Глава 8 Ответ императора

Не имея в своей жизни нечего более интересного, чем расследование преступлений, Феоктист Петрович посвящал всё своё свободное время изучению старых дел. Предшественник оказался дотошным человеком и оставил прекрасно организованную картотеку, в которой Феоктист Петрович с удовольствием копался, соединяя разрозненные факты из старых дел с новой информацией. Двадцать тысяч жизней на самом деле не так уж и много в ограниченном пространстве высотки, если постоянно ими заниматься. Конечно, ему помогали всякие там технические средства, камеры слежения, подслушивающие устройства и секретер, который достался ему по наследству от бывшего следователя, безвременно погибшего на боевом посту.

Эти серёжки в форме шестерёнок не давали Феоктисту покоя. Пришлось хорошенько покопаться в ящиках секретера, чтобы обнаружить упоминание о них в одном из давних дел. И здесь следователя ждал неожиданный сюрприз: серёжки фигурировали в деле об ограблении ювелирного магазина. И кто принимал участие? Догадайтесь сразу, точно, родственница Персефоны. А почему мы должны догадаться? Она работала у академика служанкой, пока её не уволили за воровство. Такие дела… А теперь Персефона – опытный образец! Вот тебе и поворот в степь, а там белки по ёлкам скачут!

«Чудны дела твои, Космос. “Там на неведомых дорогах останутся наши следы!” Но при чём здесь печальные эльты? Вот вопрос вопросов? Как там сказал академик: “большой зуб”? А прорезается зубчик-то, прорезается! Только чей?» – размышлял сыщик, наблюдая за суетой участников ассамблеи.

После звонка императору все принялись бурно обсуждать возможные средства борьбы с печальными эльтами. Зачинщиком выступил, как обычно, Бобби, утверждавший, что закон сохранения энергии незыблем. Чему доказательство – существование Вселенной, иначе бы она разлетелась на тысячу маленьких частиц от собственной неустроенности. Следовательно, печальные эльты нужны для равновесия в природе. Не могут они уничтожать целые миры за просто так без особой цели.

В свою очередь, академик, будучи знаменитым учёным планетарного масштаба, подверг сомнению эмпирический метод своего коллеги, фактически встав на сторону мистицизма, основанного на частных явлениях, невозможных для воспроизводства любознательными гражданами. По его мнению, захватчики руководствовались в своих действиях исключительно жаждой. В поглощении чужой энергии и был их настоящий мотив.

– Товарищ Плещеев, нельзя в угоду своим сиюминутным желаниям делать подобные выводы – это попахивает демагогией! – азартно припечатал Бобби.

– И какие это у меня такие “сиюминутные желания”, скажите на милость?

– А очень просто, понравиться хотите императору своим нигилизмом!

– Ой-ёй, сразили! И что с того? Я, по крайней мере, хочу спасти человечество, а вы занимаетесь дешёвым популизмом! Два плюс два – этот ваш эмпиризм. Цирковая лошадь в шорах формализма, не более того!

– Так, надоели! Будет вам формализм! Застрелю, вот вам и эмпирика в действии. Попробуйте опровергнуть! Выхватывая из кобуры у Германа «Микро-Узи», закричал Бобби, громко щёлкая бесполезным курком.

Расстроенный своим фиаско в борьбе с демоном, адъютант даже не стал сопротивляться.

– Позёр! Что и требовалось доказать! Нет в ваших доводах ничего настоящего! – победно задрал подбородок Плещеев.

– Подождите, подождите, дети мои. А при чём здесь Марс? Вот что непонятно? – решил остудить спорщиков отец Пафнутий.

– Вы сейчас о чём? – удивился академик.

– Так, вы совсем забыли! Новые факты открылись: уважаемая Мара получила серёжки в награду за поддержку марсианского народа в борьбе за правду и справедливость! Вы что-нибудь понимаете?

– Как вы не вовремя. Я почти размозжил этого мозгляка, и тут вы со своими серёжками. Где эта бумажка. Дайте сюда, – академик почти что вырвал почётную грамоту с красным гербом из рук Мары Филипповны.

– Ага! А вот и последний гвоздь в крышку вашего хвалёного эмпиризма. Связи – ноль, однако, форма совпадает! О чём это говорит? Правильно, об отсутствии причинно-следственной связи! И тогда что получается, милостивые государи? Точно, эмпирический метод нельзя использовать! И тогда мы возвращаемся к ситуации, когда есть чёрное и белое, а в стороне скромно пилит ногти справедливость, которой наплевать на их полосатый антагонизм. Какими опытами вы собираетесь её проверять? На что и намекают эти распрекрасные марсиане своим подарком! Для них чрезвычайное значение играет символ, вот они и подсубботили нам этот проклятый дождь.

Чтобы там не болтали мужчины, Мара прекрасно понимала, что подарочек от совета Марса может кардинальным образом сказаться на её вполне комфортной жизни. Прошло уже порядком времени, а начальник ВТС подозрительно молчал. Это пугало. Вдруг он решил пожертвовать пенсионеркой. Кто она такая, в конце концов, чтобы о ней беспокоиться: очередной председатель Домкома, один из многих, и не более того. Прошлые заслуги разве будут вспоминать, когда такое творится. Если в далёком прошлом арны вынуждены были покинуть колонию на Земле, то значит, дела у пращуров пошли совсем в канаву.

«Этот коротышка сейчас наверняка пакует чемоданы, чтобы ушмыгнуть на Сириус при первой возможности, – пришла к неутешительному выводу Мара. – У меня, к примеру, таких средств нет, чтобы лететь через полвселенной в чужой мир, где вообще непонятно что творится! И кем я там буду – уборщицей? Надо задействовать Феоктиста, ведь должен же быть способ, как остаться на родной планете без налога на недвижимость? Пусть этот Кошко напряжёт извилины и найдёт причину, по которой избрали именно мой Винтаж 2000 для экзекуции, – она ещё немного подумала и добавила, – мокрой!».

– Феоктист Петрович, что вы всё там копаетесь в своём секретере, когда ещё немного и всему миру конец? Ладно там погибнуть за других. Здесь не так обидно. Оставшиеся насладятся кислородом, но не так же бездарно? Я вот что думаю, у вас наверняка есть своё объяснение всему этому безобразию.

– Если отвлечься от научной бредятины, то требуется срочно найти точку входа, человека, через которого наладили связь эти печальные эльты. И этот человек находится где-то на этажах, где-то рядом, если не совсем здесь.

Он в задумчивости постучал картонной карточкой с голографическим текстом по краю секретера.

– Мадам Персефона, вы не могли бы ответить на один вопрос. Вам эти серёжки знакомы?

– Первый раз вижу эту безвкусицу. Редкостная пошлость! Камешки какие-то, шестерёнки. Только марсиане и могли такое придумать. А с чего вы взяли, что мне они должны быть знакомы?

– Я тут покопался в картотеке. Полина Раневская вам кем доводиться? Случайно, не родственница?

– Подождите, Раневская! Ну как же, припоминаю. Она у меня работала в прислуге лет сто назад. И какое отношение эта воровка имеет к Персефоне? – вмешался академик.

– Тётя! Прошу любить и жаловать племянницу – Персефону Штырову по матери Раневскую. У вас, извините, фамилия отца, но нетрудно было проверить по картотеке родственников вашей тёти.

– Угу, - нахмурился академик на янтарно-чистый взгляд тайного сотрудника ВТС. – Час от часу в пекарню. Персефона, это правда?

– И что это меняет? Нашли виноватую. Поздравляю!

– Действительно, ничего! Полная путаница. Семь дыр в один зонтик, и ещё одна для верности! Все всё знают, только я бегаю в каске с помпоном!

«Идиоты эти мужчины! Вечно думают исключительно о своих игрушках. Ну и что, что тётя? Подумаешь. А куда бы я пошла, не зная в стратосфере никого? Здесь всё более чем известно: все привычки до мельчайшей загогулины. Тётя подробно всё рассказала – дурой надо быть, чтобы не воспользоваться!

Серёжки им не понравились, твари! – перескочила на однокурсниц Персефона. – Что бы там не говорил Толстый, “печальные эльты” какие-то, а устроила всё наверняка Берта. Это она училась на Марсе. Вот оттуда и ветер дует, а как иначе, точно, оттуда. Но вот задача, каким образом у них оказались серёжки тёти Поли? Неужели выкрали? Быть не может! Я точно помню, где они у меня лежат, в железной шкатулке с надёжным замком. Академик подарил на день рождения. Надо будет проверить».

– Так, господин сыщик, достаточно вы над нами поиздевались! Пора и остыть немного. Мне срочно нужно к себе в квартиру иначе я за себя не ручаюсь.

– Это зачем? В туалет, как все видели, вы уже сходили. Я вам не верю!

– Глупость несусветная. Я вас спасала от этого хрюнделя, – она показала крылом на Германа, активно жующего бублики с маком у кофейного столика. Кофеварка надсадно плевалась паром, настолько часто он заказывал новую порцию.

– Неправда! У вас здесь чашки крохотные. А я вас отпустил. Так что не надо с больной головы шрапнелью сыпать. Я вам не мишень в тире!

– И всё же, зачем вам нужно домой!

– Таблетки у меня по времени. Вон академик подтвердит! Если не выпью, вот тогда вам, точно, никто не поможет.

– Великий космос, я совсем забыл. Товарищ генерал, вы уж отпустите нас. Я здесь не помощник. Вон у вас какой букет по аномалиям, все цвета радуги и еврей в придачу.

На самом деле Фрол Демидович решил отстрелить свою персональную капсулу академика от высотки, чтобы бежать в столицу империи Пальмиру, справедливо полагая, что она наиболее защищённый город на Земле. К тому же только там был шанс пробраться на межгалактический корабль в случае поражения империи в битве с инопланетной напастью.

– Не выйдет, товарищ академик. Император распорядился переключить вас на новую задачу. Сейчас эти проклятые эльты важнее всего. Понимаете о чём я говорю? Девушка пусть метнётся за таблетками, а вы сделайте одолжение, обоснуйте до конца свою гипотезу о справедливости. На взгляд военного человека здесь нет противоречий, белое – это справедливость, а чёрное – несправедливость. Разве не так?

Услышав разрешение, Персефона не медля ни секунды выскочила за дверь. Через приоткрытую фрамугу на лестничной площадке тянуло сыростью, мелкие капли образовали рядом с чугунной батареей круглую лужу, которая странным образом не растекалась по кафельной плитке, чтобы устремиться в никелированные дренажные отверстия, а набухла огромной сытой каплей, словно ртуть. Перелетев необычную субстанцию, девушка рванула на себя тяжёлую бронированную дверь в заклёпках.

– Что же вас смущает? Смотрите, по закону нужно наказать преступника. Ведь так? А если ошиблись дознаватели или судья вынес приговор слишком мягкий или слишком суровый – это справедливо? Правильно, об этом и речь. В то время, когда добро и зло будут судиться, справедливость вынесет свой приговор мгновенно и без права обжалования, оттого что оно будет без нужды!

– Да как такое возможно! Человек склонен ошибаться! Не может он быть истиной в последней инстанции. Грешен он! Грешен! – в один голос завопили священники.

– Ну знаете, кого растили, того у получили. Если в каждом ребёнке с рождения видеть грешника, откуда праведнику-то взяться?

– Утопия какая-то! Но какое отношение эти романтические сопли имеют к нападению эльтов?

– Посудите сами, человек уверенный в себе не волнуется, у него нет эмоций. А значит, для эльтов бесполезен, ведь они питаются радостью или гневом, всем тем, что так свойственно слабому человеку, как говорят эти болтуны, – академик кивнул на священников.

– Стоп, полнейший бред! Что делать-то?

– Я сильно сомневаюсь, что чувства, пусть самые сильные, одного единственного человека смогли вызвать армаду плачущих убийц из глубин Вселенной. Здесь скорее всего был одновременный выплеск сотен тысяч несчастий. Я подчёркиваю это слово «одновремен-ный», что почти невозможно сделать даже всей военной мощью империи. Ядерный взрыв – никто и пикнуть не успеет, как сдохнет. Тогда что произвело такой эффект? Мне нужно покопаться в архивах, чтобы узнать, чем мы прогневали космических упырей в далёком прошлом.

– Император разрешил мне открыть государственную тайну, но это сугубо конфиденциальная информация.

– Так говорите наконец! Сейчас-то что скрывать!

– Пришлось сделать на планете зачистку. Ну они и прилетели с инспекцией.

– Вы сейчас о чём?

– Наши великие предки, когда прилетели с Сириуса, недолго думая поменяли магнитные полюса у планеты для собственного удобства. Ну местные и взвыли. У них что-то там в голове сдвинулось, альфа-ритм и прочие настройки организма. После этого измельчали аборигены, а нам сплошные удобства. Эти тупые великаны ни на что не годились, а жрали будь здоров. Ну как-то так вкратце.

– Сильно, без сантиментов, как говориться! Но мы ничего такого не взрывали, чтобы такие радости и всем сразу.

«Где же эти проклятые серёжки? – бормотала себе под нос Персефона, в очередной раз перетряхивая содержимое шкатулки. – Я точно помню, как сюда их положила. Дырка в пятку, да что это такое? Спрятать ничего нельзя дома. Может Толстый постарался? Ну нет, он не имеет привычки в чужих вещах копаться. Тогда кто?»

Про себя она сразу решила, что если не найдёт серёжки, то надо срочно бежать. Аристов по все видно решил её бросить раз не звонит, не выясняет, что случилось. Мара ведь отзвонилась в контору и полный штиль. Странно, не сам ли Аристов замешан во всей этой истории? Он давно копает под старшего советника ЦУП, а здесь такой замечательный повод: не смог предупредить инопланетное вторжение! Казалось бы это именно его обязанности, охранять Систему от непрошенных гостей. А он ни во сне, ни наяву ни о чём таком не знает. Хорошо, пусть так, но каким образом потом этот Аристов собирается избавиться от опасных гостей? Значит есть план, есть никому неизвестное средство о котором до поры до времени никто не знает! Персефона терялась в догадках, но одно знала наверняка – нужно бежать, и как можно скорее. Если в прошлый раз арны не справились с этими коварными эльтами, но с чего бы в этот раз у них должно получиться?

После ухода Персефоны мужчины слегка расслабились. Всё-таки экспериментальный образец летающей женщины всех держал в некотором напряжении. Совсем неизвестно, что от неё ожидать! Вон, стоило только ослабить бдительность Герману, как мгновенно оказался под клавесином. Даже привычный ко всему генерал оживился.

– Ну что, арёлики, нужно срочно шевелить религиозными мозгами. Наука, как я посмотрю, тоже склонна верить в нечто сверхъестественное, а у нас хрень инопланетная за окном висит, и совсем неизвестно что она там считает своими каплями. Академик, да, не взрывали. Но вдруг эти твари работают от совсем ничтожных событий, а значит, можно найти на них управу. Столько тысячелетий прошло. Неужели за всё это время, мы ничего такого нового не изобрели! Никогда не поверю! Должен, должен быть метод. Неспроста мы здесь собрались, если верить мистикам. Правда, святые отцы?

– Оно, конечно, так, но как говориться: На космос надейся, а сам не моргай, – произнёс отец Пафнутий.

– Точно! И какие будут идеи?

1. Эмпирический метод – опыт, который может повторить любой учёный, отвергающий основы квантовой физики.

2. Нигилизм – мещанская попытка блеснуть незаконченным высшим образованием.

3. Кошко Аркадий Францевич – начальник Московской сыскной полиции. В 1913 году на международном съезде криминалистов в Швейцарии признан лучшим сыщиком мира по раскрываемости преступлений. Прообраз дознавателя Марципанова из романа “Преступление разночинца” русского писателя 19-го века А. В. Берсенева.

Книга "Дождь" полностью с удобной читалкой, плюс зарплата сочинителю, если перейдёте по ссылке на Литмаркет: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Примите искреннюю благодарность писателя и художника за внимание к его труду!

***