотрите кого выбираете. Теперь самому совестно. Всё-таки двадцать тысяч безвинно убиенных

– Двадцать тысяч – пыль! Я во время войны с Марсом миллионы уничтожил и ничего. Привыкайте, империя не может себе позволить разгильдяйство и непоследовательность. Жаль, жаль, жаль. Хотел понаблюдать за вашим социальным экспериментом, а теперь пшик. Ситуация… – генерал в задумчивости постучал по крышке клавесина фамильным перстнем с тёмно-красным рубином в оправе из прессованной марсианской пыли.

– Нут-с, ключик вы повернуть не сможете, пока я здесь: система защиты не позволит. А мне, несмотря на все ваши психи, товарищ Семарг, ответы нужны: кто подвесил эту хмарь в стратосфере и по какому поводу. Есть идеи?

– Позвольте, маленький штришочек: лифт сломался на двухсотом этаже, ровненько напротив номера хоккеиста. Странно, не правда ли, именно, когда несравненная Мара поднималась на ассамблею в этих серёжках, – вежливо уточнил Феоктист Петрович.

– И что дальше? Этого ещё не хватало. Покойники мстить надумали?

– Законы кармы никто отменить не может. Как аукнется, так и откликнется, говоря на древнем санскрите. Гаутама только тряхнул браслетом на левой ноге, а на правом уже вибрация – Карма! – объяснил поломку лифта Раджа Капур с буддисткой точки зрения.

– Так, религия нас водит за нос. Отец Пафнутий, какие у вас бредни, скажите на милость. Мне для целостной картины требуется.

– Вы в прошлый раз в домашнем халате прилетали, кажется. А теперь что?

– Весьма неожиданно. Что вы этим хотите сказать, – смешался генерал.

– Грядёт конец света, и плачущие навзрыд шестерёнки это только начало.

– Так вам же теперь всё равно! Вон, товарищ Семарг постарался, брякнул не подумав, а теперь глаза прячет, стыдно ему видите ли!

– Мы можем безропотно покориться судьбе или презреть её волю, но кем мы станем после этого отчаянного шага: обыкновенными смертными с пустой любовью к жизни. Не к этому ли склоняют нас эти зубчатые колёса – к падению туда, на землю. Товарищ Семарг прав: нельзя покоряться обстоятельствам. Лучше смерть, чем жизнь во мраке и сырости! – сказав это, отец Пафнутий объял ассамблею улыбкой любви и скорби одновременно.

– О как, сколько драматизма! Но вернёмся в стратосферу. Объявляю военное положение на данном объекте. Герман, возьми всех на прицел. При попытке к бегству стреляй по конечностям, чтобы не повадно было. Объясняю для гражданских: у него в автомате нано-патроны, которые мгновенно превращают место ранения в источник ослепительной боли. Пуговицы начнёте грызть, чтобы сдохнуть, но не поможет. Феоктист Петрович, вы со мной. Хочу осмотреть аномалию на месте, – распорядился боевой генерал, обведя ассамблею строгим взором.

– Мне можно с вам. Я, знаете ли, вне партий. Так, сам по себе. Космополит! Но могу быть полезным! – постарался отмежеваться от жителей высотки Бобби Хендерсон в смешном зелёном пиджаке с множеством силиконовых макаронин, торчащих в разные стороны из карманов.

– Я вас помню. У вас, кажется, гермафродиты обитали? Точно, фальшивый бордель! Идёмте, расскажите, что с ним стало. Кстати, все хотел телефончик спросить того советника, который молоточки придумал отрихтовать у моей жены. Форменный извращенец. Хочу опять с ним побеседовать, на этот раз с пристрастием.

– Очень верное решение. Я вам мигом найду. Можете не сомневаться ни разу, – скороговоркой пообещал Бобби, довольный тем, что не придётся стоять в углу бункера под прицелом «Микро-Узи».

Книга "Дождь" полностью с удобной читалкой, плюс зарплата сочинителю, если перейдёте по ссылке на Литмаркет: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Примите искреннюю благодарность писателя и художника за внимание к его труду!

***