Идти всегда к цели. Тетрадь первая

Владимир ВЛАДЫКИН
ИДТИ ВСЕГДА К ЦЕЛИ
Заветные тетради
Том III
1979-1982
НовЛит 2022
ББК 84 (РОС=РУС)
В 57

В.А. Владыкин
Идти всегда к цели. Заветные тетради.
НовЛит. 2021 г. 572 стр.
               
        Третий том дневников В.А. Владыкина отражает период с весны 1979-го до середины лета 1982 года. Такое название –– «Идти всегда к цели» –– дано дневникам неслучайно. В те далёкие годы для молодого автора –– это был тот же путь исканий, что и раньше. За плечами работа на трёх заводах, на фабрике, в бане, в институте, опять на фабрике, учёба в вечернем университете марксизма-ленинизма. Почти десять лет занятий в городском литературном объединении, одновременно учёба на  курсах журналистики, первый газетный опыт, познания жизни.
        Заметно то, что его перо окрепло и уже несёт печать профессионализма.
В третьем томе почти с первых страниц представлены прозаические опыты, наброски небольших рассказов, а то и бытовые зарисовки о личной жизни, а также социальных явлениях. Но превалируют лирические пейзажные зарисовки, что наиболее удавались автору. Его перо склонно к романной форме повествования. Он пытается строить свои очерки и зарисовки с художественных позиций. Всё также уделяется внимание быту, семейным отношениям. И разногласия автора с женой достигают критической отметки, ему приходится оставить учёбу на журналиста и потом совсем уйти из семьи жены, к чему приводит конфликт с родственниками, с которыми так и не сложились даже терпимые отношения.
       Автор издал, как и первый, так и второй и третий тома исключительно для себя. Однако он не против того, чтобы их читали посторонние. Он хорошо владеет эпистолярным жанром, и, быть может, не без претензий на художественность, дневники отражают его внутренний и духовный мир. Дневники могут стать опорой молодым в поисках своего призвания и учат  верить в себя, чтобы успешно идти к цели.
       «Заветные тетради» –– летопись души и окружающих людей, того быта и уклада жизни, который остался в истории.


          ©В.А.Владыкин
          ©Идти всегда к цели

          1979-1982
          Тетрадь первая
          Осенне-зимний период
          Вторник, 1 января 1980 год
         Сегодня мы проснулись в одиннадцатом часу. Я взялся растапливать печку, а Лена и девчата за посуду. Привели всё в порядок, потом позавтракали и сейчас бездельничаем.
        На улице потеплело, вчера вечером было туманно, шёл снег, и он перешёл в крупу. А затем заморосил дождь. А сегодня прояснилось, выглянуло солнышко. На небе рыхлые серо-белые облака. они плывут быстро по голубому небу, как устремлены к какой-то своей высшей цели. По-весеннему звонко капает с крыш.
        Вот и наступил Новый год. Завтра начнутся рабочие будни уже в этом году. Только вчера я говорил: в этом году, а теперь это относится к Новому году. Облака плывут, застилают голубые пятна и вокруг всё темнеет на небе и на земле и вытянулся во все стороны небосвода серый полог.
        О чём думать, о чём мечтать, я конкретно не знаю. Одно  должен помнить ежеминутно –– это заботиться о самосовершенствовании.

        Среда, 2 января 1980 года
        Сегодня идёт дождь. На улицах гололёдица. Я помню, в прошлом году была такая же промозглая погода. Дождь шёл целый день, нагоняя уныние. А вечером, что любопытно, прояснилось, вышла полная луна на звёздное небо, и оно стало серебристым и будто пенным и начало подмораживать.
После выходных и праздника работать не хочется. Я даже ни о чём не думал. Правда, в свободное время набрасывал одну новеллу. И читал старые недочитанные номера «Литературки».
         Дома вечером смотрел по телевидению фильм «Сердце матери». Как я люблю фильмы о Ленине! И это не передать словами. После просмотра фильма появилось желание во всём подражать вождю пролетариата.  Сила образа Владимира Ильича действует всепобеждающе…
         Когда думаю о творчестве, я начинаю всё больше беспокоиться о том, что у меня маленький жизненный опыт. Я всегда хотел считать, что у меня богатая духовная жизнь, а значит, есть и опыт. Но, как видно, по этим страницам дневника, я пишу однообразно и довольно скучно и не живо. Моя эмоциональная жизнь стала скудней по сравнению с теми годами. За прошедший год я много прочитал, но это не значит, что в Новом году я должен читать меньше. Во всяком случае, надо нажимать и больше на книги по гуманитарным наукам. Почти об этом я уже писал и не стоит распыляться по одним и тем же предметам.
Как же дело обстоит с задуманным романом? Сейчас я о нём пока  не думаю.

         Четверг, 4 января 1980 года
         Вчера несколько раз прояснивалось. По улицам ходить весьма скользко. А сегодня дует ветер, небо пасмурное.
         Сегодня перечитываю «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского. Эту книгу я нашёл в домашней библиотеки Лены. Хотя как таковой у неё в полном значении не имеется. А лишь всего несколько книг. На холодильнике лежит «Нана» Эмиля Золя», который я читал давно, на окне в передней лежит и «Волоколамское шоссе» Александра Бека.
        Вчера ходил в кино, смотрел испанский фильм «Конец недели». В нём затрагиваются социальные проблемы, но не очень глубоко. Ленте не хватает больше страсти, накала. События показаны посредственно, о них вскоре забываешь. Мне надо писать так, чтобы содержание глубоко проникало в душу и долго не забывалось то, о чём бы я ни написал. Мой роман обязательно должен быть социальным, психологичным, личные проблемы должны меняться местами с общественными и оттенять их. Я знаю, что хочу выразить, но беда в том, что я пока не знаю, как это сделать, какими средствами. Какой-нибудь остряк заметил бы, дескать, разве есть, кроме художественных, другие?
        Если бы нашёл правильную  экспозицию, то я уверен, роман пошёл бы, если не по маслу, то вполне успешно и я бы сумел быстро с ним справиться, ибо не имею желания с ним долго возиться. Мне надо чётко определить то, какие я буду раскрывать темы.
Ладно, о нём теперь я ничего не напишу в дневнике до тех пор, пока не возьмусь за него.*
        Всё-таки я несерьёзно отношусь к жизни. Последнее время я думал о себе и о том, как я уходил от жены. И что мне это дало? А дало то, что я вновь к ней вернулся под давлением обстоятельств. Вопрос стоял ребром: или разводиться, или жить? Так стоило ли тогда уходить? В этом и есть моя несерьёзность. Я строго это обдумал и пришёл к жалкому заключению, что у меня нет твёрдой  жизненной позиции и линии поведения в соответствии с нравственностью и порядочностью. Но это почти одно и то же. Собственно, у меня много кое-чего нет. А пока я умолкаю.

        Пятница. 5 января 1980 года
        Вчера поменял в библиотеке книги. Буду вновь читать К. Паустовского «Повесть о жизни». Она включает в себя три повести «Время больших ожиданий», «Бросок на юг», «Книга скитаний». А также взял Юрия Бондарева книгу «Мгновения». Она состоит из коротких зарисовок, этюдов, новелл. И маленькие романы и повести К. Федина. В частности –– «Санаторий Артур», Я был актёром», «Тишина», «Наровчатская хроника», «Трансвааль», «Пастух». «Старике». Первым буду читать пока Федина.
        Сегодня в два часа ночи уехала Люда Данилевская работать и жить в Новороссийск. Мы с Леной были у неё весь вчерашний  вечер, были также Наташа Данилевская и Надя.
         Сегодня пасмурно, небольшой морозец, временами срывается пойти снежок, с ним начинает заигрывать ветерок-баловник природы.
         Особенно сейчас почему-то пришли мысли о весне. Снег сейчас не лежит, вместо  него остался примёрзлый лёд, и в некоторых местах было очень скользко. Нынешняя зима не заставляет думать по-зимнему, потому что  её по-настоящему я пока не почувствовал ещё. Сейчас зимы уже не те, что остались в памяти из детства. Я уже упоминал, что тогда зимы были снежные; часто поднимались метели и снегу наметало целые горы, а то и под самые застрехи хат, потом они замерзали, и мы с них катались, как с настоящих горок, на чём попало: на санках, на фанере, на клеёнке, на соломе, наброшенной на спиленное дерево.
Вот такие были стужные зимы, а сейчас даже воздух не зимний и непонятно, какой, чем он пахнет: то ли осенью поздней, то ли ранней весной. Однако на улице становится заметно холодней. Поднимается ветер, а  воздух пропах  новым холодом.

        Воскресенье, 6 января 1980 года
         Вчера я зачитался допоздна и поэтому  сегодня встал почти в полдень. И если бы Лена не разбудила меня, то неизвестно, во сколько я встал бы на кладбище. Лена после ушла с Силиенко на кладбище, потому что сегодня Рождество.
        На улице ветрено, морозно, холод ходит, шатаясь по земле. Я читаю книгу и отвлекаюсь мыслями о прошлом и будущем, и тогда непонятная грусть охватывает меня и мне не хочется читать вообще. Но я читаю и не хочу себя расстраивать беспричинной ностальгией. Хотя нет ничего случайного. Сын долго не мог успокоиться после того, как ушла мама. Его плач мен досажал, я с трудом его успокоил, и мы стали играть с ним в стройку дома. Я на тракторе  подвозил кубики, а он строил дворец. Так проходил этот день. Временами, когда я не мог читать, я углублялся в себя и хотел понять моментально ясность и смысл бытия…
         То, чем я живу сейчас, о чём думаю, что читаю, может дать свои результаты в будущем. Поэтому не надо забывать, что каждый день приходит и уходит не ради шутки –– время течёт серьёзно. И если я не успею в этот день, то в следующий раз я не сделаю и главного. Вот поэтому вредно расслаблять свои мышцы даже на день.         Под мышцами я подразумеваю деятельность мозга, который должен всегда работать, ему нужна пища,  а она –– это сам жизнь и книги...
         Сегодня уже ночь. Придавил мороз и разукрасил причудливыми узорами окна на январском небе светят ярко и так  чисто блестит, как только что вычищенный пятак и слегка с откушенным краем. Небо под луной серебрится, синий воздух слегка подсвечен; он накалился от мороза. Земля осторожно припудрена снегом. На обледенелом тротуаре и дороге отражается лунный и фонарный свет. Ночь тихая, кругом в домах тухнут огни..

          Понедельник, 7 января 1980 года
          Сегодня работал на посёлке молодёжном. Я решил зайти к Николаю Юрину. Он живёт там же, то есть на Молодёжке. Давно я не был у него, последний раз я у него гостил  аж в октябре. И с тех пор. Как шло время и  до сегодняшнего дня, я часто думал о Николае, что надо бы его навестить. Мне думалось, что он мог обидеться на меня за то, что я к нему забыл дорогу, к нему и не иду.
         Я ему передал все новости по литобъединению. Мы с радостью заговорили о поэзии, потом о личном творчестве. Николай читал мне новые стихи. Прошлую ночь он творчески работал и остался весьма доволен тем, что написал. Он заставлял меня несколько раз вслушиваться в звучные напевные строки…
         Я застал его за умыванием. Он заснул только утром и спал всего три часа. Николай был бодр, весел, жизнерадостнее, он весь светился. Он неоднократно уверял, что у него утвердилась вера в  свои силы, что он чувствует как крепнет его мастерство. И я рад за него, что Николай полон оптимизма. Мы долго говорили о литературе, касались творчества разных поэтов и писателей. В частности В. Распутина и В. Астафьева. Говорили об истории и о писателе Валентине Пикуле и его романе  «У последней черты», говорили также о современной исторической действительности. То, что было вчера, уже стало историей. Николай с болью говорил о событиях в Афганистане. Он считает, что наши не правильно сделали, когда ввели войска в эту страну.
          Сейчас все люди наблюдают  за событиями в мире, о напряжённой обстановке в Иране, об империалистической политике США и его президента Д. Картера, которого Николай назвал неграмотным президентом. В мире идёт и ширится  борьба за мир против возможной войны. С истории, с политики мы вновь возвратились к литературе, и Николай вновь и вновь читал свои стихи. Я совсем забыл сказать, что он угощал меня завтраком. За чаем мы продолжили разговор. Единственное, что меня критически настраивает против Николая, так это его собственное самовосхваление своих стихов, которые не все безупречны. Что касается меня, то я никогда не склоняюсь к восхвалению своих произведений. Хотя надо сказать, иногда бывает, и я впадаю в обольщение. Но это происходит недолго, явно хвалить себя даже наигранно, кого-то подразнить своими достижениями, я не умею, то есть мне не позволяет совесть.
         Можно сказать, Николай не просто хвалится, он хочет, чтобы его стихи я понимал так, как он, то есть, чтобы я разделял с ним его радость и наслаждался вместе  с ним его творчеством. Но так же не бывает, любой пишущий должен быть скромным. Так что трудно передать наш спор о его стихах. А мы спорили, я говорил, что в них преобладает живопись над переживаниями героя. Поэт не только должен создавать поэтический пейзаж, но и пропускать его через своё сердце, то есть окрашивать его своими переживаниями. Мы касались вопросов, да разве всё перечислишь?
         Я уходил от него с шолоховскими «Донскими рассказами». Я взял у него почитать ранние вещи Шолохова и журнал «Наш современник». Было три часа дня, как всегда в наших беседах время летит, как одна минута. И, по-моему, нам не хотелось расставаться, потому что говорить можно было без конца на волнующие нас темы о творчестве и литературном процессе.
         Погода держалась морозная, небо было светлое.
Дома вечером прочитал два рассказа Шолохова «испытание» и «Родинка». Второй –– изумительный по мастерству. У Шолохова, как ни у кого, есть чему поучиться, и даже очень насущно и необходимо.
         Ночь была такая же морозная, ярко и ущербно блестела луна, и звёзды светили, точно голубые, зелёные и сиреневые росинки. Вселенная испускала на Землю синий холод, и всё вокруг делалось задумчивым и мечтательным.

         Вторник, 8 января 1980 года
         Сегодня ясное солнечное утро. Небо чистое и безоблачное, голубизна от мороза накалилась и кажется стала ещё гуще. Как выжала наружу все соки. Ветер дергаёт  голые ветки, точно сердиться на них за не послушание. Холодно! а снегу снежного нет, а лишь тонко стелется –– одна снежная пыль, ну и ту сдувает без конца порывистый ветер.
         Такая погода держалась весь день, наступает вечер и так же холодно, или даже мороз собирается в густое лохматое облако, всё крепчает…
Был на занятии в университете, где проходят также занятия и университета М-Л. У нас прошёл семинар. Я отвечал по философии.
         Дома читал рассказы «Шолохова «Пастух». «Продкомиссар», «Шибалкино семя». Какие, однако, жестокие рассказы. Вот это реализм! Я не знаю, или восторгаться такому, реализму или возмущаться? Разве просматривается авторская  позиция? А всё-таки она заметна, –– это когда автор ведёт своего героя с ребёнком на руках, и как бы говорит, я ничего не могу поделать, это реализм. Шолохов показывает так, как будто сам, как автор не присутствует во время действия героев. События ведь происходят без автора, без его участия и он пишет так, как было достоверно, а не придумано. В этом сила воздействия рассказов Шолохова.

          Среда, 9 января 1980 года
          Сейчас очень холодно. Сегодня мороз стал ещё крепче. Днём ясно и солнечно; несильный ветер. Я думаю про себя и вслух о том, когда же будет тепло?      А до весны ещё долго. А ведь почти весь декабрь, стояла невероятно тёплая погода. И я уже об этом феномене так быстро забыл. Тогда я хотел настоящей зимы среди       зимы, но стоило ударить сильным морозам, как захотелось весны…
         По телевизору смотрел фильм, поставленный по трилогии В. Каверина «Открытая книга», Этот фильм в пяти сериях. Теперь несколько вечеров я с интересом буду смотреть. Книги Каверна мне очень нравятся.
Потом до полуночи я читал рассказы Шолохова «Илья», «Алёшкино сердце». Я непросто читаю, я их детально изучаю…

         Четверг, 10 января 1980 года
Сегодня стало ещё холодней, да к тому же и ветрено. Он обжигает до ужаса лицо, руки… Вчера на работе удалось переписать свой рассказ «Две ложки мёда». И начал –– «В объятиях матери».
         Сегодня заходил в редакцию городской газеты «Знамя коммуны». Увидел  И.В. Власова. Он взял предложенный мной рассказ «Рыжик» и тут же прочитал и сказал, что рассказ неплохой, но только бы конец изменить на положительный. Я постарался переубедить его, почему этого нельзя делать, ведь я увидел собаку на рельсах. И представил, как и почему она попала под трамвай. Поэтому бессмысленно менять финал. Власов, выслушал меня, покивал головой, неловко посмотрел на меня одним глазом. В его серых глазах светилась досада, мол, зря я не соглашаюсь, а то бы рассказа мог быть напечатанным в газете. Я помню, как он нам на занятии как-то пояснял, в чём воспитательная сила положительных рассказов. Но это уже приукрашивание действительности. И тут он мне сообщил, что хотел подготовить страницу о животных и мой рассказ можно напечатать, если я его подготовлю сначала для обсуждения на литкружке. Но я почему-то не верил, что он может его напечатать в таком виде. Я же надумал собрать свои лучшие рассказы, отпечатать на машинке  и отправить их в писательскую организацию  Ростова. Конечно, я поеду сам, а почтой отравлять ненадёжно…
         Сегодня прочитал один рассказ Шолохова «Бахчевик». Всё-таки изумляет меня суровый реализм Шолохова. Очень выразительный хороший язык и стиль, точен, лаконичный, богатый разными оттенками выразительных средств и т..д. Произведение тогда по-настоящему доставляет наслаждение. Когда в этом участвует не только содержание, но и язык. его звучание.

         Пятница, 11 января 1980 года
         Сегодня я удивился. Когда поутру обнаружил на дворе снег. И всё кругом побелело и стало праздничным и обновлённым
         Небо светилось серым с матовым отливом, и тихо, плавно шёл снег. И когда я ехал на работу, он  пошёл ещё сильней. Да так дружно и весело летели тысячи снежинок и ложились аккуратно пушистым слоем за слоем. Мороз уменьшился на немного. Снег накрыл облепленные дороги и тротуары в некоторых местах, и ходить, однако, приходится на ощупь, чтобы не оступиться.
         Вот уже к полдню время подходит, а снег не спеша идёт в косую линию… Он постепенно стихает.
         Когда ехал на работу, я встретил в автобусе Евгения. Я дал ему свою тетрадь с рассказами и просил, чтобы  он обратил внимание на некоторые –– прежде всего «Собака Галка», «Рыжик». «Две ложки мёда» и «Тихая и священная». Он обещал, что постарается прочитать к четвергу. Буду ждать. Мне его мнение желательно знать, так как он, как и Игорь Сенцов, учится в литературном институте им. Горького.  Он мне сказал, что Игорь куда-то уехал. Сейчас он живёт у Донника.        Оказалось, он поругался со своими родными и ушёл от них. О том, что я дал прочитать Игорю свои повести, Евгений знает. Игорь ему пересказал содержание. Но на это он мне ничего не сказал, что ему о них  говорил Игорь. Мне стало досадно, что он умалчивает мнение своего товарища. Остаётся мне самому сходить к Доннику и там переговорить с Игорем…
        Сегодня закончился показ телефильма по первой книги Каверина «Открытая книга».
        Прочитал рассказ Шолохова «Жеребёнок». Рассказ очень сильный, как и всё ошеломляет у Шолохова. И только единственно у него и можно учиться выражать идею в образе…

        Суббота, 12 января 1980 года
        Мы дома. Лена стирает. Я занимаюсь своими обязанностями. Ромка играет. Всё заняты своими делами…
        На дворе чудесная погода. Небо  прояснилось и сейчас светит солнце. Снег слепит глаза. Блестят пушистые снежинки. Воздух тих, пахнет снегом и морозом. Как Хорошо! Смотрю в небо очищенное от облачной пыли и упиваюсь синевой, смотрю на чистый белый снег, дышу морозным воздухом и мечтаю: как бы стал я на лыжи и помчался в степь! Но снегу ещё пока маловато.
Начал читать К. Паустовского, а читать его прозу –– это значит испытывать праздник.

        Воскресенье, 13 января 1980 года
        Сегодня ездил в Кировку. Мать встретила с радость, она при виде меня всегда улыбается своим круглым правильным лицом. По нему нельзя сказать, что она какая-нибудь корыстная, жадная, злобная, наоборот, все её обаяние светится добротой, терпением.
        Она ждала меня ещё вчера, и я с приятным удивлением узнал, что она меня ждёт. Но я объяснил, почему не смог приехать. Слава богу, дома пока всё по-старому. Однако мать прибаливает. Я принёс ей лекарства. Отец был на дежурстве. Брат Николай одурел, напивается пьяным и теряет дорогие вещи. Так недавно потерял ботинки. Скоро голову потеряет? Конечно, я шучу. Мне хочется, чтобы все бросили пить. В посёлке Ключевом умер молодой парень Мишка киномеханик. Он много пил и не закусывал. Ему сделали операцию. Он умер от разложения поджелудочной  железы.  Известие его смерти я воспринял довольно тяжело. Я его близко не знал, но он был в близких отношениях с Таней, о которой я писал в дневнике за 1973 год. Она была очень красивая, но с дефектом ноги, из-за которой она отказалась со мной встречаться. Как сложилась её судьба, мне говорил года два назад брат Николай. Она якобы вышла замуж за парня из станицы Грушевской.
        Погода была солнечная и морозная. У нас на пруду, что в балке, посередине хутора. Ребята играли в хоккей. Был слышен их звонкий шум, удары клюшками…
С запозданием я получил письмо из Ростова. Я посылал рассказ «Собака Галка» в областную газету «Комсомолец». И вот что мне они написали: «Уважаемый товарищ!  Извините, за поздний ответ. К сожалению, использовать ваш рассказ «Собака Галка» в газете не предоставляется возможным. Зав сектором Ю. Шухмин.
        К этому я отнёсся вполне с виду спокойно. Я так и думал, что напишут такое или ещё хуже письмо. Теперь я поеду к ним сам и узнаю, почему «не предоставляется возможным» использование моего рассказа?
         Мать рассказывала, как получила это письмо, прочитала и расплакалась оттого, что ей стало меня жако. Я объяснил, что она напрасно волновалась. Получалось, что мать переживала, как за собственное дело, а я нет. Но я знаю свои просчёты, за меня их там не устранят. Вот если бы так Лена реагировала! И. видя, что  я не выказал никакого недовольства и возмущения, я спокоен, но напряжён, мать сказала, выходит, она напрасно, волновалась? Но я её успокоил и поблагодарил за беспокойство и сказал, что надо ещё работать над рассказом. Хотя я про себя подумал, как они могли его использовать, ведь он большой. С продолжением не будут печатать, так как я неизвестный автор. Рассудив так, в город я уезжал завидно; мороз к тому времени усилился, и снег упруже затрещал под ногами, как крахмал с ворчанием.
         На западе небо раскраснелось, мимо хутора, стороной летели большими стаями вороны; их крики доносились волнами. Мороз щипал лицо, хватал за руки. А на льду всё гоняли шайбу, оттуда доносились голоса, смех, звон клюшек…

         Понедельник, 14 января 1980 года
         После работы посмотрел в «Победе» индийский фильм «затянувшаяся расплата». Великолепный фильм! Получил зрелищное удовольствие .Несмотря на это, я нашёл недостатки, но они не столь существенные, чтобы о них говорить серьёзно . Хотя неудачи сами по себе –– это неловкость режиссёра в показе нарочитостях ситуаций, то есть неестественные, наигранные, далёкие от самой жизни. Но есть фильмы, в которых киноприёмы незаметны. А в этом они сами себя обличают…
Дома читал «Анти-Дюринга» Энгельса.
         Погода по-прежнему холодная. И мороз обещает ещё усилиться, судя по багровому закату.

         Вторник, 15 января 1980 года
         Редкая удача! В киоске наскочил на книги! В твёрдом красивом переплёте купил стихи и поэмы Н.А. Некрасова и роман «Обломов» А.И. Гончарова, в мягком –– поэма «Мёртвые души», пьеса «Ревизор» Н.В. Гоголя. За три книги отдал почти шесть рублей. А ведь книжный недостаток в нашей стране острый, хотя книги издаются многотысячными тиражами.
         На улице ясно и солнечно; крепкий ядрёный  мороз. В автобусе холодно, окна  расписаны морозными узорами. Но я сижу на заднем сидении читаю К. Паустовского и наслаждаюсь звучной, живой мемуарной и порой до неуловимости прекрасной образной прозой. Я восхищаюсь им! Как у него всё легко, просто. свободно написано и во всё этом столько поэзии, эстетики в чистом  виде. Кажется, никаких усилий автору не надо было, чтобы всё это так живописно написать. Мне кажется, что ни одна книга, ни один писатель не производил такого сильного впечатления, какое оказывает Паустовский. Я до сих пор помню впечатление от прошлого года, они, книги его, буквально всосались в меня и без конца тревожат мой мозг образным языком. Они продолжают не давать мне покоя. Когда сам пишу, я вижу, что у меня получается всё бледно по сравнению с Паустовским. У меня кажутся описания природы, диалоги, повествование неумелыми, я чуть ли не отчаиваюсь и не бью себя кулаками  или в стену за творческую беспомощность, чтобы открыть секрет его прозы…
        В воскресенье я не записал о том, что был у донника. Видел жену Игоря Синцова, она вернула мне тетради, но конкретно ничего не сказала. Но что-то объясняла не совсем мне понятно. Наверно, я понял одно, что повести задуманы хорошо, но их надо облекать в художественную  форму, то  есть им не хватает художественного решения.
        У Донника я встретил Алексея кочку. Когда он узнал о моих повестях, то немало удивился тому, на что я замахнулся.
        –– Ты уже повести пишешь? А я вот этого не знал. –– удивлённо протянул он и продолжал: –– Вон ты куда ударился. Молодец! –– он смотрел на меня сквозь линзы стекло очков и строил умное выражение. Вот действительный человек, у которого  не уловлю особенность его характера. Он и странный и чудаковатый, тщательный и рассудительный, завистливый и подобострастный.
         –– Значит, ты не хочешь отдавать должок Власову? –– спросил я в шутку. Он сначала не понял, что я имел в виду. Но, видать, на эту тему между ним и Донником уже был разговор относительно его выступления по обзору журнала «Литературная учёба».
         –– Да, всё некогда, ––.ты же знаешь, что меня посылали в колхоз?
         –– Брось оправдываться, это было ещё летом, ты всем обещал выступить с обзором четвёртого номера. А уже вышел шестой?
          Алексей засмеялся и что-то сказал в оправдание ещё, а я вспомнил, как Николай Юрин называл его круглым графоманом. Я подумал, что возможно, он не ошибся и был прав.
         От Донника мы вышли вместе с хозяином. Донник отправлялся в Ростов на сессию. Он выглядел уставшим, замотанным семейными делами и творческими заботами. Мы шли и говорили о писательском труде, который не строится без оптимизма. Я сказал, что Юрин оптимист. Алексей согласился наполовину. Донник молчал и слушал нас.
        –– Он на всех  затаил злобу и готов всем набить морды! –– неожиданно  воскликнул Донник. И засмеялся, прищуривая свои большие тёмные глаза.
        –– О, я тоже так подумал! –– откликнулся Алексей. А я не знал, что сказать, я не хотел верить Доннику. Хотя могу прибавить, ни столько озлобился, а сколько обиделся.
         –– Если он так дальше будет настроен агрессивно и дерзко, то он вконец обозлиться на всех и ничего не напишет, –– продолжал Донник тоном убеждения.
         Я попытался возразить. Донник остановил почти окриком меня:
         –– Да, а я говорю, да! Если он не переменит жизненную позицию, если он  не наберётся мужества и терпения, он погубит себя! И ничего  мне не говори об его оптимизме. Его у него нет! –– Донника никакими доводами не переубедишь, если он взяло что-то себе на веру.
         Мне интересно всегда встречаться с Донником и ему подобными творческими людьми. Это люди твёрдых убеждений, они близки мне по духу и понятиям. Я вижу  у них родную стихию. У донника есть всепоглощающая мания к книгам. Он страстный библиофил и всякими путями достаёт книги, обменивается, перекупает и только с выгодой для себя, порой книгомания у него бывает настолько сильной, что он пускается на маленькие, но просительные афёры… Но я не буду приводить примеров и лучше опущу их. Часто я вижу его бегающим по городу, как некоего героя Достоевского или Гоголя. Если он пронюхает, что у кого-то много редких книг, он найдёт того человека, чтобы тот свёл его с другим библиофилом и т. д.  Ну чем ни персонаж для сатирического романа?
          От кого-то я не раз слышал вопрос удивления? Как живёт Донник? Он имеет двоих детей: дочь Лена и сын Вова, учится то ли очно, то ли заочно  в университете на филфаке отделения журналистики? Стипендия сорок рублей и жена в лаборатории института получает восемьдесят рублей. Конечно, завидовать тут нечему. Но Донник никогда не жалуется, что ему не хватает на жизнь с двумя детьми. У него солидная библиотека, которая насчитывает тысяч пять книг, если не больше. Конечно, Донник живёт ещё и на газетные гонорары. Хоть они небольшие.
Так незаметно с Паустовского я начал рассказывать о доннике. Ещё меня привлекает в Доннике так это тайна его отношений с женой Верой. Она хорошая гостеприимная красивая женщина. Я видел как она до двери проводила Донника. В этом было что-то идиллическое.
         Был на занятии в университете. Там продолжение семинара. Я опять отвечал. Я увлёкся занятиями по философии. Мне нравится то, как наш преподаватель доцент Ужогов, который. Как мне кажется, носит очки против близорукости. У него симпатичное интеллигентное лицо. Он ходит немного в раскачку. Ужогов высок, слегка полон, но строен, гибок, подвижен. Он никогда не стоит на кафедре. А только ходит вдоль аудитории. Останавливается у доски и если надо чертит на доске фигуру, по которой объясняет философскую концепцию. Он редко останавливается и  проговаривает увлечённо текст, как  будто читает по книге. На вид ему лет 35-40. Можно ещё рассказывать об Ужогове, но как-нибудь в другой раз.
В моей жизни было много хороших людей, о которых я ничего не написал даже в дневнике. Конечно, надо бы попробовать это делать. Для меня эти упражнения станут хорошей  практикой в овладении жанрами зарисовки и очерка.
Начался второй фильм по книге Каверина «Открытая книга». Откровенно говоря, я разочаровался, увидев то, что Таню теперь исполняет другая актриса, а именно Ия Савина.

         Четверг, 17 января 1980 года
         Вчера не хотелось ничего записывать, потому что ничего не произошло интересного в моей личной и семейной жизни. Хотя о наших отношения я пишу очень редко. Но и не хочу, так как она может прочитать. Поэтому многое из семейной жизни остаётся втуне…
         Постоянно думаю о своём творчестве, об окружающей жизни, которую стараюсь наблюдать и впитывать все её соки. Я учусь мыслить по большим проблемам. Стараюсь ухватить главное, коренное, жизненное. Об этом я думаю каждый день, и оно стало как бы постоянной головной болью. Поэтому ничего не пишу. Но это пока… а когда всё сложится в голове, тогда начну.
         Посматривал и местами перечитывал свои повести. Нахожу в них такие места, за которые мне очень стыдно. Буду в корне перерабатывать.
         В минуты слабости приходят ко мне отчаяние, беспомощность, что я ничего не могу исправлять. Надо меньше унывать, а больше трудится над рукописями.  А иначе никогда не научусь их доводить до печатного станка.
         Сегодня потеплело, хотя оно началось ещё вчера. И даже шёл такой густой снег, что было приятно на него смотреть. Итак, подвалило свежего снежка порядочно. Идёшь, а он шуршит под ногами мягко, как сырой мили влажный песок…
Был на занятии литобъединения. Власов говорил о предстоящем областном выездном семинаре ростовской писательской организации и он проводиться будет в редакции газеты «Знамя Коммуны» в следующий вторник 22 января. Он также рассказывал о юбилее А.П. Чехова, о юбилее М. Исаковского и о смерти С. Шипачёва, которого почтили минутой молчанием вставанием.
         Затем обсуждали рассказы Н. Князева,   который работает в драмтеатре им. Комиссаржевской. Назывались они «О вещах» и «Он и сцена».
         Сегодня, кроме меня, на занятии присутствовало немало, были и такие. которых я никогда не видел .Давно не ходит Т.Лазарева, Л.Рак, .Мы сидели в углу с донником и до начала занятия говорили о типичности и типизации в литературе, мы не просто обменивались мнениями. Мы спорили и это вызывало интерес у окружающих. Донник меня всегда подхлёстывает. И тогда я рвений всматриваюсь в жизнь. Я начинаю находить новые ситуации и конфликты, которые лягут в рассказы.
         Да и вообще, после дискуссионного обсуждения наших авторов, я острей смотрю на своё творчество и тогда отношусь к себе ответственней и требовательней.
Донник умеет заряжать идеями и ведёт за собой как вожак. Он показывает насколько важно для писателя марксистко-ленинское мировоззрение. Он открывает неожиданные стороны философский идей, явлений, понятий.
         Рассказы Князева отчасти мне понравились. Я его никогда раньше не видел. Но фамилию встречал на театральных афишах. В городе он известное лицо и откровенно позавидовал Князеву. Когда узнал с его слов биографию. Он побывал во многих странах  мира, а именно в Японии, Китае, на острове Ява, Египте, в странах социализма, несколько лет он провёл вне Родины. То, что он жил не дома. а за границей., это вызывало во мне к нему антипатию, Князев также встречался с художником Николаем Рерихом с Фёдром Шаляпиным и другими многими известными журналистами. Писателями и артистами. Он написал воспоминания, но они ещё не изданы. Я не могу ничего о них сказать, так как с ними не ознакомился.
         В лице Князева виден старый  интеллигент. Он мне почему-то напомнил  послереволюционные годы. От него веяло старой мебелью, особенно это я почувствовал и ощути, когда он читал рассказ «О вещах». У него и выговор на аристократический, выученный манер, только таким выговором говорили старые интеллигенты или аристократы.
         Я могу сразу сказать, что литературным талантом Князев не обладает. Он пишет на уровне  школьных  сочинений. Его рассказы, на мой взгляд, очень слабые, не имеющие художественной основы. Скорее всего, это фрагменты из обширных записок, заметок из личной жизни, но только они не рассказы, так я и говорил при выступлении. В этом я поддержал Донника. Наши мнения совпали полностью, это был редкий случай. А с нами согласились Захаров и Скляров.
         Князев, видно, не ожидал такого разноса и выглядел насупленным и суровым. Но сперва он был добродушно настроен, как-то благонравно, это когда выступал некий Герасимов. Он, видать, доводился Князеву приятелем или может хорошим другом, потому что говорил мягко, как-то снисходительно отзывался о рассказах, и критиковал спокойно, по-дружески. Но когда заговорил Донник, то сразу Князев переменился. Донник  говорил чистую правду и не лицемерил и не щадил автора. Из его выступления сразу стало ясно, что рассказы только и заслуживают такой критики. Конечно, Донник не хотел нарочно разносить автора.
По-моему, такая критика больше поможет автору, чем лицемерно-снисходительное отношение к его рассказам. В этом отношении важно говорить не об авторе, а о рассказе, чтобы не задеть достоинство человека.
         Князев писал и стихи. Он показывал их Герасимову, вместе со своими «воспоминаниями». И мне понравилось то, когда Герасимов, начиная свои высказывания о рассказах, сказал, что стихи у Князева никогда не получатся, так как выше своей головы не прыгнешь и то, что дано от природы, сам не привнесёшь. Герасимов это сказал  очень деликатно и доброжелательно. И Князев с ним согласился, наклоняя вперёд голову.
         Есть мнение и, наверно, справедливое, что не вся критика помогает авторам разобраться в своё творчестве. Она может и навсегда отбить от литературы талантливого человека. Но это бывает в тех случаях, когда среди критиков встречаются не те, кого можно назвать Белинскими или Добролюбовами…
Так что надо учиться уметь видеть критику и прислушиваться к ней или не обращать на неё внимание.

         Пятница, 18 января 1980 года
         Опять ударили морозы. Снег захрустел. Воздух прокалился и сжался, отчего небо синее-синее. Ветра нет, а солнце только ярко светит и ослепляет снег. Голубыми и серыми тенями ложатся на снег деревья и дома.
Холодно! Мороз шипит по-Крещенски. Я проснулся в угнетённом состоянии духа и что  неприятно донимало во сне. Но я никак не пойму, что именно? Не то ли, что я вчера думал о смерти?
         На конец февраля власов назначил обсуждение моих рассказов о собаках. Я должен их подготовить к тому времени. Но когда я подумал, что это будет на  пороге  весны, то ко мне пришло такое чувство, что  это ещё так необозримо далеко и доживу ли я до него? Я не знаю, зачем я так подумал? Может, совсем недавно я ещё не задумывался о природе творчества и о том, что выходит из-под моего пера, я не сравнивал (свои вещи) с произведениями классиков…
         Первая радость в творчестве –– это когда что-то умеешь ритмически строить фразы и третье –– это когда ты долго-долго искал свою тему и написал вещь, и видишь, что ты создал до этой  вещи. Итак, радости приходят от простой к сложной. Но они очень кратковременны и преходящи.
         Вчера я понял, что наступила пора творческого самосознания, процесс которого беспрерывен. Прежде всего, он сопровождается беспощадностью и строгостью к себе.
         В жизни надо искать выдающиеся события, ситуации и явления.
         Выдающееся –– это есть тот человек, который вмещает в себя черты своей эпохи, а лучше всего и будущей.

         Суббота, 19 января 1979 года
Как быстро летят дни недели! Вот опять выходные подошли… Погода ясная, солнечная, морозная.
         Работал над рассказом «Собака Галка». Вечером читал Шолохова «Червоточина» «Лазарева степь».
         Телевизору смотрел фильм «Верность матери». Сколько не смотрел я эти фильмы о Ленине и его матери, Марии Александровне, всё равно они смотрятся с интересом. Это настоящие фильмы.

         Воскресенье, 20 января 1980 года
В обед поехал в Кировку. Прошла неделя как я был у матери. А мне показалось, будто пролетел год.
         Как хорошо рядом с матерью. И неужели у меня одного запала мысль, что надо относиться к матери по-сыновьи и  любовь её всем сердцем, помогать ей во всём, замечать её, и никогда не забывать. Когда я от неё вдали, то я всегда думаю и беспокоюсь о ней, всё ли  там, где она благополучно. Я хочу, чтобы ей жилось хорошо, а братья не хотят понимать, что нельзя ей обижать, чтобы лишний раз не тревожить её, не расстраивать. Не скрою, что есть на моей совести такие моменты, когда я омрачал своим поведением жизнь матери. Но я стараюсь не приносить ей больше огорчений своей жизнью и по возможности делаю так, чтобы ей жилось намного легче.
         Перечитывал ранний дневник. Сколько в нём ошибок? Сотни две? Я думаю, этот дневниковый материал легко может послужить для творчества. Например, для автобиографической повести, я. могу взять его за основу.
         Сегодня пасмурно, но морозно; дали были окутаны лёгкой дымкой, на полях лежал снег, потом ближе к вечеру разъяснилось, запад разрумянился, начал прижимать мороз. Но над полями тянулись стаи ворон. Было тихо; мёртвая тишина  разливалась по степи. Я всем сердцем  люблю своё край, виноградники, овраги, балки, наш застывший пруд с юными хоккеистами, нашу единственную улицу, родней которой и нет больше для меня.
        Вот уже и стемнело, когда я приехал в город, под фонарями летели пушистые крупные снежинки. Небо было чёрным, как-то резко потемнело, а снег шёл временами сильный и плавно и ровно ложился на заснеженную улицу и пригорок.

        Понедельник, 21 января 1980 года
        Сегодня снова солнце и мороз; всё-таки морозная погода держится устойчиво.
        Мой дневник по событийности одноцветен. Каждый день почти один и те же события, только мысли немного разные. И описание пейзажей, закатов, делают страницы лиричными. Мне быть бы фенологом, наблюдателем за процессами природы.
        Хотя можно сказать, что я каждый день думаю о своём творчестве, о литературе. Неужели только в этом вся моя жизнь? тогда в чём же ещё? Семья, заботы? Но и это есть –– каждый день, писать об этом скучно.
        Вчера не мог долго уснуть. И я думал о прошлых годах, мне кажется, как давно всё было?» Время –– всевластно! Как поеду домой, увижу хуторян и начинают находить воспоминания…
        Непременно надо писать, а то я очень уже чувствую такую потребность! Надо найти выход скопившимся впечатлениям и страстям. Если я раньше больше думал о себе, то теперь эту позицию надобно изменить в корне и забыть напрочь себя, и только думать и мечтать  о том, что сделать лучше для родины. Вот моё правило, и оно должно утверждаться каждый день.

        Вторник, 22 января 1980 года
        Мороз ведёт себя весьма агрессивно. Опять давит и выжимает все «соки».  Земля потрескалась. Снег скрипит звонко; небо голубое, гладкое, солнце блестит как отполированное. Из котельных труб  валит крутой дым, что кажется, он сразу застывает и тяжело падает на землю. Мороз обжигает лицо, нос болит, как зажатый между двумя пальцами. И такое ощущение, что он сплющен и его вообще не чувствуешь. Мороз красный нос ужасно колюч!
       Вот уже второй вечер поднимался молодой тонкий месяц. Вчера вечер был светлый. На какое-то время он остановился, а потом разом погас –– солнце красное, как рубиновый шарик, быстро погружалось в сгустившиеся синие облака мороза. Я шёл домой по белой аллее от снега и смотрел на выплывший месяц, он был тонкий, чистый с острыми концами. У меня невольно появились такие строки:

        На небо вышел месяц молодой,
        И удивлённо посмотрел на землю,
        И загорелся тоненькой дугой
        Над одинокою Вселенной…

        Я написал и не придавал им никакого поэтического значения. И шёл так дальше, дыша морозом. Сейчас я записал их только для того, что было…
Закончил читать книги Паустовского из его «Повести о жизни». Его книги –– это чистейшая поэзия в прозе в полном смысле этих слов. Она очень познавательна, звучна, прекрасна, в ней сочетается всё то, что способно притягивать к себе из-за наслаждения. От неё не так-то просто  оторваться. Я уже писал о воздействии, поистине колдовском воздействии, книг Паустовского. Если взялся читать, то до конца будешь читать  всё им написанное, а после станешь перечитывать и не оторвёшься...
         Ещё не было пяти часов после полудня, а в редакцию «Знамени Коммуны» уже начали подходить участники литобъединения на предстоящий выездной поэтический семинар ростовской писательской организации, всех не пересчитаешь, кто пришел, А всего с ростовскими поэтами было около сорока человек.
         В просторный кабинет главного редактора В. Михеева собралось до сорока человек. В редакции было необычайно оживлённо, что подчёркивало празднично-торжественную обстановку. Когда наши все собрались, ростовчан ещё не было. Кто-то пришёл с улицы и сказал, что они уже приехали и стоят возле машины.
         –– Так зовите их, Игорь Викторович, –– сказал Василий Старцев.
         –– Скребов пошёл перекусить, –– ответил тот же голос, –– он прямо с работы.
         Пока ростовские поэты поднимались, в кабинет сносились стулья. А. Гриценко, И. Долинского я уже видел раньше в Ростове, а вот Н. Скребова и Е.Нестерову впервые. Долинский  –– невысокого роста, коренастый, с пышными седеющими чёрными волосами, чёрными подвижными глазами. Скребов был высок, с гладко зачёсанными назад тёмными волосами и как-то смешно улыбался. У него лицо скорее актёра-комика, чем поэта. Гриценко был полноват. Он выглядел здоровым, свежим, выхоленным, глаза у него были этакие, что ли  сверлящие. Мне казалось, они все смотрели на нас, начинающих, с этакой ироничной снисходительностью.
Елена Нестерева, с короткой стрижкой из чёрных крашеных волос, выглядела необычайно моложаво. В её хорошеньком миловидном лице виделось что-то удивительно детское. А тёмные глаза рассматривали окружающих с каким-то даже повышенным любопытством.
         Пожалуй, из этих поэтов я отдавал предпочтение только Елене Нестеревой, поэзия которой идёт не от созерцания, а из сердца. Её взволнованная и трепетная интонация была мне всегда близка. И вот все собрались в кабинете главного редактора газеты. А. Гриценко был в качестве председателя выездного семинара, он  представил своих коллег и рассказал о каждом вкратце. Затем он попросил Власова познакомить ростовскую делегацию с членами городского литобъединения. В первую очередь он назвал И. Пушкарёва и В. Склярова, третья участница обсуждения Т. Лазарева от научно-проектного института была в служебной командировке.
Открыл семинар А. Гриценко, он был председатель. Первому предложили поэтическую трибуну Ивану Пушкарёву. Он читал плавно, мягким нараспев приятным бархатным негромким голосом. Пушкарёва я знал с января 1974 года. Его стихи мне нравились давно.
         После того, как Пушкарёв прочитал свои стихи, Гриценко предоставил слово членам литобъединения тем, кто пишет стихи. Мне так хотелось выступить, что я нетерпеливо ёрзал на стуле. Поочерёдно выступающие стали говорить своё мнение о только что прозвучавших стихах и все единодушно расхвалили нашего поэта. Но это не понравилось Елене Нестеревой, она сказала: «Все пропели дифирамбы, а ведь критиковать есть за что». После её слов я остыл, хотя мне было обидно, что она так сказала даже с некоторой иронией. Я всегда принимал стихи Пушкарёва положительно, и так разволновался, что боялся проронить и слова, поскольку был и остаюсь непубличным человеком. С Пушкарёвым к тому времени я был знаком больше шести лет, но встречались уже редко. И стихи его появлялись в печати уже нечасто. И вот я думал, наверное, за эти годы он несоизмеримо вырос с теми годами, когда мы виделись чаще. Однако я был огорчён и даже несколько разочарован, поскольку его творческий почерк почти не изменился, интонации остались всё те же, исконно его. Но разве это плохо?
         А какими они должны были стать? Но почему-то критики всегда ждут какого-то необычного преображения поэта…
         А тогда после критических (и порой резких и несправедливых) выступлений ростовских поэтов, я отчасти с ними в душе соглашался. Просто хотелось, чтобы Пушкарёв расписался во всю мощь своего таланта, так как, думалось, что себя он сдерживал, чередуя, если, так можно выразиться,  мажорные и минорные тона. На обсуждение он представил такие стихи: «В отпуске», «После отпуска», «Тропа» и другие. Нет, не все стихи подвергли разносной критике, а только какую-то часть. Но и время тогда было не сегодняшнего дня. Отмечали в стихах бесспорные удачи автора, которых было значительно больше. Ведь от поэтов всегда ожидали какого-то наивысшего взлёта. А нужен ли он был тогда, если не все темы поощрялись цензурой и критикой?
         Обсуждение проходило интересно, живо и с огоньком. Итог был такой: в коллективный сборник включим, тогда как авторскую книгу надо подождать. А что касалось всего творчества И.Г. Пушкарёва, это было несправедливое решение. Не издание авторской книги, которая того заслуживала, не идёт на пользу любому состоявшемуся поэту и прозаику.
         После перерыва слово дали Валентину Склярову. В отличие от Пушкарёва (стихи которого подкупали искренностью, наряду со светлой печалью, а то и драматическими и трагическими нотами, тонким лиризмом), тематика и палитра стихов Склярова была иная, то есть интонация наводила на грустные размышления, что в жизни не всё благополучно, как это благополучие было заметней в стихах Пушкарёва. Хотя немалый интерес у Склярова вызывали такие стихи, как «Старик у моря», «Костюм» и др. У Склярова в отличие от тонкого лиризма Пушкарёва, преобладала философская лирика и внутренний драматизм почти в каждом стихе. К тому же стихи Склярова  привлекали сюжетами, мрачными тонами и даже трагизмом, что особенно было заметно в стихотворении «Старик у моря». Можно бы подробней поговорить о стихах обоих поэтов, но без самих текстов судить о них трудно.
        Склярову по части техники стиха досталось больше, чем Пушкарёву, у которого мастерство было во многом выше и зрелей. Отмечали, что у Склярова слабая рифма, мол, нельзя рифмовать глаголы. В этом случае приводили примеры из А. Блока, у него глагольные рифмы незаметны из-за внутренней мелодии стиха. И ещё отмечали, что Скляров не столь выразительно прочитал свои стихи, то есть не оттенил их свойственной ему интонацией
         Что же касалось манеры чтения Пушкарёва, то Д. Долинский отметил, дескать,  нечасто встречается гармония стиха и голоса поэта. И при чтении самим поэтом его стихи выигрывают, если даже техника стиха не на высоте и т.д.
         Всё время, пока шёл семинар, я с тревогой  и страхом думал о своём творчестве, что вызывало такие эмоции. А то. что я понимал ещё глубже насколько труден путь писателя в литературу .Этот путь к самому себе, к тому. что ты умеешь. Как ты должен ответственно относиться к слову и т.д.
         После семинара я подошёл к Анатолию Гриценко и спросил у него:
        –– Скажите, пожалуйста, Анатолий Иванович, а кто у вас по прозе?
        –– Вы пишите рассказы? –– спросил он.
        –– Да!
        –– Ну тогда я! Присылайте в Союз писателей, но чтобы рукопись была напечатана на машинке.
        –– Это я уже знаю.
        –– Ну, тогда всего доброго! Аг, да, только как придёте, напомните, что вот был у нас  семинар и т.д. Поняли? Ну, добро! До свидания…
        Я ответил ему так же и отошёл от Гриценко. Так я начинаю налаживать связи с профессиональными поэтами и писателями. А в перерыве семинара я подходил к Елене Нестеревой. Она руководила  областным литобъединением и спрашивала, что я пишу, узнав, что я прозаик, она пригласила меня на занятия областного литобъединения, которое проводится по пятницам два раза в месяц –– по второй и четвёртой.
        –– Нам очень нужны молодые силы, –– сказала она, осматривая меня внимательно.
        Я тепло поблагодарил её за приглашение и остался доволен собой…
Потом, идя по улице и прячась от жгучего мороза, я интенсивно думал, что надо нажимать на творчество, больше писать, работать над старыми и новыми вещами. Я ещё подумал, о том, что вот у меня сборник лирических стихов Елены Нестеревой, купленный недавно, а именно осенью. Он называется «Апрельская буря». И вот я не догадался принести его, чтобы она мне оставила в нём автограф. Её стихи, которые мне всегда нравились, попадались и раньше в областных газетах, а также в журнале «Дон».
        А когда лёг спать, я не мог быстро заснуть и перед глазами опять проходил по памяти выездной семинар и мне уже в дреме мерещился образ поэтессы Елены Нестеровой. На вид она суровая, серьёзная, а стихи полны искренности и женственности.
        И вот у неё такие строфы из того сборника:

***
Как нелегко мне всё даётся:
Моя любовь, мои стихи.
Страшусь: до цели не дольётся
Степной ручей моей строки.

Порой откладываю ручку,
И от любви бегу.
И мигом радостное рушу,
И горечь долго берегу.

Хочу на миг остановиться,
Чтоб не в обход –– вперёд идти,
Чтоб наконец освободиться
От лишней тяжести в пути.

Пусть истина среди поветрий
Встаёт, сверкая и маня…
Как нужно мне в себя поверить,
Чтоб вы поверили в меня!

          Среда, 23 января 1980 года
          Мороз невыносим –– холод страшенный. На Соцгород где-то прорвала водопровод, а вода хлынула бурно по скользкой  дороге и затопила трамвайные пути и через час начал образовываться лёд. трамваи не могли ходить и все сошлись в этом месте. пришёл трактор и стал с путейцами-аварийщиками  крошить лёд и счищать его в сторону от путей..
          Поменял книги на повесть Г. Троепольского «Белый Бим Чёрное ухо», Леонида Леонова  роман «Скутаревский и А.М. Горького «Портреты».
Дома прочитал пятьдесят страниц повести  Гавриила Троепольского.
         Эту повесть я взял по рекомендации И.В. Власова. Я пишу о собаках и Игорь Викторевич решил, что мне полезно почитать повесть о Биме Чёрное ухо. Смешное название. Но содержание отнюдь не смешное. Хотя повесть замечательная, очень трогательная и хватает за душу! Только так и надо писать о собаках. Действительно, она должна помочь мне в творчестве. Я увидел сразу свои явные недостатки и просчёты в художественном воплощении и разработке своих рассказов и идей.
         На семинаре, точнее, после него. я дал прочитать свои повести Склярову. Давно уже не видел я Евгения, у него  мои рассказы.

         Четверг, 24 января 1980 года
         Зима продолжает лютовать. Я слышал, что морозы будут доходить до 40 градусов. Это уже невыносимо. Такой зимы давно не было, недаром осень долго стояла сухой и тёплой, а потом быстро упал с дерева весь лист. Я ещё осенью предполагал. Что зима может быть холодной, правда, она тогда запаздывала почти на месяц.
          Читаю повесть Троепольского. В автобусе очень холодно, мёрзнут ноги, и приходится мяться с ноги на ногу и шевелить без конца пальцами. Все стёкла заморожены и охвачены налётом пушистого куржака.
          Весь день  светит солнце…

          Пятница, 25 января 1980 года
          Прочитал повесть «Белый Бим, Чёрное ухо». Я в трансе от неё, и вспоминал тех собак, которые прошли через моё детство и одну мне до сих пор жалко. её гибель лежит на моей совести. Я до сих пор не могу простить себе то, как она погибала у меня на глазах от рук подлого человека…
          Я тогда был совсем пацаном, и ничего не мог сделать, чтобы  спасти её от гибели. Собака была очень умная. Я напишу о ней рассказ, хотя она заслуживает небольшой повести. И я напишу серию рассказов о собаках. Скоро начну писать. Я жду не дождусь этого часа, надо привезти печатную машинку. Лена не хочет, чтобы я писал дома у своей матери. Она желает, чтобы я это делал здесь. у неё. Я всегда готов на это, но чтобы она давала мне такую возможность спокойно заниматься  своим делом и не отрывать, и не мешать и т.д.
         Выходит так, что я и не знаю: где мой дом: там, в Кировке, или здесь, в городе?
         Погода такая: небо облачная. Мороз немного упал. Воздух холодный, но сыроват.
         Вечером приступил к чтению романа «Скутаревский» Леонида Леонова. Я читаю первый его роман. До этого я к стыду своему, не читал его ничего. Можно подумать, что я одно только и делаю, что читаю и рассуждаю о творчестве, а о других вещах жизни, как заботы о быте я не думаю.
         Но это всё в моей жизни не главное, а лишь как сопутствующее. И даже то, о чём пишу, я считаю не столь главным, есть дела поважней, и это те, которые называют смыслом жизни. Это значит, быть человеком и гражданином и т.д. Иногда я думаю, что живу неправильно и отсюда мои огорчения…
         Вчера с ленной после работы ходили на американский фильм «Цветок кактуса». В общем, забавный фильм, посмеялись. На улице встретил Евгения. Он вернул мне тетрадь с моими рассказами и хотел что-то сказать о них, но я сказал, дескать, в другой раз. На улице это не разговор. Я к тому же был с Леной, а он с Ниной женой Игоря Сенцова. Муж её ещё не приехал. Нина работает вместе с Евгением в многотиражной газете «Вперёд». Я слышал, что они хотят куда-то уехать из нашего города.  Ищут хлебные места или романтику….
         Вчера купил третью книгу романа Виталия Закруткина  «Сотворение мира». Две другие у меня нет, хотя я брал их в библиотеке. Собственно эта трилогия мне показалась только местами интересной. И за душу не хватает как повесть Троепольского  о Белом Биме.
         Моя домашняя библиотека понемногу растёт…

         Суббота, 26 января 1980 года
         Вчера была неприятность на работе, но писать о ней не буду…
         Воистину зима радует и удивляет. Идёт с самого раннего утра сильный снег и уже лежит толстый слой. Мороз окончательно упал. Тихо. Ветер редко колышет ветками. Снег идёт стремительно и, кажется, будто с неба текут пунктирные струйки молока. Он так спешит весь упасть с неба, что думается, его долго держали взаперти, а теперь выпустили и он разошёлся на всю.
        К вечеру мне надо идти на дежурство в избирательный участок, так как меня избрали в избирком к предстоящим выборам. Уже давно за полдень, а снег, не переставая, валит и валит, и не видно, чтобы он прекратился.
        Я расчищаю во дворе дорожки. Уже образовались во дворе горы снега. Он липкий и всё идёт, вдали из-за него мутно. На улице свежо, пахнет снегом.
        На избирательном участке я сижу за столом и переписываю рассказа «Рыжик». Осталось немного. Я включил телевизор. Идёт фигурное катание.. Уже восемь часов вечера. На дворе давно темно. И, наверно, снег перестал идти. Скоро я пойду          домой…
         Однако снег даже не преставал идти, он продолжает валить. Снег идёт сутки. Давно такого снегопада не было в наших донских краях. На улице хорошо.          Снег лежит расстеленными кусками не примятой ваты; ноги утопают в глубоком  снегу. И от него даже без фонарей светло. Машины вязнут в снежных заносах и буксуют, надрывно ревя. Короче, на улице чудесно и не бывало сказочно от обилия снега. а он всё идёт и радует, а кого-то огорчает…

         Воскресенье, 27 января 1980 года
         Деревья, кусты, заборы, крыши, дома –– всё облеплено снегом. Какая бесподобная сказка! Над крышей образовались длинные и толстые сосульки.   Помаленьку капает и капает и стоит капельный звон. Кругом воцарилась глубокая тишина, полное успокоение природы. И всё спит в волшебном зимнем сне. А небо отливает стальным светом. На нём лежит ровный серый бархат.
        Вчера перечитал «Рыжика», а сегодня  переписываю «Собаку Галку».
Прочитал уже несколько очерков из книги А.М. Горького «Портреты».
Перед сном думал о сущности бытия.

         Понедельник, 28 января 1980 года
         Опять летит снег и серой кромешности. Дует несильный ветер, он метёт позёмку. Уже образуются первые сугробы, все дороги занесены снегом. Транспорту стало трудно передвигаться..
         Снег шёл почти целый день, а вечером начал прижимать мороз  и небо распахнулось, и вышла на простор луна. Такой зимы давно не было. если ещё будет идти снег, то город погребётся под сугробами.
         Сегодня в первый раз за последнее время я с сомнением подумал о своих способностях  литератора. Думаю, что у меня их нет вполне серьёзно и не огорчаюсь, поскольку против истины не пойдёшь…

         Вторник, 29 января 1980 года
         Закончил работу над рассказами. Их теперь надо окончательно перепечатать, и на этом с ними пока всё, и можно предлагать на обсуждение или повезти в Ростов Анатолию Гриценко.
         Вчера дочитал повесть  Юрия Нагибина «Заступница». Вещь интересная. Она построена исключительно на монологах.
«Скутаревский» Леонова что-то читается без интереса, за то «Портреты» Горького увлекают…
         На дворе ясно, мороз отдохнул и опять усиливается. На солнце снег то белый, то голубой и песочно хрустит, если ногу опускаешь в глубину.
         Вечером был на занятиях  в университете. По истории журналистки и задачах печати, читал хорошо Евгений Ахмадулин. Он как штатный сотрудник преподаёт от Ростовского университета. Сбылась ли моя мечта, касательно журналистики?

         Среда, 30 января 1980 года
         Скучно тянутся дни. Зима лютует, морозы крепнут.
         Вчера исполнилось 120  лет со дня рождения А.П.Чехову. Я люблю его как писателя и как человека, Чехов –– неуязвимый пример человеческой культуры, гражданской настроенности и человеческого обаяния. Я люблю чеховские рассказы и повести и с удовольствием их перечитываю.
         Все газеты и журналы, короче, вся периодика пишет о Чехове. Кое-что я уже успел простить.

          Четверг, 31 января 1980 года
          Наступил последний день января. На дворе  утром сильно жал мороз, а к обеду стал отпускать, отпускать. Затем усилился ветер; небо зашторилось сплошными серыми облаками, и пошел косой снег. Зима идёт по всем правилам, а я недавно уповал на то, что зимы сейчас не зимние и т.д. Значит, я напрасно говорил, хотя, природа точно услышала мои стенания и давай опровергать моё мнение о неудавшейся зиме. Да, матушка-седая трудится напряжённо и мне казалось, что батюшка-январь тянулся довольно долго.
         Вчера прочитал повесть М. Шолохова «Путь-дорожка» и рассказа «Коловерть». Вчера мне нездоровилось и сегодня какое-то смутное настроение, работать не идёт на ум.
         В городе который день идёт очистка улиц и площадей от снежных заносов.
Сегодняшнее литобъединение будет посвящено юбилею А.П. Чехова. Я не знаю: иди или нет? Конечно, сходить желательно, но что-то нет настроения. Сегодня и читать не хочется.
         По-видимому, назревает метель, потому что снег не прекращался идти и ветер  дует всё настойчивее и настойчивее.
На занятии я всё-таки был.
         Сергей Власов дал мне прочитать два своих рассказа «Дельфины тоже могут любить». И этот прочитал на занятии, а другой –– «Люба Панина» –– дома.
Оба рассказа страдают одним и тем же грехом –– это нереалистичностью и надуманностью. Второму рассказу я не поверил подавно. Всё кажется в рамках жизни, но нет трезвого реализма. Автор избрал выдуманные ситуации… Мне не хочется затягивать об этом разговор. мне просто жаль, что Сергей не видит окружающей действительности. а живёт в плену своих иллюзий, а может даже и фантазий. Но тогда ему надо писать фантастику.
         В перерыве занятия ко мне подошёл В. Скляров и за руку отвёл в сторону.
        –– Тебя, Володя, надо бить и бить. –– начал он, и когда он так заговорил, я тотчас понял, что повесть ему понравилась. –– Какой у тебя язык? –– сказал он в досаде. –– Надо относиться серьёзней к языку, –– он тут же раскрыл мою тетрадь с повестью и начал показывать те места, где наиболее явно выступает языковая нелепица, иначе не назовёшь. –– Я даже не вытерпел и заглянул в конец, –– говорил он, –– но если бы не твой язык, то читалось ещё увлекательней.
         Замечания Склярова меня всего всколыхнули и я всерьёз задумался о литературном  своём языке .Да, и не только надо понимать. что это так важно, но и требовать от себя надлежащую языково-стилистическую практику.
         На занятии в разговорах о Чехове, я не принял участия, так как читал рассказа Сергея Власова. Я только слушал краем уха то, что говорили другие.     Вообще, занятие прошло полезно. Мне также нравится находиться в кругу литкружковцев, среди которых я себя чувствую  уверенней, считая их единомышленниками. И всякий раз я окрыляюсь, желая писать всё новые и новые рассказы. Когда-нибудь я напишу очерки-портреты со всех примечательных членов литобъединения. И.В. Власов, на мой взгляд, заслуживает особого внимания, о нём следует написать большой очерк. Эта фигура в нашем городе ни с кем несравнима. По эрудиции, интеллекту, по энциклопедической образованности Власов стоит над всеми нами. Но если бы не его недостатки и физические, и нравственные, то он был бы колоссальной фигурой. Хотя все его недостатки –– это его достоинства. Он большой профессионал как литературовед, критик, журналист, общественный деятель. Но постоять за себя Власов не пытается, так как не имеет пробивной силы. Игорь Викторович большой общественный подвижник. И по сути своей он часто жертвует своими возможностями ради маленькой работы. Это  в том смысле, что она малооплачиваемая, но имеет большое общественное значение. Он мог бы при всей своей начитанности  достигнуть большего, но из-за ряда своих недостатков, он не смог это сделать, так как альтруистам это не дано. Но он всё равно большой бескорыстный общественник, каких в городе больше нет, вот почему, занимая большие общественные должности, он по сути, дела без гроша в кармане инее имеет собственного веса перед профессиональными организациями. Ведь общественная работа не даёт ему заниматься свободно литературоведением в полную силу.
         Я представляю Власова бескорыстным, добрым, мягкосердным человеком, а где-то и обидчивым, когда к нему относятся невнимательно, а то и неуважительно и с эгоистически молодые дарования требовали от него к себе пристального внимания.  Вот он и есть для всех как отец и мать. Такие люди, как  Власов, сегодня почти перевелись, поэтому городская общественность должна Игорем Викторовичем гордиться. Не без его участия  был сохранён не один дом, которые стали памятниками архитектуры и культуры и теперь охраняются государством. А сколько сил он вложил в создание домов-музеев  поэта Калмыкова, художника Крылова и не без его влияния были установлены памятные доски на многих домах, в которых жили учёные, герои войны, революционеры и другие выдающиеся граждане, которые когда-то жили в нашем городе.
          Я думаю о нём написать художественное произведение или очерк жизни. Может быть, я себе противоречу, когда говорю, что Власов не имеет в обществе собственного веса. Но это не относится к его общественной деятельности, это относится только к тому,  что касается его самого…
          Он часто слушает редактора газеты В.Н. Михеева и делает по его указке. Но это происходит потому, что Власов внештатный работник редакции. Поэтому, какой он может иметь вес, когда он не хозяин своего положения. А редактор газеты хозяин и он не напечатает под свою ответственность рассказ на острую общественную тему. Для него главное обычные газетные материалы, прочитанные заранее в горкоме о выполнении плана, так как газета орган, партии и для неё превыше задачи горкома, чем статьи общественника И.В. Власова...
Однако сегодня метели не было. Мороз упал до нуля; снег стал мокрый, липкий и начало таить. А ветер подул с юга и он дул резкими порывами, сгущая в воздухе промозглую сырость.
         После занятия мы шли домой и Скляров и Донник говорили о поэзии, анализируя пушкинское стихотворение «На холмах Грузии». Потом говорили о том, как мы пишем. Скляров опять ругал меня за неряшливый язык, плохо составленные предложения. Он приводил примеры того, как часто образно говорят дети. Донник ему вторил…
         Скляров пока не советует везти рассказы в Ростов. Я же думаю, что надо бы показать, правда, хорошо подучить язык или самому работать над каждым предложением.
Кстати, дневник я даже пишу лучше, чем  рассказы.

         Пятница, 1 февраля 1980 года
Январские морозы, похоже, отлютовали. И с наступление нового месяца наступили оттепельные дни. Это как закон! Сквозь серые облака пробивается солнце.
После работы поехал домой в Кировку. Степь –– под белым саваном.
Дома я пробыл недолго. Поговорил о разном с матерью, забрал машинку и поехал перед самым вечером домой в город.
         Мать говорила о своей тоске. Она мечтает жить с дочерью,  ждать её с работы, чтобы у неё была семья. Ещё она говорила о том, что хотела бы работать, что дома ей бывает невыносимо порой оставаться одной.
         Соседка, тётка Маруся (Волошенко, а по мужу Коржова) осталась одна. Дочери, Катя и Валя, обе замужем; её мать умерла в прошлом году .И ей тоже очень одиноко и тоскливо. Как я её понимаю! Она как раз была у нас, и я о её расспрашивал подробности. Но соседка работает уже много лет  в колхозе дояркой, а последнее время в охране, из доярок ушла год назад по состоянию здоровья.
Вот так и получается, что у каждого, хоть у селянина, хоть у городского, своя душевная «болячка».
         Когда я шёл на автобус через степь, я думал о матери, о соседке. Как сделать так, чтобы им всем было хорошо и жилось в радость? Вопрос, увы, без ответа…
         Догорал закат в синих тучах; летело вороньё; было вокруг тихо. В посёлке Ключевом меня уже догнала темень…

         Суббота, 2 февраля 1980 года.
         Сегодня день солнечный. Кругом ослепительно от снега. Капает весёлая весенняя капель и в воздухе пахнет тающим снегом, короче –– весной, не иначе. Кажется, будто весна  перепрыгнула февраль и зазвенела капелью, дразня народ.
До обеда я работал во дворе. Очищал двор от снега.
         После обеда принялся перепечатывать рассказы. Лена тоже была занята творческой работой. Она на работе агитатор. Вот и писала конспект. Должен сказать, что слово «творчество» применимо ко всей деятельности человечества, так как творчество слово широко смысла и толкования. Он говорит о том, чтобы человек не производил, есть творчество –– это создание нового…
         Вечером по телевизору смотрели фильм о Ленине «В начале века». В этом году будет ленинский юбилей. Ему исполняется 110 лет.

         Воскресенье, 3 февраля 1980 года
         Если вчера  погода поднимала настроение, то сегодня наоборот…
         Сегодня отпечатал второй рассказ. За два дня выходных, кроме газет, ничего не прочитал.
         Недавно прочитал две работы Ленина «О государстве» и «Задачи наших дней». Так что надо больше читать и тщательно изучать ленинские произведения.  Его книги самые боевые. Страстные, они раскрывают понимание жизни  и борьбы  и т.д. Книги Ленина легко прививают правильное мировоззрение. Если бы его все читали самостоятельно, то было бы столько пользы всем нам. Мы бы понимали свои ошибки и меньше ныли о недостатках и активней участвовали в общественной жизни, активно строили б новую общность..

         Понедельник, 4 февраля 1980 года
         Был у Николая Юрина. Он отобрал свои лучшие стихи, и намерен их послать в Москву на литературный конкурс. Им. Н. Островского.
         Николай ждал меня. Когда я пришёл, он сидел в кресле и перебирал стихи, точнее, сортировал их. Потом он дал мне эту рукопись стихотворений, чтобы я прочитал и оценил в частностях  и в целом. Некоторые его стихи произвели сильное впечатление.
         Прочитав стихотворение, я тут же оценивал или указывал на недостатки, затем анализировал. Сопоставлял разные стихи по мастерству. Николай только слушал, когда я кончил, он взял все стихи и говорил в досаде и с сожалением, что я не отметил какое-нибудь стихотворение, на его взгляд, более удачное, чем другие, которые я отмечал. Мы беседовали, спорили кряду  несколько часов. наши встречи я уже не раз писал, проходят  быстро. страстно., темпераментно. Мы много говорили, так что не проходило минуты в молчании.
         В конце мы говорили о моём творчестве. Николай советовал мне работать над старыми рукописями и нового пока ничего не писать. К его слову я всегда прислушиваюсь…
         Смотрел по телевизору спектакль: «Если…» Хорошая постановка.

         Вторник, 5 февраля 1980 года
         Дует ветер, пасмурно.
         Прочитал: «В конце апреля» Виктора Потанина, затем «Должника» Леонида Бежина, «Третья слава» Н. Каткова,. «Лад» очерки о народной эстетке В. Белова. «Солнечный день в сентябре» С. Высоцкого, «Вчерашний человек» Г. Пинясова. Статьи: «Достоинство жанра» Ю. Нагибина и статью  Г. Троепольского «Верю в совершенствование человека».
         Вот так и течёт моя жизнь вся в книгах.

         Среда, 6 февраля 1980 года
         Небольшой морозец. Пасмурно. Был у Николая Юрина.
Сегодня мы опять  долго говорили. Он пригласил меня к завтраку. Потом я читал ему свою повесть «Счастливый отпуск». Он сделал ряд конкретных, к тому же дельных предложений.
         Он снова читал свои стихи те, которые исправил после моих замечаний. Читал и новые.
         Вчера у него был Евгений. Николай дал ему свою рукопись, чтобы он отредактировал её.
         Николай выказывает себя щедрым, которому ничего не жалко для поддержания и укрепления дружбы, и подарил мне своё стихотворение с автографом. Вот оно:

***
Неловко наступив на льдину,
Упала женщина на спину,
Вся замерев и не дыша,
К груди прижала малыша.

Сна старательно упала,
Один испытывая страх,
Чтоб не почувствовал удара
Ребёнок на её руках.

И недвижимая лежала,
И все ей чудился полёт.
А в небе облака бежали
И к ней спешил уже народ.

Когда, беда подстережет,
То первою приняв удары,
Нас женщина к себе прижмёт,
Как эта матерь молодая.

         Последнее четверостишие прекрасное. Николай щедрый отзывчивый человек. Он хороший верный друг, искренний, доверчивый; мне он доверяет свои сокровенные мечты и планы. Николай делится, как он работает над стихами, как это говорится, запросто открывает дверь в свою творческую мастерскую.
Конечно, это недостаточно  для характеристики портрета Николая Юрина. Но настанет день, и я напишу о нём очерк жизни и творчества.

         Четверг, 7 февраля 1980 года
         Сегодня похолодало. Ветер подул с севера. Сипит мелкая крупа. Вдали туманно
         Я читаю повесть Виктора Астафьева «Кража». Нашлась в домашней скудной библиотеке Лены книга этого писателя под названием «Где-то гремит война».
         В свободные минуты я отдаюсь своему творчеству. Думаю, надо закончить редакторскую работу над «Воровкой» и «Счастливый отпуск» и над рассказами о собаках и других.

         Пятница, 8 февраля 1980 года.
         Утром прошёл снежок, Морозно, слегка ветрено.
         Продолжаю читать повесть В. Астафьева «Кража»
         Думаю над переделкой «Воровки».
         В четыре часа дня будет собрание на избирательном участке. Предстоит большая работа по выборам. Завтра я опять дежурю на избирательном участке.
         Вечером с Леной были в кино. Смотрели «Погоня в степи». Дома по телевизору –– «Дама с собачкой».
         Вечером тоже шёл снег.

        Суббота, 9 февраля 1980 года
        Решил заниматься над рукописями «Воровка». Но сын Ромка расшумелся, включил проигрыватель на всю катушку, и мне стало невозможно заниматься. А в другой комнате играет приёмник. Я разнервничался. Оделся и поехал в городскую библиотеку. А у неё сегодня выходной. Что делать?
        И стал без толку ходить по проспекту, наблюдаю разный народ: пьяниц, студентов, женщин, стариков, детей, и из всего этого сделал такой вывод. Как бессмысленно ходят люди только потому, что живые, что надо что-то делать; пьяницы пьют; студенты ведут пустые, а то и умные разговоры; старики брюзжат на молодёжь, считая её беспутной; женщины торчат в магазинах и разбирают другу у друга  новости и распространяют их дальше; и весь этот пёстрый народ думает, что он живёт, а на самом деле только толкаются здесь, а дома ругаются с жёнами и мужьями, бьют детей за невыученный урок и напиваются от собственной тупости, потому что дальше носа своего никто не видят цель жизни, девушки от неудачной любви отчаиваются и распускаются и сами вешаются на первого приглянувшегося только от того, что скучно, одиноко; жёны мстят неверным мужьям своей изменой.   Все что-нибудь тут делают –– работают, учатся. В выходные дни ходят в кино, играют в карты, бездельничают и от этого пьют, кому-то скучно и читают книги (как мой шурин «Волоколамское шоссе» А. Бека), слушают музыку, влюблённые целуются., мечтатели мечтают, у хулиганов чешутся кулаки..Куда ни посмотришь, всюду люди заняты… Только тот, кто одинок и духовно и телесно, ноет на жизнь и мучается, видя нелёгкости жизни и беспомощность что-либо изменить у себя в сознании…

         Воскресенье, 10 февраля 1980 года
         Пасмурный, серый день; деревья покрываются инеем, стоит тишина. до беда я работал над рукописью «Воровка» А после обеда пошли вместе с Силиенко в «Искру» на фильм «Москва слезам не верит». О нём много ходило толков. Очень жизненно показаны судьбы людей, вся правда. Фильм затрагивает проблемы нравственного и морального порядка. В общем, показана жизнь, как она есть, без прикрас. События развиваются на экране естественно, как это говорится, без дирижёрской палочки. Хотелось бы написать о нём небольшую статью. Но в дневнике ей не место. Кто смотрел этот фильм, тот скажет то же, что и я, только по-своему. Этот фильм вызвал большой интерес у зрителей, и я думаю, что он стал уже большим событием в кинематографе в целом.
         На меня он произвёл огромное впечатление, и я до сих пор в плену у него.  Его давно ждали зрители.

         Понедельник, 11 февраля 1980 года
         Видел Евгения. По поводу повести «Воровка» он сказал:
         –– Понимаешь, там у тебя автор явно отбеливает главного героя, а читатель воспринимает его, можно сказать, с антипатией. Игорь велел передать тебе, что это главный недостаток твоей вещи.
         Я сказал Евгению, что замечание Игоря очень верное. И я думаю, поменять стиль повествования,. Сделать его объективным и бесстрастным. Надо сказать, что я давно об этом думаю, но только никому не говорю, таким приёмом легче вести ход сюжетных событий. Именно так строит романы М. Шолохов. При всём том в его рассказах мнение автора почти не присутствует. Объективизм не исключает нисколько авторской позиции, по-моему, этот приём даёт верное предоставление на то, как о самом авторе, так и о героях.
         От Евгения я узнал о том, что  Игорь Сенцов с женой уехал жить и работать в Волгодонск.
         Ну вот люди творчества ищут место, где им будет лучше проявить себя. А моя Лена боится оторваться от матери…
         Не выходит из головы фильм «Москва слезам не верит». Хожу и думаю о нём, еду. А мысли крутятся вокруг него. Кино всегда объективно. Я считаю, оно во многих случаях объективно.
         В каждой своей вещи я чувствую какую-то фальшь, неправду. Неверный подход к теме. С этим надо упорно бороться. Фальшь я чувствую даже в дневнике, где ей вообще не место… Я считаю, что  она проявляется в тех случаях, когда есть стремление приукрашивать, или когда автор не знает материала и поддет всё искажённо своим восприятием. Кажется, точно так я написал «Воровку». Вера показана, по-моему, убедительно и точно. А  Ладыгин точно, но в неверной авторской оценке. Его надо осуждать, а я действительно стараюсь чёрное выдать за белое. Я буду повесть переписывать заново и построю сюжет и композицию по-новому.
        К вечеру пошёл сильный мелкий снег.

        Вторник, 12 февраля 1980 года
        Снег продолжает сыпать со вчерашнего дня, движение ухудшилось. Набегающий ветерок сдувает с крыш снежную пыль. На улице  ещё не очень холодно, но уже появляются заносы. Только  очистился город от снега, не успел слежаться старый снег и затвердеть настом, как вновь валит мелкий снег уже сутки и пошли вторые.
Эту запись я пишу на лекции по философии. Философ рассказывает об истории написании Лениным его главной работы «Материализм и эмпириокритицизм»
       Вчера вечером начал писать «Воровку» с первой главы, а сегодня продолжал писать. Вот теперь я вижу то, как надо строить композицию.  Наверно, эта работа затянется не на один месяц.

       Среда, 13 февраля 1980 года
       Снег и сегодня шёл, ветер налетал, сбивал с крыши снежную пыль, и она с ходу обдавала свежим  холодом, отчего  невольно захватывало дух.
По всему городу выросли снежные стены,, горы, баррикады. Да, зима не унимается, работает, старается не покладая рук.
        Отчего-то последние дни я живу в полной неудовлетворённости собой. Мне кажется, что я плохо поступаю в жизни, меня беспокоит то, какой я человек? Иногда мне думается, что я без конца перед собой оправдываюсь. Я точно боюсь, чтобы обо мне не думали дурно. Да, я забыл, что значит, каждый день изгонять из себя плохие черты, освобождаться от повторяющихся ошибок, и таким образом самосовершенствоваться. Особенно меня мучает главный недостаток –– это эгоизм…

         Четверг, 14 февраля 1980 года
         Морозная погода, снег поскрипывает.
После работы сразу поехал в Дом музей Калмыкова, где будет проходить занятие литобъединения…
         В гостинице «Новочеркасск» видел Г.А. Семенихина, он был с ростовским критиком Котовским. Они шли в ресторан, который пристроен к гостинице, с тем же название, что и гостиница.
         На литобъединении говорилось о Калмыкове. Его вдова Анна Сергеевна устроила застолье. Читались тут же стихи Калмыкова. Я первый раз держал книгу стихов Калмыкова, она называлась «Возвращение».
         У Калмыкова есть замечательные стихи, это настоящая поэзия. Власов всегда говорит о нём, как о поэте и человеке мужественном, оптимистичном, прекрасном и добром товарище.
         В этот день я выпил два глотка вина и посчитал их виной тому, что у меня подскочило до 17 артериальное давление. Сердце бешено прыгало. Вот-вот я, думал, оно разорвётся. Поэтому я и попал в гостиницу «Новочеркасск». Это уже было после занятий, когда шёл домой. Пришлось зайти, чтобы вызвать «скорую». Один добрый человек дал  мне таблетку валидола. Я положил её под язык, и через несколько минут мне стало лучше. «Скорая» приехала через час. После уколов, она отвезла меня в больницу. Там ещё сделали два укола. И только во втором часу я попал домой.
         Мне не понравилось то, как жена отнеслась к моему рассказу о том, что со мной случилось. Я огорчился на неё, с каким равнодушием она отнеслась ко мне…

         Пятница, 15 февраля 1980 года
         Целый день я дома, провожу в постели. Лена вызвала на дом врача. Сегодня давление чуть повышенное. Сердце работает с изменениями, как-то приглушённо, как сказала врач. А ритм вроде бы нормальный.
         Весь день ничего не ел. Тёща ко мне не касается. Мне кажется, умри и она не вздрогнет, но, скорее всего, просто обрадуется. Вот что значит, у неё ко мне укоренилось глубокое злое отношение, будто я её личный враг. А ведь не зря же она как-то выкрикнула, что я виноват в смерти её мужа. Но в чём состоит моя вина, она не объясняет. И самое страшное то, что в это верит и моя жена. Она ведёт себя как-то таинственно. Хотя она никогда со мной не была искренней. И никак не пойму, почему я живу здесь, среди, мне враждебных людей? И неужели только из-за сына? На моём месте другой бы с моими убеждениями ни за что не жил бы в этой семье. Я же неимоверно терплю, иду  на уступки и теряю своё лицо. Собственно, к такому подневольному существованию я приспособился и стал, как однажды выразилась Люда Данилевская, отъявленным приспособленцем, как  целеустремленный карьерист…
        Не знаю, что именно, мои ли странные отношения с женой толкнули меня на перечитывание рассказа А.П. Чехова «Дама с собачкой» или просто захотел окунуться в поэтику великого классика. Я заново перечитал этот рассказ и увидел, насколько он наполнен романным содержанием. Не помню, в который раз я обращаюсь к нему, тем не менее, не могу отделаться от мысли, что  «Дама с собачкой» действительно о незаурядной любви, которую я никак не могу почувствовать. Скажу прямо: она меня не убеждает, что это и впрямь большая любовь. Тем не менее, рассказ  написан очень мастерски, по всем правилам поэтики. Дмитрий Гуров, который цинично отзывался о женщинах не иначе как о «низшей расе», встречает Анну Сергеевну и убеждается, что она не похожа ни на одну из тех женщин, которые изменяли ему своим мужьям, что она чистая, порядочная, но несчастная в браке, не любит мужа, увидела в нём того, без которого теперь не мыслит своей жизни...
         Почему же я не очень верю в эту любовь? Во-первых, хотя все мотивировки её отношений  с Гуровым соблюдены, эта история не вызывает сопереживание, во-вторых, Чехов не смог заставить читателя волноваться с героями рассказа. И финал также не очень убеждает, что они когда-нибудь соединятся, порвав со своими –– он с нелюбимой женой, она с нелюбимым мужем.
         Затем я прочитал эту тетрадь дневника от начала и до последней записи. И пришёл к выводу о том, что дневник надо писать ещё лаконичней. Тем не менее, последняя тетрадь по содержанию выгодно отличается от первых, в которых сплошное многословие, немало наивных мест и т. д.
         Мне не хватает внутренней культуры, это видно по дневнику. Однако я также неграмотен.  Но есть и новизна, я учусь повествовательной речи.

         Воскресенье, 17 февраля 1980 года
         На улице пасмурно, капает с крыш. Воздух влажный...
         Работаю над «Воровкой». Дело продвигается очень туго. Приходится ломать голову над тем, как наладить повествовательный тон, чтобы звучала искони моя интонация. Иногда сижу без движения и думаю, думаю, и, кажется, скоро совсем отупею  от невыносимого труда, кажется,  вот-вот меня покинет терпение, и тогда я изорву всё в клочья. А тут ещё посторонний шум то один включит приёмник, то другая врубит телевизор, то сын без конца подходит и просит сделать ему то, слепи из пластилина это. Разве в такой обстановке что-нибудь получиться? Хотя понимаю, надо уделять внимание и сыну, и жене.
        Плюнул на всё, и как Обломов, улёгся на диван-кровати и сверлю потолок глазами…
         Так пропал день бесплодно и пусто. А сколько было таких же пустых дней, которые не пошли мне на пользу не только по собственной вине, но и других, которые сами бездельничают или развлекаются и другим не дают заниматься своим делом. Вот это истинное невежество, бескультурье и т.д.

         Понедельник, 18 февраля 1980 года
         Встал в десять часов. Затем пошёл в больницу. Завтра выхожу на работу.     Врач сказал –– надо обследоваться. Погода серенькая, воздух влажный и мягкий. На аллеях и газонах сугробами возвышается снежный покров, он лежит неподвижно, кажется, так и будет лежать вечно. А уже больше половины прошло этого месяца. Зима на исходе. Но ещё не чувствуется, что скоро наступит весна.
         Смотрел в «Комсомольце» французский фильм «Пиаф». Он рассказывает о начальном пути известной французской певицы Эдит Пиаф. Прошлым летом я читал её книгу «Моя жизнь». И мне  было неинтересно смотреть. Правда, только песни послушал в её исполнении. Трагична у неё судьба.
         Прочитал повесть «Любаша» Василия Матушкина.

         Вторник, 19 февраля 1980 года
         Только не успел морозец отпустить. Как вновь прижал слегка. День солнечный, ясный. Небо голубое и кажется сочным; краски как живые. Снег на солнце ослепительно блестит и сверкает.
         Хорошо на улице. Медленно плавится снежок, и появляются под корочкой льда первые проталины, капает бесперебойная ритмичная, звенящая капель. Вороны или грачи что-то оживлённо шумят возле своих прошлогодних гнёзд. Воробьи тоже оживились, как чувствуют что-то хорошее впереди. Но воздух пока ещё насыщен морозом.
         Закат был широкий и красочный во всю длину горизонта, и он долго пылал и затем медленно, но неумолимо потухал. В этот момент жизнь показалась изумительной, ничем не омрачённой и появилась вера в будущее человека и вера в себя.
         Второй вечер по телевизору идёт фильм по роману «Бориса Изюмского «Алые погоны». Фильм очень трогательный. В  «Юности» читаю повесть Валерия Золотухина «Дребезги». А маленькую повесть Сергея Баруздина «Таня из Семёновки» прочитал ещё днём. Золотухин, однако, пишет интересно, своеобразно, стилизация под разговорную диалектную речь
         Сейчас наступила изумительная ночь с молодым месяцем и звонким морозцем.

         Среда, 20 февраля 1980 года
         Вчера, к великому сожалению, я забыл о том, что мне надо было идти на занятия в университет. И такая досада взяла меня на себя, что был готов дать себе затрещину.
         Всё также солнечно и морозно. Сегодня мороз крепче.
         Последние дни обдумываю тщательно новую повесть; она будет состоять из рассказов с одними и тем же героями. Тема: нравственное состояние героя, анализ его моральных качеств. Конфликт героя и его среда и т.д. Продолжаю её обдумывать. А «Воровка» не идёт.
         Продолжаю упорно читать.

         Четверг, 21 февраля 1980 года
         Очень жалею о том, что есть такие люди, которые равнодушны к художественному слову, и они не имеют эстетического вкуса и порой не дают духовно и нравственно развиваться другим.
         Сегодня мороз усилился. Светит солнце, оно всё выше поднимает голову и пока скупо улыбается. Но весна уже не за горами. И как бы ни крепчал мороз, как бы ещё не лютовал, не буйствовал. Февраль скоро уступит место марту.
Вчера прочитал два рассказа в «Юности». Оба рассказа молодых писателей. В первом номере редакция напечатала только молодых.
         Сколько кругом ещё невежества, хамства, неуважения человеческого достоинства, недоверия, пошлости, цинизма, лицемерия и т.д. И очень много ещё в людях скотства.
         Эгоизм никого не красит, но женщине он вообще не к лицу.
Человек знает уже свои недостатки. Пример, он создал винно-ликёрочные заводы, выпускает водочные изделия. Люди пьют эту мразь и чтобы где-то протрезвить людей, человек придумал медвытрезвитель. Таким образом, в жизни действительно всё взаимосвязано. Человек далеко  ещё несовершенен, чтобы быть человеком. И тогда он будет зваться совершенным, когда перестанут существовать тюрьмы, милиция. Вот почему человек уже давно узнал эти свои недостатки, потому что существуют заведения такого типа.
         С четырёх до девяти, как член избиркома, дежурил на агитпункте.

         Пятница, 22 февраля 1980 года
         Сегодня утром падал снежок. Утро было тихое. Шёл на работу и думал. Вот опять падает как бы нехотя снег. А уже скоро весна и зачем он тогда? Думалось, что зима будет теперь вечно. И неизвестно когда она тронется в путь. Я уже соскучился по зелёной траве, по теплу, хочу видеть землю. А пока кругом высятся сугробы и стелется пушистыми одеялами много снега. Представляю, какое будет весной половодье.
         Я записываю только обрывки впечатлений. А сколько их приходит за день, и ценные мысли уходят  бесследно.
         Днём мороз отпустил, и стало тепло, закапало дробно с крыш; снег мокрый и липкий начал подтаивать. Воздух пах снегом и оттаиванием. По небу расстилались дымчатые облака, они то сворачивались в комок, то клубились, то расползались, то появлялись кусками. Потом они посветлели и появились голубоватые просветы: солнце тысячью лучами сверлило тонкий слой облаков и выходили наружу все бледные от натуги.
          Вечером, когда ещё было светло, через город летели длинной стаей вороны. В небе стоял волнообразный шипящий звук. Сквозь тонкую пелену облака смотрел полумесяц. Однотонно капало с крыш. Ночь пришла скучно, теперь казалось, что зима устала и начала сдавать.

         Суббота, 23 февраля 1980 года
Сегодня рабочий день.
         Звонил Николаю Юрину, поздравил с праздником. Потом делись новостями. Евгений организовывает молодёжное литобъединение. Это хорошо. После работы с Леной ходили в кино. Смотрели фильм «Забудьте слово смерть».
Сегодня на проспекте оживление; женщины несут мимозу, и все магазины забиты женским полом.
        Утром морозно. Днём оттаивает. Стоят первые лужи воды. Светит целый день яркое солнце.
        Я переписываю «Воровку» уже третий день и не знаю, последний ли раз я это делаю?

         Воскресенье, 24 февраля 1980 года
         Вот и наступили Выборы.
         Я проснулся в четыре часа утра. В пять часов я пошёл на избирательный участок.
         В шесть комиссия была вся в сборе. И начались выборы. Начали подходить первые избиратели.
         …Особое внимание и впечатление на меня произвели Татьяна Савельевна, председатель избирательной комиссии. Любовь Ивановна парторг горбыткомбината. И начальник горбыткомбината Николай Иванович. Почему я их  отметил? Они мне понравились как интересные интеллигентные люди. Их было приятно слушать. Выборы, благодаря их организаторским способностям, прошли хорошо. Правда, если бы помещение было достаточно протоплено, то всё бы шло ещё отличней. Пришлось сильно помёрзнуть. Но это вина котельщиков. У них поломался отопительный котёл.
Татьяна Савельевна мне кажется по-настоящему интеллигентной женщиной. Об этом говорит не только её импозантная выхоленная внешность, но и изящные манеры разговаривать; она очень грамотно говорила. Чувствуется в ней внутренняя высокая культура. Татьяна Савельевна выше среднего роста, с тонкой фигурой, с утончёнными чертами красивого  лица. Её внешность украшают в толстой округлой оправе очки. Николай Иванович тоже высок и тоже носит  большие квадратные очки. Его лицо красивое с благородными большим лбом, немного с кротким выражением лица. Когда я видел их рядом, то я невольно любовался ими и думал: «Какая славная пара!»
Любовь Ивановна красивая невысокая женщина. Она очень выдержана,  всегда подвижна и обаятельно весела.
        В избирательной комиссии я принимал участие впервые. Наша работа закончилась далеко за полночь. А потом, после подсчёта всех голосов, был организован небольшой ужин с выпивкой.  Пир продлился до четырёх часов. Мне понравилось, как пел Николай Иванович. Он пел старинные казачьи и народные песни. На этой ночной пирушке я узнал ближе врача Левшина. Он очень  много пил и рассказывал о медицине интересные анекдоты. Оказывается, медицина –– наука неточная. Чтобы болеть, надо быть здоровым и т.д. Левши, как врач, знаменит в городе теми, что он принимал участие  с милицией при вскрытии трупов. Ещё  бы, коли он являлся патологоанатомом.
         Я с большим интересом смотрел на него. В его крупном мясистом облике я представлял человека с богатой биографией. Мне казалось, он очень много должен знать из жизни города. Ему известны. Быть может, многие тайны преступлений, и, быть может, на его совести висят  некоторые не раскрытые не только бытовые, но организованные, преступления.
         Левшин ходит с палкой. Его правая ступня изуродована, неизвестным, для меня, роковым обстоятельством. А может, ему повредило ногу на войне? Лицо его, хоть я мясистое, но уже далеко немолодое, крупное, с толстыми губами, большим носом. Он говорит густым  басом. Он был уже пьян и ушёл раньше всех.
         –– Самое лучшее уйти вовремя, –– сказал он, когда поднялся уходить, –– всем откланиваюсь…
         Домой я попал в пятом часу ночи. Короче, я не был дома ровно сутки. Очень хотелось спать…

         Понедельник, 25 февраля 1980 года
         Проснулся в десять часов утра. Позавтракал и поехал в Кировку.
         Мать была мне очень рада. Я очистил часть двора от снега. Мы много говорили о жизни. Я попросил мать, чтобы она попробовала написать воспоминания о своей жизни.
         Вечером перед сумерками я уехал в город. По балке текла талая вода рекой. Её сбрасывают из прудов, которые находятся в Соколовке. В степи лежит толстый слой снега.  Весной будет большой разлив и паводок, сколько воды хлынет с полей и унесёт с собой чернозём…

         Вторник, 26 февраля 1980 года
         С утра до обеда сыпал густой мелкий снег,  дул ветер и поднимал  и кружил снежную пыль.
         К вечеру усилился мороз. Я чувствую себя настолько  усталым, что ничего не хочется делать.
         Был на занятии в университете...
         Читал книгу Нора Галя «Слово живое и мёртвое». Книга очень мне полезная.
Среда, 27 февраля 1980 года
         На дворе ветрено и холодно.  Надо  подготовить к завтрашнему обсуждению два рассказа. Успею ли? Если нет, то будут обсуждать в предлагаемом мной варианте. что, конечно, мне не хочется делать. Но уже всё решено.

         Четверг, 28 февраля 1980 года
         Также ветрено и холодно. Уходят последние дни зимы, а примет весны, увы, пока не ощущается.
         Переписывал «Воровку». Осталось немного, тогда можно будет отпечатать и приступить к отделке рассказов…
         Я продолжаю обдумывать своё творчество и нахожусь в поиске новых методов того, как писать рассказ. Кое-что становится ясным. Ну, например, чтобы в диалоге можно понять то, как жили и раньше герои, и что предшествовало тому или иному событию.
         Почти после каждого занятия литобъединения у меня отпадает желание писать. Так было и на этот раз. Обсуждались  мои рассказы: «Собака Галка» и «Рыжик». По второму было меньше замечаний, чем по первому. В основном меня гоняли за язык. В общем, я доволен тем, как прошло обсуждение. Но есть но…
         Я не люблю, когда начинают твоим героям приписывать то, чего нет. В основном всё правильно поняли поведение героев. Но некоторым, как Доннику, хотелось бы видеть героев положительными, то есть без ошибок. Мне думается, у любого автора свои просчёты в обрисовке героев. Я стремился показать так, как это было в жизни. Я вообще, склонен изображать события, так, как они есть, а не как они должны быть. Последнее для меня сложней, так как я вижу жизнь естественную, а не выдуманную воображением. В подлинной, то есть настоящей жизни мало эстетического, а пока больше физиологического, грубого. А то и дикого и т.д. Это далеко от социалистического реализма. который я так и не могу для себя усвоить.         Хотя он вполне понятен и близок к фантастическому, а не реалистическому взгляду на общество и человека.
         Вот, пожалуй, и всё то, что я хотел сказать. Но также хочу добавить, мне остаётся одно: быть взыскательней к каждому своему слову, писать ясно, строить простые фразы и предложения. И никогда не философствовать…
         Сегодня присутствовала на занятии мало людей. Была  после долгого отсутствия Таня Лазарева. Сергей Власов кончил техникум и уедет по распределению в Новокузнецк. Валентина Склярова не было. Да, после взыскательно настоящей критики приходится задумываться. Нужно ли тебе продолжать писать, коли  пишешь ты неряшливо?
         Рассказы мне рекомендовали сократить вдвое. Пожалуй, в этом я ещё не силён. А умение сокращать, исправлять себя, это уже критерий таланта и мастерства. На этом всё.

         Пятница, 29 февраля 1980 года
         Наступил последний день зимы. Но холода пока не отступают, упорно не уходят.
         Утром было пасмурно. К обеду вот только начинает проясняться, показывается голубое небо. Однако зима задерживается ещё неизвестно на сколько дней.
         Сегодня у меня паршивое настроение. Вспоминал вчерашнее обсуждение рассказов и стало за себя досадно и неприятно, и такое чувство, будто проиграл решающую битву.
         На будущее  себе наказывать –– больше не показывать не готовые, не отделанные рассказы. Надо составлять план, и только потом писать; к тому же нужно также иметь чёткое представление о персонажах…

         Суббота, 1 марта 1980 года
         Весна стучится к нам
         Первый день весны. Я до сих пор не верю в том, что зима ушла. Я с удивление и трепетом вывел  дату «1 марта». Да, весна начинает свой путь, в чём я увидел приметы весны? Прежде всего, мне показалось то, что утро было необычное, день начинался тихо. Небо расширилось, облака поднялись выше и смирно стояли, а солнцу хотелось светить оживлённей. Снег, казалось, выглядел этаким робким. Ему вроде бы уже не место лежать, уже пора таять, а он и не думает и потому так и кажется, что снег лежит смирно, точно ему неловко за своё присутствие.
Сегодня в газете «Комсомольская правда» напечатаны почти на всю полосу стихи. И чьи? Пушкина, Блока, Есенина, и молодых поэтов:
Вот стих Блока.

* * *
Ветер принёс издалёка
Песни весенней намёк,
Где-то светло и глубоко
Неба открылся клочок.

В этой бездонной лазури,
В сумерках близкой весны
Плакали зимние бури,
Реяли звездные сны.

Робко, темно и глубоко
Плакали струны мои.
Ветер принес издалёка
Звучные песни твои.
29 января 1901 года

Сергей Есенин
Иду я разросшимся садом,
Лицо задевает сирень.
Так мил моим вспыхнувшим взглядам
Состарившийся плетень.

Когда-то у той вон калитки
Мне было шестнадцать лет,
И девушка в белой накидке
Сказала мне ласково: «Нет!»

Далекие, милые были!
Тот образ во мне не угас.
Мы все в эти годы любили
Но мало любили нас.

         А стихотворение А.С. Пушкина «Я помню чудное мгновенье» мне его переписывать не хочется, поскольку давно хорошо знакомо и тут пока неактуально.

         Воскресенье, 2 марта 1980 года
         Вчера закончил переписывать повесть «Воровку», и произвёл сильные сокращения, как мне советовали. В частности наш преподаватель Е.В. Ахмадулин до размеров рассказа, чем меня огорчил. Он газетчик, видимо, психологизм ему чужд. Но не знаю, лучше ли она стала, если утратила не какие-то, а многие страницы? Но и сокращать надо ещё уметь, у меня же в этом опыт небольшой. Кстати, до сего дня лучше всего получалось только сжигать свои рукописи. Сжёг пять лет назад большую повесть страниц на пятьсот, вторая значительно меньше и десятка два рассказов. И самые экзотичные -- "Записки банщика", "Записки  молодого семьянина", и ещё много всяких набросков. Однажды, года четыре назад я так же сжёг первый роман, первую повесть, и дюжину или больше рассказов, набросков. И когда я это делал, по двору шла тёща, Зинаида Николаевна. Увидев пламя и дым, она стала ворчать: «Вот писал-писал, а теперь палит!». Я ей, конечно, ничего не ответил и продолжал бросать в огонь страницы пачками и огонь с жадностью их пожирал. В тот год и ушёл от них… А теперь жалею, что тогда от отчаяния предал всё огню. 
         Сегодня занимался рассказами. Но мне мешали и сын Ромка, и жена Лена.    Под конец испортилось настроение. С её стороны демонстративное неуважение. Я недоволен такими людьми. Близкий человек, но как она равнодушна к твоему делу всей жизни! Я в полной обиде…
        Вечером вышел на улицу прогуляться. Пошёл в город. Доехал до собора, а дальше пошёл на Октябрьскую пешком, где живёт мой земляк Виктор Матвеев.  Посмотрел как они живут с Людмилой. Вроде бы у них уютно. Но между ним и женой нездоровые отношения. Играли в карты под дурака. Я был рассеянный и думал о семейных проблемах. Вот и у Матвеевых не всё благополучно, как и у меня тоже. С ними мне стало легче размышлять о жизни. Смотрели «Вечер юмора» в Останкино». Его вёл поэт-пародист Александр Иванов.
        Затем я попрощался и ушёл. Дорогой думал о возможных новых замыслах. Я чувствую, что, если стоит мне засесть писать, то, я могу написать ряд рассказов на волнующие меня темы нравственности, этики и морали. Но я терпеливо жду, не знаю сам чего. Не то боюсь, выйдут ли рассказы слабые, не то не знаю конкретно, за что мне браться…
        Кажется, в пятницу я прочитал в «Юности» замечательный рассказ Ф. Кноре «Ночной звонок». Он меня взволновал по-настоящему. Я много прочитал в «Юности» рассказов, но их уже не записываю. Прочитал повесть молодого писателя Андрея Шишкина «Просека». Она так себе. но читать можно, но за душу не хватает.

        Понедельник, 3 марта 1980 года
        Ночью выпал снег. Когда же это кончится? Зима не на шутку шалит и шалит.      Днём было пасмурно, срывался опять снег. После обеда начало таять. Снег мокрый. Звонко и весело капает с крыш.
        Был у Николая Юрина. Говорили с ним часа три о литературе и о своём творчестве. Касались моей повести «Воровка». Немного спорили о его стихах. И так обо всём понемногу. Я, как обещал, принёс ему роман «Берег» Юрия Бондарева и вернул его газеты и Чехова.
        На работе  не лад с начальником Геннадием Лисовецом.. Он технарь, литературу только читает техническую…
        Вечером светила луга сквозь мутные облака, лунный свет шёл приглушённый.
        Прочитал в «Литературке» и «Литературной России» несколько рассказов.  Понравились Ю. Нагибина «Прекрасная лошадь» М. Корякина «Собака –– друг человека». Эти рассказы говорят о том, что нужно любить животных. Не очень понравились А. Иванченко  «Самум» и др. Хорошие стихи вычитал Тамары Пономарёвой –– они у неё длинные, –– места не хватит. Читал также разные статьи, новеллы.
        О своём творчестве нечего писать –– всё остаётся по-старому. У меня один путь, путь идейных и творческих исканий. Я хочу найти своё творечск5ое лицо, но пока, увы, ещё его не нащупал. Не определил…

         Вторник, 4 марта 1980 года.
Мороз стал настолько слабым, что его не замечаешь. Днём отпускает до плюсовой температуры.
         С крыши домов начали сползать снежные шапки; они летят вниз прямо на головы или под ноги прохожим и распадаются ан куски. После  обеда спустился мокрый снег и сыпет до сих пор. А уже давно спустилась на землю ночь. Снег идёт как в первый раз, даже не смотрит какой месяц на дворе, сейчас тепло, тихло, а снег знай, себе сыпет и сыпет и растёт свежий слой на старых сугробах. Такое впечатление, что снег решил действительно засыпать. Я не представляю, что будет, когда снега поплывут от солнечного припёка.
         Сперва все люди радовались такой снежной зиме. У нас они не частые. А теперь не то удивляться в пору, не то недоумевать, что она стала надоедать порядком.
         В «Литературной России» прочитал хороший рассказы «Ливень» Ивана Уханова, «Верблюжья кость» Э. Фоняковой. Но к чему этот напечатан? Я так и не понял. Не тронул!
        Сегодня я не без удивления узнал о том, что Б. Корнилов был мужем Ольги Бергольц…
        Сегодня у нас занятие, из университета по журналистике, переместилось в редакцию городской газеты «Знамя коммуны». Евгений Ахмадулин устроил нам  экскурсию в типографию. Нам там рассказывали о том, как набирается газета, как выходит и мы весь этот процесс увидели своими глазами. Как было интересно! Затем Ахмадулин рассказал о том, как высчитывают газетные полосы, какие бывают шрифты, оформление газеты и т. д. В общем, познакомились с «газетной кухней»…

         Среда., 5 марта 1980 года
         Работаю теперь в городе, с посёлков меня перевели. Получился конфликт между мной и женщинами. Это длинная история, рассказывать её не буду…
Нахожусь в таком состоянии души, когда хочется бросить работу и смыться в уединение писать рассказы…

         Четверг, 6 марта 1980 года
         Спорил о рабочей чести и нравственности с коллегами.
Был на собрании фабрики по случаю женского праздника. Сейчас на улицах и в магазинах «суета сует».
         Наступает хорошая погода. Утром был мороз, днём оттепель. Весь день светло солнце, а вечером опять подмораживает.
         Сегодня поменял в библиотеке книги, начал перечитывать роман  Рудина И. С. Тургенева.

         Пятница, 7 марта 1980 года
         Утром холодно. Солнце поднимается малиновым дымным шаром. А днём оно разогревает снег и тогда из-под сугробов вытекают тонкие ручейки. Снег будто улыбается солнцу и покрывается стекольными кружевами. Всё чаще асфальт мокрый.   Из-под сугробов сочится прозрачная водица. Лучи солнца удлинились, они вяжут из снега тонкие прозрачные кружева, которые потом обрываются и рассыпаются мелкими кусочками, и затем они  растекаются влагой. И с каждым часом всё ярче светит солнце; к полдню оно стало выше, чем было вчера, а снег всё смеется, смеётся до ослепления и ещё мгновение –– оно наступит, и тогда снега зашевелятся, рухнут и уплывут с вешними водами.
        Но вот наступает вечер и за ночь с крыш свисают длинные-предлинные сосульки и они днём, когда солнце их подплавит у основания и они падают со звоном на тротуар или мостовую, стеклянно разбиваясь на части и разлетаясь в стороны.
        С каждым днём весна начинает заявлять о себе, особенно в эти дни, наступающего женского праздника. Возле универмага –– цветочный базар, за хризантемы, калы, розы ломят страшные цены. И только по карману мимоза да ещё какие-то неприхотливые букетики цветов.
         По всем нашим ателье, где я сегодня бывал, женщины своими коллективами отмечают праздник. Девушки принесли магнитофоны и музыка льётся по цехам, создавая обстановку приподнятости и захватывающей души своими мелодиями. Как хорошо на душе, чего-то хочется необычного, красочного или интимного, хочется читать стихи и идти на природу и улыбаться солнцу, шагать навстречу весне, неизведанному и непознанному.
        Весна –– пора окрылённости и надежд, поистине она действует исцелительно и колдовски, что будто бы знаешь, ничто тебя не ждёт впереди, как те же будни, а всё равно во что-то веришь…

        Суббота, 8 марта 1980 года
        Пришли к нам Силиенко Юра и Надя. Мы устроили праздничное застолье. Поздравили женщин. И полились весёлые разговоры. Вот и всё веселье.
Погода чудесная, чистое голубое ликующее небо и солнце торжествует на голубом полотне. Таит снег дружно.
         Ужас, как хочется писать и писать. Читал «Рудина» Точнее, перечитывал. А впервые читал летом 1973 года. Как давно это было!

         Воскресенье, 9 марта 1980 года
         Работал над рассказами. Вновь перепечатывал «Собаку галку» и «Рыжика».
         А жена за это на меня сердилась, что из-за меня никуда не пошли на праздник и вот даже и сегодня. Почти весь день провели у телевизора. Правда, я отрывался и  работал над рассказами .Жена язвительно смеялась, называя меня «собачником», что из-за моих собак она должна терпеть и сидеть дома. надо сказать, она не очень-то сердилась
Сегодня уже неясная погода…
         Надо уметь пересаживать своё личное в другие ситуациями и так писать рассказы. Я должен отдавать героям все свои волнующие мысли  и чаянии, всё, что есть во мне лучшее, и всё, что во мне отрицательное…
Как жаль, что дневник кончается, то есть исписана тетрадь. С ним всё-таки легче жить, о нём заботишься, как о брате и он тоже о тебе, это премилый союз бумаги и сердца…
         Весна делает разгон, но ещё намертво лежат сугробы; не спешат расползаться под солнцем. Но и оно, как только наберёт силы и тогда всё дружно поплывёт с бугров и склонов в балки…

         Среда, 12 марта 1980 года
         Уже два дня дует холодный ветер. Когда днём светит солнце и тогда дружно оттаивает земля, снега становятся липкими и рыхлыми. Как уже порядком надоела зимняя погода!
         Только бы весна наклюнулась, как снова вернулись зимние морозы.
Читаю уже «Дворянское гнездо» и завораживает. Образ Лизы Калитиной Тургенева самый цельный, волнующий  и таинственный. В конце она уходит в монастырь, сегодня таких девушек явление очень и очень редкое.
         С Леной и Любашей смотрел фильм «Под созвездием близнецов».
         Думаю, дописать «Счастливый отпуск» и мечтаю начать повесть по старому замыслу, что это за замысел пока не открою. Завтра литобъединение. «Воровку» я дал почитать Татьяне Лазаревой.
         Вот и кончилась эта тетрадь. А я прощаюсь с ней легко и не жалею…
         Следующей тетради у меня нет, в магазин пока не завезли. Хотя, наверно, плохо искал, в другом месте, может, как раз и продаются...