Душа сразу в пятки

Душа сразу в пятки — так бывает, когда страх или гнев накрывают с головой. Бегом, словно ветер, по трёх рядкам, долетело до самой матки... Не объяснишь иначе, как на том языке, который понимают все, но не каждый произносит. По уютной матерной хатке, где слова становятся и защитой, и оружием, и последней стеной между «я» и «меня сломали».

Все слова, казалось бы, вроде гладки... Хоть и будут они, порой, не сладки. Правда редко бывает сладкой. Обычно она горькая, обжигающая, как кипяток. По глупости и тупости марали нас этим подлым недруги накрывали. Били словом, били делом, били презрением. Но, конечно, и мы сдачи давали. Стиснув зубы, сжав кулаки, припомнив всё, что было. От них, как от неугомонных бандитов, больно не отставали. Ибо человек — он такое существо: пока дышит — сопротивляется. Пока сердце стучит — не сдаётся.

Хотя и сами, глубоко в душе понимая о правилах всей морали... не забывая. Где-то там, под коркой обид и застарелых ран, теплится понимание: месть не выход. Зло не лечит зло. Но как трудно это помнить, когда тебя бьют ниже пояса! Как страсть чудака, она очень глубока, ибо тонет лодка под пыл весёлого чувака. Это видно, разумеется, прям издалека. Как течет в жизни река... Во страсти гнева — вот свет мудака. Вот он, во всей красе: враг, сосед, начальник — любой, кто перешёл дорогу. Кажется, что он — причина всех бед. Но если присмотреться — он такой же человек. Со своей болью. Со своей правдой. Со своей рекой.

Душа сразу в пятки, бегом, словно комета, по трёх рядкам, долетает до самой матки... И хочется крикнуть, ударить, уничтожить. Но проходит минута, другая, и гнев остывает. Остаётся только усталость. И где-то далеко, за горизонтом, тихая мысль: «А оно того стоило?»

Это нравов души моей, своеобразной подшивки, кто себе, неосторожно, набьёт тут шишки... В моей ухоженной опушке или просто услышит, с интересом, для себя хлопушки. Каждый, кто заглянет сюда, увидит себя. Свою злость. Свою обиду. Своё неумение прощать. И, может, задумается: а что, если остановиться? Не бежать в атаку, не спасать душу бегством в пятки, а просто постоять. Посмотреть врагу в глаза. И сказать: «Мир». Трудно. Очень трудно. Но возможно. Главное — не забывать, что ты человек. Даже когда хочется быть хищником. Даже когда душа ушла в пятки, а кулаки сжаты до хруста. Человек. Потому что звери не знают морали. А мы знаем. Иногда — на своей шкуре. Но знаем. И это — наше преимущество. И наша ответственность. Перед собой. Перед теми, кто рядом. Перед той самой, вечной, мировой душой, которая, надеюсь, нас простит. Когда-нибудь. Если мы того заслужим. А заслужить можно только одним — любовью. Вопреки всему. Несмотря ни на что. И тогда душа не будет прыгать в пятки, а останется на месте. В груди. Где ей и положено быть. И будет тепло. И тихо. И хорошо. Даже после бури. Особенно после бури.

Душа сразу в пятки,
Бегом, словно ветер, по трёх рядкам,
Долетело до самой матки...
По уютной матерной хатке...
Все слова, казалось бы, вроде гладки...
Хоть и будут они, порой, не сладки...
По глупости и тупости марали,
Нас этим подлым недруги накрывали...
Но, конечно, и мы сдачи давали,
От них, как от неугомонных бандитов,
Больно не отставали...
Хотя и сами, глубоко в душе понимая,
О правилах всей морали... не забывая...
Как страсть чудака, она очень глубока,
Ибо тонет лодка под пыл весёлого чувака,
Это видно, разумеется, прям издалека...
Как течет в жизни река...
Во страсти гнева, вот свет мудака...
Душа сразу в пятки,
Бегом, словно комета, по трёх рядкам,
Долетает до самой матки...

Это нравов души моей, своеобразной подшивки,
Кто себе, неосторожно, набьет тут шишки...
В моей ухоженной опушке или просто
Услышит, с интересом, для себя хлопушки...