Ель - дерево мертвых

   Более всего удивляет живучесть планеты...
 Люди же просто не способны забыть о себе.
 Да вы попробуйте договориться.
  Чем дальше, тем, похоже, сложнее удается найти компромисс хоть с кем-нибудь и хоть в чём-нибудь. Воображение быстро подсовывает разворот журнала "Мурзилка" : "Нас - орда! А нас - рать!", и понеслась...
 В сообществе, зовущем к рассматриванию картин и прочтению текстов, добротных, надо отметить, и в первом, и во втором случае, после публикации стихотворения К.Ваншенкина о ёлке, проиллюстрированной картиной с новогодним сюжетом, первым появился коммент: "Ель - дерево мертвых".
 Второй не заставил себя долго ждать: "Катя - дура".
Вот и сошлись, как Александр Сергеевич писал, конь и лань, и ведь, насмерть стоять будут в отстаивании своих убеждений.
   А на картине художника Ирины Рыбаковой была простая история. В жанре ведуты, но пожиже.
 Канун Нового года, комната в деревенском доме, где прекрасно обходились без обоев, потому как стены в нем были сделаны не из чего попало, а из хорошего леса. Не резон их обшивать всякой глупостью типа гипсокартона или фанеры, они ж из цельных сухих бревен!
 Пол стенам под стать, доска широкая. На полу половик, не весь пол застелен, но могло быть и так, встык половики клали,здесь - один.
  Делали их из старья, нарывали из всякой всячины полосы, сматывали в большие, еле в руках удерживаемые, клубки, и отвозили туда, где на станах творилось новьё - половики.
 В новых половиках найти знакомую по цвету одежду было совершенно невозможно, тесно прилаженные и прошитые нитью полосы становились единым целым, плотным, нарядным и - абсолютно новой вещью в доме.
 Рамы двойные, как положено зимой.
 На лето вторые рамы вынимались, убирались подальше, чтоб не разбить, чаще всего - на чердаки, под крышу.
 Летом - окна нараспашку, зимой форточки для проветривания, но не в каждой раме, а тут их вообще не видно, только синева зимняя за окном.
 Коль хороший мастер, то рамы "тютелька в тютельку" войдут в оконный проем, а нет, так придется хозяевам, у которых изба-то сразу проконопачена, искать способы щели затыкать: если зазор большой, то тряпичными полосками, заталкиваемыми ножом внутрь, а невелик - колбасками из детского пластилина.
  Обычным делом было то, что пол в доме, несмотря на хорошие стены, был холодным, девочка, наряжающая елку, обута в высокие валенки, но кофточка на ней вполне себе летняя, значит, в комнате-то тепло, дует только по полу.
   А ёлка, которую припечатала Катя, всем елкам елка!
 Её не обхватишь, она такая пушистая, что игрушки наверх с трудом повесишь! И ведь так она выписана, что пахнет елкой, будит знакомый с детства аромат!
  Игрушки. Таких, которые были в нашем советском детстве, теперь нет.
 Шары огромного размера, держать их приходилось двумя руками, и эти шары были с тремя вмятинами, похожими на перевернутые мензурки, и сияли они каким-то необъяснимым кружочком в глубине.
  А потом шары поменьше, шишки, овощная продукция - горох, кукуруза, орехи грецкие, ну и на прищепках герои разные, космонавт там, или снеговик и клоун. И будильник, непременно будильник, на котором нетвердой рукой тоненько выводились стрелочки, указывающие на выпуклые циферки - без пяти, или без десяти двенадцать.
  Сколько перебили этих стеклянных игрушек! Но, даже оплакав любимиц, давали им вторую жизнь, набив на мелкие кусочки, налив клея на карнавальные очки, корону снежинки, а то и на снежинкино платье, щедро сыпали осколки, и они сверкали, сверкали...
 Яркий набор картонных рыбок, птичек с длинными хвостиками, покрашенных золотистой или серебряной краской, и любимые игрушки из ваты, пропитанной чем-то блескучим сверху: балеринка с вздернутой ручкой и изящной ножкой вбок, девочка в платьице-гофре, младенчик, запеленутый в одеялко, одно личико торчит.
 А еще игрушки из стеклянных трубочек, добавляемых в новогодние елкины бусы, - звезды, фонарики, вертолет.
Все такое живое!
 Не, ну право же, "Катя -ты дура!" ...