Глава 9 Сатисфакция

(За день до инопланетного вторжения)

Встреча с послом Марса не принесла столь нужного для Берты успокоения. Старый знакомый не только не развеял тревогу, а даже наоборот, усилил это противное чувство. А и как было не волноваться, когда она хотела немного отомстить, а тут убийство племянника императора случилось?

«Ой, как это всё нехорошо как-то: шантажировать начали. Вот ящерицы недоделанные! Как я об этом скажу Герману, ума не приложу. Хватит того, что его чуть не обвинили в убийстве. А теперь я с такой просьбой? Он, конечно, болван редкостный, но здесь кто угодно застрянет в дверях! Поди обоснуй эту идиотскую просьбу. Опять ему придётся лететь в эту злосчастную высотку», – думала Берта.

Портативный плазмолёт Герман оставил у входа в подъезд, пристегнув цепью к перилам. Накрепко убеждённый, что под присмотром бабушек, проводивших ежедневную ассамблею на скамейках, никому в голову не придёт украсть служебный транспорт.

Недавние события, связанные с убийством хоккеиста напрочь развинтили Герману нервы на шайбы. Мало того, что пришлось выполнить абсурдное распоряжение Зыбина: стать прихожанином Макаронного Монстра, тут ещё его жена присоседилась. Зачем-то приказала карбиновую нить заталкивать в шерстяную верёвку. Это потом он узнал, что на ней повесился хоккеист, а тогда и думать не знал. Конечно, испугался. Тут кто угодно испугается. Но, Слава Великому Космосу, всё обошлось. Берта щедро заплатила за работу, так что нельзя было жаловаться. Однако, после всех этих переживаний адъютанту очень хотелось получить заслуженный отпуск, но генерал что-то медлил. И тут Берта предлагает за него попросить в обмен на совсем малюсенькую услугу:

– Герман, у меня к тебе деловое предложение, – начала издалека Берта.

– Ага, как в прошлый раз? Спасибо, не надо. Ещё немного и могли отправить в распылитель!

– Брось хныкать немедленно. Всё обошлось. Ведь так? Тебе то что было? Ты адъютант самого Зыбина!

– Вот правильно, мадам Берта, если что, я нахожусь на службе у вашего мужа, но никак не у вас.

– Нет так нет. Тогда попрошу Зыбина, чтобы он избавился от тебя. Пусть сошлёт на Землю, куда-нибудь в Гренландию для профилактики.

– Жестоко. У меня семья, дети, а вы такие дорожки стелите. То есть отказаться нельзя? Увольте, ради космоса, от ваших затей. Кто о моих чадах позаботиться?

– Грамотно. Пытаешься разжалобить. Дипломат. Нет, ну ты послушай, это очень важно для генерала. Ему лучше про это ничего не знать, – пропустила мимо ушей жалобу адъютанта Берта.

– Загадками говорите. Можно мне подумать?

– Да как же ты будешь думать, когда неизвестна цель экспедиции?

– Это точно, если бы знал, что человек погибнет, то ни в коем случае не согласился бы. А так, конечно, лечите больную голову опилками.

– Надеешься Зыбину донести на меня? И кому он поверит? Даже если и поверит, то всё равно ты принимал участие, невольно, но виновен. А здесь уж сам понимаешь: Зыбину лучше самому всё подчистить. Лично застрелит.

– Умеете вы убеждать. Ну хорошо, ваша взяла. В чём дело?

– Вот и молодец, а то кобениться начал, как девка в бане. У этой Персефоны есть такие серёжки затейливые в виде шестерёнок. Они мне нужны.

– И как это вы себе представляете?

– Герман, не прикидывайся дураком. Только не со мной. Хорошо? Украдёшь, а я тебе отпуск сделаю, всей семье, если хочешь. Куда-нибудь на острова… Галапагосские.

– Красть? Убийцу уже сочинили, осталось домушником стать. Браво! Поймают, я всё выложу, даже и не надейтесь. А воровать я не умею. Вы только посмотрите на мои объемы. Какой из меня квартирный вор, – Герман по-военному развернулся на каблуке, показывая свои габариты.

– Там лаборатория. Можно сказать, служебное помещение, – безапелляционным тоном продолжила Берта.

– Ага, рассказывайте, и живут там академик с женой.

– Значит, согласен! – заключила Берта, услышав обсуждение прожекта.

– Жмёте, как танкист, доводов не слышите за мотором. Вам, что надо сделать: серёжки выкрасть или меня посадить? Нет, вы сразу скажите. Чего уж там!

– Смотри, я всё уже придумала…

«Всё придумала, – повторил про себя Герман в кабине скоростного лифта, мчащегося на 246 этаж. – Это ведь надо, чтобы такие мозги иметь. Правильно, говорит генерал: мужчину оцениваю по его жене, если красавица и дура, то полком никогда не будет командовать, только на побегушках, а я на побегушках и жена вроде не красавица, так себе, обычная женщина? Тогда кто я? И зачем надо ломать лифт на этом этаже – не понимаю? Там же хоккеист повесился этот несчастный! Но лучше не спорить. Женщина она вдумчивая, вон, как лихо всё обставила с этим Архангелом: никто не виноват, а хоккеиста нет. Только вот зачем его удавили, я так и не понял».

Следуя инструкции Берты, Геринг дождался на лестничной клетке, когда Плещеев со своим крылатым демоном отправились ужинать в ресторан «Поцелуй Чичиты», потом поднялся в лифтёрную и отключил предохранители последних шести этажей, чтобы выиграть время, пока он будет искать эти проклятые серёжки.

Дверь академика Плещеева
Определённую трудность представляла бронированная дверь, но он с лёгкостью её преодолел при помощи портативного трансгулятора, предусмотрительно настроенного на альфа-ритмы его организма. Ничего бы не получилось, не находись в квартире академика имперский стационарный передатчик. Энергии просто не хватило бы на перемещение. Берта смогла получить доступ к его управлению, через домашний компьютер генерала. И всё получилось просто отлично: прошёл сквозь дверь, словно джин в мавзолей. Чик и он уже внутри.

В лаборатории Германа заинтересовали кандалы, пропущенные через ножки барного стула. От неосторожного движения замки лихо так защёлкнулись. Он попробовал открыть, но ключ, как назло, с неприятным щелчком провернулся. Дальше экспериментировать не стал, побоявшись совсем испортить. Пришлось положить кандалы на место, как есть, в надежде, что хозяева не сразу обратят внимание на поломку.

Ноги Персефоны
«Вот же болван и надо было хватать, что не надо», – выругался вполголоса Герман, нажимая на тайную пружину железной шкатулки, в которой Персефона хранила драгоценности. Берта и здесь умудрилась всё узнать, понаблюдав в окно через спутниковую камеру ЦУП за лабораторией в течение несколько дней.

Радостный, что всё прошло гладко, Герман выскочил на крыльцо и был неприятно обрадован: служебный самокат исчез, на его месте уныло висела цепь с открытым замком. Бабушки с каменными лицами заявили, что ничего не видели.

художник Эдуард Набиулин
«Вот же старые грымзы, и надейся на них после этого!» – выругался про себя адъютант.

Он злился, а как не злиться: самокат был служебный, выданный под роспись. Точно такой купить не удастся, оттого что их делали по спецзаказу. Пришлось писать заявление в полицию о пропаже. Небритый следователь с недовольным видом выдал справку о краже для отчёта в ЦУП.

В общем, Герман ожидал подобного выверта от судьбы, не могла она без внимания оставить его вихри. Специально зашёл в храм Макаронного Монстра, чтобы замолить грехи. Бобби Хендриксон как всегда с широкой улыбкой накормил своего прихожанина макаронами с пармезаном и налил стаканчик красного вина. Сколько времени он добирался до самоката никто не сможет определить, потоптался у фонтана, чтобы все запомнили полного адъютанта в форме ЦУП. Если будут вопросы, оправдание вот оно, наготове.

«Может, я пешком шёл по этажам? В конце концов, я всё сделал как надо: лифт сломал, серёжки забрал. А самокат? Что самокат? Здесь я ничего не мог сделать. Тут даже и никто ничего не сможет сделать. Это называется судьбой. Чёрный космос в дыру с гвоздями! Нет, это же надо, под присмотром оставил – и на тебе! Не иначе как эти бабки в сговоре с грабителями. Только вот как теперь объясняться с генералом? Вот как? Скажу, что пристрастился к Макаронному Монстру. А как иначе? А нечего было меня посылать к Монстру!» – успокаивал сам себя Герман, садясь в стратосферный автобус.

Получив серёжки, Берта немедленно отправилась в посольство Марса. Высокий, сухой марсианин, знакомый ещё по учёбе в академии, помня о её любви к марокканскому кофе с искорками плазмы, сам приготовил две порции в огромной кофемашине с множеством никелированных трубок неизвестного назначения.

– Вот, держите, – протянула украшения Берта. – Надеюсь, на этом всё?

– Помилуйте, ну что вы с таким антре? Присаживайтесь. Нужно же проверить.

– Это как?

– Секундочку, потерпите. Выпейте кофе. Нельзя же так нервничать. От нервов, знаете, что происходит? Маска Гуинплена случается. А вам это зачем?

– Какого такого Гуинплена. Вечно вы со своими шутками, Тай Ви Ла. Придумаете тоже, – Берта сделала крохотный глоток кофе, отчего её лицо осветилось нежными огоньками декоративной плазмы.

После нажатия на скрытый рычаг кофемашина открыла тёмную нишу, в которой бездонным облаком мерцали крохотные звёзды.

– Послушай, не может быть! – перешла Берта на ты. – это пространственный трансгулятор Вселенной? Невероятно! И прямо везде-везде?

– Скажешь тоже, – принял дружескую ноту дипломат. – Всего несколько точек. Империя сразу бы заметила такой всплеск энергии. Минутку.

Двигая Вселенную пальцами, марсианин нашёл в ней войд Волопаса, огромную рваную дыру, в которой вращались всего несколько галактик, и закрыл дверцу.

– Всё, теперь твои серёжки будут одновременно в двух местах. Здесь и там, на другом конце Вселенной.

– Скорее, в дыре! Скажешь тоже. И чё дальше? Мы с тобой в расчёте?

– Дорогая Берта, ты, как всегда, неподражаема. Всюду тебе нужна конкретика. Дай несчастному марсианину насладиться твоим совершенством.

– Эстет, всё сделал как я просила? Мне без нужды, чтобы меня подозревали.

– Не совсем понимаю, что это даст, но правительство подписало бумагу. Можешь полюбоваться, – он протянул номерной бланк Верховного Совета Марса на имя Мары.

– Отлично! Ты душка! – она послала воздушный поцелуй.

– Только благодаря твоим бесподобным чарам.

– Врёшь, подлец, но приятно.

– Искренен, как марсианский песок на заре.

– Ага, такой же зыбкий. Ты не ответил. Это для чего всё?

– Странный вопрос. Мы вроде бы договаривались молчать о наших интересах?

– Я беспокоюсь о Зыбине. Вдруг ему это повредит? Ой, какой смешной фант – зыбкий Зыбин! Ты не находишь?

– Скорее, оксюморон. Он у тебя совсем непохож на песок.

– Это точно. Ну так как?

– Ничего с твоим Зыбиным не случиться. Заметь, ты сама обратилась. Хотела отомстить Персефоне – пожалуйста! В чём дело?

– Как тебе сказать, дорогой Тай Ви Ла… И где месть? Повесился Архангел, если бы я знала, то никогда бы не согласилась! Так, спокойно, – она произвела несколько глубоких вздохов, – вот как тебе верить после этого?

– У нас общие цели: Марсу академик мешает, тебе Персефона. Ну не удалось обвинить их в убийстве – осечка получилась. Такая работа! А кто бы начал расследование, если бы повесился обыкновенный спортсмен? Кому он нужен? А здесь племянник самого императора. Резонанс! Но, спасая тебя, пришлось дело замять.

– То есть это вы мне помогли? Смотрите, какая благотворительность! И после этого начали бессовестный шантаж?

– Извини, здесь я бессилен. Руководство, знаешь ли! Но ты всегда можешь на меня положиться.

– Как на марсианский песок? Обрадовал. Письмо, чтобы доставили завтра утром. Проследи, пожалуйста.

Чтобы смягчить впечатление от своей выходки, Семарг устроил выходной для жильцов. Генералу Зыбину пришлось самолично по громкой связи сообщить, что до исчезновения дождя он объявляет решение хранителя ничтожным и в связи с этим отменяет взрыв высотки Винтаж 2000 до особого распоряжения.

Набухнув как следует, лужа на лестничной клетке начала медленно вытягиваться в сторону лестничного пролёта, пока не оторвалась кисельным шлепком на следующий этаж. Необъяснимым образом мокрый кружок внизу начал увеличиваться в размере, не имея никакой связи с первоначальным образованием.

С опаской обходя сырую субстанцию, священники отправились в свои храмы для встречи с обеспокоенными прихожанами.

Устроенный Семаргом выходной больше походил на карнавал смерти. После томительного ожидания позитронного взрыва население охватило безудержное веселье, больше походившее на безумие. Некоторые из особенно нервных забились в свои квартиры и со страхом ждали неминуемой гибели. Жизнелюбы, наоборот, решили по возможности насытиться всеми радостями, в которых до сих пор себе отказывали: любовь, пьянка и прочие удовольствия. Шум стоял неимоверный.

Понаблюдав за всем этим безобразием, Семарг совсем расстроился:

«Всё, сейчас разнесут здание на раз и два. Ничего нельзя народу доверить, даже выходной! Странное положение: пообещал взорвать, а теперь прячусь за спину начальства. Нехорошо-с, совсем нехорошо-с. С таким трудом созданный микроклимат разваливается на глазах от пакостного дыхания неопределённости. Просто негодяйство какое-то! Весь этот симпозиум ничего не дал, кроме генерала. Хотя как сказать, на бесконечно долгое мгновение отложил всеобщее ничто. М-да-с. И чё дальше?»

Он обратился к Феоктист Петровичу, стоявшему рядом:

– Может, всё-таки вернёмся к вашей идеи с неким проводником всего этого безобразия. Ведь должна же быть причина. Я, конечно, совсем нерелигиозный товарищ, даже наоборот, но и атеистом себя не считаю.

– В макароны верите?

– Ну что вы, батенька. Право, даже обидно. Скорее в квантовую связь вещей. Где-то убавилось, где-то прибавилось, но обязательно поровну.

– Дуализм какой-то!

– Вы что философ? Вы это прекращайте. У вас есть конкретная задача. Есть?

– Точно!

– Ну так работайте, работайте! Что мне учить вас вашему ремеслу? Да, передайте начальнику полиции, чтобы к вечеру всю эту вакханалию прекратил. Работу никто не отменял. Завтра всех в Замок, чтобы предоставил.

– Да что я? Семижильный, что ли?

– Ничего не знаю. У меня, у самого видите сколько дел? Вон посмотрите, – Семарг ткнул в трёхмерное изображение этажей высотки с веселящимися жильцами. – Новый год форменный. И вот ещё что, – он наклонился к уху следователя и шёпотом по слогам произнёс, косясь на высокого гостя: – Зы-бин! Понимаете. Вот то-то. Или хотите с ним остаться? Тогда, пожалуйста!

– Смерти моей хотите? Он же меня съест без соли!

– Ни в коем случае. Сам, всё сам! Грехи наши тяжкие, – Семарг вздохнул, провожая взглядом следователя.

1 .Маска Гуинплена – в 18-м веке в Просвещённой Европе орудовали компрачикосы, которые воровали детей и уродовали для продажи знати и циркам. Дело считалось достойным и доходным. Гуинплены – вечно смеющиеся люди с разрезанными уголками рта.

2. Оксюморон – звучит одинаково, но значение имеет совсем противоположное. Не путаем с антонимом. Примеры: “Живой труп”, “Мёртвые души”.

3. Квантовая механика – никто не знает как эта штука работает, но все с удовольствием объясняют.

Книга "Дождь" полностью с удобной читалкой, плюс зарплата сочинителю, если перейдёте по ссылке на Литмаркет: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Примите искреннюю благодарность писателя и художника за внимание к его труду!

***