72 часа

Провел трое суток лечебного голодания. 72 часа не ел и почти не пил. Я думал, что из меня всего выйдут все гадости. Но мою гавнистость не искоренить.

Могу хватать член только от первого лица.

Метаболизм послал наху*й Фейсбук и Инстаграм. Я представляю себя в свадебном платье. Представляете себе? Фата скрывает душу в глазах, выбрал не тот путь — пошел по кривой... ухмылке, выкину фату к черту, я не фаталист.

Светился от счастья, словно в лицо направили лампу ультрафиолета.

Ну, знаете, подсвечивающую телесные выделения. Да я сам весь — как телесное выделение. В свете ночных фар, фар-фар эвей, от уставшей машины, врезавшейся, аки память растлеваемой в детстве старушки, — она, кстати, с деменции впала в детство, и пошла на кладбище к своему отцу, дабы сыскать былую любовь непомещающейся в ее голове пятерни, — в ствол, что не стрельнет, дерева, от столкновения которых на ночь закрылись рестораны, клубы дыма, — и под весь этот перфоманс жизненных событий и безумного фарса предрассудков судьбы, некий кукловод, вооружившись агрессией денуклеаризации, берет в руку корнетик, и получается — Я.

Ну, или — с любой области корнет.

Да по;лно! Полно — вокруг этих шмар и бл*дей со шрамом. Я клал на шрам, попал в гонки наскар, оттуда изъял шарм, и повесился... в храме.

Довольно интересно. Довольно же, маэстро!

Довольна своей жизнью лишь заблуждающаяся сущность. В виде гномика, или в ВИДе Якубовича. Я видел свои ожидания в самом начале. Хотел преодолеть все вызовы, но в итоге — поставил переадресацию. Воспринял события как буллинг Всевышнего. Но воспрянул духом (и Сыном, и Отцом) — а что, мол, если — так и задумано? Задумался. В ожидании катарсиса не обратил внимания на Катар. Там вещи много интересней моих внутренних конфликтов. Но потом понял — во избежание внутренних конфликтов, не следует впускать никого в себя.

И жаль, что осознал это в конце. В конце — не перед зачатием.

Я открыт для всех, я эмпат и наивен, ведь сколько от себя ни убегай — в итоге всё равно поймаешь себя. На мысли — о том, что бегать-то нех*й. Все эти философы и мыслители всей истории — отсосали у астронавтов и зеркальных телескопов. И теперь, оттуда, с глубин космоса, в газообразном состоянии, они смотрят в зеркала... и не видят себя. Ибо продолжительность жизни строго ограничена.

Смех продлевает жизнь. Подарите 10 часов юмористической передаче, чтобы прожить на 2 минуты дольше.

Не люблю наложенный смех. Как и не люблю наложенный платёж. Но люблю наложить кучу на всё, и погнать скитаться по одиноким улочкам, где пахнет булочками сексуальных курочек.

Еще и кончил на себя. Как на зло.

Выкурил все лишние мысли с головы. Растащило. "Как-то банально?" — спросите вы. Но в этом сила. Во всех промежутках в жизни передряг важно заметить спасательный чекпоинт, ведь смысл жизни — как минимум, один из, — состоит в том, чтобы преодолевать точки невозврата. Мы не выбирали это. Где вообще весь перечень правил? Какая-то "Игра кальмара", где мы все в системе — ненужные с мусорки винтики и шпунтики.

Моё стоп-слово во время секса с Бредом Питтом — пит-стоп.

Распустил нюни. По домам. Мне они больше не нужны, я рожу завтра новые. Прямиком в профсоюзы, чтобы показали коммунистам, как было нужно. Что всё из-за того, что не было секса.

Сел на корабль. Который в бутылке.

Повествование подводится к концу нами. Стираю порошком с лица земли, как цунами. Covid наградил наши легкие перфорациями. Посему, нужно прекратить разрастаться "Я/МЫ". Это не жизнь, лишь очередной атрибут. На просьбу "отъ*бись!" — обязательно отъ*бут. Оголим же папахи. Покладем на стол кнут. И, подойди мы к краю пропасти, нас обязательно... накуканят.


В распространении пандемии виноват китайский Бэтмен.