Свобода

«Свобода» как тяжкое бремя: нравственный выбор ингушского народа в истории

Историческая судьба ингушского народа — это парадокс, суть которого можно выразить так: свобода была для них не привилегией, а тяжким бременем, платой за которую стала постоянная борьба за выживание в условиях малой численности. В то время как соседние кавказские народы — Осетия, Чечня, Дагестан — выбирали путь укрепления государственности через институты наследственной знати (алдаров, нуцалов, шамхалов) и под защитой сильных соседних империй, предки ингушей стояли перед иным выбором. Рядом всегда были примеры тех, кто «размножился благодаря неволе» — то есть в обмен на относительную безопасность и демографический рост принял феодальное правление и внешнее покровительство.

Этот фундаментальный выбор между «ответственной свободой» и «защищенной неволей» находит поразительные параллели в мировой духовной традиции. В Священном Писании эпоха Судей в истории древних израильтян описывается как время свободы под духовным водительством, но также и смуты, которое закончилось требованием народа: «…поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов» (1 Цар. 8:5). Пророк Самуил, предупреждая их, подробно описал, как царь отнимет их сыновей, дочерей, имущество, и они «возопиете… и не услышит вас Господь». Тем не менее народ настоял на своем выборе, предпочтя видимый порядок нелегкой свободе.

Ингушские священные мифы отвечают на этот же вопрос иначе. В них повествуется, что ингуши, в отличие от библейских израильтян, не смогли принять над собой князей и отказаться от своей свободы. Этот выбор был освящен волей Всевышнего и стал краеугольным камнем их идентичности.

Свобода как жесткий порядок: «табу-тюрьма» и звание «эздий саг»

Однако ингушская свобода — это не анархия и вседозволенность. Напротив, это жесткий внутренний порядок, основанный на своде неизменных законов — «адатах» — и многочисленных табу . Цель этого строгого самоограничения — заслужить высшее звание «эздий саг» — «свободный, благородный, достойный человек». Как писал ингушский мыслитель М. Картоев:

«Воистину, табу-тюрьма запретов – идеальна. Она хотя и ограничивает свободу, но не дает основной массе народа переходить границы дозволенного. Рука, которая тянется к чужому добру, поднимается против другого человека, обжигается не только законом, но и мудростью сотен поколений… Такие руки надо рубить…»

В этом — суть диалектики ингушской свободы. Внешняя независимость от любой тирании покупается ценой внутренней аскезы и железной самодисциплины. Общественный договор здесь основан не на страхе перед княжеской дружиной, а на страхе перед позором, перед судом совести и вековых традиций. Когда современный закон бессилен, эту функцию сдерживания выполняет «мудрость сотен поколений».

Миф как священный текст и урок истории

Этот нравственный кодекс закреплен в священных мифах ингушей, которые, подобно мифам других народов, несут в себе глубинную сакральную истину. Нельзя «сочинять себе предков по моде истории», как это часто делается в угоду политическим нарративам. Ингуши верят, что их мифы, как и тексты Священных Писаний, — это откровения от Бога, «просто написанные разными картинками и с использованием разных имен».

Яркий пример — миф о борьбе и родстве «верхних нартов» (нарт-орстхой) с другими нартами. Это отражение вечной борьбы между божественным порядком и человеческой гордыней, что находит прямую параллель в библейской истории. Это борьба допотопного монотеизма праотца Авраама с языческой тиранией его родственника Нимрода (чьи черты легко угадываются в образе могущественного и гордого Нарта), который, будучи потомком Ноя, восстал против небес.

Заключение

Таким образом, историческая малочисленность ингушей — не случайность, а следствие сознательного выбора в пользу «ответственной свободы». Этот выбор, сопряженный с тяжелым бременем самоограничения и постоянной внешней угрозой, сформировал уникальный культурный тип: народ, чья сила — не в численности или имперской мощи, а в несгибаемости духа, верности слову и незыблемости внутреннего закона. В мире, где «содрогается от натиска насилия и лжи», а закон часто бессилен, ингушский опыт «табу-тюрьмы» и идеал «эздий саг» представляют собой архаичную, но крайне актуальную модель сопротивления нравственному распаду. Это напоминание о том, что подлинная свобода начинается не с прав, а с осознанной ответственности перед лицом Бога и памяти предков.







«СВОБОДА»  была тяжким бременем для предков ингушей! — последствие малочисленность  ингушей .!!!.


Всегда у предков ингушей  был выбор, поменять ответственную свободу,  на феодальное правление, рядом жили выбравшие неволю кавказские народы, которые размножились. К примеру Осетия, Чечня, размножилась благодаря алдарам, нуцалам, шамхалам.  В Священном Писании подробно описывается как древние израильтяне во время кризиса эпохи судей, правления выборных судей, выбрали царей, и как Бог жестко предупреждал, чем кончится.
В ингушских священных мифах, от Всевышнего, рассказывается, что ингуши не смогли принять князей, не смогли отказаться от свободы.


Свобода по ингушский,  это жесткий порядок, законы,  многочисленные табу, которые приходится соблюдать чтобы заслужить звание — «эздий саг».


«Воистину, табу-тюрьма запретов – идеальна. Она хотя и ограничивает свободу, но не дает основной массе народа переходить границы дозволенного. Рука, которая тянется к чужому добру, поднимается против другого человека, обжигается не только законом, но и мудростью сотен поколений, прошедших по этой горестной и грешной земле. Такие руки надо рубить по локоть, еще выше и даже заодно с головой и шеей.»Мир содрогается от натиска насилия и лжи. !  Закон  не способен остановить сползания общества к краю пропасти, которая стремительно превращается в бездну. Да убережет нас Всевышний от кромешного ада». /Табу как мерило чести и достоинства эссе от Картоева М./

Нельзя сочинять себе предков по моде истории и строить свою историю на лжи.. Надо помнить что все древние мифы, сказания ингушей, как мифы из Священных Писании это Священные тексты от Бога, просто написаны они в разных местах и, если так можно выразиться, разными картинками с использованием разных имен.

Единство противоположностей является центральной категорией диалектики, которая, как говорят, связана с понятием недвойственности в глубоком смысле. Мифы о борьбе, родстве верхних нартов, и нартов орхустхой, — в Священном Писании это борьба допотопной религии Авраама с язычеством от родственного Нимрода( Нарта), как потомка Ноя.




В Священном Коране сказано:
 
;;; ;;;;;;;; ;;;;;;;;; ;;;;;;;; ;;;;;;;;; ;;;;;; ;;;;;;;;;; ;;;; ;;;;;;;;;;;;;

О те, которые уверовали. Бойтесь Аллаха и будьте вместе с правдивыми (сура ат-Тауба, 9:119).