Землевладение у древних мексиканцев

Автор: АЛЬФОНСО КАСО, Национальный институт коренных народов, Мехико, Мексика (1959)
Перевод на англ.: ЧАРЛЬЗ Р. ВИКЕ, Университет Аризоны, США (1963)
Перевод на рус.: Нина Евгеньевна Петрова (2022)

Если мы внимательно изучим информацию, предоставленную ранними испанскими и индийскими летописцами, а также авторами, уделявшими особое внимание вопросу землевладения у древних мексиканцев, нас поразит, что можно было прийти к тем ложным выводам, что были сделаны Морганом (1878) и Бандельером (1880), и оказались в моде в первой четверти этого века.
Вопреки общепринятому мнению, данные источников в большинстве случаев совпадают, особенно в основных аспектах¬, хотя, по понятным причинам, переданная самым первым писателям туземными информаторами информация была недостаточной или неправильно понятой. Однако при повторении ошибка перестает быть экстравагантной чертой, а ¬единодушие в ложной оценке фактов должно объясняться уже внутренними причинами.

Начиная c 1930 г., впервые обратившись к рассматриваемому здесь материалу, а также в более позднем исследовании мы думали, что эти причины ясны и поддаются перечислению (Касо, 1954).
Первая из них состоит в том, чтобы говорить о мексиканцах и подразумевать при этом всех туземцев, населявших территорию нынешней Мексиканской республики в начале XVI века.
На самом деле жители Теночтитлана, Тескоко, Такубы и других городов долины Мехико рассказывали испанцам о других индейцах, называемых чичимеками, и которые вели образ жизни, очень отличающийся от их собственного. Следовательно, было бы фундаментальной ошибкой объединять сведения об оседлых народах центральной и южной Мексики и других частей Мезоамерики с тем, что мы знаем о социальной и экономической организации кочевых и полукочевых племен, населявших плато за пределами ¬Мезоамерики и на севере страны.
Вторая основная ошибка состоит в том, что мы применяем наши знания о каком-либо ¬одном индейском народе ко всем, принимая за истину то, что одинаковый тип организации характерен для всех частей Мексики, и не беря во внимание различия в политическом, социальном и экономическом положении разных народов. Конечно, мы не можем применить знания о маленьком городке – в котором ¬почти не существовало социальной дифференциации и в котором разделение труда осуществлялось преимущественно по половому признаку – к городу вроде Теночтитлана, столицы нынешнего государства и центра империи.
Третья ошибка состоит в том, чтобы приравнять исходные данные, которые относятся ко времени странствий ацтеков до основания Теночтитлана, с тем, что имело место позже, особенно после свержения тепанеков и их государства Аскапоцалько. Это все равно, что пытаться объяснить социальную и политическую организацию перикловых Афин, используя в качестве источников «Илиаду» и «Одиссею».
Четвертая ошибка — отсутствие исторической глубины. Существует наивное предположение, что именно ацтеки изобрели тот вид социальной и политической организации, который застали испанские завоеватели. Однако в этой сфере, как и во многих других, ацтеки следовали традициям своих предков: они подверглись культурному влиянию более развитых и уже исчезнувших к XVI веку народов, которые оставили значительное наследство на территории под названием Анауак.

До прихода ацтеков в долине Мехико существовала культура, родственная культуре миштеков; также существовал город Тула, чье влияние распространялось на такие отдаленные места, как Синалоа и Юкатан, высокогорье Гватемалы и Герреро. В начале нынешнего века тольтеков не воспринимали всерьез: Селер (1912) и Бринтон (1890) считали их мифическими предками ацтеков, а не народом, который мог существовать на самом деле. В то время остатки Тулы и Идальго считались слишком ничтожными, чтобы свидетельствовать в пользу существования некогда великого мегаполиса. Воистину непостижимо, что явное существование пирамид Теотиуакана не поддержало веру в то, что в долине Мехико до прихода ацтеков существовал народ с достаточно сложной социальной и политической организацией, и мог физически построить эти памятники.
Приписывать ацтекам изобретение социальной и политической -организации в момент завоевания — значит игнорировать всю мезоамериканскую историю, имевшую место до них.
Наконец, большой авторитет Моргана в конце прошлого века и огромная эрудиция его друга и ученика Банделье приписали ацтекской организации те же принципы, что и Конфедерации ирокезов. Лишь немногие желали повторно рассмотреть вопрос, который и так казался хорошо изученным, или обсудить теорию, основанную на впечатляющих цитатах, которые демонстрировали практически все знания по данной теме.
Тем не менее факты были, и говорили они сами за себя. Социальное равенство не могло бы существовать, если бы мексиканские тлакатекутли получали свою власть от бога Кетцалькоатля, а общество было разделено на дворян и крестьян, или если бы земли кальпулли были общинными, а земли пилли находились в ¬частной собственности.
Поэтому, когда Морено (1931) опубликовал свое исследование политической и социальной организации ацтеков, он показал альтернативный способ интерпретации, без ошибок¬ и с опорой на информацию, изложенную в испанских и индейских источниках. Однако диссертация Морено, опубликованная небольшим тиражом на испанском языке, не имела большого влияния на европейских и американских исследователей.

Касаясь здесь конкретного вопроса о землевладении, мы должны уточнить, что во избежание вышеупомянутых заблуждений мы будем рассматривать землевладение только среди теночек и тлателолков, хотя и со ссылками на другие индейские государства с той же системой. Конечно¬, мы не будем принимать во внимание племенную организацию чичимеков или других кочевников.
Во-вторых, нас не будут интересовать ацтеки после оставления Ацтлана и начала своего расселения, когда они рассеялись по другим частям Долины или основали Теночтитлан. Не станем мы описывать и другие моменты их политической жизни (например, воцарение первого вождя из линии тольтеков, Акамапичтли, и основание им имперской династии), или рассматривать период до падения Аскапоцалько.
Та форма организации, которую мы хотим здесь описать, испанские завоеватели посчитали результатом внутренних реформ, проведенных Ицкоатлем и усовершенствованных последующими царями, чтобы в конце концов прийти к полубожественному правлению Монтесумы II.
Анализируя схему землевладения, мы увидим сложное общество, в котором существовали не только простолюдины и знать, но и развитый средний класс, крепостные, обрабатывавшие дворянские земли, свободные рабочие, арендовавшие земли знати или наемные работники, рабы, занятые в домашнем хозяйстве, сельском хозяйстве и промышленности. Общество ацтеков, с которым столкнулись испанцы, заметно отличалось от племенного общества, в котором не могло существовать социального расслоения.

Наряду с ошибкой считать ацтеков племенем-участником племенной конфедерации, мы слышали утверждения о том, что макехуаль или простолюдин — это бедняк, эксплуатируемый знатью, а среднестатический человек — раб в руках жреческого и военного «классов».
На самом деле в ацтекской социальной системе упомянутых двух классов не существовало¬; эти подгруппы определялись отнюдь не функциями, которые исполняли люди. Кроме того, принадлежность к классу не позволяла непременно быть священником или военным. Простые люди и дворяне могли быть кем-то из них, а иногда и тем и другим, как в случае священников, которые отправились на войну и захватывали пленных – это упоминается в Кодексе Мендоса (1938 г.).
Ни простолюдины, ни макехуальтин (множ. число – прим. пер.) не обрабатывали частные земли дворян. Просты люди, как мы увидим, обрабатывалы землю своего клана, и узуфрукт (прибыль) с его участка принадлежала ему; дворянские земли обрабатывались другими лицами, не принадлежащими к их роду.
Прежде чем приступить к изучению системы землевладения у древних мексиканцев¬, необходимо сказать, пусть даже и кратко, об упомянутых нами общественных классах и объяснить их состав и происхождение.
По крайней мере, с того времени, когда город Тула был столицей центральной Мексики, а может быть, и с эпохи Теотиуакана, царь (тлатолани, тлальтекутли) был не просто вождем племени, не религиозным лидером (теомама) и не военным вождем (куаухтлато), как о том пишет Чимальпахин (1889:66-7), а потомком бога Кетцалькоатля, который, в свою очередь, был сыном богов-создателей. Вождь ацтеков Теноч был только военачальником, а Акамапичтли, сын толтекской принцессы Атотоцтли, был потомком Кетцалькоатля. Когда мексиканцы достигли Долины, властителя над ними не было, только вожди или капитаны, которые не считались членами королевской семьи (Relaci;n de Genealog;a 1891: 272).

Чтобы быть царем, требовалось божественное происхождение или акт конфирмации в Туле. В «Пополь Вухе» это мероприятие упоминается по отношению к народу киче (Ресинос, 1947:233 сс.), а в «Мемориале из Солола» - к какчикелям (Ресинос, 1950:47), и означало не что иное, как наделение божественным происхождением, на которое не мог бы претендовать ни один военачальник, какими бы ¬прославленными ни были его подвиги. Владыки Точимилько произошли от некоего Изкуальта, пришедшего из Тулы (Historia de los Mexicanos por sus pinturas 1891: 262).
Когда месоамериканское племя достигало определенного положения, оно начинало поиски принца тольтекской крови и затем назначало его царем по праву божественной крови, с которой он передавал своим потомкам право на власть.
Кроме того, что царь должен был быть потомком богов, но и дворяне (пипилтин) также должны были быть включены в эту родословную, которая отличала бы их от простолюдинов (макехуальтин). Это довольно ясно объясняется у ранних авторов. Так, Relaci;n de Genealog;a (1891:274-5) и Origen de los Mexicanos (1891:297) сообщают, что мексиканцы почитали Акамапичтли как проотца самых первых великих родов, своего рода начальником родоначальником. Также упоминается, что он взял в жены 20 девиц, дочерей ¬вождей этой страны; все они хотели отдать ему своих дочерей «из-за его знатности» и поэтому «от него происходят почти все вельможи, какие есть в этой стране».
Товар (1878:34) говорит, что великие вожди отдавали ему своих дочерей, а их сыновья становились князьями, военачальниками и чиновниками. Duran (1867:1-48, 11-162, 1-410, 1-348) подтверждает это и говорит, что самые прославленные отцы-основатели отдавали благородному царю своих дочерей, «чтобы был царственный преемник» и «именно так произошли великие роды владык той земли», и он говорит, что они были сыновьями, братьями или племянниками великих, и что мексиканская знать «была прекрасными перьями, упавшими с крыльев ушедших царей» и что все владыки Мексики, Тласкалы и Мичоакана были между собой родственниками. Ицкоатль, обращаясь к дворянам, говорит им: «Вот вы, лорды и вожди, мои дядья, братья и племянники» (Durfin 1867:1-71).
Монтесума II говорит, что благородные сыновья царей должны иметь преимущество перед макехуальтин, даже если те получили титул «доблестных» (Tezozomoc, 1878:578). Этих дворян Zorita (1909:98) называет «cuartos se;ores», и говорит, что власть у них организовывалась по семейному типу, а не по феодальному. Называемые «пилли» (мн. «пипилтин»), они были детьми, внуками и правнуками верховных владык, и поэтому их называли также «тлакопильцин» и «пипилцинтли». Они составляли высшие эшелоны армии и чиновничьего аппарата, ¬а также занимали позиции послов. Саагун говорит, что «прославленные, благородные и при наличии великих предков…сыновья и потомки лордов, царей и сенаторов, а также сыновья и слуги нашего господина и сына Кетцалькоатля, тех, кто в прошлые времена правил и управлял империей и территориями, и из-за этого родились назначенными и избранными нашим господином и сыном Кетцалькоатлем» (Sahag;n 1938:11-114).
Пилли, сын или внук короля, существенно отличается от макехуаля, даже если последний является кальпулеком, главой своего района (кальпулли). Первый имеет божественную кровь, будучи благородным потомком, но не обязан обладать работой ¬или властью. Кальпулек, не имея дворянской крови, (хотя во многих случаях он может иметь кровь королевскую – это мы увидим позже) обладает пожизненной властью и является представителем интересов своего кальпулли и поддерживается властью своих соседей. Zorita (1909) называет его «старшим родственником» и говорит, что по своей структуре кальпулли напоминают некоторые горно-баскские организации ¬в Испании.

Однако макехуаль был отделен от благородных с момента рождения его предков, так как был сотворен в 8-м году, посвященном Дому; дворяне же появились в начале 1 года, посвященного Кролику, и помогли богам поднять небо, упавшее на землю во время потопа (Historia de los Mexicanos por sus pinturas 1891: 228, 234, 263).
Мы знаем, что Акамапичтли женился на 20 девицах, и что они, скорее всего, происходили из разных районов Теночтитлана. Таким образом, их потомки были потомками древних поселенцев каждого района по материнской линии и царей тольтеков по отцовской. Вероятно, из числа внуков ¬и правнуков Акамапичтли именно Кальпулеки были избраны для управления районами-кальпулли; об этом сообщают кодекс Коскатцин (1881 г.), кодекс Иксапетек (1901 г.) и кодекс Санта-Исабель-Тола (1897).
Естественно, царь Мексики имел, как и все цари, право возводить в дворянство или «рыцарство» отличившихся простолюдинов: это были знаменитые «caballeros pardos», о которых говорят летописцы (Torquemada 1723:11-545; Tovar 1878:76; Tezozomoc 1878:363; Duran 1867:11-160, 164; Acosta 1940:11-219).

Рассмотрев глубокую разницу между простыми людьми (макехуальтин) и дворянами (пилли), мы можем теперь изучить вопрос землевладения у древних мексиканцев.
Известно, что Ицкоатль, четвертый царь Мексики, заключил договор с макехуальтин, жителями кальпулли. В нем говорилось, что, если война против Ацапоцалько будет выиграна, макехуальтин будут служить дворянам и их потомкам, которые, как мы видели, были дядьями, братьями или племянниками Ицкоатля (Товар 1878:50; Tezozomoc 1878:243; Duran 1867:1-75). Сразу после войны с Ацапоцалько разница между социальными классами дворян и плебеев усилилась из-за личных предпочтений Ицкоатля.
Первое из них состоит в том, чтобы даровать ¬своим знатным родственникам высшие религиозные, военные, судебные и административные чины, создавая таким образом бюрократию или придворную знать, и тем самым закрывая простолюдинам путь в чиновники.
Второе, и самое важное, состоит в том, чтобы предоставить право частной собственности на землю для дворян и установить тем самым экономическое различие, которое в свою очередь подкрепляет кровное. Многочисленные данные и иероглифические изображения свидетельствуют о том, что завоеванные земли были раздарены мексиканской знати. Хотя со времен Ицкоатля земли предоставлялись кланам или кальпулли, специально для их храмов, а также простолюдинам, отличившимся в войне (кодекс Коскатцин 1881; кодекс Иксапетек 1901; кодекс Санта-Исабель-Тола, 1897; кодекс Рамирес, 1878:52; Tецоцомок 1878:248-9, 253; Акоста 1940:11-283).
Царю и вельможам эти земли давались «для себя, своих сыновей и их наследников» (Tezozomoc 1878: 268), составлявших нечто очень похожее на то, что в феодальном праве называлось «урезанной собственностью». Так, Tezozomoc упоминает 11 городов, земли которых были отданы Тлакаэлелю после поражения Койоакана (Teцoцoмoк 1878:271, 276), а после победы над Ксочимилько владыка предложил каждому из сыновей и племянников Тлакаэлеля участок в 400 квадратных саженей (Teцoцoмoк 1878:271, 276; это около 111 акров).
Duran (1867:1-78) указывает на важное различие, говоря нам, что земли Атскапоцалько, которые после поражения были переданы короне, были феодальными и родовыми одновременно.
Участок в 400 квадратных саженей, по-видимому, был отдельной единицей, поскольку после падения Сочимилько Ицкоатль приказал дать два таких участка каждому дворянину и по одному каждому отличившемуся солдату-простолюдину (Duran 1867:1-113; Ixtlilxochitl  1892:11-169). Земли были даже отданы трем наемникам, пришедшим из Кульуакана и помогавшим мексиканцам в борьбе с Койоаконом (Акоста 1940:11-286).
Торквемада (1723:1-164) говорит, что в его время, в начале XVII века, многие мексиканцы и тлателолько все еще обрабатывали земли в провинции Чалко, пожалованные еще их отцам Монтесумой Илуикамин. Так мы видим, что завоевание и царское распоряжение были основой для возникновения частной собственности у царей и знати (пипильтин).
Zorita (1909 г.), Pedro де Ahumada (1560 г.), Баско де Пуга (Пуга 1940:35) и Ixtlilxochitl  (1892:11-169) дали нам хорошо известную классификацию различных типов земель, существовавших в законодательной системе ацтеков. Теперь мы можем разделить их на две большие категории: земли, находящиеся в публичной собственности, и земли, находящиеся в частной.


ЗЕМЛЯ В ПУБЛИЧНОЙ СОБСТВЕННОСТИ
Эти земли принадлежали царю не как частному лицу, а как должностному и были по сути государственными землями, отведенными для определенных целей: содержание определенного дворцового персонала, типанпоков или текпантлака (Торквемада 1723: 11-546) или судей (Мендиета, 1870). Поэтому их называли текпантлалли, или «дворцовые ¬земли». Типанпоки, которые, несомненно, были дворянами или людьми выдающихся достижений, пользовались большим уважением и получали за свои услуги -продукцию с этих земель, которые они могли оставить своим сыновьям, но не продавать. Я не думаю, что наследование могло иметь место, если только речь не шла о должности. Такие земли, по-видимому, входили в состав районов и обрабатывались текалеками на службе у тех, кого Zorita называет «господами второго класса», т. е. у людей с офциальной работой и полномочиями. Царь мог брать в аренду (но не продавать) другие земли, называемые тлатокамилли, или тлатокатлалли, или илонал на языке тлакатль: это были «земли старших» или «дневные земли», которые покрывали общие административные расходы или те, которые король выделял для содержания конкретного чиновника (Zorita 1909:157-8, 167; Anonymous 1940:145; Ixtlilxochitl 1892:11-170; Ahumada 1560).

Надо иметь в виду, что ацтеки использовали деньги (патолкуахтли – нити хлопка, одеяла, какао, золотую пыль) только для обмена; жалованье чиновников состояло из продукции с определенной обрабатываемой земли плюс услуг тех, кто ее обрабатывал. Цари вознаграждали за выдающиеся заслуги драгоценностями из золота и нефрита, украшениями из перьев или роскошными доспехами и богато ткаными или вышитыми одеялами; но лишь в исключительных случаях, за военные заслуги, царь возводил простолюдина в дворянство или давал ему землю.
Второй тип общественных земель принадлежал храмам и школам. Их называли теотлалли (Cortes 1563:444), что можно перевести как «земли богов» или «священные земли» (Puga 1940:35). На них работали специальные арендаторы, поэтому Роман (1879:1-120) говорил, что у храмов были свои вассалы, а Торквемада (1723:11-154) отмечал, что вдобавок к приношениям, которые они получали, храмы владели землями, которыми их одаривал каждый царь, и что они обрабатывались арендаторами, которые давали кукурузу, пульке, домашнюю птицу, дрова, древесный уголь и т. д. Ahumada (1560 г.) также упоминает эти храмовые земли. Кроме того, особые города платили дань храмам или были ¬обязаны обеспечивать их ремонтом или снабжать дровами для священного огня (Zorita 1909: 217). Также определенные земли обрабатывались приверженцами определенного бога. Молодежь кальмекаков и телпочкалли, церковных и военных школ соответственно, возделывала свои школьные земли (Zorita 1909:121; Motolinia 1903:253; Sahag;n 1938:1-292).
Мы знаем, что помимо земель, переданных царями и обрабатываемых арендаторами в пользу городских храмов, существовали и другие, предназначенные для обслуживания местных храмов в кальпулли. Последние были известны со времен Ицкоатля и, скорее всего, обслуживались посменно живущими там простолюдинами.
Третьим типом государственных земель были земли, предназначенные для покрытия военных расходов. Ahumada (1560 г.) говорит, что обеспечение для гарнизонов феодалам Мексики поступало с этих земель – к ним относились самые обширные и самые богатые в каждом городе. Это -указывает на то, что так называемые итоналли или итуналы использовались для содержания солдат теночка в гарнизонных городах.
Земли, предназначенные для поддержки армии во время войны, назывались милчималли или какаломилли. Милчималли означает «земля щита», и, согласно Торквемаде (1723:11-546), здесь производили кукурузу, которую обжаривали для приготовления пинолы, из которой делали одноименный напиток. На землях какаломилли скорее всего выращивали кукурузу, из которой готовили поджаренные лепешки, тогда называемые тотопос; сейчас в некоторых регионах их называют какалас, и они не портятся в течение нескольких дней.
Отвоеванные у врага земли, которые были разделены между Теночтитланом, Тескоко и Такубой, назывались яотлалли (Ixtlilxochitl 1892:11-169; Anonymous 1940:145). Motolinia (1903:296), тем не менее, использует этот термин для обозначения поля битвы, которое он также называет квуаухтлали, «землей дождя» (я полагаю, что название должно быть квалали, или «земля орлов», где орел означает воина). Herrera (1726:11-140) утверждает, что, когда матлацинки были побеждены, сразу были ¬выделены участки размером 800 на 400 саженей, или вдвое больше, как мы упоминали выше, и что продукция с этих земель предназначалась исключительно для военных расходов.


ЗЕМЛЯ В ЧАСТНОМ ВЛАДЕНИИ
Земли в частном владении разделялись на 3 типа.
Во-первых, родовые земли царя, которые достались ему по наследству или были присвоены в результате завоевания. Относительно последнего пункта у нас имеется обширная информация, сформулированная представителем местной (туземной) знати, Доном Пабло Назарео (1940:113) от его собственного имени и от имени его жены доньи Марии Ашаякатцин. Хотя утверждения о количестве земли могут быть преувеличены, для нас важно то, что «земля была частной собственностью предков доньи Марии — потомка мексиканских царей». Сведения о рассматриваемом имуществе восходят к Уицилиуитлю, о котором говорят, что у него в подчинении было 20 городов и 17 поместий, что кажется нам весьма сомнительным.
В том же документе говорится, что Монтесума Илуикамин имел в личном распоряжении примерно 32 города и 26 поместий, хотя названия их не упоминаются. С другой стороны, указано 21 поместье, принадлежавшее Ашаякатлю, в дополнение к участкам земли в 26 городах.
Другой заявитель, Хуан Кано (1940:137-9), который был женат на дочери Монтесумы II, утверждает, что тесть и его жена владели ¬частной собственностью в дополнение к феодальной, которая принадлежала им еще до того, как ¬Монтесума стал правителем. Origen de los Mexicanos (1891:306), а также Relaci;n de Genealog;a (1891:280-1) утверждают, что Теотлалко, жена Монтесумы, владела частными землями, которые она унаследовала или купила, а Relaci;n настаивает на том, что родовые земли и поместья царя «он получал в форме урезанной собственности, независимо от предков».
Duran (1867:1-365) говорит, что колонизаторы, отправившиеся в Оцтоман и Алауистан (нынешний штат Герреро), были обязаны сажать и обрабатывать какао-сады для царя Мексики – так, Ixtlilxochitl (1892: 1-234) перечисляет 10 городов, которые Несауалькойотль сохранил в качестве частной собственности.

Наконец, решающей является следующая цитата из Zorita:
«Все эти большие и малые лорды и другие лица владели своими вотчинными землями, а вместе с ними и своими майеками или тлалмаитами . . . Данью, которую последние платили нанимателю, и прибылью от сдачи своей вотчинной земли в аренду они могли распоряжаться по своему желанию, как своими» (Zorita 1909:162, Ram;rez 1838б: 221).
До сих пор не установлено, имела ли земля, принадлежащая царю, какое-то особое название.

Другие земли из частных владений принадлежали дворянам, пипилтин (единственное число – пилли; Торквемада 1723: 11-545; Ahumada 1560). Такие земли назывались пиллали, а также текутлали, или «земли владык» (Anunciaci;n 1554: 262) или текпиллали (Ixtlilxochitl 1892: 11-169). Мы не думаем, что ¬различие, которое Торквемада проводит между этими землями, важно. Он перечисляет три вида:
1-й. Те из потомков царей, которые владели частными землями с крепостными и которые они могли продать какому-либо другому дворянину, если они не подлежали передаче по наследству, так как последний тип земель преподносился в дар правящим монархом и возвращался к нему в случай отсутствия наследника после смерти владельца.
2-й. Земли наследовались сыном дворянина, который получил их вместе с дворянством.
3-й. Земли, отдаваемые правителем тем, кто отличился и стал дворянином, например, «caballeros pardos» (возведенным в дворянство простым людям), которые не могли владеть крепостными, но могли продавать землю дворянам при условии, что царь не указывал иного. При отсутствии наследника земли возвращались царю, а в случае продажи макехуалю они включались во владения кальпулли.
Нам кажется, что Торквемада противоречит сам себе по поводу первого типа; если эти земли принадлежат потомкам то, то они являются объектом наследования, а не дарения, если только не имеются в виду дары от более поздних царей. То, что Торквемада пишет о землях, подлежащих наследованию, также не заслуживает доверия, и мы не нашли упоминания об этом ни у одного другого автора.
Земля первого типа и земля второго типа кажутся одинаковыми. Однако можно провести различие в отношении награжденных, то есть «облагороженными» макехуальтин, «caballeros pardos». Несмотря на то, что написано, что их дети могут унаследовать эти земли и впоследствии продать другим дворянам, возможность их присоединения к кальпулли неясна. Чьи кальпулли имеются в виду - благородного простолюдина или покупателя?

Все авторы сходятся во мнении, что земли знати, пилалли, обрабатывались определенными крепостными, которых называли майеками или тлалмаитами (Zorita 1909:162; Ahumada 1560; Anunciaci;n 1554:261; Витте 1942:58). Майеки были похожи на крепостных из средневековых феодальных владений. Они не могли покинуть земли, к которым принадлежали, и были обязаны выполнять черную работу: мужчины строили дома для своих хозяев, носили воду и дрова, сажали и собирали урожай; женщины мололи кукурузу, месили из нее тесто и делали лепешки. В случае продажи или передачи по наследству они переходили вместе с землей к новому владельцу, и изгнать их с этих земель было нельзя; они не платили дани царю, но обязаны были идти на войну солдатами. Их статус очень напоминает тот, что получали прикрепленные к феоду крестьяне в средние века.
Майеки или тлалмаиты сильно отличались от простых людей, которые были владельцами земель клана или кальпулли и могли переехать в другое поселение. Они отличались также от вольных людей или арендаторов, которые могли покинуть участок по прекращении ¬договора и которые не оказывали личных услуг собственнику земли и не переходили с землей к новому владельцу (Zorita 1909: 94, 166). В то же время майеки не были похожи и на рабов, которых хозяин выгонял работать на своих полях; рабы не имели никаких прав на землю, и их можно было перевести на другую работу, например, на ткачество одеял, если того желал их хозяин (Witte 1942: 57).

Майеки, кажется, не имеют определенного этнического происхождения. Несомненно, почти все они были древними поселенцами, владевшими землями, которые были сначала завоеваны, а затем поделены между дворянами для образования их индивидуальных владений, пилаллов. Есть сведения, что это происходило в Койоакане и было правилом в Мексике (Duran 1867:1-101; Zorita 1909:221). Также кажется, что некоторые майеки прибыли из других городов - либо им не хватало земли для пропитания, либо они бежали от правосудия (Zorita 1909: 156).
Наконец, как это предусмотрено законом ацтеков, человек мог потерять -право пользования своим участком земли в кальпулли, если покинет город или не будет работать на земле в течение двух лет подряд (Zorita 1909: 95). Он также мог лишиться своих прав на землю в качестве наказания за нарушение закона. Такие люди после конфискации своих владений наверняка попытались бы зарабатывать на жизнь сельским хозяйством (при отсутствии какой-либо специальной подготовки), а не опускались до дна, становясь тамеме, привратниками (Cortes 1922: 99). Даже до первого века колониальных времен майеки, тогда называемые террасгуэро, продолжали работать на полях вождей, а испанские власти издавали указы, предписывающие им это делать (Zavala 1939: 11-428 ff.).
С другой стороны, поскольку майеки не платили налогов царю Мексики (Zorita 1909: 168), им требовалось и освобождение от налогов испанской короне. С этой целью вожди судились с властями, а многие ¬индейцы пытались притвориться майеками, чтобы не платить. Эти дебаты дали нам достаточно информации о майеках. У нас даже есть свидетельства переписи населения, с их именами и именами их лордов. Так, в Екапиштле, Морелос, насчитывалось 52 лорда, включая трех женщин, а майеков — 592 (Ahumada 1560; Puga 1940:36; Cortes 1946:185-93).
Следовательно, собственность дворян была индивидуальной. Она включала в себя не только владение землями, но и службу тех, кто на них проживал. Кроме того, это было имущество, которое можно было передать по наследству или продать, и король мог передать его в качестве награды или подарка. В случае, если владелец не оставил наследника, земля возвращалась короне.
Более того, у нас есть сведения, что такая организация общинных земель для простолюдинов и частных земель для знати не ограничивалась Теночтитланом и другими городами долины Мехико. Мы видели, что она существовала в Морелосе, и Zorita говорит то же самое об Утатлане, Гватемале и о Тарасканах Мичоакана, хотя и уточняет, что там простым людям, так же как и дворянам, было разрешено иметь землю в качестве частной собственности.
Witte говорит, что в Уакстеке существовало различие между дворянами и плебеями. Из многочисленных пре- и постиспанских документов миштеков видно о различии между дворянином (yya) и плебеем (лайуу), а также о майеках, которые работали на полях знати. Из этих документов можно установить даже количество майеков и то, сколько они платили в качестве аренды хозяину (Zorita 1909: 23, 81, 167; Witte 1942: 58; Dahlgren 1954), как, например, в записях Tecomaztlahuaca (1578 г.).


АЛЬТЕПЕТЛАЛЛИ ИЛИ КАЛЬПУЛАЛЛИ
Общинные земли города собирательно назывались альтепетлалли, т.е. были «городскими землями» (Anunciaci;n 1554:262; Clavijero 1917:1-355); но, как говорит Торквемада (1723:I-Lib. II Cap. 8), города делились на фракции (парсиалидад), или кампаны, фракции на кальпуллии, или кварталы (баррио), а кварталы — на улицы, или тлаксилакалли (Monzon, 1949).
Каждый район владел землями кальпулалли, которые служили для уплаты дани лорду и питания его жителей, макехуальтин. Таким образом владельцем земель был кальпулли (весь район), что соответствовало бы древнему клану, возглавляемому кальпулеком или чинанкаллеком, уже упоминавшимся в переводе Zorita (1909: 93–96) как «старший родственник» (Sahag;n 1938: 1–207, 209, 253; Ahumada 1560; Ram;rez 1838:218).
Каждая отдельная семья владела узуфруктом на участок и, пока продолжали его обрабатывать, потерять это право не могли. Только если эти люди в течение двух лет подряд не обрабатывали вверенный ей участок, он возвращался сообществу, а кальпулек передавал ее кому-то другому. Дома и земли в узуфрукте переходили к детям по наследству.
Земли кальпулли, лежащие под паром, могли быть сданы в аренду другому району для покрытия общественных расходов. Ни по каким причинам они не могли быть изъяты из владения ¬кальпулли через продажу, наследование или дарение. Завоевание земель одного кальпулли другим было поводом для серьезных раздоров.

Должность кальпуллека была пожизненной и требовала, чтобы ее занимал компетентный и зрелый житель кальпулли; кроме того, он должен был быть принципалом (дворянином?). Хотя эти обязательства не передавались по наследству, ¬жители кальпулли обычно избирали сына или родственника бывшего кальпуллека. Собрания клана проводились в доме кальпуллека, и он отвечал за все крупные расходы; в его доме также хранились карты с указанием земель всего кальпулли.
Торквемада (1723:11—546) и Clavijero (1917:1—353) упоминают карты, на которых земли обозначались цветом. Оба согласны с тем, что кальпулалли были обозначены жёлтым цветом, но расходятся в отношении царских земель, которые первый называет красными, а второй — пурпурными. Цвета знати были розовыми для Торквемады и малиновыми для Clavijero (см. Kirchhoff 1954).
Дом, в котором старейшины клана или кальпуллеки собирали совет, назывался кальпулько и служил также часовней для местного священника.
Эти земли кальпулли, которые первоначально были включены в состав после первого раздела Теночтитлана, Тлателолко и Ноноалко, продолжали мало-помалу увеличиваться, потому что ацтеки, еще до того, как поселиться в Теночтитлане, были знакомы со строительством чинамп. Согласно преданию, они практиковали это еще в Ацтлане и построили несколько во время своих странствий — в Текискиаке, Ксалтокане и Эпкоаке (Tovar 1878: 33; Acosta 1940: 11-252). Кроме того, как мы видели, земли кальпулли расширялись за счет вознаграждения от царя, особенно в пользу местных храмов, посвященных богам капультетео.
В районе жили как плебеи, так и дворяне. Например, из района Атикпак, расположенного в Тлателолко, происходили две принцессы, дочери Цоцокатцина, вышедшие замуж за Несауальпилли (Torquemada 1723:11-184,1-163; Duran 1867:1-228; Tezozomoc 1949:38), а также сестра Ашаякатля, вышедшая замуж за Мокиуикса, которая владела землями в Ацтакалько, в округе Сан-Хуан, к западу от современной Кайе де Букарели (Torquemada 1723: 1-163; Caso 1956:12).

В следующей таблице мы суммируем то, что известно как из местных, так и из испанских источников о названиях различных типов земель, их владельцах и тех, кто их возделывал.

Аграрную систему ацтеков легко понять, если не пытаться сделать это в с точки зрения организации ирокезов или римского права. Более того ¬, как мы сказали в начале и позднее смогли показать, между источниками много сходств в основных моментах.
Как могли Морган и, что еще более удивительно, Банделье прийти к такой разной реконструкции, используя почти те же источники, что и мы?
Основа истины лежит в каждом из заблуждений. Нам кажется, что в будущем достойная исследования гипотеза будет заключаться в том, чтобы доказать, могла ли социальная и политическая организация ацтеков и, вероятно, их толтекских и теуаканских предшественников быть результатом двух тенденций, которые проявлялись в различных аспектах месоамериканской культуры: религии, архитектуре, скульптуре, камнерезном деле, одежде, оружии и гончарном деле. Эти тенденции можно было бы назвать: 1) северным влиянием, особенно распространенным вдоль тихоокеанского побережья, и 2) южным влиянием, которое, по-видимому, проникает на Плато через Герреро, Оахаку и побережье возле порта Веракрус.
Первое, по-видимому, проявляется в виде последовательных волн, которые с очень древних времен проникали в Мезоамерику, принося с собой племенную организацию, т. е. форму сосуществования, основанную на родстве, пережитком которой были кланы, или кальпулли, и в настоящее время «баррио» (Redfield: 1928; Villa Rojas Рохас: 1947).

Южное влияние, возможно, первоначально вышедшее из родоплеменной организации, могло развиваться с древних времен и тем самым сплотить большие массы населения, организовать разделение труда и подготовить специалистов. Оно также могло привнести в культуру понятие царя как потомка богов, деление общества на дворян и плебеев, выделение среднего ¬класса торговцев (почтека) и перьёвщиков (амантека) и, может быть, других ремесленников, понятие общинной собственности для простых людей и индивидуальной - для дворян, и, наконец, существование городов, которые могли превратиться, в силу своей религиозной и военной мощи, в имперские города, господствовавшие над обширными территориями.
Ацтеки, последние потомки древних культур в плане религии, искусства и науки, могут считаться примером слияния обоих течений из-за своей культурной организации. С одной стороны, мы имеем племенной образ жизни с землей в общественной собственности и социальным равенством, а с другой — теократическую и имперскую организацию с социальными классами, дворянами с частной собственностью и царем-тлатоани, потомком бога Кетцалькоатля, который при каждом новом поколении все больше отдаляется от макехуальтин, обитателей территории Анауак еще в первобытные времена.

Однако в настоящее время я ограничусь лишь тем, что оставлю эти предположения в качестве основы для грядущих исследований.