Свобода и анархия

Истина относительности: мифы Ичкерии и исторический контекст

Ичкирийская идеология, приукрашенная ложью, нравилась многим, как любая увлекательная сказка. Однако на практике она привела к краху элементарных кавказских законов гостеприимства. Провозгласившая «независимость» Чечня при дудаевском режиме участвовала в войнах и подковёрных интригах против своих же кавказских соседей.

Сегодняшний Грозный, напротив, является безопасным городом как для гостей, так и для жителей. Команда Рамзана Кадырова доказала свою эффективность в управлении республикой в составе современной России. Более того, в Чечне созданы лучшие условия для чеченцев по сравнению с условиями жизни соседних кавказских народов в их собственных республиках.

Обличение лжи и двойных стандартов

Лидеры ичкерийцев и ваххабитов продолжают обманывать общественность. Их цель — получить статус «евробеженцев», обрести жильё и пособие не в мусульманских странах Востока, а в Европе, оправдывая это жалобами на «режим Кадырова» в России.

Более того, ичкерийцы коллективно забрасывают европейские комиссариаты ложными жалобами на ингушских беженцев. Сами ингуши являются наиболее пострадавшим народом на Кавказе: они пережили этнические чистки в Чечне и Осетии, а в своей республике страдают от рекордной плотности населения и высокой безработицы. Ичкирийские «наставники» действуют по бандитским принципам даже в Европе, следуя логике «лучшая защита — это нападение».

Относительность истины: жестокость как традиция наведения порядка

Ложь ичкирийцев о жестокости нынешних властей Чечни разбивается сравнением с прошлым. Истина заключается в относительности: в Чечне, в силу традиций, порядок во все времена наводился жесткими методами.

В феодальной Чечне всегда были суровые правители, которых поддерживало послушное большинство. Режим имама Шамиля был не просто жестким, а жестоким. Хотя имам критиковал генерала Ермолова за суровость к горцам, его собственные наибы проводили карательные экспедиции против непокорных, пожалуй, активнее русских войск. Сам Шамиль, будучи почетным пленником в Калуге, признавал:
«Я употреблял против горцев жестокие меры, много людей убито по моему приказанию. Бил я и шатоевцев, и андийцев, и тадбуртинцев, и их бил не за преданность русским (вы знаете, что тогда они её ещё не выказывали), а за их скверную натуру, склонность к грабительству и разбоям».

Наместники Шамиля (наибы) злоупотребляли властью и погрязли в коррупции, при этом жалобы к имаму редко приводили к отстранению провинившихся.

Сталинский режим в Чечне также отличался садизмом, олицетворением которого стал чеченский чекист Мазлак Ушаев. В недалёкие времена этим страшным именем чеченцы пугали детей: «Сихха дIадижа, Мазлакъ вогIур ву хьуна!» («Быстро ложись спать, а то Мазлак придёт к тебе!»), сравнивая его с мифическим чудовищем БIоба. Большевики использовали опыт Ушаева для борьбы с абречеством на Кавказе и басмачеством в Средней Азии. Позже это «чудовище в человеческом обличье» возглавило Верховный суд ЧИАССР.

В 90-е годы, когда «свободная» Чечня раздиралась танковыми войнами кланов и изгоняла ингушей под нацистскими лозунгами «Ингуши — в Назрань!», соседняя Ингушетия, оставшаяся без официальной власти, переживала самые спокойные времена.

Историческая фальсификация и её цена

Чеченские историки, такие как Джамбулат Сулейманов, навязали обществу миф о том, что чеченцы и ингуши были единым народом, основываясь на царских и сталинских искусственных терминах «нахчи» и «вайнахи». Якобы ингуши и дагестанские имамы предали их, обрекая чеченцев на пятисотлетнюю войну за свободу.

В реальности же чеченцы (нохчи) — это молодой и разнородный народ, формирование которого стимулировали дагестанские феодалы, имамы и царская политика. У них сложились свои отдельные традиции.

Чеченские писатели умалчивают, что ответственность и свобода у ингушей регулировались тысячелетним законом «Эздел» (кодекс чести). В то время как у потомков социально зависимых слоев населения Чечни законом была воля феодала, вождя, а позже — бригадного генерала. Тем самым ичкерийские исследователи пропагандировали анархию, подталкивая общество к хаосу, и искажая подлинную историю Кавказа.










Истина ичкирийской полуправды  в относительности.

Ичкирийская идеология подправленная ложью   нравилась всем, как любая сказка, но в реальности перестали работать  элементарные кавказские законы гостеприимства.  При этом «независимая» Чечня участвовала в войнах и подКовровых играх против кавказских соседей. Современный Грозный, напротив безопасный город для гостей и жителей.  Команда Кадырова показала свою эффективность  для своей республики в современной России. На самом деле в Кадыровской Чечне  для чеченцев созданы лучшие условия по сравнении с другими кавказскими соседями. 

Вожаки ичкирийцев или ваххабитов,  продолжают обманывать всех !!,  чтобы получить статус евро’беженца, чтобы получить пойло и жилье, не на мусульманском востоке,  а в Европе, жалуясь на кадыровский режим в России. Хуже того ичкирийцы коллективно забрасывают лживыми  жалобами европейские комиссариаты на ингушских беженцев, которые пострадали от этнических чисток нацистких режимов в Чечне и Осетии( как результат ингуши - самые пострадавшие на Кавказе, и в своей республике - жертвы рекордной убийственной плотности населения, безработицы)..  Ичкирийские наставники действуют методом банды даже в Европе,  «лучшая оборона нападение».
 Ичкирийцы лгут относительно жестокости Кадырова, когда все нужно сравнивать с прошлым в Чечне. Истина в относительности, в том что в Чечне,  в силу определенных традиции, во все времена элементарный порядок наводили более жесткими способами. В  феодальной Чечне всегда были жестокие правители и послушное большинство поддерживающее правителей. Режим имама  Шамиля был не просто жестким, а жестоким. Имам часто пенял на жестокость генерала Ермолова, не церемонившегося с горцами. Но правда в том, что воины Шамиля карательных экспедиций в отношении непокорных совершили, пожалуй, больше, чем русские. «Я употреблял против горцев жестокие меры, много людей убито по моему приказанию. Бил я и шатоевцев, и андийцев, и тадбуртинцев, и их бил не за преданность русским (вы знаете, что тогда они её ещё не выказывали), а за их скверную натуру, склонность к грабительству и разбоям. Правду ли я говорю, вы можете убедиться теперь сами, потому что и вы их будете теперь бить за все ту же склонность, которую трудно оставить», — рассказывал сам Шамиль, пребывая на правах почетного пленника в Калуге.
Наместники Шамиля — наибы — злоупотребляли властью. Как сказали бы сегодня, они погрязли в коррупции. При этом жалобщики, приходившие к имаму, не могли добиться отстранения «коррупционеров.
Сталинский кровавый режим, в Чечне отличался  худшим средневековым садизмом, чеченского чекиста-садиста Мазлак Ушаева. В ещё недалёкие времена этим страшным именем чеченцы пугали своих детей перед сном, говоря: «Сихха дIадижа, Мазлакъ вогIур ву хьуна!» («Быстро ложись спать, а то Мазлак придёт к тебе!»). То есть сравнивали его с фантастическим существом БIоба (бука, чудище), которым чеченцы пугали своих непослушных детей: «БIоба йогIур ю хьуна!» («Бука придёт к тебе!»), «БIоба ю хьуна кхузахь!» («Бука здесь!»). Большевики широко использовали «богатый опыт» ярого безбожника-чекиста Ушаева против «абречества» на Северном Кавказе, жестоко расправлялся с «басмачами» в Средней Азии, куда он был специально командирован руководством НКВД.
В конце своей антинародной деятельности это страшное чудовище в человеческом обличье было переведено из НКВД и назначено председателем Верховного суда ЧИАССР (1937), на этой должности умер от болезни.
В 90 гг, когда дудаевская Чечня отделилась, Ингушетия несколько лет оставалась без официальной власти, и это были самые спокойные времена, на фоне известных бандитских войн  России, в «свободной» Чечне где шли танковые войны с бандами,  с рэкетиром Лабазановым, откуда изгонялось ингушское население с нацискими лозунгами «ингуши в Назрань».


Чеченские историки типа Джамбулата Сулейманова, навязали чеченцам ложь, что в прошлом чеченцы и ингуши были одним народом (на основании царских, сталинских искусственных терминов: нахчи,вайнахи), а затем якобы ингуши, дагестанские имамы их предали, и чеченцы пятьсот сот лет воевали за свободу.  Когда на самом деле  чеченцы - нохчи, разнонародный молодой народ, созданию которого способствовала дагестанские феодалы, имамы,  царская политика,  и где формируются свои отдельные традиции.
При том чеченские писатели не уточняли, что ответственная свобода среди ингушей организовывалась  ингушским законом эздел, тысячелетием, когда среди  потомков несвободных чеченцев закон был феодал, вождь,  а затем бригадный,  генерал.  Тем самым ичкирийские  исследователи рекламировали анархию и подталкивали общество к анархии.