На крыльях по камням

                200* год

     Светлана ехала за сыном в поселок к своему отцу. Славик всегда рвался к деду. А для старика внук стал почти смыслом жизни, после того как дед, Зябликов Сергей Петрович, овдовел. Дочь часто привозила внука на каникулы, да и просто так.
     Единственное, что омрачало поездку в Новопечки, так это дорога через лес. И не потому, что в любой момент лось или косуля могли выскочить на дорогу. Причина крылась в самой дороге. Она была из камней. С чем увязывалась такая экономия в 80-х, стало известно гораздо позже. Участок протяженностью в пять километров был выткан из булыжников. Не из брусчатки, не мелким гравием выложили, нет.  А именно из выпуклых камней, склеенных между собой цементным раствором. Пять километров по стиральной доске, это было испытанием даже для Светиного внедорожника. Когда, наконец, из-за леса показался поселок, женщина выдохнула. Оставалось набраться сил на обратный путь. В целом она уже привыкла ездить по этому каменному полотну, но сейчас у нее ужасно раскалывалась голова. А от трясучки боль становилась еще невыносимее. Сегодня нужно было еще успеть отвезти сына Славика в ДЮСШ на собеседование для занятий футболом. Какой-то маститый заслуженный тренер приезжал специально для отбора из столицы. Славик был в резервных списках. Мальчик грезил футболом и мечтал о детско-юношеском футболе, гоняя мяч в обычной общеобразовательной школе. Это был шанс помочь осуществить мечту ребенку. По этой причине Света, отложив все свои дела, мчалась за сыном.
     Дед с внуком что-то мастерили в гараже. Там же возле них вытянулась во весь свой собачий рост их любимица Аза.

– Приветули, мои мастера! – тихо поздоровалась Светлана и велела сыну собираться в дорогу. Затем женщина прошла на кухню и выложила продукты, которые заранее приобрела для отца.
     По выражению лица Славика было видать, что не очень-то хочется мальчишке бросать интересное занятие. Но футбол – это мечта, а мечта – это святое! Мечту бросать и предавать нельзя. Так учил его ещё папа, пока с мамой не развелись и жили все вместе. Славик не был обделён папиным вниманием даже после развода родителей. Мама старалась говорить об отце только хорошее. Они остались родными людьми, при том, что романтика между ними закончилась. Славика такой ответ вполне устроил.

– Ладно, дед, сам докрасишь лодку. Мне надо ехать, – с полным отсутствием радости на лице произнес Славик.
Сергей Петрович глянул на дочь и, озираясь, чтобы не слышал внук, произнес:
– Зря мальца забираешь! Не возьмут его, послушай меня. Выбрось ты этот футбол из головы! Носится по двору с мячом и хватит с него для поддержания физической формы.
– Пап, не начинай, пожалуйста! – перебила Светлана. – Ну, хочет он быть футболистом, пусть пробует свои силы. И потом, почему ты считаешь, что его не возьмут? Хорошего ты мнения о внуке! А еще говоришь, что любишь Славика!
– Светка, не забывай, где и кем я работал! Сколько через мои руки их прошло этих футболистов маститых, которых вы только по телевизору видеть могли, а я их …
– Все, пап, мы поехали!
Старик вышел, провожая детей, на улицу, затем присел на скамейку и смотрел вслед внедорожнику, пока тот не скрылся.
               
                ИСПАНИЯ, МАЙОРКА

     Раиса спустилась со второго этажа на кухню и включила кофеварку. Десять лет жизни в этом курортном испанском городе так и не приучили ее запасаться еще летом теплыми вещами. Каменные дома на Балеарских островах сохраняли тепло весьма слабо. Но строили каменное жилье с оглядкой на лето, чтобы летней порой от духоты не страдать. Возводились дома чаще всего из серого гранита, и обогреть большое построение было очень сложно. На улице было всегда комфортно: зима, благодаря морскому климату, была приятно прохладной. Но вот в каменных домах днями работали обогреватели. Налив чашку кофе без кофеина, женщина вытащила уже начатый кусок туррона. Посмотрев пару секунд на сладость, Раиса задвинула его обратно в коробку. Аппетита не было: сегодня с мужем опять невозможно было разговаривать. Опять у него была то ли депрессия, то ли просто испорченное настроение. Она чувствовала, что и у нее скоро закончится терпение. За другого человека она выходила замуж, не за угрюмого, депрессивного Александра Шарецкого, а за Сашку – душу компании и такого легкого на подъем.

     В конце девяностых они, молодая семья, решили уехать на ПМЖ за границу. У Сашки, подающего надежды химика, были варианты. Посоветовавшись с родными, он сделал выбор в пользу Испании, а конкретнее Балеарских островов. Их ребенку требовался теплый морской климат. Платили отлично, поэтому Раиса имела возможность не работать. Все было прекрасно и замечательно. Но потом лет через пять с развитием интернета началось ЭТО. Сначала Александр старался не читать то, что очень расстраивало. Но шли годы, и реакция на некоторую информацию загоняла его в жуткую депрессию. Участились скандалы на голом месте. Жена не опускала руки и предлагала обратиться к психологу. Но Александр только сильнее начинал психовать.

– Какой еще психолог?! Местный? Что они о нашей жизни вообще знают? У них депрессия, если собачка вовремя не покакала! – в бешенстве орал муж. – А мне нужно, чтобы память моего отца никто не марал, понимаешь? Он героем был не только для меня, матери, но для всей огромной страны! А эти чертовы писаки за три копейки покупают любителей испортить чужую жизнь!
     Жена, кутаясь еще сильнее в теплый халат, пыталась найти слова утешения, чем еще сильнее злила мужа.

– Сань, ну давай найдем русского специалиста, нужно как-то решать это. Я не могу жить в этом аду с тобой, срывающимся на меня ни за что! Можно же через суд  попробовать за честь и достоинство побороться!
– Какой суд? Что ты несешь? Ты хоть представляешь, сколько бабок для этого нужно? Я буду работать только на суды!
     Раиса, видя, что у мужа начинала пульсировать вена на лбу, старалась уйти. Этот знак ей подсказывал, что супруга лучше оставить одного.
Так или иначе, женщина не опускала руки. Она хотела сохранить семью любой ценой. Поэтому решила, что раз уж муж сам не хочет работать с психологом, то она будет консультироваться и выполнять рекомендации специалиста.
     С помощью агентства она вышла на Виолетту Маркову, российского психолога с рекомендациями. Переписка велась некоторое время по электронной почте. Рая пыталась соблюдать все рекомендации, но ничего особо не менялось. Виолетта оказалась порядочным человеком и отказалась тянуть деньги безрезультатно. Женщины созвонились.

– Уважаемая Раиса, не обижайтесь, но эта задача мне не по зубам. Я вряд ли справлюсь. Человек должен сам захотеть получить мою помощь и приложить некие усилия. Вашего супруга по-человечески можно понять, но он сам должен себе помогать, а не загонять себя еще больше в тупик. Здесь либо отношение менять, либо использовать СМИ.
– В смысле СМИ использовать? – не поняла Рая.
– То есть их можно победить их же средством! Клин клином, понимаете? Должна выйти такая информация, которая не порочит, но и не делает человека святым. У каждого могут иметься проблемы, не зависящие от них самих. Когда человек вызывает понимание, сострадание, то он становится уже неинтересным. От него отстанут. При этом и уважение к былым заслугам сохранится. У меня есть один хороший опытный журналист, который с подобным сталкивался. Все закончилось хэппи эндом. Я могу с ней переговорить. И, если она возьмется за эту непростую работу, то я с Вами свяжусь.
– Я Вас умоляю, Виолетта, сделайте что-нибудь! Я заплачу столько, сколько скажете. Не лишайте меня надежды сохранить семью, пожалуйста. Я очень люблю мужа. Помогите! – рыдая в трубку, произнесла последние слова Раиса Шарецкая.

                ***

     Юля Тимофеева еще в вестибюле услышала, что за дверью ее кабинета разрывается телефон. Добежать не получилось, чему она несказанно обрадовалась. То, что женщина задержалась сегодня, явилось редким исключением: поздравляли коллегу с новым назначением. Разумеется, за руль она уже не сядет, а воспользуется такси. Хоть ей и пришлось сделать всего-то пару глотков шампанского. Близкие знали, что с пяти до шести вечера она обычно в пути. За рулем на звонки никогда не отвлекается. Таким образом, было понятно, что звонил кто-то чужой. Взяв в руки телефон, слегка удивилась:

–  Та-ак! Вилочка?
Юля  настроилась перезвонить приятельнице уже в такси.
Когда-то Виолетта очень сильно выручила журналистку Тимофееву, после чего та чувствовала себя в долгу перед Марковой. Никто ничего не просил в качестве расчета, но она вот такая ненормальная: чувствовала, что должок за ней имеется.
Выслушав просьбу, журналистка порадовалась, что ее «счастливое» лицо сейчас собеседница не видела. Взяться придется, хотя случай из ряда вон выходящий. И еще неизвестно, как все срезонирует. Можно получить обратный эффект.

– Юлька, помоги! Ну, жалко бабу, пойми! Тем более, что оплата хорошая и  не зависит от конечного результата.
Юлька - то понимала, что хитрющая Вилка хотела заполучить известное имя в свое портфолио. Она-то сама ничего не теряла: не ей же придется ковыряться в деле! Да еще история-то давняя: копнешь глубже и неизвестно, что выйдет на свет Божий. Кабы не пожалеть потом!
– Ладно, попробую! Ничего не обещаю, конечно. Сбрасывай информацию на электронку.
На том и разъединились.

     Когда муж и сын уже сладко посапывали, Юля на носочках тихонько пробралась на кухню и открыла электронную почту. Письмо с необходимой информацией уже ее ждало.

     Какое-то время назад похожее задание уже приходилось выполнять. Но тогда человека оклеветала одна наглая малолетка, обвинив очень известного господина в педофилии. Несчастный селебрити чуть было руки на себя не наложил. Факты были налицо. Интернет еще только набирал обороты, зато желтушные газеты и журналы уничтожали «звезду», очень известного педагога по вокалу в их регионе. Юля тогда носом рыла, чтобы спасти бедолагу от возникшей проблемы. Но там речь действительно шла о клевете. А здесь?

     Известный спортсмен, успешно выступавший за футбольную сборную. Но, увы, имевший одну общеизвестную слабость. Это, собственно, и стало причиной того, что он покинул звездный олимп и преждевременно ушел из жизни. Вот кто в этом виноват? Сложно ответить на данный вопрос. Как сейчас развернуть все на триста шестьдесят градусов? Сколько серый розовым не крась, в результате серого цвета все равно будет больше. Как сделать так, чтобы сын его, наконец, успокоился? Сын Георгия Шарецкого, мастера спорта международного класса, хочет, чтобы отца его помнили только звездным игроком, входившим в список лучших футболистов. И его можно понять. Но как насчет того, что из песни слов не выкинуть? В век интернета и процветания бульварных газет и передач это почти нереально. Может зря она в это ввязалась? Вот с чего начать? Первый раз у нее задание «Иди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что». Она понимала лишь одно: нужно найти что-то резонансное о спортсмене, что возвысит его до небес. Например, то, что он был донором и спас жизнь вождю африканского племени или то, что завещал свое имущество детскому дому … Бред, конечно, но никак не меньше. Затем запустить материал в крупные СМИ...
– Ладно, утро вечера мудренее.   
               
                ***

     Через день, после согласования задания с руководством, Юля Тимофеева уже оформляла командировку в Петрозаводск. Именно из тех краев был родом Георгий Шарецкий, которого прозвали когда-то не иначе как Шарик. Звали спортсмена так, когда он еще играл за местный футбольный клуб «Малахит». И не столько из-за фамилии. Трюк у него имелся один: ловко умел перекатываться по полю во время падения. Да и в целом был очень техничен.

     Виолетта сбросила координаты вдовы чемпиона. Женщина, будучи на пенсии, проживала под Петрозаводском. Московскую квартиру она разменяла на петрозаводскую сразу после смерти супруга в 1985 году.
Составляя план посещений и бесед, Юля решила начать действовать с Татьяны Сергеевны Шарецкой.  Огорчало то, что лететь до Петрозаводска придется почти десять часов. Договорившись с Шарецкой о встрече, Юля сразу же забронировала гостиничный номер. В самолете она продумывала вопросы, траекторию построения беседы, мысленно обрисовывала прогнозируемый результат.

     Вдова звездного в прошлом игрока согласилась принять журналистку у себя дома, хотя Юлия Вадимовна Тимофеева из вежливости предлагала нейтральную территорию. Сама же хотела попасть именно домой: ей нужно было увидеть своими глазами, как жена относилась к памяти покойного супруга. А по каким признакам это можно понять, ни для кого не секрет.

– Еще чего! Приходите ко мне. Ушей ненужных нам только не хватало!
Татьяна Сергеевна встречала журналистку на лестничной площадке. Женщина была корпулентной с ярко-рубиновыми волосами, собранными в конский хвост. На шее поверх розового стеганого халата болтались очки на цепочке. По всей видимости, дама была любительницей почитать. И вероятнее всего вдаль женщина видела хорошо. Обычно так и бывает, когда переступаешь определенный возрастной рубеж.
– Проходите, девушка! – произнесла женщина неожиданно моложавым, звонким голосом. – Давайте сначала на кухню! Я Вас чаем угощу с сырниками. Проголодались, небось, пока добирались? – поинтересовалась хозяйка квартиры.
– Если только чуточку! А это Вам! – протягивая коробку конфет «Уральские сказы», произнесла Юля.

     Гостья мысленно радовалась, что женщина оказалась приятной, разговорчивой и гостеприимной.
Пока Татьяна Сергеевна вертелась у плиты, наполняя кухонное пространство пьянящим ароматом бергамота, журналистка рассматривала кухню. В углу на журнальном столике стояли семейные фотографии в рамках. На шкафчиках выстроились банки из-под разных видов чая и кофе. Таких коллекционеров раньше часто можно было встретить. На подоконнике стояли куклы, связанные крючком. Одна парочка даже развеселила Юлю: связанные Адам и Ева с фиговыми листочками на причинных местах. Сделаны первые люди были в карикатурной форме, что вызывало и любопытство, и улыбку одновременно.

     Когда чайная церемония подошла к концу, женщины переместились в гостиную.
Юля окинула взором просторную комнату и все поняла сразу: Георгия мало того, что не забывали, его любили и гордились им. Медали, кубки, спортивная форма с номером игрока, куча фотографий семейных и с командой украшали каждый сантиметр стен зала. Советский футбольный защитник и полузащитник, мастер спорта международного класса …   Этого человека здесь помнили, любили и чтили. В секции стояла свадебная фотография.

– Вы знаете, Юлия, сына жаль. Я-то сама толстокожая, мне без разницы, что говорят. Я знаю, каким мой Жорка хорошим человеком был. Человеком, замечу, а не чемпионом или спортсменом. Особенно сын тяжело отходил после статьи «Они закончили жизнь под забором». Окончательно уже добил цикл шоу на одном из главных каналов с громкой темой  «Танго с зеленым змием» или что-то в этом роде. Ну а следом за этим из интернета посыпался шлак. Бесстыжие продавщицы вино - водочных отделов сливали грязь за деньги, что главные завсегдатаи их секций - исключительно артисты и спортсмены. Георгия тоже пару раз упоминали. Это уже вообще было отвратительно. Его бедного и в живых-то много лет уже не было.  Встречались, конечно, и порядочные журналисты. Вышло несколько прекрасных программ и статей. Но клеветы сегодня было больше. Поэтому одно могу сказать точно: для кого-то интернет и телевидение – радость, для нас же – бич и бедствие сегодня.

     Юля слушала и даже не пыталась задавать вопросы: уж ей-то было хорошо известно, как работают желтушники, сколько им платят и насколько они бывают циничны и беспринципны.
– А зависимость-то была?
– Ну, конечно, была! Я и не отрицаю. Большинство спортсменов напивались так, что и на сборы не доезжали. Деньги, слава, признание, внимание прекрасного пола,  рестораны …  Знаете, крышу сорвет кому угодно, – усердно защищала покойного супруга Татьяна Сергеевна.
– А что про семью мужа скажете? Генетически не могло случайно ЭТО передаться? – задала следующий вопрос журналистка.
Татьяна Сергеевна рассмеялась:
– Юля, в генетику я верю, но не в нашем случае! Виктор Романович, свёкр мой, царствие ему небесное, даже не прикасался. Пятьдесят лет водительского стажа. Здоровье было отменное, в девяносто лет помер. Четверо детей воспитал, никто выпившим не видел. Семьянин был хороший. А свекровь какая чудная у меня была! Надежда Ильинична, тоже уже нет ее, к сожалению. Всю жизнь почтальоном проработала. Дома четверо детей, а она еще и газеты успевала развозить на велосипеде. С Жоркиными сестрами по сей день дружим. Семьи у всех благополучные. Лучше генетики и не придумаешь!
Юля слушала, понимая, что напрашивается еще один, не совсем деликатный вопрос.
– Прошу прощения, ну а как насчет Ваших с мужем отношений?
Женщина перестала улыбаться: 

– Делайте вывод сами. С 1985 года после смерти мужа я живу одна. Хотя желающих сводить меня в ЗАГС было достаточно. Я очень сильно любила Георгия. Это была взаимная любовь. Я всегда ждала его с горячим обедом, душистыми плюшками, хорошим настроением… Он имел семью, где его любили и ждали. И он нас любил. Денег море транжирил, подарками заваливал. У меня уже в 1982 году три шубы из натурального меха было. Обеспечивал он нас очень хорошо, и я была ему благодарна за все. Мне после моего хутора с козами он принцем заморским казался. Конечно, ревновала: поклонниц у него было море, прохода не давали. Но я знала, что он меня любит, поэтому никогда не истерила. Потом начал частенько отмечать победы, зависимость появилась, ЛТП, письма со слезами… Тяжело вспоминать и заново переживать. Но никто его никогда под забором не видел, как писали. До последнего боролся, обращался за помощью. Знаете, Юля, есть обстоятельства, которые сильнее человека. И не знаешь, как это объяснить. Но это вряд ли генетика в случае с Жориком. И это не проблемы в личной жизни. Это что-то другое, а что – я не знаю. Вероятнее всего, причина могла заключаться в мягкости характера и нежелании обидеть людей отказом.

– Татьяна Сергеевна, скажите, а муж Вас не обижал, ну сами понимаете, когда навеселе был?
– Да Бог с Вами, Юля! Никогда такого не было! Я могла его отколошматить по щекам, а он никогда ни меня, ни сына! Не уподобляйтесь желтой прессе, пожалуйста! Санька поэтому и переживает страшно, что он не помнит папу плохим или нетрезвым. Он помнил его доброго и с подарками, контролирующим успехи в школе и в спортивных секциях. Юля поблагодарила Татьяну Сергеевну, отщелкала несколько добротных кадров и покинула квартиру вдовы.

     На следующий день по плану была Ассоциация ветеранов спорта. А сейчас было решено одно: гостиница, крепкий сладкий чай и сон.

                ***

     На следующий день после завтрака Юля уже плотно сидела на телефоне. Ей нужно было созвониться с региональной Ассоциацией ветеранов спорта. Там очень долго не снимали трубку. Когда, наконец, ответили, то попросили перезвонить попозже. Еще чего! Будет она время терять! Выпив еще одну чашку кофе с куском бисквита, женщина вызвала машину.

     Ехать пришлось минут тридцать. В пути она быстренько прописала в органайзере вопросы, ответы на которые хотела получить. Сочинять на ходу она не любила. Женщина ехала с легендой, что пишет биографическую книгу о Георгии Шарецком по заказу крупного издательства. Собиралась попросить номера телефонов и адреса тех, с кем Георгий играл, работал, отстаивал  честь огромной страны. Большая часть тех, кто бы мог помочь в составлении мемуаров, к сожалению, уже ушли в мир иной. Кто-то жил далеко за пределами России. Еще ночью, ворочаясь от бессонницы на неудобной кровати, женщина думала о том, как правильно и быстро выполнить задуманное. Она понимала, что начинать нужно с самого начала карьерного пути звездного игрока. А для этого может потребоваться куча времени. После Ассоциации ей нужно будет попасть в ДЮСШ по футболу. Конечно, если учесть, что футболисту сейчас было бы около шестидесяти лет, то будет огромной удачей застать того, кто его учил играть: первого тренера, который сделал ставку на мальчика. А если и застать тренера, то, вероятнее всего, это будет дедуля, который на склоне лет захочет поговорить о себе.

     Вахтер в Ассоциации указала, в каком крыле трудится руководство. Юля быстро взлетела на второй этаж и постучала в нужную дверь. По пути успела отметить, что ремонт у ветеранов был сделан на очень добротном уровне, не из дешевых.
Войдя в кабинет руководителя, ей на мгновение показалось, что она попала в сокровищницу императора ацтеков Монтесумы. Ей, минималисту и человеку слегка аскетичному, было бы сложно работать в окружении золотых бюстов, кубков, тарелок и других символов славы. Даже сейф был выкрашен в цвет сусального золота. Она где-то читала, что чаще всего люди, страдающие нарциссизмом, любят окружать себя золотой атрибутикой и создавать собственный уголок тщеславия. Впрочем, у каждого свои причуды.

     За столом сидел седовласый мужчина приятной внешности за шестьдесят.
Глаза были умными, и морщинки разбегались красивыми лучиками. Можно было смело предположить, что человек любит шутить и умеет ладить с людьми. Но в то же самое время было что-то неестественно положительное у этого Юрия Николаевича. Подобные эмоции у нее всегда вызывал зайчик из шедевра советской мультипликации «Ну, погоди!».

– Проходите, милочка, и присаживайтесь! В ногах, сами знаете, правды нет! – обратился к вошедшей посетительнице, сидящий за столом мужчина.
Журналистка присела на один из стульев, отдаленно напоминающих те, что вспарывал в легендарной комедии Остап Бендер, и объяснила цель своего визита.
Руководитель ветеранов старался быть галантным и предложил первым делом чай.
Юля отметила, что голос у него был приятный, с хорошей дикцией и немного даже молодой для руководителя ветеранского движения. Она всегда обращала внимание на структуру голоса. По нему почти всегда безошибочно определяла состояние сердечно - сосудистой системы. Мама ее, в прошлом тренер, научила отличать здоровое сердце от барахлящего по голосу. Сердце Юрия Николаевича было однозначно здоровым. А когда главный ветеран узнал, что мама гостьи взращивала легкоатлетов до выхода на пенсию, то на стол вытащил початую бутылку чего-то крепкого.
– Ой, Юрий Николаевич, спрячьте. От чая не откажусь, а вот второе уже будет лишним.
– Беременная что - ли?
– Ага, уже второй месяц пошел. Так что в следующий раз как-нибудь. И маму, если хотите, захвачу тоже.

     Еще на заре карьеры учила ее опытная главный редактор желтушки Зоя Волкодав, что никогда не нужно говорить собеседнику, что не пьешь. Речь идет о случае, когда имеется необходимость получить важную информацию. Поставив себя выше собеседника  (А как еще выпивающий  себя почувствует, если ты не пьешь?!)  можно провалить всю операцию. Что угодно говорить нужно: беременная, прокаженная, баптистка, адвентистка седьмого дня … Но только не правду, что на дух спиртное не переносишь. Собеседник должен видеть в тебе родственную душу, хоть немного и беременную.

– Ну, тогда с Вашего позволения себе капну. За прекрасных дам не помешает!
– Это на здоровье! За любых дам всегда грех не клюкнуть. Я подожду. Мне нужны контакты ДЮСШ, где когда-то только начинал играть Георгий Шарецкий.
После рюмки мужчина развернул конфету, быстро отправил ее за щеку и побарабанил пальцами по столу.

– А я не уверен, что школу ту не закрыли. Сейчас позову помощницу и велю ей навести справки про Сновскую ДЮСШ, – произнес Юрий, одновременно пряча бутылку в сейф, который являлся к тому же и мини-баром.
– Какую, простите? В интернете написано, что он местный! – опешила Юля.
Только было обрадовалась, что ветеран спрятал бутылку. А теперь еще одна «прекрасная» новость!
– Сновскую ДЮСШ. А интернет – это компостная яма, куда сбрасывают что попало. Шарик деревней был, самородок эдакий. А википедия пишет, что он из Петрозаводска.  Я, конечно, понимаю, что Петрозаводск звучит посолиднее, чем деревня Кукуево. Ладно, шучу!
Мужчина потыкал в кнопки телефона и пригласил помощницу к себе в кабинет.
– Простите, а где эта Сновская ДЮСШ находится? – продолжила задавать вопросы гостья.
– В Сновске, а Сновск находится к югу от нас. Километров сто семьдесят будет.
В кабинет вошла крупная сбитая бабенка неопределенного возраста и спросила басом:
– Николаич, чё хотели?
– Надька, узнай про Сновскую ДЮСШ. Работают они или их тоже для оптимизации с кем-то объединили? Узнай и запиши координаты барышне.
– Поняла, – пробасила Надежда и выскользнула за дверь.
– Я был там последний раз  году в девяностом, если не ошибаюсь, – глядя куда-то в потолок, начал вспоминать Юрий.
Через пару минут Надежда вновь вошла и положила листок с адресом.
– Они по-прежнему работают, как и при совке, – произнесла боксерского вида секретарь и поспешила ретироваться.

     Юрий Николаевич начал рассказывать про деятельность их Ассоциации, про помощь ветеранам спорта. Рассказывал он и  про то, как Ассоциация помогает памятники и надгробия почившим спортсменам устанавливать. Затем руководитель провел Юлю вдоль длинного холла, стены которого были увешаны портретами известных спортсменов. Все эти легендарные личности имели отношение к данному региону. Уголок футболиста Шарецкого был совсем каким-то безликим. Ничего интересного: родился, женился, первый гол, последний гол …

     Юрий Николаевич молол языком без остановки. Как сказал бы классик: «Остапа понесло!».
– Хорошо, что вы приехали, а то забыл бы кое-что важное! У нас тут намечается одно мероприятие. Надо будет вдову Шарецкого не забыть пригласить.
Через час с лишним она покидала Ассоциацию, злясь больше на саму себя. Надо было болтуна остановить и по делу задавать вопросы! Хотя какой толк от вопросов? Этот, так называемый, руководитель ни про бывших чемпионов толком ничего рассказать не может, ни про спорт в целом, ни контактов нет под рукой. Откуда их таких только набирают. Сидит на муниципальном горбу, ничего толком не зная. Вот только коньячок кушает. Несомненно, он зайчик из «Ну, погоди!».
Сейчас предстоит ехать в «кукуево» с населением в пару тысяч жителей. Хорошо, если там толк будет. Но там как раз толк был.

                ***

     В Сновскую спортивную школу удалось дозвониться сразу. На том конце провода ответили, что до восьми вечера можно спокойно подъезжать.
Маршрутное такси выезжало только через пару часов, поэтому пришлось обратиться к частному извозчику. Сумма, которую тот запросил, была невысокой. Женщина с радостью запрыгнула на заднее сидение и выдохнула. Она думала только о том, что было бы здорово сегодня закрыть весь вопрос.

     Получить хоть малюсенькую ниточку, за которую удалось бы вытянуть проблему заказчика за хвост и смыть ее в унитаз. Было бы хоть что-то, хоть какое-то маковое зернышко, которое можно было бы вырастить до нужных размеров. Затем зарыть его в информационном пространстве и ждать побегов. Уж она-то, мастер слова, знает, как сварганить кашку из топора! Да так, что добавки попросят! Но главное – рассчитаться с Виолеттой и больше в подобные авантюры не влезать. Ее любимая работа – раскручивать в СМИ безголосых певичек, которых папики хотят видеть на одной сцене с мировыми тенорами и сопрано. Работа, за которую Юля взялась сейчас, оплачивается, разумеется, по другому прейскуранту. Это высокооплачиваемая работа. Только здесь берешь билет в один конец, так как не знаешь, когда вернешься и вернешься ли вообще.

     Размер провинциального Сновска оказался больше в несколько раз того, который указывал непревзойденный Юрий Николаевич. В городке на самом деле проживало около ста тысяч жителей. Водитель хорошо ориентировался в местности, поэтому сразу отвез Юлю на улицу Щорса. Женщина двинулась в сторону здания, куда вереницей шли ребята в спортивной форме с рюкзаками. На первом этаже в качестве вахтера сидела опрятная пожилая женщина, которая тут же записала посетительницу в книгу учета.

– Николай Степанович Зайцев у себя или со своими воспитанниками в спортзале, – отрапортовала вахтер на вопрос журналистки.

     Юля, поднимаясь, увидела доску почета «Мы ими гордимся!». Тут же подошла поближе и принялась искать знакомое лицо. И быстро его нашла. Ребят человек двадцать рядом с тренером. Мальчишкам не более двенадцати лет. Тренер молодой и подтянутый. Ну сколько ему? Тридцать, не более. А может и меньше даже. А сколько достижений и побед у него! Даже заслуженный тренер! Не рановато ли? Хотя, кто его знает? Может заслуженным тренером можно стать рано. Если уже сегодня доктора наук помолодели лет на двадцать, то с тренерами могло случиться то же самое. Правда, много лет назад. Под фотографией стоял год – 1961. Значит Георгию Шарецкому десять лет.
 
     Кабинет Зайцева был открыт, но самого Николая Степановича там не оказалось. Юле пришлось попросить мальчишек, сидящих под кабинетом, сбегать за руководством.

– Проходите, пожалуйста, Юлия Вадимовна, – обратился руководитель спортивного учреждения. – Садитесь там, где вам будет удобно. Юля мысленно зааплодировала, что директор ДЮСШ по футболу запомнил звонившую женщину по имени и отчеству.
Также она обратила внимание, что в кабинете царил порядок. Везде стояли цветы в горшках. Все награды были расставлены по годам. На столе имелось все самое необходимое: никакой державы и скипетра. Мужчина был подтянутым, жилистым, что было подчеркнуто хорошим спортивным костюмом.
Журналистка объяснила, что собирает информацию о Георгии Шарецком. Тут же добавила, что ей хотелось бы побеседовать с теми, кто его знал близко с самого детства.
– Юлия Вадимовна, когда Жорку отобрал Кислов Илья Сергеевич, я уже сам начинал тренерскую работу здесь. Больших достижений сам я в спорте не имел, но педагогом стал. Говорят, хорошим. Я только окончил институт физической культуры, и меня распределили в нашу футбольную ДЮСШ. Вся жизнь здесь прошла. Жорика и его успехи помню, но моих воспоминаний и на половину страницы не наберется. Так вот, Георгия отбирал Илья Сергеевич. На стенде в вестибюле полно фотографий Кислова с его воспитанниками. Вот кто гением был! Более семидесяти чемпионов за всю жизнь вырастил. Каких он пацанов отбирал! Как он в них умел рассмотреть будущих талантливых футболистов, для меня загадка по сей день. Я всегда был обычным педагогом, который просто знал хорошо методику. Не более того. Мои ребята были другие. Звездных спортсменов я не вырастил. А что я здесь болтаю?! Илья Сергеевич, к сожалению, уже умер год назад. А вот его напарник, Бычкин Борислав Иванович,  живет недалеко от нашей школы. Я вам напишу адрес. Давайте мы позвоним ему и договоримся о вашей с ним встрече. Он с Кисловым всю жизнь вместе рука об руку тренировали молодежь. Вот он вам рассказать что-то сможет. Жора Шарецкий только четыре года был в нашей ДЮСШ. Потом очень хитрые люди наверху решили прибрать к рукам перспективного парня. К сожалению, такое и сегодня случается. Только не пишите, пожалуйста, об этом.

     Николай Степанович оставил приятное впечатление. Настоящий педагог: скромный, воспитанный, знающий дело мастер. Хотя горечь от нереализованности в большом спорте очень чувствовалась при беседе с ним.

     Бычкин же Борислав Иванович впечатлил по-своему.
Она почему-то рассчитывала увидеть дряхлого, безумного старика с тремором рук. Куда уж там! Дверь ей открыл прыткий дедок маленького роста с карими глазками-пуговками.
– Проходите, проходите! – проговорил бывший тренер. Значит, книжку про Шарецкого писать собрались?! А про Бычкина никто не хочет написать? А чем я хуже? У меня жизнь, вон, какая несладкая! Вдовец, пенсия мизерная, дети отказались! Не понравилось, видите ли, им, что я на алименты подал! В поликлинике набегаешься по кабинетам, так жить не хочется! Хорошо, что хоть собес рядом с домом. Вот там меня действительно уважают: всегда без очереди обслужат, да еще и чайку нальют уважаемому Бориславу Ивановичу!
Юля присела на табурет, предложенный хозяином квартиры, и продолжила слушать бывшего тренера.
– Опять Кислову вся слава и почет, я так понимаю. Шарецкого он отбирал и тренировал его четыре года. Ему и на том свете везет больше, чем мне. Вот что, девушка, пишите правду про Кислова. А как иначе? Все Кислова гением тренерской работы считали! Что ни команда, то одни звездные игроки. Я сразу думал, что чуйка у него, как у дикого зверя, на юные таланты! А потом заметил одну странную закономерность: как только новый набор, так сразу дружок Боря Шлейман его навещает. Потом уже знакомые рассказывали, что Илюша наш с этим Шлейманом и по школам ходили, отбирали воспитанников для Кислова. Все бы ничего, да Бориска врачом был: то ли психиатром, то ли психотерапевтом. Отбирать дружку хороших футболистов помогал. Когда спрашивали Борю, чего его носит по общеобразовательным учреждениям, тот объяснял так: собирает, мол, материал для диссертации. Однажды я даже слышал, как они ругались из-за одного мальчишки. Илья кричал, что такого жирдяя брать нельзя, а Шлейман ему обратное доказывал. В итоге взяли. Я думаю, имя Грибов вам что-нибудь да говорит?
Еще бы! Грибова знали все, даже такие далекие от футбола, как Юля Тимофеева. Грибов уехал в Канаду, но тоже жизнь сложилось как-то не очень.
Бывший тренер продолжал жаловаться:

– Кисловские воспитанники приносили славу своему тренеру, почетные звания, публикации в прессе … Конечно, остальные спортивные педагоги чувствовали себя, мягко говоря, неполноценными. Кислова всегда высокое руководство ставило всем нам в пример. А потом занавес железный пал, и Шлейман с семейкой укатил в Соединенные Штаты. Так вот, за два последних года перед пенсией без помощи Борьки Илья ни одного нормального пацана не отобрал. Набрал таких, что год-два и бросали футбол. Кто-то говорил, что Шлейман даже книгу написал на английском, как отбирал будущих чемпионов по какой-то навороченной методике. Где Боря эту методику мог раскопать, не знаю. Как с ним за медали и почетные места расплачивался великий наш Илюша, мне тоже неизвестно. Вот только, сколько этих гениев футбола до сорока дожили и сколько их в ЛТП по бетону мяч гоняли, история пока умалчивает. Напишите про это, пусть люди правду узнают. Жаль, что я английским не владею. Очень уж я бы хотел эту книжонку почитать!
«А вот это – уже кое-что. Может и не зря она сюда приехала!», – пронеслось в голове у журналистки.

     Юля поблагодарила Борислава Ивановича за информацию, попрощалась и покинула его квартиру.

                ***

     Выскочив из пропахшего сыростью подъезда, женщина принялась искать скамейку. Хорошо, что ноябрь в этом году выдался на редкость теплым. Ей нужно было сделать срочно несколько звонков и просто попить воды. Для начала она созвонилась с водителем-частником, который пообещал ждать ее в Сновске. Пока тот ехал за ней, Юля присела на какое-то изваяние, предварительно подложив пакет под нужное место. Сделав пару срочных звонков, женщина решила проверить запись беседы с господином Бычкиным. Разумеется, запись велась с его позволения.

     По дороге в столицу Карелии Юля набрала номер Татьяны Сергеевны Шарецкой. Ей нужно было уточнить, куда покойный супруг отправлялся на принудительное лечение в марте 1984 года. Услышав ответ, женщина едва не выбила головой крышу в автомобиле, высоко подскочив от радости. Это была невероятная удача! В это даже сложно было поверить! Ну, надо же: город Верхнезыбовск! Вопросы с архивами решать по месту жительства ей будет гораздо проще. Наконец-то, можно будет сегодня постараться выспаться на неудобной кровати, а утром вылететь к себе. Ура!

                ***

     Зябликов Сергей Петрович только завершил разговор с дочерью по телефону, как раздался еще один звонок. Звонили из Екатеринбурга. Просили о встрече с журналисткой. Речь шла о Георгии Шарецком. Уточнили, помнит ли врач такого пациента. Ха, помнит ли он! Он до такой степени проникся к Георгию, что и не заметил, как они стали близкими друзьями. Сколько он ругался с начальником лечебно-трудового профилактория из-за плохо организованного лечебного процесса с недостаточным участием психотерапии, из-за минимальной реабилитационной работы с больными. Его безумно удручало, что процент ремиссий после лечения в ЛТП был очень низким. Режим принудительного лечения был весьма близок к режиму отбывания уголовного наказания. Хотя речь шла  о лицах, не совершивших преступных деяний. Это обуславливало нарушение их конституционных прав. Лица освобождались  не по медицинским показаниям, а по истечении срока содержания, установленного судом. Многие пациенты начинали в ЛТП прием других средств, вызывающих изменение психического состояния.

     Сергей Петрович хорошо помнил признание Георгия в том, что тот сам попросил «путевку» в лечебно-трудовой профилакторий, поскольку устал от бесконечных застолий и мечтал порвать с собутыльниками. Хотя путь в данное учреждение был сложным.

     В ЛТП города Верхнезыбовска в 1980-х годах содержались более тысячи человек. Они занимались деревообработкой, делали заготовки для мебели, пилили доски и сколачивали из них поддоны. По сути, ЛТП поставляли бесплатную рабочую силу для разных предприятий. Больные алкоголизмом работали в колхозах, на фабриках и заводах с 8 до 16 с перерывами на перекур и обед.
Помимо того, бедолаги организовывали художественную самодеятельность, проводили спортивные соревнования, выпускали газеты и юмористические листки.
Нигде и никогда не указывалось, что спортсмен Шарецкий сам принял решение и самостоятельно захотел вылечиться. Сам же обратился к руководству на Лужнецкой набережной.

     В имеющейся документации лишь значилось, что в марте 1984 года спортсмена судили и приговорили к отправке на принудительное лечение от алкоголизма и трудовое перевоспитание в ЛТП сроком на один год.

     Нарколог Зябликов никогда не чурался играть в футбол и другие командные игры с теми, кого лечил в свободное от футбола время. Он еще со школьных времен был заядлым дворовым футболистом. Когда увидел звездного игрока в стенах учреждения, казалось, его сердце разорвется на части от восторга, боли и сочувствия одновременно. Будучи врачом, он никогда не понимал борьбы с массовым пьянством посредством изоляции и труда. Заболевание нервной системы рассматривали как антисоциальное явление, которому требовалось принудительное лечение посредством трудового перевоспитания. По мнению врача, это был нонсенс.

     Всех прибывших в ЛТП обычно ждал карантин, после которого проводилось обследование и назначалось лечение. Некоторые проходили принудительный курс рефлексотерапии. Путь к исправлению, как правило, занимал несколько месяцев. Проживали приблизительно по двадцать человек в комнате. Свидание  с родными давалось раз в неделю. Царившие в ЛТП тюремные законы мало чем отличались от колонии общего режима.

     Многие лечебно-трудовые профилактории имели значение градообразующих предприятий, предоставляя сотни рабочих мест трудящимся. Когда-то и сам Сергей Петрович выбрал Верхнезыбовск из-за предоставленной его семье благоустроенной квартиры.

     Некоторые больные без определенного места жительства зимой мечтали попасть в профилакторий, так как там их обеспечивали спальным местом и трехразовым питанием. Так что многие воспринимали медучреждение как пионерский лагерь. Но без определенной бумаги не так-то просто было попасть в данное учреждение. 
После распада СССР система ЛТП была ликвидирована в большинстве бывших республик.

     Значительная часть лиц, освобождавшихся из профилакториев, сразу же после освобождения напивалась до тяжелой степени алкогольного опьянения. Собственно, так и случилось с великим спортсменом: выйдя из заточения, он сделал «заплыв за буйки». Шарик просто не проснулся. Но, за некоторое время до освобождения, он успел кое-что важное передать своему другу и футбольному защитнику, Зябликову Сергею Петровичу. К счастью, свою тайну он с собой не унес.

                ***

     В Новопечки можно было попасть двумя способами. Все зависело от того, откуда приходилось ехать. Получалось, как в школьной телевикторине «Умники и умницы». Выбираешь красную дорожку – громыхаешь по булыжникам, но зато так быстрее. Юля не выбирала зеленую: она ехала с атласом, где  была только зеленая, официальная.
     Сергей Петрович Зябликов, выйдя на пенсию, переехал за город на постоянное место жительства, подальше от цивилизации. Сначала это была просто их семейная дача. Затем, благодаря приложенным усилиям, дача превратилась в уютный, теплый, любимый всей семьей дом. После того, как не стало супруги и мамы Светланы, мужчина с трудом приходил в себя. Дочь переехала на первое время к отцу вместе с сынишкой, чтобы быть рядом. Благо, что жила в соседнем административном центре и могла ездить ежедневно на работу. Потом отец, к счастью, начал отходить. А пару лет назад рядом поселилась веселая вдова Антонина Васильевна. Похоронив мужа, бывшего военного, она, наконец-то, смогла осуществить свою давнюю мечту. Женщина хотела копаться в огороде, варить варенье и ходить за грибами. Поэтому из сундуков достала часть сбережений и купила дом в Новопечках. Светлана иногда шутила:

– Если бы Антонина Васильевна знала, какой «Ален Делон» будет проживать по соседству, она бы еще раньше генерала отправила к праотцам.
Соседи были почти ровесниками, всячески поддерживали друг друга, устраивали шашлычные выходные, и Света, наконец, смогла выдохнуть.

                ***

     Сергей Петрович первым делом предложил гостье чай. Журналистка достала угощение, которое захватила по пути и уселась в мягкое кресло, любезно предложенное хозяином.

– Юлия Вадимовна, хочу угостить Вас своим фирменным чаем. Цейлонский черный чай с листьями смородины и вишни. Вы такого, я уверен, еще не пили.
Только Юля собралась что-то ответить, в окно тихонько кто-то постучал.
Сергей Петрович открыл дверь, и в дом медленно и важно вошла соседка. Лицо было подкрашено, а с волос явно минут десять назад сняли бигуди. Антонина Васильевна как-то враждебно глянула на молодую женщину, потом на Сергея Петровича. Видимо, доктор не предупреждал, что ждет в гости журналистку. Когда мужчина попросил подругу зайти для прогулки вечерком, та, надув губы, хлопнула дверью и пошла к своему дому. Юля испытала некоторую неловкость, став свидетельницей, а может и причиной, чужих мексиканских разборок.
     Сергей Петрович долго рассказывал о своей нелегкой работе, о контингенте, с которым работал; о сломанных судьбах великих людей и простого маленького человека.

     Врач рассказал про Георгия Шарецкого все, что мог вспомнить. В основном он выделял его человеческие качества: мягкий, бесконечно добрый, стеснительный, готовый все с себя снять и раздать друзьям. Но, когда он попадал на поле, с ним происходила какая-то нереальная метаморфоза: этому полузащитнику равных не было. Откуда-то появлялась злость и агрессия, так необходимые для победы.
Юле не давал покоя один вопрос, который она поспешила тут же задать доктору. Ее интересовало, про какую такую методику Шлеймана мог ей втирать Борислав Иванович Бычкин? Она несколько раз глянула в органайзер, чтобы убедиться в правильности произнесения ею фамилии врача - эмигранта. Когда Сергей Петрович услышал имя и фамилию, по его лицу стало понятно: он знает, о ком и о чем идет речь. Мужчина с позволения гостьи оставил ту на пару минут одну. Когда, спустя время, вернулся обратно, в руках он держал синюю книгу в мягком переплете.

– Юлия Вадимовна, если английским владеете, могу дать на время при условии возврата. Автор нетленки по психиатрии «The planes take off against the wind” - Вами упомянутый Борис Шлейман. Переводить с английского следует «Самолеты взлетают против ветра». Книга посвящена неврологическо-поведенческому расстройству развития, которое начинается в детстве. Проще говоря, речь идет о СДВГ или синдроме дефицита внимания и гиперактивности. Сегодня это уже распространенный диагноз в американском и европейском спорте. Там очень много уделяется внимания этой проблеме. Мы же пока что больше присматриваемся, не желая смотреть правде в глаза.  Чаще всего страдающие от СДВГ дети не способны делать домашнее задание, не могут усидеть за партой в школе, постоянно двигаются и бегают. При этом очень часто они не реагируют на замечания и запреты взрослых. СДВГ может очень серьезно сказываться на психике ребенка при отсутствии лечения. Но на игровой площадке им и их активности нет равных. Они, выплескивая свою активность, могут выкидывать такие кульбиты, что ни один нормальный ребенок никогда не справится с аналогичной задачей. Вот именно поэтому, в американском спорте сдвгэшники – через одного. Их особенности приносят кому-то бешеные деньги.

     В США уверены, что эти дети просто созданы для спорта. Там рекомендуется отдавать таких ребят в секции, чтобы те тратили энергию с пользой и учились концентрации. Последствия синдрома могут быть разными: от замкнутости и отчуждения до алкоголизма и наркомании. Некоторые больные приспосабливаются и живут нормальной жизнью. СДВГ – самое распространенное детское психическое заболевание в США. Детей с СДВГ пытаются лечить психотерапией и педагогической коррекцией, но, как правило, это не работает. В таком случае остается только одно средство – медикаментозное лечение. Главное лекарство для детей с СДВГ –  психостимуляторы. Чаще всего они дают эффект. Но! Они же могут вызывать наркотическую зависимость. В России СДВГ лечат ноотропными препаратами, хотя у такой терапии нет доказанной эффективности. А теперь надо вспомнить 50-е, 60-е, 70-е годы в СССР. Дети такие были, а много ли о данном синдроме говорилось? Супруга Шлеймана, будучи на гастролях за границей, в качестве подарка мужу – психиатру купила учебник. В нем было все пошагово расписано: причины возникновения СДВГ, как вычислить такого ребенка, как работать с ним, какими могут быть максимальные достижения таких детей. Вот, вызубрив эту методичку, великий герой, Борис Шлейман, нашел способ дополнительного дохода. Обо всем этом он подробно рассказал в своей работе. Шлейман посвятил даже целых два абзаца Георгию Шарецкому.
 
     Мужчина протянул книгу собеседнице для ознакомления.

– Тираж был лимитированный, всего четыре тысячи экземпляров. Мне привезли по моей же просьбе. Да и то, еле-еле нашли.
Юля вклинилась в монолог Сергея Петровича:

– То есть Вы хотите сказать, у Георгия Шарецкого имелась данная особенность, и Шлейман, заметив это, порекомендовал его для футбола?
– Совершенно точно! Я Вам скажу, что данный синдром не сложно определить для специалиста. Позже на собеседования приглашались родители вызвавших интерес ребят, от которых психиатр узнавал о характере родов либо травм, – продолжил Сергей Петрович. – Если его догадки подтверждались, то ребенок был рекомендован для занятий футболом.
– М-да, хорош гусь, этот Шлейман! А Вы его знали?
– Лично не был знаком. В  Америке Шлейман решил заработать денег на своем опусе, но американские издательства ему отказали, аргументировав это тем, что данная тема не является актуальной и интересной для потребителя. Там к СДВГ относятся так, как у нас к температуре тридцать семь и два. Тогда упрямец потратил личные сбережения и издал работу за собственный счет. Вот одна и мне досталась. О всех своих мытарствах с издателями он также написал во введении данной книги.
– А что, вот так просто в обычной полноценной семье может родиться ребенок с такими особенностями? – поинтересовалась журналистка.
– Сложно дать однозначный ответ на данный вопрос. Преждевременные роды, тяжелая травма головы, даже экология может повысить риск развития СДВГ у детей, независимо от того, в какой семье они родились.

     Георгий родился недоношенным, даже семи месяцев не было. В 1950 году его родители приехали в КФССР в поисках лучшей жизни для работы в леспромхозе. Работа была изнурительной и тяжелой. Отец какое-то время болел и не мог выходить на работу. Мать же будучи беременной, впряглась за двоих: себя и мужа. Таковы были требования постановления Правительства о переселении в КФССР: как минимум кто-то один должен быть трудоспособным. Мать подорвала здоровье и родила преждевременно мальчика, которого еле выходили. О  последствиях мы уже знаем. Это мне сам Георгий рассказывал. А знаете что, Юля, давайте я Вам маленький эксперимент устрою. Поехали!

     Юля смотрела на этого мужчину и начинала понимать Антонину Васильевну: захотелось не только слушать, но и слушаться. Магия какая-то! Да, все-таки она неисправима: путь к ее сердцу лежит только через мозг! Никакие шесть кубиков пресса не заменят умную голову. Только мозг и чувство юмора.
Сергей Петрович задал странный вопрос Юле:

– Амортизаторы в Вашем авто хорошие?
– Муж сказал, что можно по свалкам даже гонять!
– Понял, тогда прыгайте в мою машину.
Мужчина открыл дверцу и позволил даме, аккуратно подобрав подол пальто, сесть на сидение рядом с водительским креслом. Она решила, что не будет спрашивать, куда он ее собрался везти. Вроде на маньяка он мало похож.

     Они приблизились к лесополосе. Доктор переключил передачу, и они медленно поехали по каменным бугоркам. Он ничего не говорил. Когда дорога из камней закончилась, мужчина повернулся к рядом сидящей женщине и произнес:
– Извините, я кое-что забыл, надо вернуться. Сам в это время посмотрел на лицо журналистки. Она попыталась возразить:

– Давайте минут пять хотя бы подождем.
– Юлия Вадимовна, зафиксируйте свое данное состояние и вспомните о нем, когда будете писать о Георгии Шарецком.
 Через пару минут мужчина завел машину и порулил в обратном направлении. Также не очень быстро.
Когда они подъехали к дому, женщина откинула голову назад:

– Фу-х, наконец! Ну и квест Вы мне устроили! К чему это все? Чуть дождалась, когда мы приедем обратно! Думала, чокнусь! Вы бы скинулись кооперативом на нормальный асфальт! А то, как в триллере каком-то!
Сергей Петрович посмотрел на нее и произнес:

– Дорогу эту местный председатель колхоза когда-то выложил, сэкономил, так сказать. А по факту деньги, которые были выделены на дорогу, положил себе в карман. Правда, позже сел за растраты госимущества.
Выйдя из машины, а также, позволив это сделать даме, Сергей Петрович продолжил:

– За несколько дней до Жориного освобождения я отпросил его под свою ответственность к себе на дачу свозить. Когда проехали мы эту дорогу в одну сторону, на следующий день – в обратную, он посмотрел на меня и сказал:

– Помнишь, Петрович, я все не мог тебе описать и объяснить свою тягу к выпивке?  Так вот, сейчас попробую еще раз сделать это, и ты должен понять меня. Когда ты едешь, тебя жутко трясет и побрасывает. Ты ждешь, когда закончится эта дурацкая тряска, и пойдет ровная дорога. А она не кончается. Ты больше всего хочешь, чтобы настало долгожданное спокойствие и тишина. Это самое большое желание на данный момент, и ты готов многое отдать за то, чтобы твои нервы замолчали. Конец цитаты.

     Юля смотрела на Сергея Петровича, слушала его и пыталась представить, как человек с подобной нервной системой живет всю жизнь. Она десять минут еле выдержала.
     Мужчина, словно прочитав мысли попутчицы, добавил:

– И человек ищет это успокоение любым путем, доступным его карману. А из легального – только алкоголь. Ладно, в детстве спорт является выходом, а дальше что? Тренером с такой психикой человек не сможет работать долго. В качестве примера могу привести футболиста Грибова. Два месяца кое-как отпрыгал в качестве тренера в Канаде, а потом контракт с ним был расторгнут за нарушения. Остается только поиск успокоительного и нередко оборванная жизнь. Вам, Юля, будет над чем подумать. Буду ждать результатов. Я уверен, что у Вас все получится.
– Сергей Петрович, я все-таки возьму книжку Шлеймана. Позже обязательно передам обратно.
     Подойдя к дому доктора, Юля краем глаза заметила, как дернулась шторка в окне Антонины. Журналистка улыбнулась и произнесла:

– Сергей Петрович, Ваша соседка, кажется, ревнует Вас ко мне. Женились бы что ли! Женщина хорошая, видная!
– Юлия Вадимовна, я такие решения обычно принимаю самостоятельно и советы, даже опытных журналистов, мне не нужны.

                ***

     Еще никогда она не летела на такой скорости домой. Честно говоря, ей не верилось, что из затеи Виолетты что-нибудь путное выйдет. Юля уже настраивалась на то, что придется что-то сочинять, подключать бесчисленные связи и создавать мыльный пузырь. Сейчас она не думала о тех деньгах, которые ей заплатят. Сумма была названа внушительная. Она сама не могла объяснить, почему ей так было радостно на сердце. Давно пора выбираться из каменного века и не отмахиваться от правды. Алкоголизм весьма рентабельно оправдывать социальной распущенностью, так как, признавая его тяжелым заболеванием, придется искать средства на лечение. А это такие суммы! Стольким людям не повезло родиться со здоровой нервной системой. И вся их жизнь – это бегущий и ревущий товарный состав, в котором они  пытаются найти стоп-кран и хоть на какое-то мгновение оказаться в тишине. В голове зрели идеи, планы корректной подачи материала. Настроение портилось только от одной мысли: как-то нужно будет осилить труды великого Шлеймана на английском.
               
                ИСПАНИЯ, МАЙОРКА

     Раиса Шарецкая, услышав по телефону хорошие новости, невероятно счастливая, решила съездить в исторический центр столицы Балеарских островов. Она обычно всегда посещала Пальмский собор, когда был повод. До получения какой-либо уже конкретной информации, она решила мужу ничего не говорить. Пусть будет сюрпризом любимому супругу. Женщина очень долго выбирала пальто на выход, затем подбирала тщательно шарф и ботильоны. На улице было теплее, чем в каменных стенах. Обычно в ноябре на Майорке не холодно, но в этом году почему-то она мерзла постоянно. Сегодня светило яркое солнце, и дул прохладный ветерок. Счастливая Рая решила прогуляться вдоль набережной, потом заняться шопингом. Тем более, сегодня была Сашкина очередь забирать сына из спортивной школы. Она прогуливалась не спеша, делала миллионы прекрасных снимков по просьбе одного туристического сайта, радовалась, что скоро у них с мужем будет все по-прежнему: смех, радость, море любви в доме.  И никакой ругани, недовольного лица супруга, нервных срывов Александра.

     Она не заметила, как подошла к прибрежному кафе. Дальше – как в замедленной съемке, в дурацкой мыльной опере … Она раньше всегда смеялась над такими сценами, где жена застает супруга за изменой.  Но, как выяснилось, такое случается и в жизни. Поначалу она подумала, что это могла быть коллега мужа. Пара сидела за столиком, не сводя глаз друг с друга. Но муж был какой-то другой: такой, как раньше, улыбающийся и веселый. Потом молодая прелестная нимфа чмокнула Сашеньку в нос.
 
     Рая не плакала. Сердце схватила костлявая лапища с острыми когтями. Раиса решила двигаться быстрее в сторону аптеки. Она должна быть поближе к людям, на тот случай, если потеряет сознание, либо прихватит еще сильнее сердце. Машину женщина бросила в историческом центре. Сама же тихонько начала спускаться в метро. Еще оставалось время взять себя в руки. Голова все еще не соображала. Раздался телефонный звонок. На проводе был муж, который, сославшись на чрезмерную занятость, попросил забрать сына вместо него.  На конкретно заданный вопрос, женщина услышала гнусную ложь. Решение было принято окончательно и бесповоротно. Разумеется, сына она заберет с собой.
Вечером, когда супруг не увидел ужин на столе, он поспешил задать своей домохозяйке вопрос:

– Я голоден, почему стол не накрыт?
– Я была занята. Не успела приготовить ужин! – дерзко ответила Раиса, параллельно думая, с чего бы начать судьбоносный разговор.
– И чем таким ты была занята, что ужин не готов? Диван грела? Сидишь на всем готовом годами, а поесть сделать не можешь!

     Рая никогда в своей жизни ни на кого не срывалась. Сдержалась и в этот раз. Спорт, которому она посвятила пятнадцать лет в России, сделал ее характер несгибаемым. Она покидала Родину с болью в сердце. Раиса Шарецкая безумно любила свой край, своих родителей, свою гимнастику и занятие фотографией. Но Сашку она любила еще больше, поэтому, не задумываясь, бросила все. В этой чужой стране, с чужим менталитетом, ее держала семья. Еще грела душу возможность снимать красивые места в этом райском уголке и отправлять людям, которые  могут видеть этот рай ее глазами. Это тоже было ее отдушиной. Раисе хотелось заплакать, но ком в горле не давал это сделать, от чего было еще тяжелее.
Разговор начался сам по себе.

– Почему ты не сказал, что у тебя кто-то есть?
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду то, что я тебя видела сегодня с женщиной. Ты трусливо оправдывал свое плохое настроение интернет - мусором, а сам просто разлюбил меня. И смелости не хватило признаться. Неужели я не сумела бы понять, что с женщиной, которую не любишь, жить морально и физически сложно? Ты меня так и не понял! Да, было бы тяжело, но я бы уважала тебя!
Александр отвернулся к окну. Раиса продолжила:

– Знаешь, Саша, я давно тебя подозревала в трусости. И эту самую трусость я тебе была готова прощать. Ты не виноват, что природа не дала тебе сильный характер. Я тебя любила любого, такого сложного, вечно недовольного последнее время, ноющего и выносящего мозг своими придирками. Но предательство простить не могу. Я не смогу жить с человеком, ключевое качество которого я презираю.
– Я хотел тебе обо всем рассказать, – начал оправдываться супруг.
– Трусость отцом еще прикрывал… Я подняла стольких людей, чтобы помочь тебе…  Привела в движение такой маховик! Хотя, знаешь, не жалею об этом. Я знаю теперь, какой замечательный дед был у моего сына! Смотри, ученый, не опозорь имя отца. Кстати, мне ничего не надо, ни на что не претендую. Драгоценности, которые ты мне дарил, пришлось продать, чтобы оплатить услуги психолога и журналистов. Чеки оставлю на столе. Я с сыном уезжаю. И только посмей качать права насчет ребенка. Отныне ты свободен.
Договорив, женщина ушла собирать вещи.

     Не проронив ни слова, Александр Шарецкий вышел подышать свежим воздухом.
               
                ***

      Сергей Петрович, как обычно, вышел встречать дочь и внука на улицу. Светка позвонила и с грустью сообщила:

– Пап, ты был прав: Славика не отобрало футбольное светило. Он что-то там объяснял, но я его плохо поняла. И почему я тебя не послушала?! Последние деньки каникул! Пусть бы Славка лодку с тобой красил! Короче, скоро будем!
Славик счастливый выскочил из машины и протянул деду руку.
– Что-то не видно, что ты особо расстроился! – произнес Сергей Петрович, отмечая приподнятое настроение внука.
– Знаешь, дед, сегодня я похоронил свою детскую мечту стать таким же крутым футболистом как Лионель Месси или Криштиану Роналду. Зато я понял, что всю жизнь, наверное, не интересно гонять мяч. Какое-то бессмысленное занятие, что ли!
– Ну и чем же ты хочешь осмысленным заниматься? – бодро спросила мама.
– Когда мы с дедом строили будку для Азы, я понял, что самая нужна и интересная профессия – это строитель.
– Молодец! – похвалил дед. – Если нравится, то нужно строить!
Мальчик только сейчас обратил внимание на фотографию, которая лежала на комоде.
– Дед, а это ты с кем?
– Внук, а это я с другом! Поверь, он был покруче  Месси и Роналду. Потом расскажу, как-нибудь.
Через несколько минут Аза громко залаяла. Все сразу поняли: Антонина Васильевна в очередной раз шла охмурять соседа.