Глава вторая. Коршун. Обещаю, брат

Не венки, а туалетная бумага, причём использованная. Обязательно куплю металлический. Остались ещё деньги от наследства. Ой, не ори, Командор. Ну, отдал! Отдал я отцу половину. И чо? Может, хоть стерва его заткнётся на чутка. Достала, блин. И его, и меня достаёт постоянно. Как не дома живу, брат. Прав ты был, когда говорил за армию. Ну, чтоб остался на сверхсрочную. Прав. И я бы остался. Обязательно!
*
- Прибыл по Вашему приказанию, товарищ прапорщик!
Лёх, ну вот скажи – нафиг ты меня дёрнул? Портянки пересчитывать? Я же сейчас упаду. Сутки не спал. Ты же знаешь, где мы были…
- Серёг, в каптёрке поспишь. Ложись на топчан, легенда, только ещё одеял настелю, а то мослы твои сотрутся.
Хм… Чо он сказал? Прям чот не по себе мне. Страсть не люблю такие пляски с бубном.
- Какая легенда, Лёшка? Ты о чём сейчас?
Отодвинул меня в сторону аккуратно, топчан застилает, сопит молча.
- Командор, я спросил, вроде как…
Хмыкнул, большим пальцем наверх указывает.
- Тебя там так называют. Дословно хочешь?
- Да.
- Ты его в деле видел? Прям легенда стиля.
Хм… Понятно. Нашли легенду. Ага. Это они Дмитрия Сергеевича в деле не видели. Вот кто легенда стиля. Настоящая легенда!
Чёрт. Точно щас упаду уже: в ушах звенит тонко, серебристо, словно струна гитарная. Стелла… Стелла, как ты там? Интересно, поёшь ли кому?
Так. Друже, дунь на Лёшку, а то он вон застыл: обнял подушку и опять смотрит на меня, смотрит и молчит, и думает там себе чего-то, прикидывает. Прям уже догадываюсь, чего прикидывает перестраховщик. Дунь!
- Они вот видели, а я нет … Покажешь?
- Потом, Лёх, устал.
- Серый, я тебе даже поесть не предлагаю: вижу, что падаешь. Но хоть чайку выпей и ложись.
Хм… Неудобняк какой… Все, где положено, а я как барин. Не…
- Лёх, можно я к себе пойду?
Ох, ты ж… Психуем, как всегда: из штанов выпрыгиваем. Лёшка! Прекращай, а то штаны порвёшь. Не... Пыхтит вон. Ага. Щас подушкой налыгнёт. Ну чего ты на меня ей машешь? Чего?
- Ложись, сказал, бестолочь! И спать будешь, как выспишься. Я договорился. Ложись! Там черти на голове пляшут.
Да мне пофиг, где упасть! Пусть пляшут – не замечу даже.
- Не, Лёх. Я к себе. Неудобно перед остальными…
Ах, ты ж… Аж морда у него пятнами пошла. Не… Не надо мне по голове стучать. Что за привычка: подзатыльники раздавать? Что у тебя, что у отца.
- Знаешь чо, легендарный? Вижу, уворачиваться научили? Щас на тумбочку отправлю!
Да ты чо? Прям на тумбочку? Свято верю. Ну проорись, ладно.
- Ты тут не командуй! Ты мне подчиняешься! Спать! Это приказ! У тебя вон кровь из ушей...
Хм… Кровь? Не заметил, однако…
Ну всё-всё, Командор, не пихайся, не надо, брат. Ложусь я, а точнее падаю на топчан. Уже отрубаюсь, но чую, как он одеяло под меня подпихивает, слышу, как ворчит.
- Остальные не такие дураки, как ты. Правильно дед говорил: «Не от мира сего». Ничо, я рядом.
*

Проснулся. Командор за столом сидит, подсчитывает там чего-то. Увидел, что я глаза открыл и сразу идею толкает.
- Серый, чот переживаю я… А давай тебя на кухню определим? Я смогу договориться.
Конечно сможешь, цыганская ты рожа: ко всем в доверие втереться успел, деловой. Хотя, вряд ли получится, потому что в деле видели. И вообще… Какая кухня?
- Слышь, Лёх? Я чего – картошку чистить сюда прибыл или рыбу жарить? Прекращай идиотские идеи толкать и не пихай в меня эту чёртову рыбу!
Блин... Рыба с капустой… Облююсь щас.
- Лёх, можно я уже всё? Ну не лезет!
Етижи-пассатижи! Не ори, Командор, оглохну же: уши не отпустило ещё. Да прям щас, ага. Зато от подзатыльника увернулся.
- Затолкаю! Хорошая рыба! Или тебе трюфели в сметане надо подать?
- Нет, блин. Мозги жареные.
Братишка, ну чо ты психуешь? Мы ж давно не в клубе и не на болоте. Дай обниму. Ну вот… Успокоился. Почти. Чуть носом в тарелку не окунул. Прозевал подзатыльник, Маэстро – расслабился.
- Ешь, и думай насчёт контракта. На гражданке щас музыканты без надобности. На пожрать бы заработать. А заработать трудно. Хорошо думай.
Да, я думаю насчёт контракта. А так хотел после армии в музучилище…
***
Лёшка, слышишь, как сосны шумят? Хором шумят. А чуешь, как сырая хвоя пахнет? Не... Не похоже, как на Новый Год. Смерть им тут праздником пахнуть не даёт. Кладбище - это поле после боя. Это, как в «Трёх мушкетёрах»: "Жизнь - сплошная дуэль со смертью." Дуэлянты тут лежат.
Хм… Это что же получается? Не убили меня, но обезоружили на той дуэли?
Лёх, я слышу. Да слышу я! Да, и помню, что я «Фендер» купил, и понял, что он сейчас - моё оружие. Пока только он, то есть, она. Крутая гитара, да, но дорогая... Половину половины наследства за неё выложил. Не… Больше половины. Ну и чо? Щас вон на рестораны мода пошла и на живую музыку. Может, устроюсь в какой ансамбль, буду публику развлекать, а то не берут больше никуда. На морду глянут и отшивают, типа,  «Иди, мальчик, доучивайся». Мальчик, блин… Как ты там говорил? «Никакой солидности». Ага. Так и есть. А мне бы щас хоть сторожем или дворником где устроиться. Пособие маленькое совсем. Не... Разгружать там чего я не могу пока. Спина отрывается. Не спина, а зверина дикая.
Ладно, мои проблемы.
Я не жалуюсь, Лёх. Обидно просто. Ага. Пройдёт, знаю. Главное, что руки и ноги включились. Помнишь, я в госпитале обещал, что заново наблатыкаюсь скакать и уворачиваться? Помнишь?
***
Дед, ты не врач, ты прапор, блин. Я те чо, на яйца наступил? Орёшь ты. Можно подумать, что мне нравится колодой лежать. Вон комара согнать не могу, какой впиявился прям в шрам, что у виска. Потому что рук не чую! И ног тоже... Ничего не чую!
Эх, ты ж... Запах болотный чую. Ни хрена он не противный, больничные противнее.
Ветер, друже, ты с болота прилетел? Ага, оттуда. Теперь вон запах «Командора» по всей палате разметал. И до слёз…
«Я тебя одного больше никуда не отпущу!»
Лёшка…
*
Дед, не особо ты и старый. Просто у тебя лицо морщинистое, кожа такая. Халат кипенно-белый, аж глаза режет.
Вообще-то, у меня их от всего яркого режет. Да, очки солнечные нужны. Хочу, как у Шварценеггера в "Терминаторе". Как выйду отсюда, так перво-наперво такие куплю. Когда только выйду, не знаю. Никак уверенно ходить не получается. Никак, блин.
Дед, не ругайся, мне самому тошно. Ага. Вздохнул, по плечу потрепал, вышел из палаты. Иди, дед, иди. Без тебя спокойнее.
Так. Поехали! Доползти до окна, Маэстро! Не... Не доползти, а докидать себя. Нефиг ползать. Ходить надо.
Друже, ты тут? Тут он - форточки открыты - жарко в палате. Слышь? Дунь на меня, если чо. Ну и... Спинка-тумбочка-спинка-окно - пошёл!
Фу... Никаких "Фу!" Ну и чо, что руки-ноги трясутся, а спина в трусах? Спина ничо ещё, притерпелся, а вот голову мкнёт нешутейно: плывёт всё. Дружище, ты где? Ага. Спасибо. Щас я… Щас… Прям пять сек…
Игорь, отвали! Лежи себе спокойно, вспоминай, как зовут твоих родственников. Они вон в очередь выстроились на твою персону: и родители, и бабки с дедами, и даже девушка твоя. Все забрать к себе хотят, чтоб ухаживать, на ноги поднять. Вот лежи и вспоминай, и выбирай к кому отправиться. А на меня нет очереди. Мне отец в письме чётко прописал: «Там, где такие же, тебе будет легче жить.» Хм… Жить? Да нет, папка…. Не жить… Доживать, скорее. Ничо. Спасибо Вам, Дмитрий Сергеевич. За всё спасибо, но особенно…
«Слабый может победить сильного. Победи в себе слабого и воскреснешь из мёртвых. Управлять и направлять!»
Да, учитель, я помню.
Так. Окно-спинка-тумбочка-спинка - пошёл, Маэстро! Ещё. Ещё! Ещё! Ещё!
Ну вот… Прям нормально уже получается. Спасибо, друже, спасибо за "Командор". «Наблатыкался скакать и уворачиваться!"
Нет, Лёх. Пока нет ещё, но наблатыкаюсь и это. Обещаю, брат.