Стоишь как воробей

Ты стоишь, как воробей на жерди — нахохленный, взъерошенный, смешной до слёз. Клювом щёлкаешь: тук-тук-тук. О, тщетный пыл! Без хвоста ты, как водолей в поте лица, мечешься между небом и землёй, не зная, куда приклонить голову. Хоть скребись ты мылом, хоть тычься в шило — всё хилеешь, бледный лик. Отражение в мутном стекле, где вместо глаз — две тоски.

Что делать мне с тобой, созданье? Каждый день я в ухо дуну — ласково, по-отечески, — чтоб услышал ты, как ветер воет за тонкой стеной твоего быта. Как пуста твоя банка из-под вчерашней каши. Банка смотрит в пустоту, как сова из пня — слепая днём, страшная ночью.

О, тлен! О, суетная доля! Ты — сосуд, но без вина. Горлышко открыто, донышко в пыли. Ты — пословица без толка, которую бормочут, забывая середину. Ты — картина без лица. Рама есть, холст натянут, а в центре — дыра размером с кулак.

Отважный бы грянул громко, вложил бы персты в твою грудную клетку, облачив тебя в стихи: «Се — потомок мой убогий, пьёт из лужи, спит в пыли!» Но голоса такого нет. Не осталось.

Потому что века идут, и рифмы стерлись в порошок. Ямб захлебнулся в быте — в этих очередях, счетах, таблетках и разбитых кружках. А ты всё щёлкаешь, как сломанный счетовод, перебирая невидимые костяшки. Тук. Тук. Тук.

А мир давно уже в кредите. И тебе, воробью, тоже отпущено не больше, чем на сегодня. Щёлкай, пока щёлкается. Потом — тишина.

I.
Ты стоишь, как воробей на жерди,
Клювом щёлкаешь — о, тщетный пыл!
Без хвоста, как водолей в поте лица,
Хоть скребись ты мылом, хоть тычься в шило —
Всё хилеешь, бледный лик.

II.
Что делать мне с тобой, созданье?
Каждый день я в ухо ду;ну,
Чтоб услышал ты, как ветер воет,
Как пуста твоя банка —
Смотрит в пустоту, как сова из пня.

III.
О, тлен! О, суетная доля!
Ты — сосуд, но без вина,
Ты — пословица без толка,
Ты — картина без лица.

IV.
Отважный бы грянул громко,
Облачив тебя в стихи:
«Се — потомок мой убогий,
Пьёт из лужи, спит в пыли!»

V.
Но века идут, и рифмы стерлись,
И ямб захлебнулся в быте.
Ты всё щёлкаешь, как сломанный счетовод,
А мир давно уже в кредите.