Азбука жизни Глава 6 Часть 171 Что построят на раз

Глава 6.171. Что построят на развалинах?

Слова о Болонской системе повисли в воздухе тяжёлым, звенящим осадком. Я увидела этот осадок во взгляде Надежды — не просто грусть, а глубокое понимание игры, в которую играют не по нашим правилам. Её молчание было красноречивее любых речей Франсуа.

— С сентября её отменили, — сказала я Диане, но смотрела на всех. — Хорошее средство, Дианочка. Через образование убивать нацию. И войны никакой не надо.

В этот момент в гостиную вошёл Влад с планшетом в руках. Его лицо, обычно насмешливое, было сосредоточенным.
—Пока вы тут философствовали, я посмотрел, что они уже строят на этих самых «развалинах», — сказал он, положив гаджет на стол. — Пилотный проект. Шесть вузов. С сентября.

Все наклонились к экрану. Николай пробежал глазами по списку:
—МАИ… МПГУ… Горный… Значит, ставка на инженеров, учителей и добытчиков. Логично. Страну будут поднимать те, кто может создавать, учить и кормить.

— Смотрите на сроки, — ткнул пальцем в текст Влад. — В МАИ для авиаконструкторов — пять с половиной лет. Для IT-шников — четыре. Чувствуете разницу? Базовая прочность для одних, гибкость для других. Уже не болонская унификация, а целевой крой.
—А в педагогическом — сразу шесть лет, — подхватил Эдик. — Чтобы выпустить не «бакалавра с уроками», а готового Учителя с большой буквы. Три квалификации на выходе. Это… возвращение к старой школе, но на новом витке.

Я слушала и чувствовала, как во мне чтото щёлкает — не злорадство, а холодное, почти математическое понимание.
—Они не просто отменили, — тихо сказала я. — Они взяли у той системы инструменты — кредиты, мобильность — и вывернули их наизнанку. Раньше студент «искал себя», путешествуя между университетами. Теперь он будет «находиться» здесь, ковать себя для конкретного места в конкретной системе. В один такт.

— Ректор одного из этих вузов сказал прямым текстом, — продолжил Влад, листая текст. — Что бизнес жаловался: бакалавр приходит — его надо доучивать. Долгая адаптация. Теперь, получается, адаптировать будет нечего. Вышел с дипломом — и сразу в строй.

Надежда наконец заговорила, и в её голосе звучала та самая горечь, которую я ловила в её взгляде:
—Это и есть та самая война без выстрелов, Виктория. Они ломают не здания, а мозги. Раньше ломали через внедрение чужого. Теперь… строят своё. И страшно даже не это. Страшно, что логика в этом есть. Прагматичная, железная.

— Страшно, — согласилась я, — когда у твоего противника есть не только ненависть, но и ум. Когда он учится на своих ошибках. Болонка не прижилась, потому что была инородным телом. А эта… — я провела рукой над экраном, — эта система будет выращивать своих. С целеполаганием, как сказал бы какой-нибудь эксперт. Не «гвозди для отрасли», как в совке, и не «вечных искателей», как на Западе. А солдат тихой войны. Инженеров, учителей, геологов. Которые будут верить, что строят будущее. И будут его строить. Просто будущее у всех разное.

В комнате повисла тишина. Даже Диана не нашлась что сказать.
—И что же, — наконец произнёс Николай, — мы должны этому аплодировать? Или сопротивляться?
—Сопротивляться? — Я горько усмехнулась. — Чему? Тому, что страна в осаде пытается создать свою кузницу кадров? Наше сопротивление сейчас… оно должно быть другим. Не «против», а «за». За то, чтобы в этой новой кузнице не забыли выковать не только технарей, но и людей. Чтобы учитель учил не только физике, но и совести. Чтобы инженер помнил, что мост — это не только расчёт на прочность, но и путь. Иначе мы получим идеальных, беспощадных роботов. А их у нас и так хватает среди тех, кто эту реформу затеял.

Я встала и подошла к окну. За стеклом темнел вечерний город, огни которого были похожи на сотни бездушных, но идеально работающих пикселей.
—Они строят систему. Нам надо помнить о душе. В этом теперь весь спор. И вся наша работа.