Глава 93. Повар Женя. Нововведения на кухне

Этой весной нас отпустили домой на пять дней, чтобы там слегка убраться. Юля зачем-то решила поселить в родительском доме Татьяниных племянников. Она уже и до этого поселяла пару православных женщин, у одной из них была серьёзная стадия шизофрении. Мы ездили втроём с Наташей и Юлей, на выходных к службе вернулись.


Чтобы облегчить жизнь поварам Татьяна искала повара, желательно мужчину. Это была новая прихоть отца настоятеля. Ему приелась еда Евгении и Лидии Николаевны. Постоянно носились в воздухе разговоры про еду. Батюшка желал чего-то такого необыкновенного, но выразить это словами не мог. Мне кажется, причина была в его пресыщенности и развращённости. Нам порой перепадали его куриные котлетки, сырники, картофельные зразы с рыбной начинкой, они казались необыкновенно вкусными. Но повара и все сочувствующие оправдывали его тем, что он больной человек. Это от болезни, мол, портится вкус. И человек капризничает.


На масленицу привезли на испытание здорового, полного кудрявого мужика лет 45-50. Он пёк блины, меня поставили ему в помощь. Он был сектант. Решили его всё-таки не брать. А то вдруг ненароком отравит батюшку из идеологических разногласий.


Следующим претендентом на роль игуменского повара был молодой повар Женя. Симпатичный темноволосый паренёк с приятной улыбкой в белоснежном костюмчике. Он всех очаровал. Было сразу понятно: бате понравится всё, что он приготовит, независимо от вкусовых качеств. Потому что для бати внешность мальчиков решала всё. До монастыря Женя работал в ресторане. Собирался жениться, у него была девушка, и он хотел заработать денег на свадьбу.


Жене сразу стали хорошо платить, около тридцати тысяч в месяц при загрузке неделя через неделю. Бабушки поварихи сразу приуныли. Но в то же время они догадывались, что долго это не продлится. Женя, в основном, готовил какое-то одно блюдо. Поэтому Лида с Евгенией ворчали, что так нечестно. Если б он потянул один весь объем готовки, тогда была бы равная борьба.

 
Однажды Женя приготовил на игуменский стол бате мясо на косточке, а Иринарху какую-то рыбу. Никто не видел толком, что там было и как выглядело. Но на трапезе опять началась движуха, поднялся шум. Бате показалось, что его мясо на косточке напоминает мужской детородный орган, а рыба Иринарха – женский. Батя на всю трапезную это озвучил со смехом. Братья стали громко ржать. Отец Иринарх рыбу после этого есть не смог.

 
Тем временем Татьяна, подруга отца Тихона, исполняющая обязанности келаря, наводила свой порядок на кухне. Для нас снова настали тяжёлые времена. Мы свою работу знали. Три раза в день помыть 50-70 тарелок, чашек, ложек, дюжину кастрюль, стеклянную посуду с игуменского стола и поварскую посуду (противни, сковородки и 50-литровые баки).

 
Татьяна, как пришла, сразу сделала нам замечание, что мы неправильно моем.  Горчица – это прошлый век. Надо жидким мылом и, желательно, хлоркой. У нас руки от горчицы уже облезали. А мыло уж и подавно сушило кожу до невозможности. Но она заставила нас надеть резиновые перчатки. Потом еще ввела новшество добавлять вместо белизны хлорную таблетку в раковину. Вдруг кто туберкулезный в монастыре. Кальцинированную соду запретила категорически. Говорила, все раком из-за нас заболеют. А мы добавляли её для смягчения воды. И сама строго через отца Тихона настояла, чтобы мы всю посуду полоскали под проточной водой. Это было очень тяжело. Казалось, что на нас во главе с ней ополчился весь игуменский дом. Если б по-человечески попросила, а то сразу доложила про нас и выпросила новые дурацкие благословения.




     Фото из личного архива. ин.Евгения, Ольга Андреевна, ин.Анна, Женя.