108 Дней Ее Жизни. День 21. Protection

Защита.
День 21
_______________________________________
Порой приходится защищаться не от кого-то, а от самого себя. Глупо? Что ж, значит, вы пока не были на грани ; на краю пропасти, в бесконечности, которая постоянно тянет вниз.
_______________________________________

     Утро. Раннее утро. От Мэтта никаких новостей. Прекрасно... Неужели он не понимает, как важно для меня знать, что с ним и как у него обстоят дела?
     Я сладко потянулась. Сколько я спала? Часа четыре? Пять? Странно, но я выспалась. До этого я спала очень плохо или вовсе страдала бессонницей, а этой ночью наконец смогла немного отдохнуть.
     Поднявшись с кровати, я снова занялась привычными делами: ванная, кофе, сигарета, размышления о том, что делать дальше. Осколки всё ещё лежали там же. Похоже, их я ещё не скоро уберу.
     После тёплого душа я влезла в старую футболку Мэтта, собрала в пучок мокрые волосы и направилась на кухню. Свежезаваренный кофе медленно остывал на подоконнике. Из открытого окна тянуло прохладным утренним воздухом. Я старалась, чтобы дым уходил на улицу, но в доме всё равно сильно несло куревом.
     Решив наконец не пускать дым в дом, я почти полностью высунулась из окна.
     Какая-то женщина, на вид лет сорока пяти, обратила на меня внимание и остановилась. Несколько секунд она просто смотрела на меня. Напрягало ли меня это? Совершенно нет. Такое поведение для меня привычно: люди всегда немного странно на меня смотрят.
— Откажись от грехов своих, вымоли прощения Божьего и будешь прощена Всевышним, — воскликнула женщина.
     Сумасшедшая поклонница небесных сил, которых для меня, собственно, не существует. Я выкурила сигарету и бросила её в пепельницу. Женщина всё ещё стояла на месте и ждала моего ответа.
     Абсурд. Но мне скучно, можно немного пофилософствовать на подобные темы.
— Секунду, — пробормотала я.
     Сомневаюсь, что она меня услышала. Впрочем, эти слова предназначались скорее мне самой. Я села на подоконник и взяла кофе.
— Люди грешны абсолютно все, — ответила я чуть громче. — В этом суть нашего существования.
     Женщина достала Библию, протянула в мою сторону, и начала рассказывать о Сыне Божьем, который отдал жизнь ради прощения людских грехов.
— А Вы уверены, что этот бред правда? А вдруг человек, о котором Вы говорите, действительно когда-то существовал на Земле, но лишь создал иллюзию того, что мы можем отмаливать свои грехи и очищать душу? — Я сделала глоток.
     Женщина слегка опешила. Похоже, мало кто отвечал ей подобным образом.
— Бог говорил со мной, когда я оказалась на пороге смерти. Я узрела его во сне.
     Сиэтл — место, где живут общительные и слегка странные люди. Вот одна из таких сейчас стоит под моим окном. Весело.
— То, что говорило с Вами, — Ваш внутренний голос, а то, что приснилось, — лишь плод Вашего воображения. Дело обычное.
— Всевышний приходил ко мне, — не сдавалась женщина.
— Вы уверены, что нашли подходящего собеседника? — засмеялась я. — Я не верю в подобное.
     Понимаю, что людям просто нужно во что-то верить, но, как по мне, я скорее поверю в единорогов, чем в высшие силы, которые обитают на небесах и изредка вмешиваются в наши жизни.
— С чего Вы взяли, что видели именно то, что видели? — Люблю задавать вопросы. Ответы других порой бывают интересными, иногда заставляют задуматься или же задавать последующие.
— Это нужно чувствовать, видеть своими глазами. Заслужи внимание Господа и познаешь истину Его, — она всё ещё держала в руке Библию, но уже не тянула её ко мне.
— И в чем же заключается квинтэссенция?
— Он всемогущ и высок, он очистит душу, он любит нас, детей своих. Благодаря ему я сейчас здесь, перед тобой.
     Новая волна смеха чуть снова не накрыла меня, но кое-что остановило. Я стала холодной и серьёзной. Она была на пороге смерти, а я уже почти зашла за него. Один ; ноль.
— Вас спас не он, а Вы сами, Ваши родные, если они есть. Человек сам себе помогает. Если бы каждый считал, как Вы, все давно бы исчезли. Глупо надеяться на то, чего нет. Я верю своим глазам и ощущениям. Я видела многое. Вам даже и не снилось.
     С этими словами я слезла с подоконника и закрыла окно.
     Она всё ещё что-то говорила, махала книгой. Мне плевать. Никому так и не удалось заставить уверовать меня в Бога. Я улыбнулась. Хотя... Был один человек. Он не был похож на ту женщину и даже отдалённо не напоминал её. Да и мыслил он иначе, что мне всегда в нём нравилось. Тот парень, который писал в моём блоге.
     В прошлый раз я пыталась найти его там же, но ноутбук разрядился. Попробовать снова? Да, думаю, да.
     Раньше мы довольно много общались, переписывались практически на все жизненные темы, обо всём, что приходило в голову. Тема Бога, конечно же, тоже была затронута. Он не говорил, что Бога нет, но и не пытался внушить мне, что он существует. Его рассуждения действительно интересны, его взгляд на это совершенно не такой, как у многих.
     Наверное, именно благодаря нашим разговорам я и начала иначе смотреть на то, что люди называют Богом. Для меня это уже не кто-то отдельный, живущий на небесах, а нечто, что есть внутри нас и проявляется через нас самих и тех, кто становится частью нашей жизни.
     Пожалуй, в это может поверить каждый. Может даже так всё и есть.
     «Бог — это не какое-то высшее существо, которое сидит на небе, строит нашу жизнь, судьбу и всё в этом роде. Я считаю, он внутри каждого из нас. Голос его — наше сознание, которое постоянно говорит с нами. То, что мы слышим внутри себя, — это тоже мы, а не кто-то. Мы сами для себя боги. Только для себя. Мы сами себе помогаем, выбираем путь, людей, обстановку, действия, суждения. Никто, кроме нас самих, не вмешивается в нашу жизнь. Остальное ; лишь иллюзия защиты кого-то свыше».
     Это его слова. На секунду я задумалась и чуть не засмеялась. Я помню его слова, но не помню имени. А ещё помню, как потерянно он бродил по Сиэтлу.
     Попытка номер два.
     Достав ноутбук, я пролистала все диалоги до конца. Большая часть из них так и осталась непрочитанной. Его ник состоял из лигатуры — сочетания букв, образованных слиянием двух других. Я не сомневалась, что это он.
     Прошло много времени. Мы прекратили общение, потому что я долгое время не имела доступа к интернету. Позже появились новые заботы и мысли, из-за которых наше общение отошло на второй план.
— Джефф. Тебя зовут Джефф, — сказала я, перелистывая переписку.
     В последний раз он был в сети вчера утром, но мне это не помешало мне написать ему.

     Эйприл:
      «Привет.»

     Просто и ненавязчиво. Понятия не имею, зачем пишу ему, но что-то подсказывало, что так нужно. Он сыграет далеко не последнюю роль в моей жизни.
     Ответ последовал незамедлительно: он зашёл в сеть.

     Джефф:
      «Я скучал по тебе.»

     Неожиданно, особенно учитывая, что и он не писал мне очень долгое время.

     Эйприл:
     «Ты как? Что нового?»

     Мне правда стало интересно, как у него дела, как проходит его жизнь.

     Джефф:
     «Довольно много чего произошло. Закончил колледж, устроился на работу барменом в одном из клубов Рентона. Лучше расскажи мне, как сейчас живешь ты? Куда переехала на этот раз?»

     Он помнит, что я не могу усидеть на месте и постоянно переезжаю?

     Эйприл:
     «Сейчас я снова в Сиэтле. Три недели назад приехала сюда. Зачислилась в школу, но так получилось, что я послала всех к Дьяволу. Чем буду заниматься дальше, пока не придумала. Мэтт уехал, а девчонка из моего класса готовится к экзаменам.»

     Не знаю, что ещё можно добавить, поэтому нажала «Отправить». Спустя секунд десять Джефф уже печатал мне ответ.

     Джефф:
     «Сиэтл... Так близко. Не думал, что ты вернёшься. Наверное, я бы мог встретиться с тобой, если захочешь.»

     Я задумалась. Действительно, мы очень давно не виделись. Тогда я ещё не была в отношениях с Мэттом. А потом я разъезжала по стране, была далеко. Американцы давно привыкли к переездам и путешествиям между городами штатов. Что я теряю? Нет ничего плохого в том, чтобы согласиться на дружескую встречу, даже если придётся выехать за пределы Сиэтла. Не впервые. Несколько минут я ещё думала.

     Эйприл:
     «Было бы прекрасно.»

     Ответ последовал моментально.

     Джефф:
     «Ты свободна на следующей неделе?»

     Эйприл:
     «Сейчас я свободна почти всегда.»

     Он написал, что ему пора собираться на работу, и пообещал сообщить, когда и где мы сможем увидеться.
     Я закрыла ноутбук. Закурила.
      В моей жизни было очень много людей. Не могу сказать, что привязываюсь к каждому ; даже не к каждому второму. Таких мало. Но есть безмерное количество тех, кого я просто помню. И в последнее время часто думаю о них. Понятия не имею, почему. Мне нравится вспоминать прошлое. Нет, я не страдаю пассеизмом. Я ценю своё настоящее, для меня сейчас оно важнее, чем когда-либо. Не могу объяснить это.
     Иногда мне кажется, что я оставила в прошлом нечто важное, что те разговоры и встречи обязательно должны были произойти, ибо они чему-то меня учили. Я что-то узнавала, наблюдала. За всё это время я видела очень многое: как люди теряют себя и находят; впадают в отчаяние, депрессию и выходят на свет; расцветают, будто заново рождаются; умирают — причём умирают и физически, и душевно; уходят в одиночество, выходят другими... Я и сама была в подобных круговоротах.
     Смешно, когда люди говорят, что лучше бы так, чем их скучная, спокойная жизнь. Вас не устраивает ваша жизнь? Дайте её мне, я согласна на обмен. Не заскучаете, обещаю. Мне плевать, только бы жить.

***

     Такое ощущение, будто я не я. То есть, словно моё сознание существует отдельно от тела. В последнее время мне кажется, что я и вовсе просто наблюдатель всего происходящего вокруг, будто это сон. Я, как какой-то оператор, хожу с камерой, ищу что-то интересное для фильма. Серьёзно, мои глаза воспринимают всё иначе. Сейчас стою на кухне и гоняю чайный пакетик в кружке. При этом всё делаю так, словно это и не я. Это странно, не могу даже объяснить.
     Сон...
     «Мы ждём тебя».
     Чёрт. Снова. Нет. Эйприл, забудь это. Сотри из памяти. Тебе это не нужно.
     Я забрала чай и пошла в комнату. Тело всё ещё как бы не моё, будто существует отдельно. Мне не привыкать к такому: явление частое, пусть и странное.
— Реинкарнация... А вдруг я просто попала не в то тело, в которое должна была?
     Души, мысли — всё это никуда не исчезает. Я думаю, когда человек только зарождается, до него доходит сознание другого человека. Оно, конечно же, изменяется по мере его воспитания и жизни, но так может продолжаться вечно. Или я просто идиотка. Не знаю.
     В комнате я залезла под одеяло. Мне почему-то вдруг стало очень холодно. Однако это не спасло. Чай почти остыл, и я залпом выпила его. Понятия не имею, как можно жить на одной жидкости, ибо ем я редко и мало, но как-то всё-таки живу.
     Многие девушки садятся на диеты, чтобы быть такой, как я, а иногда даже худее. Зачем мучить свой организм настолько? Голодают месяцами, срываются, когда видят бургер или пирожное, снова голодают и снова срываются. Потом они набирают вес ещё больше и быстрее.
     А те, кто всё же добивается своей цели, позже захотят сбросить ещё и ещё. Разного вида болезни цепляются за это обтянутое прозрачной блеклой кожей тело, за этот скелет. Человек не может ничего есть, его выворачивает только от мысли о еде, её запахе, вкусе. Недостаток витаминов даёт о себе знать: крошатся зубы, выпадают волосы, ломаются ногти, образуются синяки, память и вообще мозг перестают нормально работать...
     А я? Я не специально шла к подобному состоянию. Конечно, большинство решает, что всё это диеты, но, как правило, эти люди ничего не знают обо мне. Никогда не узнают. Я не собираюсь давить на жалость, рассказывая о своих проблемах. Не вижу смысла в этом. Причём всех заботит лишь существование близких и своё собственное. Ладно. Не всех. Да, может, не все эгоисты, конечно, просто очень мало тех, кто способен войти в сознание другого и поставить себя на его место.
     Понятия не имею, отношусь я к таким или нет. Я люблю слушать, вникать, но как я думала ранее, для меня большинство людей — как сигареты.
     Голова резко начала болеть. Ощущение, будто в висок вонзили длинную тонкую спицу, и она вышла из другого виска. В глазах потемнело, озноб усилился. На улице солнце греет, жарко, а я умираю от холода и боли. Прекрасно.
     Пришлось снова лезть за таблетками. Надеюсь, поможет.
     С головой накрывшись одеялом, я уснула.

***

     Вокруг много людей. Дождь размывает их силуэты. Не могу разглядеть лица. Кажется, я не знаю ни одного из них. Я брожу по улицам и ищу кого-то. Чёткое осознание того, что я кого-то потеряла в толпе, всё нарастает и нарастает.
     Кого я ищу? Паника поглощает меня. Страшно.
     Дождь сменился снегом. Мы с людьми вокруг уже в тёплых зимних куртках. Движение продолжается, но паника уступает место безысходности. Смириться с потерей не получается. Ком в горле, ощущение, будто сейчас пойдут слезы. Отчаяние поглощает всё моё естество. Не знаю, что мне делать.
     Я подняла опущенные грустные глаза. На секунду я обрадовалась: показалось, что нашла того, кого искала. Со спины мне действительно так показалось. Я подбегаю к нему и... Нет, это не он.
     Так кого же я ищу? Мэтта?
     Нет. Не его.
— Эйприл, — моё имя эхом отдалось позади, где-то в толпе.
     Кто это? Тот, кого я ищу? Не могу понять, что это за голос. Слишком тихий.
     Я бегу, пробираюсь сквозь людей. Нет, это Крис. Не понимаю, что она здесь делает, но всё равно иду к ней.
— Где он? Кристен, где он?! — Голос дрожал, меня колотил озноб от волнения.
— Я не знаю, не могу тебе помочь.
     Обычно я могла вмешиваться в свои сны, но не в этот раз. Хотелось задать всего один вопрос и получить на него ответ. К сожалению, сделать это я не могла.
     Мои поиски тянулись месяцами, как мне казалось. Погода постоянно менялась. Безуспешно. Ничего не могу сделать. Вроде бы бессмысленно искать того, кого не знаешь. Но во сне, только здесь, моё сознание поставило чёткую цель — найти человека, имя которого скрыто для меня в реальности.
     Кто-то дотронулся до моей руки. Рука того человека была в разы холоднее моей. По коже пробежали мурашки. Я боялась обернуться. Чьи-то руки пытались развернуть меня к себе, и я сдалась. Только я повернулась... Сон оборвался.
     Головная боль и озноб исчезли. В душе так тихо и спокойно. Интересно только одно — кто это был?

***

     Будничные занятия людей настолько просты и скучны, что я с трудом могу представить, как можно так жить.
     Что, если бы и я была обычной? Каково это? Мне никогда не узнать. Да и зачем? В любом случае моя жизнь интереснее любого из этих прохожих. Конечно, у них есть гораздо больше времени, чем у меня. Однако они не умеют им правильно распоряжаться. Это дело каждого: как и на что тратить своё время. Для них правильно то, что они делают. Люди даже не замечают, насколько монотонна их реальность и мал их мир. Он скуден и сер. Не могу сказать, что мой намного краше и лучше. У меня свой ад.
     Некоторое время я сидела в тишине, смотрела в окно и выпила третью чашку чая. Где-то вдали показалась знакомая фигура. Кристен. Она помахала мне рукой.
— Заходи, — крикнула я. — Мне как раз нужно общение, — уже почти прошептала я.
     Крис зашла в гостиную на первом этаже.
— Будешь чай?
— Не откажусь.
     Мы сидели на кухне. Крис рассказывала, что и как будет на экзамене и насколько он для неё важен. Она хотела поступить в какой-то хороший колледж в Южной Америке. Сказала, что ей нечего здесь делать, никто и ничто её не держит. Забыть всё, перебравшись на новое место, — вот что ей нужно.
     Да, я делала так же. Всю жизнь.
— Чем планируешь заниматься ты?
— В каком смысле? У меня только лето, — она издевается. Точно издевается.
— Почему ты думаешь, что не проживёшь дольше?
     Порой её вопросы меня добивают.
— Два года назад я проходила курс химиотерапии. Удалось добиться ремиссии, но это ещё не означало, что болезнь исчезла навсегда. Лейкоз может вернуться. И он вернулся.
— Не понимаю. Ты ведь говорила, что заболела недавно. Я думала, болезнь просто долгое время была в состоянии ремиссии.
— Нет, я лечилась несколько раз. Курсами по году, иногда дольше. Химиотерапия, потом восстановление, снова лечение… Волосы выпадали, а когда начинали отрастать, всё могло повториться. В последний раз лечение закончилось два года назад. В том числе мне проводили лучевую терапию. Я решила, что это всё. Что наконец-то добилась стойкой ремиссии и больше не вернусь в больницу.
     Я пожала плечами.
— А потом появились симптомы. Сначала я думала, что это просто обычная простуда или какая-то инфекция. Но всё вернулось. Теперь врачи предлагают высокодозную химиотерапию. Возможно, после неё понадобится трансплантация стволовых клеток. Я не хочу проходить через всё это ещё раз.
— Но разве тебе раньше не делали трансплантацию?
— Делали. Даже две, если считать попытки. Сначала мне провели аутологичную трансплантацию стволовых клеток — использовали мои собственные клетки. Она помогла, но ненадолго. Потом была аллогенная — клетки донора. Не родственника, представляешь? Лишь благодаря им я снова могла жить, как обычный человек.
     Я замолчала, ненадолго задумавшись.
— Тогда мне просто очень повезло. Совместимость — не просто совпадение группы крови, это гораздо сложнее. Я подвергла себя риску. Цеплялась за любую возможность. А сейчас… Не знаю. Я устала.
     Мэтт долгое время не знал о болезни, не знал про операции, больницы, доноров. То есть, он думал, что болезнь с самого моего рождения находилась в спящем режиме. Когда я пропадала на время моего лечения, он думал, что я просто прохожу профилактику против лейкоза. А волосы выпадали... Я надевала парик. Этого он тоже не знал.
— Почему ты ничего не говорила ему? — Наконец подала голос Крис.
— Никто не знал, кроме меня и тётки. Думала, вылечусь и всё будет в порядке, ему никогда не придётся волноваться обо мне, и мы будем жить, как обычные люди. Он очень многого не знает до сих пор. Мне так спокойнее.
     Последовавшее молчание слегка затянулось. Конечно, я знала, что можно сюда добавить, но ждала, пока заговорит Крис.
— Так всегда происходит: хорошие люди умирают раньше времени, — вздохнула она.
— А с чего ты взяла, что я хорошая? — Я сощурила глаза.
— Разве нет?
— Ты ошибаешься.
     Мысли в голове стали резко сменять одна другую. Стало трудно дышать.
     Люди — твари. Они ни на что не способны, кроме как отравлять существование всем вокруг и себе. Я бы убила их всех.
     Почему я больна, а эти сволочи нет? Им не место в этом мире.
     Ад ждёт меня. Мне снится Дьявол.
     Трупы. Семья. Мэтт...
     Чёрт, возьми себя в руки! Ты можешь убить столько, на сколько тебе хватит времени, Эйприл. Ты можешь.
     Голос, говоривший эти слова, не принадлежал мне. Однако и мой не молчал. Он пытался сказать что-то вроде: «Этим ничего не исправишь», но первый громче и чётче, он перекрывая все мысли.
     И ещё я боюсь людей. На самом деле это так. Они могут больше, чем я. Их возможности, о большинстве которых они даже не подозревают, действительно страшны для меня. Я социофоб. Просто никогда никому об этом не говорила и не показывала.
     Слишком много страхов. Слишком. Общество, которое осознанно давит на меня. Сны, в которых я вижу трупы моей семьи и любимого человека. Страшно, что я сомневаюсь, люблю ли его вообще так, как следовало бы любить. Боюсь уйти, причинив хоть кому-то боль. Страшно, что я не боюсь собственной смерти. Я ведь должна бояться. Но нет. Мне, в какой-то мере, плевать. Хотя жить хочу. Порой готова наложить на себя руки. Есть много вариантов покончить со всем. А стоит ли?
     Сомнения, сомнения... Чёрт бы их побрал. Что может быть хуже вышеперечисленного? Сложно сказать. Однако самое страшное — увидеть внутри себя пустоту. Когда тебе совершенно безразличны всё и все. Ты — пустой.
     Помню, как несколько лет назад тётка повезла меня в Новый Орлеан. У неё были какие-то дела. Она говорила, что нужно повидаться со старой знакомой. Тогда она в очередной раз забрала меня из приюта и решила развеять мою скуку, хотя я не раз сбегала оттуда. Мне не было особо весело, но и скучно тоже. В приюте с двенадцати лет я только числилась в приюте и почти там не находилась. Конечно, меня искали, когда я убегала, но тётка брала всё на себя, и мне никогда сильно не попадало. За это я ей до сих пор благодарна.
     Что ж, если ехать куда-то ради развлечений, то в списке городов Новый Орлеан наверняка будет красоваться в первых рядах. Самый густонаселённый город штата Луизиан, США. Множество клубов и казино всегда забиты людьми. В вечернее время и шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на какую-нибудь пьяную в хлам физиономию. Тут часто идут дожди, сезон ураганов длится с июня по ноябрь, стоит дикая жара, вокруг вода: Мексиканский залив, река Миссисипи и озеро Пончартрейн.
     Поэтому здесь люди одеты очень по-разному. Можно легко понять, кто идёт на пляж или в клуб, кто, глядя в небо, ждёт дождя и размахивает перед собой закрытым зонтом, а кто всё-таки спешит на работу. «Биг Изи» слишком контрастный: он собрал всех и всё. Развлечения, фестивали, парады, яркие праздники, шоппинг, даже большие гей-сообщества — и при этом застроен множеством старинных зданий. Немного странное смешение, но в наше время подобное считается нормой.
     По пути в аптаун я постоянно размышляла о тех, кто тут живёт: о том, что у них в головах и как им не надоедает существование в вечной игре на автоматах, отдыхе на пляжах, разговорах с барменом за очередным бокалом виски или мартини, беспорядочных половых связях... Не знаю. Сомневаюсь, что продержалась бы так больше года. И то только при условии, что не зацикливалась бы на одном, перепробовала всё и, когда надоест, уехала бы без возврата. Мне больше нравится тихая и спокойная жизнь.
     Конечно, порой и я жажду приключений. Я тоже человек.
     Через полторы недели после приезда я уже свободно гуляла, изучая город. Не помню точно, где это произошло, на каком из перекрёстков Нового Орлеана, но я встретила её. Был вечер. Темнота ещё не наступила, но пьяные и обдолбанные компании уже были практически везде. Она была среди них. Стройная темнокожая девушка смеялась над шутками своих приятелей, потянула одного к себе и впилась в его губы. Когда парень отошёл, она заметила меня и не сводила своих чёрных глаз.
     Не знаю, что побудило её подойти ко мне — алкоголь или что-то ещё, — но она, слегка пошатываясь, приблизилась.
— Ты не отсюда, — девушка оглядела меня с ног до головы.
— Мне везде это говорят.
     Она тихо усмехнулась.
— Тут много приезжих. Тоже решила немного развлечься?
— Я здесь не для этого.
— Тогда зачем?
     Действительно, зачем? Я не была особо против предложения тётки поехать куда-нибудь.
— Не знаю. Наверно, люблю посещать новые места. Сидеть на одном месте — не моё.
     Компания окликнула её. Обернувшись к ним, девушка уже собиралась уходить.
— Не будь как все остальные в этом городе. Ты выглядишь интересной. Надеюсь, мы когда-нибудь снова встретимся, — бросила она мне через плечо и убежала к приятелям.
     Через несколько минут они исчезли, вокруг стало тихо. Для таких больших и ярких городов тишина — это когда машины едут по дорогам без громкой музыки, шумные компании решили куда-то зайти и выпить или вовсе расходятся, а клубы слышны не на каждом шагу. Идеальной тишины не бывает. В Сиэтле с этим особых проблем нет. Здесь — иначе.
     Я задумалась: что она имела в виду? Неужели по мне так явно видно, что я будто не из этого мира? Сомневаюсь, что все люди, говорившие мне это, имели в виду одно и то же. Позже я начала ещё внимательнее наблюдать за поведением людей, развивала все качества, помогавшие мне выживать в этом безумном обществе. Что-то получалось быстро и без особых усилий, а что-то не могу сделать до сих пор. Для кого-то я стала ангелом, для кого-то — демоном. Большинство ненавидит правду, которую я доношу до них.
     Порой приходилось лгать, чтобы они свернули на другую дорогу. На ту, которую хотели выбрать, но не знали как. Я поняла, что без лжи нельзя дойти до вершин. У каждого они разные. Моя вершина — жизнь. Не существование. Но не только моя жизнь. Ещё и жизнь тех, кто мне близок, кого я люблю.
     Мы не пустые. Внутри каждого из нас есть нечто похожее на огонь. Наши дни такие же, как у всех, мысли и стремления похожи, но только такие же «другие» увидят во всём этом что-то, отличающее нас от остальных. Таких нет — и в то же время мы повсюду.
     Как подснежники. Не все так наблюдательны: проходят мимо и не замечают маленьких белых цветочков под наполовину растаявшим снегом. На них наступают или просто проходят мимо.
     Кристен смотрела на меня, всё ещё в ожидая пояснений к моему ответу. Сколько времени я размышляла обо всём этом? Глаза нашли часы на стене. Прошло всего несколько минут. Ощущение будто прошло несколько часов, меня будто отключило. За эти минуты Крис уже успела заскучать.
— Извини. Кое-что вспомнила.
— Твои мысли добивают тебя. Ты будто неживая.
— Люди, которые не думают, — они мертвы. Жив тот, кто не просто думает, но ещё анализирует и помнит. Промежуток между этим называется существованием. На автомате выполняем различные команды, которые подаёт нам мозг. Думаем, но не всегда продумываем, не всё важное запоминаем и держим в голове всякий мусор. Мы все пытаемся жить. Не у всех получается.
— Думаю, у тебя получается.
— И снова ты ошибаешься. Я на пути к этому. Близка, но не настолько, чтобы это можно было так назвать. На самом деле никто в нашем мире по-настоящему не живёт. Мы так думаем, не более. Наша жизнь — иллюзия. На каждом шагу только то, что мы сами построили или только ещё строим. Настоящего почти нет. Нигде и ни в чём.
— Не думаю, что всё так. Даже если всё не настоящее и люди действительно не живут, мы воспринимаем всё как должное. Мы так привыкли. Что же для тебя мир без иллюзий?
— Мир... Без иллюзий... Сложно сказать. Ну, может, как минимум отсутствие масок. Хотя бы так.
— Как ты? — Прядь каштановых волос спала ей на глаза, и, не сводя с меня взгляда, она убрала её за ухо.
— Нет. Я и сама довольно часто скрываю своё настоящее лицо.
— Если хочешь изменить мир, начни с себя. Фраза заезженная, но я считаю так же.
— А кто сказал, что я хочу изменить мир? Не хочу, в этом нет необходимости. Вообще-то, с другой стороны, здесь созданы идеальные условия для манипуляции другими. Нет ничего сложного в этом. Есть только одно правило: хочешь кем-то манипулировать — делай всё так, чтобы он этого не понял. Не дай человеку узнать об этом.
     Глаза Кристен были опущены, но, когда я произнесла последнее предложение она подняла их.
— Ты манипулируешь мной?
     Не знаю, что ответить. Возможно, лишь иногда.
— Это делает каждый, и чаще всего неосознанно.
— Но ведь ты осознаёшь.
     Я не всегда понимаю, кто я и что собой представляю. Что уж тут можно о подчинении других своей воле? Хотя…
     Время близилось к одиннадцати вечера. Просидев несколько часов в парке, а потом ещё часа два у себя на веранде, я наконец вернулась в дом. В животе бурлило: я, можно сказать, ничего сегодня не ела. Всего-то выпила несколько кружек чая, съела круассан и один вкуснейший сандей. И хотя мне хотелось есть, решила не обращать на это внимания и лечь спать. Меня очень утомили сегодняшние размышления. Да, меня всё-таки стоит оберегать от моих же мыслей.

     Из дневника Эйприл:
     «Защита — это жертва ради спасения. Самозащита — спасение самого себя в жертву другому. Но когда борьба внутри тебя? Мы снова выбираем жертву. И эта жертва — ты сам».