Дайверы

               

        Мои друзья - сухумчане Володя Орелкин и Анатолий Евтушенко – прекрасные дайверы, часто, во время наших встречь, рассказывали мне о своих крымских «похождениях» при участии в соревнованиях по глубоководному погружению. Чаще всего это происходило в Тарханкуте, одном из лучших мест для погружений. Благодаря удивительной природе: там множество гротов, тоннелей и пещер. Есть там и глубокие провалы, куда не отваживаются нырять даже самые опытные ребята.

        Дайвинг – в переводе с английского – ныряние, соответственно, ныряльщики – дайверы. Так вот, мои друзья -  ныряльщики опытные. В Сухумской бухте они изучили все интересные закоулки, проверили затонувший во время Отечественной войны танкер «Эмба», отследили круговорот течений по заданию организации берегоукрепления, после чего были построены боны и насыпаны песок и гравий в места размывов береговой линии. В Крыму же они участвовали в ежегодных соревнованиях дайверов по погружению или подводному ориентированию.

        В качестве снаряжения они используют акваланги, снабженные баллонами со сжатым воздухом, гидрокостюмы мокрого или сухого типа. Обязательно дайвер должен иметь при себе нож, компас, фонарь, глубиномер и другие приспособления. Мыс Тарханкут находится в самой западной точке Крыма. Скалы, гроты, пещеры и глубокие провалы привлекают сюда самых опытных дайверов. Вот и мои друзья трижды побывали здесь. О своих приключениях они и рассказывали при наших встречах. Я подсобрал их рассказы в один и сейчас поделюсь им с тобой, мой читатель…Буду рассказывать от их лица:

        Однажды, в нашу палатку на берегу моря, заглянул член сборной России Иван Горевой – опытнейший дайвер и предложил нам  нырнуть с ним в глубокий провал, где еще не были другие ныряльщики. Мы удивились, почему именно нам он делает это предложение. «Вы, ребята – Сухумчане, кавказцы и я знаю, не подведете, я за вами наблюдаю давно и вижу в вас надежных и смелых парней. Соглашайтесь Вчетвером мы побьём рекорд погружений на Тарханкуте». Спрашиваем, а кто четвертый и где нужно погружаться, какова глубина впадины или колодца, как здесь говорят. «Четвертым будет мой друг, так же член сборной России – Алексей Казаков, опытный дайвер ваш ровесник.

        А погружаться будем в самом западном углу мыса Тарханкут, где на его траверзе в лагуне находится глубокий колодец – «Провал», глубину которого никто еще не замерял. Нам это и предстоит выяснить", сказал Иван.  Подумав, мы согласились.
               
        На следующее утро, наскоро позавтракав, мы стали готовить наше снаряжение. Проверили акваланги, заправили на пункте заправки баллоны, в это время к нам подошли Иван Горевой и Алексей Казаков. Познакомились с Алексом, как он просил его называть. Оговорили стратегию погружения. Договорились идти в глубину вчетвером, подстраховывая друг друга, не выпуская из вида.

        Иван отошел, и вернулся на надувной лодке с мотором. Мы погрузили на неё своё снаряжение, их снаряжение уже было в лодке и вчетвером минут двадцать шли по штилевой воде моря к месту погружения, так называемому «Провалу». Недалеко от лагуны высадились, выгрузили снаряжение, запас продуктов и воды, поставили палатку на берегу. Рядом оказались еще несколько дайверов. Договорились не мешать друг другу, но при необходимости прийти на помощь. Ровно в 11 часов начали погружение.

        Воздуха в баллонах должно хватить на 1 час 20 мин. Внимательно отслеживая время и глубину по часам и глубиномерами, мы опустились до 50 метров. Вода была чистейшей но видимость ухудшалась по мере погружения. Включили фонарики уже на глубине 20 метров. На 60 метрах остановились.  Командир, Иван подал условный знак к всплытию. Мимо проплывали разных размеров рыбешки, чем ближе к поверхности, тем крупнее.
 
        Вот мимо прошел целый косяк кефали, отсвечивая в лучах фонариков серебристыми боками, промчалась стайка каких - то рыб,  не то рыба – игла, не то миноги. Прошел час, когда мы, все четверо, благополучно всплыли на поверхность. Иван поздравил всех с успешным погружением. Но цель погружения не была достигнута, до дна провала мы не дошли. Решили продолжить на следующий день.

        Расположились около палатки, развели костер, благо валежника вокруг было много, сварили в котле великолепную уху из рыбы выловленной соседями, поделившимися с нами. Остаток дня провели в откровенных беседах. Ночь была тихая, звездная.  Накачав резиновые матрасы, заснули на них до утра. Володя Орелкин рассказал, что ему приснился сон, будто он один погрузился в «Провал» и дошел до глубины 140 метров и что при возвращении ему стало нехватать воздуха в баллоне и почти в обморочном состоянии (я его чувствовал во сне) выплыл на поверхность, где его подхватили друзья.

        Он рассказал о сне ребятам. Иван отнесся серьезно и скомандовал: На погружение идем я и Анатолий. Алекс и Володя на страховке. Если достигнем дна, следующими будете вы. Сказал, как отрезал, хотя никто и не перечил.

        Солнце стояло в зените, когда на другой день Иван и Толик ушли в «Провал». Взяли с собой третий баллон с воздухом на всякий случай. Контрольное время определили в 1час 30 мин. Время тянулось очень медленно. Казалось, оно остановилось. Непрестанно поглядывая то на часы, то вглубь «Провала», Алекс и Володя нервно ходили по берегу ожидая всплытия друзей. Прошел час, час двадцать минут, полтора часа. Ребят не видно. И когда в наши сердца, рассказал Володя, закралась тревога, вдруг из глубины «Провала» стали всплывать пузырьки воздуха, вздохнули облегченно – поднимаются Иван с Толиком.

        Наконец показались наши герои. Не снимая маски с лица Иван показал большой палец – знак удачи. Да, они достигли дна Использовав поочередно третий баллон с воздухом при возвращении с глубины 125 меров. Это был рекорд. Правда никем, кроме наших ребят не зафиксированный, но личный московской и сухумской школ дайвинга. Мы с Алексом, говорил Володя Орелкин хотели повторить подвиг наших друзей, Иван не разрешил. Хватит, говорит и этого. Вот так закончился наш Крымский сезон, рассказали мои друзья и мы запомнили это погружение на всю жизнь.

        Дальнейшая судьба моих друзей - дайверов такова. Володя Орекин работал несколько лет лаборантом со мной в Институте усовершенствования учителей (ИУУ) в Сухуми, неоднкратно помогал проводить лабораторные работы для слушателей курсов и студентов АГУ (Абхазского Государственного университета), где я вел курс лекций. Он был великолепным техником, хорошо знал всю аппаратуру. Но, стал прикладываться к спиртному и однажды его пришлось уволить, о чем я и сейчас сожалею. Дайвингом он продолжал заниматься.

        Однажды он с друзьями - собутыльниками поехал на Маяк (район г. Сухуми). Володя в ластах и маске  с подводным ружьем пошел подстрелить лобана (вкусного черноморского лосося). Подстрелил одного, подцепив его на кукан (леску на поясе), погнался за другим. Не заметил, как ушел на глубину. Лобана подстрелил, но выплывая, вдохнул морской воды. Усилием воли выбрался на берег и потерял сознание. Его друзья продолжали выпивать и схватились, когда Володя уже умер, не оказав ему помощи, хотя его можно было бы спасти, отвезя в больницу или вызвав скорую. В этом я увидел как бы предсказание - его вещий сон в Крыму, на мысе Тарханкут около «Провала».
 
        Похоронен он на кладбище поселка Каштак (пригород  Сухума) рядом с его отцом Владимиром Сергеевичем Орелкиным - краеведом, историком, в доме которого на самом берегу Черного моря отдыхали многие поэты и писатели России. Однажды я застал там Фазиля Искандера. Во время беседы, я сфотографировл его с его сестрой и Орелкиным старшим.
 
        Судьба же Анатолия Евтушенко сложилась так: после Абхазо – Грузинской войны, я помог ему  организовать фотостудию при университете, где он много лет и проработал заведующим фотолабораторией, обеспечивал потребности в обеспечении фотоинформацией коллектива университета. Дайвингом он занимался редко, при встречах мы, конечно, вспоминали его заплыв с Иваном Горевым в Крыму в «Провале» и поминали нашего ушедшего друга Володю Орелкина.               
                Владимир Левинтас.