С Люсей в космос

Газеты сообщают, что две трети россиян мечтают улететь на другую планету Солнечной системы. Почти каждый четвертый гражданин готов к путешествию на Марс. Часть опрошенных предпочли бы Венеру, некоторые — Юпитер, а кто-то согласился бы попасть на Сатурн или даже на Луну.

Кресло 1. Антон, безработный

Вернувшись в Бутово и отмывшись от керосина, повторю: на Марс летать не стоит. Приличному человеку делать в этой глуши нечего. Меня заманили из-за дурной генетики. У нас в семье по мужской линии у всех мозги набекрень. После выпивки  в черепушке внутренний Гагарин ножками брыкается, требует свалить куда подальше из всеобщего дурдома… Но это лирика, вам же совет: надумаете сесть в ракету, не забудьте подточить под советский керосин форсунки надфилем. Проследите лично, иначе вам капец.

Попал я в проект случайно, через Лосева — кипучего прохвоста. Батя про таких шутил: если дураков-активистов ставить на четвереньки и громоздить друг на дружку, до Луны можно пешком дойти. Однажды ночью я вышел в аптеку за каплями от аллергического ринита. Завернул в арку, а на хоккейной коробке… бац! Стоит металлический хрен с красной звездочкой. Двое таджиков грузят в люк коробки из фуры, а господин в модной шубе подкручивает красный вентиль.

— Эй, парень, подержи! — крикнул он и сунул мне строительный отвес.

Я прижал нитку к холодному борту, а Лосев довернул вентиль:

— Отлично, теперь ракета стоит вертикально. Иначе усвистели бы к чертовой бабушке. Прокатиться на Марс не хотите? В экипаже недобор, график горит. Утчите: щедро заплатим.

Я решил, что это розыгрыш для телека, и чисто по приколу полез вверх по трапу. Тут во двор вкатил патрульный «Форд». Двое членов охраны правопорядка вразвалочку подтянулись к ракете:

— Документы, путевой лист. Аптечка в наличии?
— Уважаемые, мы же на Марс, какая аптечка? — залебезил Лосев, слюнявя купюры из бумажника.

— Хоть на Меркурий. Раз транспортное средство — обязаны иметь, — отрезал сержант.

Пришлось Лосеву вынести задрипанную коробочку с красным крестом на крышке.

— Так, бинт вскрыт, активированного угля не наблюдаю, — бурчал сержант, копаясь в причиндалах. — Оформляем протокол или добавите ящик анисовой?

Внутри ракеты оказался салон с хрустальной люстрой и замшевыми креслами. На местах сидели прилично одетые люди, как в бизнес-классе. Впереди на кресле-троне восседал колоритный перец. Он явно косил под израильского святого: холщовый подрясник, золотой крест, выпученные синие глаза и вьющаяся грива.

Я плюхнулся на свободное кресло. Рядом развалилась бледная девица, высунув аж на полметра острые коленки из-под норковой шубки. Тут же выпорхнули в проход две стюардессы с подносами, гламурные до жути, не то андроиды, не то просто хорошо накрашенные дуры, с одинаковыми  улыбочками, по-лошадиному обнажающими верхние зубки и даже десны. Каждый пассажир получил бутылочку с анисовой водкой и "Летную" конфету, которой нос вдруг задышал, а в голове разлился сиреневый туман.

Заревели двигатели, раздался страшный грохот, и нас завертело, словно в стиральной машине на максимальном отжиме. До меня дошло, что все серьезно…

Кресло 6. Лосев, ритейл-менеджер

На орбиту вышли по графику. Перед самым вылетом один хренов доброволец не прошел ПЦР-тест — я подсуетился и оперативно завербовал первого попавшегося придурка из Бутова, пока мы закрывали логистику продуктов.

С этими санкциями всё бортовое меню наперекосяк. Пришлось фуру с «Рокфором» и черной икрой гнать через Беларусь — чисто для поддержания витаминного баланса. Анисовой водки взяли как антистресс, чтоб экипаж не заблевал ковры. Ну и конфетки «Летные» с лечебными веществами — полный улет, главное соблюдать дозировку.

Со стюардессами вышла накладка. Мало того что андроиды, так еще и прошивка слетела: интерфейс на японском, работают только базовые опции «подай-принеси». Похоже, их создавали для богатых япошек и по параллельному импорту всучили нам. Само управление кораблем через ИИ «Якудза» — тоже на японском. Как коммуницировать — бог знает.

Летную программу проспонсировал Абрам Моисеевич. У него сугубо библейский подход к бизнесу: «Не собирай сокровищ на земле, где моль, ржа и санкции истребляют их…» Сам он укрывался от прокуратуры, а в компаньоны приказал набрать лохов с улицы, чтобы не тратиться на профи.

Дизайн корабля — чистое импортозамещение: куча наворотов при заоблачной смете. Вместо ковролина — сибирский соболь, бар из венецианского хрусталя, а передатчик в радиорубке — в виде малахитовой шкатулки. Одних бриллиантов — миллиарда на три. Мощность — зашибись, добивает до края Вселенной, но стоит жесткий лимит на длину текста: не более трех букв. И на прием не работает. Только исходящий трафик, чтобы любую цивилизацию обматерить. Ватикан за лицензию на беспошлинный вывоз песца из Сибири подогнал подарочек покруче: джакузи из кремового оникса. Музейная красота.

Вот ведь умеют наши инженеры собирать, когда контроль жесткий и за брак на зону шлют! Эх, если не разворуют державу подчистую, вставим мы горькую клизму Илону Маску! У нас в стране рулит не мажор с гламуром, а жертвенность. Вспомним героев: Марат Казей, московский энергетик Мойша Чухрай, еще этот… банкир с овечьей фамилией, которому лондонский суд бабло на уборку дворца зажилил. Скоро к Сириусу на гиперзвуковом термоядерном «Буревестнике» двинем… Аж дух захватывает! От патриотизма хочется кричать «иго-го!»

Как вышли на орбиту, реально душно стало. Завыла сирена: «Критический уровень кислорода». Даже собаки заскулили — я взял с собой двух корги, мы их заперли в судовой часовне. Гляжу: в стакан с анисовой камушек с потолка упал. Зашипел, как аспирин.

— Что за хрень? — спросил я соседа Романа, религиоведа.

Тот сидел бледный, как пациент морга, в бороде блох отлавливал.

— Метеоритный дождь, обшивку пробило! Надо искать утечки и замазывать клеем "Момент". Я по телеку видел: на станции «Мир» так наши делали.

— Спокойно, мышата! — вмешался Абрам Моисеевич. — Всё, что не убивает, делает судовой журнал длиннее.

Шеф отправил меня, Романа и толстую Наталью (детского психолога) искать пробоины. Мы зажгли свечку: пламя по законам физики потянуло в сторону утечки. Нашли пробоины, залепили клеем, сверху зафиксировали пластырем. Сирена смолкла.

Вторая бригада тем временем открыла у стюардесс две скрытые функции: «ползти по-пластунски» и «петь голосом Джо Дассена». Толку ноль, но хоть ребята были при деле.

Кресло 2. Люся, бьюти-блогер

Ребят, по чесноку, космос — это полный треш. Заперли нас в консервной банке с соболиной обивкой, которая воняла псиной. Начальники в часовне тусовались с собаками, псалмы запели, когда нажрались. Абрам Моисеевич повадился корги «Рокфором» кормить, пока экипаж всухомятку бутерброды уминал. От леденцов «Летных», в натуре, полная дезориентация пошла.

Правда, джакузи — взрыв мозга. Ванна огромная, под панорамным стеклянным куполом, звезды над головой, и вся эта пидерсия вращается для притяжения. В центре — мраморный Адонис пускает струю, как бельгийский мальчик. Очень мило, я даже подержалась за его кривой «краник», пока залезала. Вода немного ржавая и хлоркой отдает, но гидромассаж зачетный.

Со мной Антон залез, которого Лосев подобрал у помойки в Бутово (однополые пары в джакузи не пускали — дань традициям). Сидим мы голышом, а стюардессы ползают по потолку на карачках и хором поют голосом Джо Дассена, только на японском. Романтика.

— Антон, — навожу я фронталку, — скажи что-нибудь для моих подписчиц. Ты бы смог с андроидом переспать?

Он посмотрел как на дуру:

— Не думал как-то.
— Врешь, все парни только про секс и думают. Слушай, а правда, что в совке у всех крышу сносило насчет космоса?
— В натуре! — согласился он. — На одну только Венеру до перестройки летали восемнадцать раз! Престиж — он как оргазм, его всегда мало.

В этот момент из динамиков раздался баритон шефа: «Внимание экипажу. Наш ковчег выходит на орбиту Марса. Всем собраться в салоне».

Мы вылезли, сели у иллюминатора. Впереди показался красноватый шарик — матовый, похож на конфету ручной работы из белого шоколада с вишневой прожилкой. Вдруг Антон меня поцеловал и назвал «невесомой». Интересно, это был комплимент фигуре или намек на легкое поведение?

Кресло 3. Лосев, ритейл-менеджер

Технический персонал включить в штат забыли. Едва мы вышли на марсианскую орбиту, Абрам Моисеевич вызвал меня на экстренное совещание:

— Кровь из носу требуется рассчитать баллистику посадки. Торможение двигателями отменяется ради экономии топлива. Судно укомплектовано тормозной пушкой, выпускающей сноп прессованной ваты. На нее и плюхнемся, главное — не промазать. В мануале от «Якудзы» алгоритм расписан, привлеки Романа.

Мануал был на японском. Штурмовали словари как студенты на зачете, цифры у нас с Романом вышли разные, но мы решили опереться на русские традиции: «авось пронесет». В случае аварии корабль выпускал резервный контур защиты со странным японским названием «попка младенца».

Прохождение плотных слоев атмосферы — это вам не аттракционы в Измайлово. Трясло так, что разбилась посуда, а малахитовая шкатулка треснула от падения сковороды для оладий. Корабль жестко приземлился на «попку младенца». Портрет Орджоникидзе сорвало со стены, и рама саданула мне по колену, пришлось учить андроидов накладывать гипс.

На Марсе погода была хреновая, но коллектив дружно наплевал на средства защиты и попер с трапа без шапок. Эти придурки запрыгали как кенгуру из-за низкой гравитации. Китайские рации оказались неликвидом и разрядились моментально. Местный ландшафт напоминал Хургаду в конце сезона, когда прешь через пустыню на гольф-каре. В небе бледно светили Фобос и Деймос. Ну что стоило заложить в смету вай-фай модуль повышенной мощности? Мы бы хоть митинг организовали, единство экипажа укрепили.

Абрам Моисеевич вылез на грунт с особой миссией: он лично надувал помпой резинового космонавта — реклама отечественных инноваций. Презентация планировалась масштабная, но клапаны подсунули бракованные. Через час фигура потеряла герметичность: руки опали, надувной урод опустился на колено и в судорогах сдох.

Андроиды почапали вглубь каньона для осмотра территории. Судя по вспышкам на горизонте, у них в головах закоротило проводку. Так эти две японские сучки и валяются где-то в марсианской канаве.

Кресло 1. Антон, безработный

Я быстро продрог на марсианском ветру и вернулся в салон. Люся с парикмахершей Аленой под винцо уничтожали запасы «Рокфора». Люся, как обычно, включила режим блондинки:

— Алена, почему по телеку всех баб рожать призывают?
— Потому что народ — вторая нефть.
— Ее разве не из мертвых динозавров добывают?
— Нет, из живых лохов, Люсенька…

Вскоре вернулся Роман и притащил кусок окаменелости, похожий на кошачье дерьмо:

— Ребята, падлой буду, это артефакт древних цивилизаций!
— Это шлак! Кусок дерьма! — разозлился Лосев и так топнул сломанной ногой, что со стены снова рухнул портрет Орджоникидзе.

Хреновая примета, между прочим. Бабушка говорила: если портрет вождя падает дважды за день — либо горячую воду отключат, либо денежная реформа будет.

Роман поднял раму:

— Пайка халтурная. Не удивительно: клеймо «Геленджикской ритуальной фабрики». Дайте мне дрель, я на саморезах подвешу.

Он залез на стремянку, начал сверлить, сверло ушло как в масло. Из дырки начал хлестать керосин, в воздухе завоняло тухлой химией, а панель выдала: «Утечка топлива». Лосев заверещал как раненый боров: «Ведра тащите!» Да куда там ведра! Соболиный ковролин моментально пропитался, пришлось отдирать и выкидывать за борт. Дыры замазали эпоксидкой, но «Якудза» выдал калькуляцию: на обратный путь горючки мало.

Пришел Абрам Моисеевич, почесал в бороде:

— Мышата, вижу два сценария. Худший — куковать тут, пока МЧС за нами «Орешник» не пришлет, но продуктов осталось на неделю. Второй вариант — оптимизация веса: сбросить мебель, хрусталь и джакузи. Или оставить на зимовку человек трех потолще.
— Але, гараж, я без джакузи не полечу, — заявила пьяная в стельку Люся.
— Тогда запросим сеанс связи с Землей, — приказал шеф.

«Малахитовая шкатулка» на прием не работала. Мы отправили сигнал «SOS», который кириллицей набирался как «ЖОП» (после надо еще код аварии набить: например: 404 — проблема с координатами, 000 — баки пусты, 200 — член экипажа обнулился, 666 — атака инопланетян).

Вспомнили, что на борту завалялся старенький компьютер «Агат» с пузатым телевизором «Шилялис» вместо монитора. Это чудо жужжало как швейная машинка и работало на допотопных дискетах. Мы поколдовали часок и расшифровали депешу с Земли: «приказываем следовать на Венеру, в ангаре № 13 найдете канистру топлива. Октановое число ниже нормы, подточите надфилем форсунки».

Кресло 2. Люся, бьюти-блогер

У меня от страха чуть ламинирование на ногтях вместе с кутикулами не отвалилось! Ну какой же кретин этот Роман, что дырки в стенах сверлил. Хорошо, что земляне помогли. На радостях, короче, все конкретно накерялись анисовой и насосались космических леденцов. Начался спонтанный движ, включили бумбокс, Абрамчик наш выдал дремучее танго с Натальей!

Утром просыпаюсь — башка как опилками набита, фокусировка нулевая. Корабль провонял тухляком, с люстры капает майонез, мониторы «Якудзы» разбиты, из джакузи исчезла вся вода. На голове Адониса висят чьи-то стринги — но явно не моего размера. Со стен макароны сползают, в туалетах засор века…

Включили запись с камер — и еще больше охренели. Алену от конфеток переклинило: она взяла парикмахерские ножницы и сделала каре бортовому распределительному щитку — перерезала пучок проводов к чертовой матери. Мы с Антоном молотком дорогущий хрустальный бар покрошили. Короче, тусовка покруче Евровидения.

Но без «Агата» фигушки рассчитаешь орбиту на Венеру, а этот советский уродец словил жесткий глюк: вместо координат на экране начали всплывать занудные стишки Евтушенко. Одна строчка прям гениальная: «…и с ужасом я понял, что люблю ту клетку, где меня за сетку прячут, и звероферму — родину мою». Вот же душнила, этот «Агат»!

— Мышата, пока не починим это чудовище, мы в полной заднице! — подвел итог шеф.
— Мальчики, а я вот брошюру в женском туалете нашла, — вырулила вдруг Наталья с мануалом по «Агату», из которого уже половину листов выдрали.
— Вот тому болвану, кто ее туда унес, я бы шею свернул! — проворчал шеф. — Читайте скорее.

Роман быстро перелистывал страницы:

— Вот, нашел: «При подозрении на сбои с отображением текста резким движением вниз и вправо загнать шпонку регулятора за торцевой фланец втулки держателя и провернуть конусный шпиндель влево…»

— Какой шпиндель? Дай сюда! — Скорчил рожу Лосев.

Парни по очереди ковырялись в панели, оттуда брызгало вонючее масло. Все измазались. У Натальи от истерики мейкап поплыл. Дошли до озверения. Роман не выдержал, снял со стены пожарный топор и с диким криком саданул обухом прямо по монитору. Чисто краш-тест!

«Агат» удар выдержал. Трещины мы скотчем заклеили — получился винтажный дизайн. Комп затрещал как пулемет и выдал траекторию.

Перед стартом мы собрались в часовне. Роман сочинил клевую молитву, я запомнила только хайповую последнюю фразу: «помилуй нас, Господи, грешных обитателей мира скорби, лжи, нищеты и коррупции…»

Кресло 6. Лосев, ритейл-менеджер

После взлета с Марса у Абрама Моисеевича паранойя началась. Он устроил нам эпический разнос:

— Вы, сукины дети, не космонавты! Вас, точно подопытных сусликов, набрали по объявлению. А какая отдача? Вы вверенное мне судно в хлев превратили! — Он прижал руку к подряснику, симулируя предынфарктное состояние. — Я прокляну свое звание набожного олигарха, если не придушу предателей!

Личный состав запаниковал и начал строчить друг на друга доносы. Роман пытался вернуть всех в поле нормальной этики:

— Ребята, в Писании сказано: «Возлюбите врагов ваших».
— Всех любить — морда треснет, — отрезала Наталья.

Шеф к этому моменту буквально ползал по переборкам из-за обострившегося пульпита и нервных конвульсий. Приняв на грудь анисовой, он подвязал челюсть шарфом и достал колоду карт:

— Проведем внеплановую жеребьевку. Кому выпадет бубновый валет, того и назначим врагом…

Роковой валет достался парикмахерше Алене — одинокой бабе, слетающей с катушек после двух коктейлей. Толком предъявить ей было нечего, кроме порчи проводов. Но числился за ней один грешок по ведомственной линии: прочерк в графе «отец» в свидетельстве о рождении.

— Как можно родиться без отца? Гражданину великой страны положено иметь двух родителей! — возмущался шеф. — Помните песню: «мама — анархия, папа — стакан портвейна»? Давайте устроим этой гадине коллективное порицание.

И мы поддались шкурному инстинкту толпы, когда ради начальства надо запинать невинного. Посыпались оскорбления, Наталья в приступе праведного гнева отвесила Алене оплеуху.

В итоге зашуганая парикмахерша сиганула в аварийный шлюз. Физически её никто не толкал…

Когда мы принялись глушить стресс анисовой, Люся закричала:

— Смотрите, вон она летит!

Действительно, какой-то мясной шмат, оставшийся от тела Алены, совершал орбитальный полет на фоне звезд. Вакуум покромсал плоть, словно маньяк делал колбасу: мордашка синяя, на теле ледяная глазурь блестит и багровые пятна проступают.

— Как шоколадный заяц, которого мама в морозилку спрятала, а я достала и обгрызла через фольгу, — испуганно прошептала Люся, пустив слезу.

Алена вращалась вокруг корабля, подчиняясь гравитации. Ну какого черта я, менеджер со стажем, должен это терпеть? С Абрамом Моисеевичем нужно было что-то решать, пока он нас всех по коду «200» не списал.

Между тем шеф парил в пространстве — всклокоченный, страшный в гневе. При очередном маневре его шарахнуло головой о косяк. Роману хитростью удалось заманить буйного олигарха в мужской санузел и заблокировать замок.

Мы экстренно созвали совещание:

— Начальство надо менять регулярно, как потные носки, — изрек народную мудрость Роман.
— Давайте заклиним дверь шваброй! — предложила Наталья.

Мы гуськом выдвинулись к санузлу, но опоздали. Сквозь смотровое окошко двери проглядывал открытый космос — кабинка дрейфовала за бортом, описывая круги вслед за Аленой. Как выяснилось, конструкторы модернизировали туалет в автономную капсулу. При этом совместили кнопку катапультирования с рычагом слива бачка. Но чтобы каждый дурак не катапультировался, рычаг замаскировали в мыльнице. Перемудрили, короче. Теперь ясно, почему мужская половина экипажа никогда не смывала за собой.

Бедный Абрам Моисеевич был самым чистоплотным… Теперь он парит в космосе в паре с Аленой. Наверное, когда корабль войдёт в атмосферу Венеры, они отделятся от корабля и сгорят, как два метеора. Жители планеты, если такие есть, смогут загадать сразу два желания.

Кресло 2. Люся, бьюти-блогер

На Венеру мы сели на удивление мягко. «Агат» поскрипел и выдал вычисления. Корабль выстрелил снопом ваты, она плавно шлепнулась в лужу жидкой кислоты, а сверху приземлились мы — чисто батут в Парке Горького. Правда, от сырости вата раскисла и стала дико колючей. Роман прожег нам дорогу огнеметом, и весь экипаж потащился за ним в резиновых сапогах и уродских масках.

На Венере адское давление и ураганный ветер — прическе сразу хана. Без специальных зонтов, состряпанных в НИИ «Нановолокно» по блатному заказу покойного шефа, мы бы не сделали и шага. Зонты перед вылетом еще и освятили в Новодевичьем монастыре — думаю, молитва и святая вода нас больше спасала, чем ученые придумки.

Мальчики завели вездеход «Горыныч», закинули туда коробки с едой и собак, а сами мы потопали пешком. Место оказалось обжитым: повсюду были следы гусениц и флаги из грунта торчали. Я посчитала, флагов было восемнадцать — по числу долетевших сюда советских спутников. Солнце палило так, что никакой SPF-50 не спасал. Пришлось еще японского кремика на личико доложить.

Лосеву позарез нужен был девятнадцатый флаг для духоподъемного кадра. Он учапал вперед искать вид получше, а потом заорал по рации, что нашел ангар №13. Мы подбежали, увидели кособокое убожество из ржавого железа, вокруг — горы пустых банок из-под тушёнки и бутылок. Наталья заглянула в мутное окошко и заверещала.

— Там кто-то есть!

Вижу: из ворот выскакивает мохнатое чудище в противогазе. Я чуть не уписалась! Думала, что псина бешеная. Пригляделась: хвоста нет, на задних лапах кирзачи сорокового размера. Оказалось, что это заросший бомж на четвереньках прыгает.

Когда мы очухались от страха, подошли ближе. Этот человеко-пес радостно залаял, заюлил около нас, сдернул противогаз и выдает:

— Друзья, гав-гав! Перед вами бывший майор авиации…

Вот как было человека так закошмарить! Придумали дебильную космическую гонку в шестидесятые, американцам зад надрать хотели. Ракет наклепали дофига, половина с браком, движки колбасило на старте. На Луну красавчиков готовили с мордами шахтеров — по стандарту Первого канала, а на Венеру собак в питомнике дрессировали. Только не успели в срок. Обычные дворняги не катили — надо было лапами нажимать кнопки и лаем сигналы давать.

— В те годы я служил в отряде испытателей, — жаловался майор. — Нас запирали в капсулах, раскаляя их добела в доменных печах, потом кидали с вышек для ударных нагрузок. Узнав, что собачья миссия под угрозой, я вызвался добровольцем. Лучше стать Мухтаром, чем копыта отбросить от садистских опытов. Меня учили лаять, бегать на четвереньках, закапывать лапой дерьмо в песок. Обклеили искусственной шерстью, а позже от гормонов своя выросла.
— Охренеть! — изумилась Наталья.
— Не прихоти ради, поверьте, — сказал майор. — Все ради престижа страны. Только вот на Землю меня возвращать не собирались — технологии отставали. Прибыл я на Венеру, отбил шифрограмму, мол, на месте. Забурился в этот ангар и стал жить. Консервы и водку сбрасывали с орбиты дружественные корабли.

Майор при этих словах разрыдался как ребенок, и нам всем стало дико грустно.

Канистра с топливом нашлась на задворках ангара. Лосев нудил, что надо подточить форсунки надфилем, но мы забили болт: инструментов, кроме моих пилок для ногтей, не было. Понадеялись на фабричное качество — двигатели выпускали в мордовской спецколонии, там брак гнать побоятся. Героического собакена мы забрали с собой, а вот Роман неожиданно устроил драму:

— Задолбала меня матушка-Земля! Не вижу в тамошнем существовании просвета. Сказано: «Не укради» — а там не крадут разве что блаженные в психушке. Сказано: «Блаженны изгнанные за правду» — а там лгут и награждают друг друга за ложь. Да и за Алёну кто-то должен ответить перед Богом, её смерть на нашей совести. Оставьте консервов, братья, и улетайте.

— Погоди, Роман, — влез с поучениями Лосев, — не стоит общество огульно охаивать. Есть положительные тенденции: число миллиардеров удвоилось.

Роман только махнул рукой:

— Не травите душу! Лучше помолимся.

После такого спиричуал спича мы с Натальей обнялись и разревелись всласть. Раньше Роман казался занудным формалистом. Как мы ошибались!

Кресло 1. Антон, безработный

Обратный путь был пипец какой некомфортный: «Агат» снова заклинило, в форсунках начались вибрации, а потом шарахнуло так, что я отрубился. Очнулся в темноте и в полной тишине. Включил фонарик на телефоне — салон пустой, дверь открыта, трап опущен. Спускаюсь, огляделся: хоккейная коробка, снег лежит мокрый, новостройки кругом. Блин! Родное Южное Бутово. На радостях меня тут же у трапа и вывернуло наизнанку.

Гляжу: одежда в лохмотьях, несет от меня как от бомжа. Доплелся до квартиры, залез в ванну. В холодильнике нашлась упаковка пива — достойное завершение экспедиции. Тут телефон пиликает, СМС от банка: «Зачисление: 523 тысячи руб. Премиальные».

Неделю не выходил из анабиоза, только в магазин бегал за пельменями. По телеку — тишина, никаких новостей про Марс. Будто нашей миссии никогда не было. Решил сходить в поликлинику. Терапевт посмотрела скептически:

— На что жалуемся?
— Понимаете, из космоса недавно вернулся, все время блевать тянет, облучение проверить бы…
— Понятно. Это вам в седьмой кабинет, к психоневрологу. А потом назад ко мне, ринит лечить.

Психоневролог постучал молотком по коленке, заглянул за веки. Рекомендовал пить чай с лимоном. Про космос даже спрашивать не стал, словно у них в Бутово без меня одни пришельцы сидят. Вернулся к терапевту, жалуюсь, что тошнит при виде Бутово. Она в ответ:

— Это нормально, всю интеллигенцию три века тошнит. Ты, дружок, почитай Салтыкова-Щедрина на ночь…

Пытался найти ребят. Люся один раз мелькнула на Ютубе в ролике с Мальдив. Отыскал ее телефон в комментах, набрал, но автоответчик заорал: «Все мужики — мрази, желаю вам сдохнуть после гудка!»

От одиночества я охренел, уже начал думать, что полет мне приснился в похмельном бреду. Но однажды ночью просыпаюсь: в мою дверь звонят… На пороге, стоял на четвереньках и улыбался человек-собака. Уже опрятный, не такой лохматый, где-то явно душ принял. Морда, правда, все равно как у эрдельтерьера. Мухтар радостно гавкнул, а потом спросил человеческим голосом:

— Прикинь, пока мотался на Венеру, прописки лишили. Пустишь перекантоваться?

С тех пор мы живем вдвоем. Мухтар спит на кухне на полу. По ночам иногда воет на Луну, а днем во время прогулок рассказывает мне потрясающие истории — о тайнах далёкого космоса.