Поединок

           Шевцов остановился у кровати сына. Под тяжелым одеялом едва угадывалось его худенькое, неподвижное тело. Было тихо, и лишь свистящее, прерывистое дыхание мальчика нарушало липкую, тревожную тишину. 
- Жив.
Шевцов поднял с пола оброненную сыном книжку, прочитал название, шагнул к окну. Вечерело. Сыпал мелкий снег. На площадке между домами, слетая с ледяной горки, повизгивала счастливая детвора.
        Прошло уже два года с тех пор, как его сын Ромка, выйдя за ненавистные, больничные стены, стал узником своих стен, домашних. Медицина просто отказалась от него. Всё, что можно было сделать, было сделано: маститые врачи, знахари, даже колдуны и шаманы вызывались лечить мальчика, но время шло, болезнь прогрессировала, и Ромка тихо угасал, унося с собой последние капли надежды на выздоровление.

          Шевцов собирался в ночную смену. Здание аэропорта едва просматривалось из-за начавшейся метели, гул самолётных двигателей затих, а на дороги выехала снегоуборочная техника.
 - Достанут с погодой…
Шевцов неторопливо застегнул свою сумку. Сегодня он собрался раньше, чем обычно, и, глянув на часы, открыл дверь в комнату сына.
- Ты как?
Шевцов присел на край кровати.
- Папа, расскажи сказку!
Ромка попытался приподняться с подушек. В его огромных вымученных глазах затаилась просьба.
- Какую сказку ты хочешь?
- Про рыцарей.
Глаза мальчика заметно оживились. Шевцов поднялся, прошелся по комнате, и, видя, что ничего  по теме вспомнить не может, начал импровизировать.
- Жил-был король...
Ромка взвизгнул от радости и живо вылез из-под одеяла.
- Жил был король и… и… боялся он темноты!
Шевцов замолчал, стараясь ухватиться за сказанное.
- Как боялся?
Не выдержал Ромка.
- А вот так, просто боялся темноты.
Шевцов развёл руками.
-  Как только заходило солнце, он прятался в своем замке. Там было всегда светло, потому что  ярко горели свечи, пылали факелы и топился огромный камин.
Шевцов откашлялся.
- И никто об этом не знал, кроме старшей фрейлины, потому что она присматривала за ним и опекала с ранних лет.
Шевцов замолчал.
- А, дальше?
Ромка схватил отца за руку.
- Дальше...
Шевцов задумался.
- Дальше молодой король вырос и стал сильным и гордым правителем... и...и...
Шевцов вздохнул и отвернулся. Он не знал, что говорить.
- Папа, а король - Ричард?
Ромка понял, что сказка не пошла.
- Почему Ричард?
Шевцов встал, придвинул стул.
- Ну, пусть он будет Ричард!
Ромка закашлялся. Шевцов взял стакан с водой, подал сыну.
- Так, Ричард, на сегодня достаточно!
 Он притронулся к горячему лбу сына.
- Ну, па…
Ромка зашмыгал носом.
- Завтра продолжим про твоего Ричарда.
- Обещаешь?
- Даю слово!

        Шевцов пробежал глазами по экрану монитора. В его секторе самолётов не было. Пик нагрузки прошёл. Час назад он, словно пулемёт, выстреливал команды в эфир по-русски, по-английски, выстраивая самолёты в колонны и   создавая для них безопасные интервалы, тем самым закручивая в небе только одному ему понятную воздушную карусель. Тысячи цифр посланных в эфир формировали эшелоны, курсы, позывные и номера рейсов самолётов. Ошибиться хотя бы на одну цифру - значит подвергнуть экипажи и пассажиров неминуемой опасности.
      И сейчас, когда поток самолетов прошел, можно было закрыть глаза и расслабиться. Ан, нет! Ещё один борт подкрадывался по южной трассе. Шевцов взялся за кнюппель и вызвал на экран позывной самолёта. На мониторе высветился  РИЧ- 524 - топливозаправщик. Сразу привиделся Ромка. Почему?
Шевцов задумался.
- Сказка! Король Ричард!
И он вспомнил о своем обещании. А в это время топливозаправщик вошёл в зону, доложил о своем движении, и, не меняя эшелона, погреб на запад, подмигивая своим электронным символом РИЧ... РИЧ... РИЧ...

       Ричард нервно ходил по тронному залу. Его шаги гулко разносились под сводами замка.
- Я - король и ли послушник старшей фрейлины!
Он остановился и резко развернулся к даме. Красивая, с властным лицом леди Каннингем молчала. Ричард набычился и снова пошел.
- Я соберу войско и выбью дух из герцога Эвила!
- Сэр Ричард!
 Фрейлина осторожно взяла его за руку.
- Вы давно считали деньги у себя в кошельке? Или Вы нашли сундук набитый золотом во время Ваших лесных прогулок?
Леди Каннингем грустно улыбнулась.
- Для войны нужны деньги, мой мальчик, а у тебя их нет!
       Напоминание о лесных прогулках встревожило Ричарда больше, чем намек на пустую казну. Мало кто знал, что он тайно сбегает из замка и в одиночестве бродит по лесным, звериным тропам, заходя довольно далеко, но при этом всегда возвращается засветло. И пока богатая знать захватывала и грабила его селения, это было единственной радостью, скрашивающей его одинокую и  затворническую жизнь.
- Вчера еще две провинции...
Фрейлина приклонила голову
- Эвил, сложа руки, не сидит!

Шевцов замолчал.
- Папа, дальше, дальше, ещё!
Ромка, протестуя, замахал руками.
- Дальше будет завтра, а сейчас пить пилюли и спать!
Шевцов изобразил строгость в голосе. Ромка обмяк, слез с подушки, заполз под одеяло. Шевцов зашелестел блистерами таблеток.
- Папа, я умру?
Ромка посмотрел ему в глаза.
- Ты что говоришь?
Шевцов отвел глаза в сторону и закашлялся.
- Мы тебя лечим, мы купили хорошие лекарства...
Он выронил таблетки на пол.
- Мы тебя очень любим!
- И плакать будете?
Ромка повеселел и приободрился.
- А вот Серёжка не будет, потому, что у него моя пожарная машина!

- Пожар левого двигателя! Пожар левого двигателя! Ты что молчишь, заснул что ли?
Инструктор тренажёра постучал по гарнитуре. Шевцов дёрнулся, въехал в реальность, выдал в эфир набор стандартных фраз для аварийной ситуации.
- Аэрофлот 321, объявляю «Бедствие»!
- Принял, РИЧ, «Бедствие».
Шевцов поморщился. Он понял, что перепутал позывные.
- Какой РИЧ, это – Аэрофлот!
Инструктор вышел из-за своего монитора, положил на пульт журнал проверок.
- Ну и что мне писать?
Он присел к Шевцову.
- Пиши, что хочешь!
Шевцов снял наушники, собираясь уйти, но инструктор остановил его.
- Я знаю, у тебя проблемы с сыном, но работа есть работа.
Инструктор хлопнул Шевцова по плечу..
- Давай, по внимательней!
Шевцов не шелохнулся и стоял, глядя в одну точку. Инструктор нахмурился, помахал рукой перед его глазами.
- Шева, ты здесь или… 

- Или все или ничего!
Острый меч рассек воздух. Ричард, одетый в боевые доспехи, поигрывал огромным клинком.
- Браво, мой мальчик, это впечатляет!
Леди Каннингем покачала головой.
- Но на турнир уже прибыла личная охрана Эвила, подтягиваются и другие верные ему люди.
- И что?
Ричард потрогал острое лезвие. Фрейлина нахмурилась.
- Ты будешь в меньшинстве, а если разбежится твоя охрана, то вообще выйдешь из замка один, и тогда этот турнир станет для тебя последним.
 - Я так просто не дамся!
Ричард вложил меч в ножны и отвернулся.
 - Тебе не стоит беспокоиться…
Фрейлина заговорила почти шёпотом.
- Да?
Ричард удивлённо поднял брови.
- Вы мне подарите тысячу всадников? Нет, сейчас угадаю... в замке нашли сундук с золотом!
Король нервно рассмеялся. Фрейлина остановила его.
 - По законам турнира Вы должны присутствовать на нем со своей дамой.
Она заговорила официальным тоном.
 - Да, знаю...
Ричард поморщился.
- Надеюсь, Вы не откажете мне в этом, как и в прошлые годы?
 - Не совсем…
Фрейлина повернулась к дверям и хлопнула в ладоши. Тотчас  в зал вошли два пажа и молодая блондинка с серьёзным лицом.
 - Герцогиня Анна Каннингем, единственная наследница северных провинций!  Громко объявила фрейлина.
 - Вот тебе на, у Вас есть дочь?
Ричард выпрямился.
 -  Да, мой король! Представьте себе, эта красавица - моя родная дочь и владелица чуть ли не половины земель Вашего государства. И когда она на турнире будет сопровождать Вас в королевскую ложу, то никто, я повторяю, никто: ни герцог Эвил, ни его злые союзники, ни сам чёрт не выступит против Вас. Ты будешь в безопасности, мой мальчик!
 - Этого ещё не хватало!
Ричард почувствовал, как у него запылали щёки. Прикрыться женщиной на турнире! Да, лучше провалиться в Преисподнюю! Он представил, как рыцари станут смеяться над ним, как простолюдины будут шептаться и показывать на него пальцами, и ему стало страшно. Он круто развернулся на каблуках и красный от стыда вылетел из зала. Через минуту он уже бежал к лесу.

«От судьбы не убежишь!»
Шевцов вспомнил последние слова врача, лечившего Ромку и замолчал. В комнате повисла тишина. Был слышен только мерный ход настенных часов.
- Папа, а Ричард не боялся умереть?
Ромка вылез на подушки.
- Нет.
- Значит, это не страшно?
Шевцов ответил не сразу. Он долго расправлял одеяло, подбивал подушку, теребил в руках простынь. Он не знал, что сказать сыну.
- Па?
- Нет, это не страшно.
Шевцов опустил глаза.
- Правда?
- Ага...
Ромка удовлетворённо выдохнул, и, натянув на себя одеяло, но тут же отбросил его.
- А зачем тогда таблетки? И уколы... зря только деньги тратите...
- Ты что-то хочешь?
Шевцов взял сына за руку.
- Конфеты, мороженое, может, тебе машинку купить?
- Нет...
Ромка убрал руку.
- Я хочу... я хочу быть, как все... как все другие дети...
Ромка заплакал.
- Я не хочу болеть... я устал...
Шевцов вытер ему слезы.
- Не хнычь! Поправишься и будешь как все...
Ромка не ответил. Он снова залез под одеяло и отвернулся к стене, а Шевцов весь оставшийся день размышлял над тем, что сказал сыну.

- Шева, глянь сколько!
Напарник-диспетчер ткнул его локтем. Шевцов увеличил масштаб монитора: в его сектор вплывала целая вереница самолётов. Их электронные символы сливались в одно большое белое пятно. Будет рубка. Шевцов почувствовал внутреннее напряжение, этакую тотальную мобилизацию, когда слух, зрение, нервы приводятся в готовность номер один. Он заранее определил, какой борт и каким образом будет разводить, затем спокойно взял в руку микрофон и стал ждать.
       Тихо хрустнула ветка. Ричард замер, посмотрел по сторонам. Кто-то был рядом. Он уже давно потерял дорогу и шел практически наугад. Местность была незнакомая, и он напрягал слух и зрение. Треск повторился. На этот раз совсем близко. Ричард нащупал рукоятку кинжала.
- Зверь или человек?
Сосновая ветка качнулась против ветра. Здесь! Ричард прыгнул и подсечкой сбил убегающего наземь. Затем занёс кинжал над упавшим и сразу опустил его: на него в упор смотрели глаза молодой девушки.
- Вы всегда так обращаетесь с дамами?
Девушка перевела взгляд на его клинок. Ричард вложил кинжал в ножны, помог девушке встать. Она поправила платье, отошла на шаг, склонила голову.
- Элизабет, дочь лесника.
- Вы следили за мной?
Ричард окинул ее взглядом.
- И да, и нет!
Элизабет усмехнулась.
- Просто дальше идти нельзя.
- Почему?    
Ричард прищурился.           
- Там медведица с медвежатами. Она не пропустит.
Элизабет показала на ельник. Ричард кивнул, поднял голову вверх, посмотрел на заходящее солнце.
- Мне нужно возвращаться, а другой дороги нет!
- Есть!
Девушка повернулась.
- Идемте, я покажу.
        Элизабет повела его в обход. Эта дорога была длиннее, и Ричард, следуя за девушкой с тревогой поглядывал на сгущающиеся сумерки. Спустившись с холма, они остановились. Впереди чернела старая, дубовая роща. Между могучими стволами притаилась холодная темнота. Ричард содрогнулся. Он почувствовал, как черное марево медленно вползает в его тело, сковывает волю и забирает силы. Он сжался, как пружина и дрожал всем телом. Элизабет, почуяв неладное, оглянулась. Ричард, опустив голову, стоял и не двигался с места.
- Идите за мной, не думайте ни о чём!
Девушка сразу обо всем догадалась. Она взяла его за руку и потянула за собой. Ричард пошел. Страх сковал ему грудь, дыхание сбилось, тело не слушалось, как будто взбунтовалось против него самого, но, держась за Элизабет, он всё-таки достиг передних деревьев.
- Давай, ты сможешь!
Элизабет крепче сжала его руку, и они вошли в чащу. Словно огромные монстры нависали над Ричардом корявые дубы, хищные лианы, как живые, хватали его за ноги, а в буреломах шевелились и бугрились чьи-то косматые спины. Один шаг, второй, третий... и, вот оно избавление! Они выбрались из тьмы. Когда свет ударил в глаза, Ричард сел прямо на землю. Заходящее солнце пульсировало, отражаясь красным пятном на водной ряби лесного озера.

       Красные электронные символы самолётов мигали на мониторе. Два борта сближались лоб в лоб друг к другу.  Шевцова переклинило.
- Не может быть! Они же на разных эшелонах!
Он судорожно сжал тангенту микрофона, и тут же ее отпустил. 
- Поздно!
На мониторе начался отсчет времени до столкновения: двадцать секунд... десять... ноль. Когда символы сошлись, ему показалось, что его сердце остановилось. Перед глазами, сменяя друг друга мелькали то глаза  Ромки, то кинжал Ричарда, то темные глазницы дубовой чащи. И лишь, когда метки от самолётов благополучно разошлись и засветились в разных направлениях друг от друга, Шевцов понял, что катастрофы не случилось, и это просто произошёл сбой системы. Он вытер вспотевшие ладони прямо о мокрую рубашку, расписался в журнале и сдал дежурство. Он впервые поймал себя на страшной мысли, что его нервы не выдерживают, что он не хочет идти домой, и скорей бы всё уже закончилось.

     Ромка встретил его тяжёлым, надрывным кашлем. Шевцов придвинул стул к кровати сына и сел.
- Привет, рыцарь!
- Папа, я боюсь.
Ромка заплакал. Шевцов сразу ему не ответил. Он пытался подобрать слова, но не находил их. Он встал прошелся по комнате и... быстро вернулся к сыну.
- Ричарду бы это не понравилось!
- Он сам боялся!
Ромка вытер слезы.
- Да, боялся...
Шевцов прищурился.
- Но зато потом…
- Что, потом?
Ромка схватил отца за руку.
- Вот, хитрюга!
Шевцов пригрозил Ромке пальцем.
- Па, ну, давай же! Я тебя всю ночь ждал.
- Ты сам, как?
- Хо… хорошо!
Ромка из всех сил сдерживал кашель. Шевцов выдохнул, пригладил волосы, откинулся на спинку стула.

        Заскрежетала дверь в оружейную комнату. Кто-то вошел без стука. Ричард сидел спиной ко входу, но знал, что это могла быть только старшая фрейлина. И то, что она сейчас здесь означало что-то очень плохое. 
- Эвил прислал тебе вызов.
Леди Каннингем подтвердила его догадки.
- Почему так скорбно?
Ричард  развернулся к фрейлине.
- Или мой меч мне уже не принадлежит?
Он встал и выпрямился во весь рост.
- А может, Эвил превратился в огнедышащего дракона и извергает пламя средь бела дня?
- Скорее среди ночи и при свете факелов!
Леди Каннингем подошла к королю и встала рядом.
- Он хочет биться ночью!
- Вот, как...
Ричард притих.
- Мой мальчик!
Фрейлина взяла его за руку.
- У тебя только один выход: появиться на турнире с Анной и не участвовать в поединке!
- Никогда!
Ричард замотал головой.
- Подумай, ночь близко.
Леди Каннингем вздохнула, поклонилась и быстро вышла. Ричард остался один. Такого поворота событий он не ожидал.
               
 - Подождем, он должен уснуть!
Врач скорой помощи сделал Ромке укол. У него как никогда начался страшный приступ. Как только мальчик заснул, Шевцов пошел провожать врача.
- Скажите, перед… перед… 
- Смертью?
Доктор остановился.
- Да... он будет страдать?
Шевцов замер.
- У него будут страшные боли.
Врач развел руками.
- Сколько едет скорая?
Шевцов пропустил доктора вперед. Тот открыл дверь машины.
- Вы должны иметь препараты на этот случай. Специальные.
- У нас есть.
Шевцов вздохнул.
- Недавно получили.
- Тогда держите их наготове!

       Шевцов почувствовал неладное на мед контроле. Дежурный фельдшер отлоложил тонометр, сделал запись в журнал, покачал головой.
- Едва уложился!
На предполетных указаниях Шевцов делал вид, что слушает инструктаж руководителя полетов, но думал о своем. Через десять минут прием дежурства, а у него перед глазами снова красные пятна и полные слез глаза Ромки. Шевцов знал, что так бывает, и что это пройдет, нужно только собраться с духом и выбросить все из головы... но сейчас никак не мог это сделать.
- Пора!
Руководитель полетов закончил указания. Диспетчеры встали, и, переговариваясь друг с другом, потянулись в зал управления. Шевцов буквально заставил себя подняться. Глядя себе под ноги, пошел по длинному коридору

         Горящие факелы отбрасывали длинные тени на стены центральной галереи, и они ползли, извиваясь словно живые чудовища. Ричард до боли сжал рукоятку меча и выдвинулся в сторону главных ворот. Замок был пуст. Еще днем все его воины, а следом и прислуга покинули его, разбежавшись кто куда при виде грозной армии Эвила.
        Ричард опустил забрало шлема. Ему показалось, что битва уже началась, что своим острым мечом он бьется со своим страхом, разрубая зловещий сумрак лестниц и переходов на куски, выгоняя прочь из замка всех обитателей тьмы.
- Давай, ты сможешь!
И он двигался всё быстрее и увереннее, как тогда в лесу, следуя за Элизабет.

         Ромка был ещё в сознании. Его глаза с каждой минутой все сильнее наливались болью, исходящей откуда-то из груди. Шевцов выдохнул, достал ампулу, распечатал шприц.
- Нет, пап, не надо! Я не хочу спать!
У Ромки потекли слезы. Шевцов отложил шприц, присел к сыну.
- Тебе не будет больно, я просто хочу помочь.
- Я хочу сказку…
Ромка протянул ему руку. Шевцов поднес ее к губам.
- Сейчас?
- Да, па, не бойся, я потерплю…
Шевцов вытер глаза Ромки, затем свои и сжал в руках ладошку сына.  
   
          Ричард открыл ворота. Чернота ночи, обагрённая всполохами костров, вновь придавила его, но король вынул меч из ножен и вошёл в круг, образованный воинами герцога Эвила.
         Шевцов глянул на Ромку. Ему показалось, что мальчик не только слышит его голос, но и даже видит его повествование.
- А ты - храбрец!
Эвил с уважением глянул на Ричарда.
- Где твой меч, Эвил, или ты боишься меня?
Ричард шагнул к герцогу. Несколько воинов подняли копья и преградили ему путь.
        Ромка, стиснув зубы, изо всех сил держался за руку Шевцова.
- Сдайся, или умри! И я сохраню тебе жизнь!
Эвил поднял руку вверх.
- Нет, папа, нет, он не сдастся!
У Ромки начались судороги. Шевцов отвернулся, чтобы не видеть.
- Эвил, ты - трус!
 Ричард разрубил мечом копья и пошел на герцога.
- Тебе конец, Ричард! Поединок закончен!
Эвил махнул рукой.
- Нет... не надо... не дам...
Ромка дернулся и замолчал. А воины герцога натянули луки, но тотчас опустили их, глядя, как маленький мальчик протискивается сквозь их ряды, бросается к Ричарду, и, взяв его за руку, уводит куда-то далеко-далеко.