Звания за лай Моськи на Слона
---
Историческая память, лингвистика и ответственность ученого: размышления о кавказской идентичности
Кавказ как колыбель и проблема исторической фальсификации
Мудрый осетинский язык хранит память о том, что этноним «макхкхалон» (верхний алан) восходит к ингушскому «магIигIалан» (гIалгIа). За этим словом стоит не просто название народа, а общая колхская (кобанская) цивилизация — история настоящих магов и жрецов древнего Кавказа. Многие кавказские языки сохранили память о том, что Седой Кавказ — это место исхода и древнейшей истории человечества.
Однако в результате длительной кавказофобской политики и, что особенно горько, предательской роли части самих кавказских историков и лингвистов, величественная история региона в официальных нарративах подчас сводится к чему-то маргинальному и второстепенному. Когда некоторые осетинские лингвисты утверждают, что осетинский язык дал птичьи названия соседним народам с главного культурного и религиозного центра Кавказа, они унижают в первую очередь не Кавказ, а свой собственный народ, отрывая его от общекавказских корней. Точно так же чеченский лингвист Арби Вагапов, связывая древнейший этноним ингушей «гIалгIа» (от которого, по ряду гипотез, происходит и само слово «Кавказ») с монголами-халха, совершает насилие над исторической памятью не только ингушей, но и всего чеченского народа, чьи предания хранят память о глубокой древности в регионе.
Для контраста можно вспомнить средневекового грузинского историка, который, назвав предков ингушей «сынами Кавкаса», тем самым возвеличил и грузинский народ, подчеркнув его связь с этой древнейшей и благородной землей.
Случай Васо Абаева: академическое признание vs. историческая правда
Ярким и, с точки зрения критиков, показательным примером подобного подхода является фигура выдающегося ученого-филолога Василия (Васо) Ивановича Абаева. Будучи создателем фундаментального этимологического словаря осетинского языка, лауреатом Государственной премии СССР и обладателем множества других высоких званий, он является главным архитектором научной теории о иранском (арийском) происхождении осетин и их прямой преемственности от алан.
Однако критики этой теории указывают на внутренние противоречия в работах самого Абаева и данных языка, которые он, по их мнению, игнорировал:
1. В осетинском языке слово «аллон» означает «чужак, пришелец». Возникает вопрос: может ли народ называть себя именем, означающим «чужой»?
2. Осетинский язык называет ингушей «макхкхалон», что интерпретируется как «верхний, главный алан» — редуцированная форма от ингушского «гIаллан». Это указывает, что носители языка видели в ингушах изначальных, коренных алан.
3. В самом осетинском языке термины «ас» и «алан» исторически применялись по отношению к балкарцам и карачаевцам, а не к самим осетинам.
4. Персидские источники X века (например, «География» на таджикском языке) четко разделяют алан (кавказцев) и иранцев (персов).
5. Аланы известны как христианский народ, а древнейшие христианские храмы на Центральном Кавказе находятся на территории горной Ингушетии (например, Тхаба-Ерды) и Карачаево-Черкесии, а не в Осетии.
Таким образом, с точки зрения этой критики, Васо Абаев, получив высшие академические звания, подобно известной басенной Моське, «лаял на Слона» — то есть строил свою теорию, отрицая или перевирая очевидные для его оппонентов кавказские корни аланства. Его научный авторитет, по этому мнению, был использован для закрепления в академической науке исторической конструкции, отрывающей осетин от их глубокой кавказской почвы и служащей политическим интересам своего времени.
Заключение
Споры вокруг этногенеза алан и исторического наследия Кавказа — это не просто академические дискуссии. Они напрямую влияют на современное межнациональное взаимодействие, территориальные споры и чувство собственного достоинства народов. В этой ситуации особенно трагичной выглядит роль тех ученых, которые, обладая высочайшим авторитетом и признанием, могли, по мнению их критиков, сознательно или нет, направить историческую науку по пути, служащему не поиску истины, а созданию удобных, но далеких от реальности мифов. Ответственность ученого перед своим народом и перед правдой истории в таком контексте становится высшей ценностью.
Звания за то, что Моська лает на Слона.
Мудрый осетинский язык помнит, что «макхкхалон» это маг1иг1алан, ( кулха/колха) это ингушские, кавказские этнонимы, за которыми стоит общая колхская цивилизация, история настоящих магов Кавказа.
Хранят в памяти, другие кавказские языки, что Седой Кавказ это место исхода человечества, ……..но благодаря кавказофобской политике, предательской уничижительной роли в первую очередь кавказских историков Кавказ стал походить на конечную ректальную точку. Когда осетинские лингвисты уверяют что осетинский язык дал птичьи названия соседним народам с культурного и религиозного центра Кавказа, они унижают не Кавказ, а свой народ.. Точно также лингвист Вагапов унижает чеченский народ, когда пытается собирательное название ингушей - г1алг1а седого Кавказа, связать с монголами.. Достаточно вспомнить чеченские предания о происхождении своего предка.
И наоборот средневековый грузинский историк который предков ингушей назвал своим именем «сыны Кавкаса», возвеличил свой грузинский народ.
КАК ЗАКЛЮЧЕНИЕ — «Моська Васо против Ноаха - Кавкаса».
Выдающийся ученный -филолог, лингвист Васо Абаев, автор аланства - осетин,«не увидевший самого заметного — не увидевший в своём родном языке самого важного»; 1. Алон - чужак, в осетинском языке.
2. Осетинский язык называет ингушей — Макхкхалон, буквально верхний, главный алан., редуцированная форма от инг. ГIаллан (Hallan - лат. вар.), в осет. версии - кхалон.
3. Осетинский язык, асами-аланами называет балкарцев, карачаевцев.
4. В иранских произведениях 10 века, аланы- кавказцы, не иранцы.
5. Аланы- христиане, аланские храмы в источниках ; древние христианские храмы в горной Ингушетии, на родине «верхних алан», и на родине карачаевцев-балкарцев, ас-аланов… и тд
ПО ФАКТУ МОСЬКА ВАСО перед КАВКАЗСКИМ НОХОМ получил высокие звания за то, что …….Моська лаял на Слона - Ноаха!!!!!
; Васи;лий Ива;нович Аба;ев — выдающийся лингвист, советский и российский учёный-филолог, языковед-иранист, краевед и этимолог, педагог, профессор. Создатель осетинского этимологического словаря
Доктор филологических наук (1962). Действительный член Королевского азиатского общества Великобритании и Ирландии (1966). Член-корреспондент Финно-Угорского общества в Хельсинки (1973). Заслуженный деятель науки РСФСР. Заслуженный деятель науки Грузинской ССР (1981). Лауреат Государственной премии СССР (1981). Первый лауреат Государственной премии им. К. Л. Хетагурова Северной Осетии (1964)[4].
Обе ученых степени, кандидата и доктора наук, были присуждены ему без защиты диссертации — случай уникальный в отечественной науке.
Свидетельство о публикации №222122600600