Реинкарнация

Дверь Небесной Канцелярии приоткрылась. Робко озираясь, в кабинет вплыла душа.

- Присаживайтесь, - добродушно предложил Рафаэль. – Добро пожаловать в Колесо Сансары. Итак, что тут у нас, в последней реинкарнации переродились растением… О, да вы были очень хорошим баобабом! Просто замечательным, любой тропический лес гордился бы вами.

Душа смущенно улыбнулась. Сквозь ее улыбку просвечивала стена.

- Поздравляю, вы, без сомнения, переходите на следующий уровень. Забудьте про скучное древесное существование и готовьтесь стать прекрасным насекомым. Может быть, бабочкой?

- Кем?! – если бы бесплотная, похожая на тень душа обладала способностью бледнеть, она бы побледнела. – Нет, нет, только не насекомым!

Рафаэль нахмурился. С таким он сталкивался впервые.

- Но почему? – осторожно уточнил ангел. – Разве вам так нравилось триста лет стоять посреди леса? Быть бабочкой весело, к тому же…

- Только не насекомым, только не насекомым! Не буду я никакой бабочкой!!!

- Тогда, может быть, мухой? Или тараканом? В крайнем случае, из вас получится прекрасный паучок.

- Нет!!! Я не хочу быть насекомым! – Душа начала мерно раскачиваться из стороны в сторону. – Не хочу, не хочу, не хочу!

Рафаэль вздохнул и прикрыл глаза руками. Он хорошо поработал в этом году, осталось реинкарнировать всего одну душу, и ему, без сомнения, дадут новогоднюю премию. Ангел все рассчитал верно: последний рабочий день, последняя душа, отправить ее назад на землю, и план выполнен. Но возникло неожиданное препятствие.

На памяти Рафаэля никому не нравилось быть баобабом. Неподвижность, скука, вечно норовящие пометить тебя гиены. Древоточцы, опять же. Молодые ангелы про это даже песенку сочинили, которая по недосмотру утекла в мир смертных. После баобаба все обычно были рады перевоплотиться даже в мотылька, живущего пару дней. А этот не хочет. Что значит, он не хочет?!

- Послушайте, - Рафаэль попытался зайти с другой стороны. – Таков уж порядок вещей. Все души путешествуют по кругу. Вначале вы становитесь камнем, потом растением, потом насекомым, рептилией, рыбой, птицей, млекопитающим и, наконец, человеком. А дальше все повторяется, и так бесконечно.

- Бесконечно?! – душа стала совсем прозрачной от ужаса. – Я бесконечно буду становиться насекомым?!

- Нет, нет, что вы, я не это имел в виду, - торопливо свернул тему Рафаэль. Ангел не знал, может ли бесплотную сущность хватить инфаркт от страха, но чувствовал себя стоящим на пороге этого спиритически-медицинского открытия. - Что ж мне с вами таким делать? Ладно, подождите, я сейчас вернусь.

Потирая глаза, ангел выплыл в Эдемский сад. У дверей, привалившись к стене, стоял Михаил с сигаретой в руке и задумчиво обозревал окрестности.

- Ты все?

Ангел, не поворачивая головы, кивнул.

- А ты?

- Почти, - Рафаэль, глубоко вздохнув, присел прямо на землю. – У меня душа не хочет реинкарнироваться. Можешь себе такое представить?

Михаил удивленно хмыкнул.

- Могу, но с трудом. На моей памяти такого не было, а память моя, как ты понимаешь, охватывает многие века.

- Вот и я о том же. Предложил ему стать бабочкой, а у него какая-то истерика. Не представляю, что с ним делать теперь. Мне нужна всего одна реинкарнация, одна! А этот уперся. И, главное, я ведь никак ему помочь не могу.

- Ну, почему же, - Михаил выпустил тонкую струйку дыма. – Немного химичишь с документами, говоришь, что потерял записи о его прошлой жизни, и вуаля. Бабочка превращается в изысканную лягушку, а ты говоришь, что так и надо.

- Нарушить мировой порядок? – с ужасом переспросил Рафаил.

- Да ладно, расслабься. Мы все так делали, - ангел заговорщески подмигнул. – В особо тяжелых случаях. Никто ничего не заметит.

- Ладно, я подумаю, - пробормотал Рафаил. – В конце концов, ему все равно придется реинкарнироваться. Не может же он сидеть здесь вечно.

- Ну, как знаешь. Эти вон сидят.

Рафаил проследил за взглядом старшего коллеги.

- Ого, какое сборище. Что это за толпа? И что у них нарисовано на плакате?

- Секта Святого Ламантина. Полагаю, ламантин и нарисован. Требуют превращать их в это прекрасное животное каждую реинкарнацию. Считают, что оно обладает невероятной мудростью, могуществом и чем-то там еще.

- А оно обладает?

Михаил почесал переносицу.

- Ну, последний попавший ко мне ламантин не смог связать два слова, причем слова эти были «есть» и «рыба». Так что не думаю.

- А почему у него в ластах книга?

- Полагаю, книга символизирует мудрость.

- Да, но обычно в таких случаях изображают нечто более, хм, возвышенное, чем букварь с картинками.

- Ну, они не сильны в символизме.

Рафаэль помолчал, глядя на пикет, грозно потрясающий плакатом. Похоже, души собирались объявить голодовку. Для бесплотных сущностей, не нуждающихся в еде, идея была так себе.

- Значит, говоришь, никто ничего не заметит? – задумчиво проговорил ангел.

- Абсолютно. Главное, часто так не делай и не распространяйся на всех углах. К тому же, под Новый Год всем не до тебя.

- Ладно, - Рафаэль вздохнул, принимая решение. – Действительно, кому какая разница. Не хочет быть тараканом, пусть не будет, сделаю человеку подарок на Новый Год. Пойду, осчастливлю его.

- Хоть зовут-то его так? – остановил Михаил скрывающегося в дверях коллегу. – Спрашиваю из чистого любопытства. Таких придурков, которые предпочитают быть деревом, надо знать поименно.

Рафаэль наморщил лоб.

- Что-то такое… То ли Игорь, то Регор. А, вспомнил! Грегор Замза.