Стимул охотника призма или ДОМ У РЕКИ

**ДОМ У РЕКИ**

*Повесть*

---

**Часть первая. Бим-бом**

Старый охотник Егор Степаныч жил у реки, за лесом. Дом его был странным — то ли юрта, то ли изба, то ли просто мираж, который стоял здесь испокон веков. Местные обходили его стороной. Говорили, что там нечисто. Что по ночам в окнах горит свет, хотя Егор Степаныч давно не зажигал ламп. Что кто-то бродит вокруг, тихо стонет, зовёт.

— Бим-бом, — говорили дети, проходя мимо. — Там призраки живут.

Но Егор Степаныч не был призраком. Он был живым, старым, с глазами, которые видели больше, чем хотели бы видеть. Он жил здесь сорок лет. Сорок лет охотился, ставил капканы, ходил по тайге. Он знал каждую тропу, каждое дерево, каждую птицу. Но самого себя он не знал.

Он часто сидел на крыльце, смотрел на реку и думал. Думал о том, почему он здесь. Зачем он здесь. Почему он один.

Он не всегда был один. Была жена, была дочь. Они уехали в город, когда ему было сорок. Дочь вышла замуж, жена умерла. И он остался. С домом, с ружьём, с тишиной.

Иногда по ночам ему казалось, что кто-то стоит у окна. Смотрит на него. Светится, как лампада. Он выходил на крыльцо — никого. Только ветер в проводах, только река, которая текла молча.

Он звал этот свет — призмой. Потому что он преломлял его жизнь, делая её то яркой, то тёмной. То осмысленной, то пустой.

---

**Часть вторая. Охотник**

Однажды в начале осени к нему пришёл парень. Молодой, городской, с рюкзаком и фотоаппаратом. Он искал старые дома для своей работы — он был фотографом, хотел снять тайгу, природу, дух русского леса.

— Дядя, можно у вас переночевать? — спросил он, подходя к калитке.

Егор Степаныч посмотрел на него. Светлый, открытый, с глазами, которые ещё не знали, что такое одиночество.

— Заходи, — сказал он. — Но предупреждаю: здесь странно. Не знаю, понравится ли тебе.

Парень зашёл. Огляделся. Дом был старым, но чистым. Пахло травами и ещё чем-то — не то дымом, не то временем.

— Вы тут один живёте? — спросил он.

— Один, — ответил Егор Степаныч. — Сорок лет один.

— Не скучно?

— Скучно, — усмехнулся старик. — Но я привык. Охота — она занимает. Лес — он не даёт скучать. Он живой.

Парень смотрел на него, и в глазах его было любопытство.

— А можно мне с вами на охоту? Я сфотографирую.

Егор Степаныч долго молчал. Потом сказал:

— Хочешь — пойдём. Но знай: охота — это не просто стрельба. Это разговор с лесом. Если ты его не слышишь — ты ничего не поймаешь.

Они вышли наутро, когда солнце только поднималось над деревьями. Шли по тропе, тихо, без слов. Старик шёл впереди, парень — за ним. Лес был влажным, пах грибами и сыростью. Где-то вдалеке стучал дятел.

— Слышишь? — спросил Егор Степаныч. — Он стучит. Это — сигнал. Лес говорит, что мы здесь, что нас ждут.

Парень прислушался. И вдруг понял: в этом стуке было что-то древнее, важное, настоящее. Как будто сам лес дышал и дышал этим стуком.

Они вышли к поляне. Там стояла старая юрта — полуразрушенная, с провалившейся крышей. Рядом — кострище, чёрное, холодное.

— Что это? — спросил парень.

— Это — память, — ответил Егор Степаныч. — Здесь когда-то жили люди. Охотники. Мои предки. Они жили просто, честно. Они знали, что лес — это не враг. Это друг. Надо только уметь его слушать.

Он сел на камень, достал кисет, закурил.

— Я здесь бываю часто. Прихожу, сижу, слушаю. Мне кажется, что они ещё здесь. Мои предки. Их голоса в ветре, в шуме реки, в стуке дятла.

Парень смотрел на него и не мог вымолвить ни слова. Он понял: этот старик — не просто охотник. Он — хранитель. Хранитель памяти, хранитель света, который горит в этом забытом доме, в этой юрте, в этом лесу.

Он снял несколько кадров, но в душе понимал: никакая фотография не передаст этого. Только сердце.

---

**Часть третья. Призма**

Ночью Егор Степаныч проснулся оттого, что кто-то стоял у окна. Он встал, подошёл. За стеклом — никого. Но свет был. Тёплый, жёлтый, как от старой керосиновой лампы. Свет, который не мог быть от луны. Свет, который знал его.

— Кто ты? — спросил он в темноту. — Зачем ты приходишь?

Но ответа не было. Только тишина и свет, который горел и не гас.

Утром он рассказал парню.

— Я слышал про такие дома, — сказал тот. — Говорят, в них живут духи. Хранители.

— Духи, — усмехнулся Егор Степаныч. — Может быть. А может, это просто я сам. Моя совесть. Моя память. Моя жизнь, которая преломляется в этой призме и показывает мне то, что я забыл.

Парень не стал спорить. Он смотрел на старика и видел в нём не просто охотника. Он видел человека, который нашёл свой свет в этом лесу, в этом доме, в этой тишине.

— Спасибо вам, — сказал он на прощание. — Вы показали мне то, что я не увидел бы нигде.

— Не за что, — ответил Егор Степаныч. — Ты просто пришёл. И услышал. Это главное.

---

**Часть четвёртая. Одиночество**

Парень уехал. Дом снова опустел. Егор Степаныч сидел на крыльце, смотрел на реку и вспоминал их разговоры. Он думал о том, что жизнь — это призма. Она преломляет свет по-разному. То делает его ярким, то тёмным, то пустым. Но главное — этот свет есть. Он всегда есть, даже когда кажется, что его нет.

Он вспомнил жену, дочь. Как они смеялись, как бегали по этой поляне. Как она сказала перед отъездом: «Ты останешься здесь, Егор. Ты всегда будешь здесь. А мы — уйдём. Но мы вернёмся. Когда-нибудь».

Они не вернулись. Но он ждал. Он всегда ждал.

— Бим-бом, — сказал он тихо, глядя в небо. — Там, за лесом, у реки, стоит мой дом. Кто-то там живёт. Тихо в окна свет зовёт.

Он закрыл глаза. И ему показалось, что в этом свете он видит их — жену, дочь, свою молодость. Всё, что ушло, но осталось. В этом доме. В этой реке. В его сердце.

---

**Эпилог. Свет**

Прошли годы. Егор Степаныч умер. Дом опустел, но не разрушился. Он стоял у реки, за лесом, как мираж, как память. Иногда по ночам в его окнах зажигался свет. Тёплый, жёлтый, как старая лампа. И люди, проходя мимо, крестились и шептали:

— Там охотник живёт. Душой своей. Он ждёт. Он всегда ждёт.

А в лесу, у старой юрты, на камне, кто-то оставлял цветы. Или ветки. Или просто следы. Те, кто помнил Егора Степаныча, кто знал его историю, кто слышал его голос в стуке дятла, в шуме реки, в шелесте листьев.

Потому что дом у реки — он не исчезает. Он живёт, пока жива память. Пока есть те, кто слышит его зов. Пока есть те, кто видит его свет.

И каждый, кто подходит к этому дому, чувствует: здесь кто-то есть. Кто-то, кто ждёт. Кто-то, кто знает тебя. Кто-то, кто преломляет свет жизни в призме своего сердца, показывая тебе, что ты — не один.


**(Куплет 1)** 
Бим-бом, за лесом, у реки, 
Стоит забытый дом. 
То ли юрта, то ли сон — 
Призрак с давних времён… 
Кто-то там живёт, 
Тихо в окна свет зовёт… 

**(Припев)** 
Стимул охотника — словно призма, 
Свет приключений — старая притча. 
Жизнь — величие, взгляд — как око, 
Гордость и быт… но так одиноко. 
Свет наваждений — играет с тобой, 
Словно тот сказ про индейца слепой… 

**(Куплет 2)** 
Если сыт, обут, не злобен, 
Не тяни за собой груз обид. 
Живи, как вольный ветер, 
Пусть судьба сама даст ответ. 
Жизнь — призма, но порой 
Обманет, как прибой… 

**(Припев)** 
Стимул охотника — словно призма, 
Свет приключений — старая притча. 
Жизнь — величие, взгляд — как око, 
Гордость и быт… но так одиноко. 
Свет наваждений — играет с тобой, 
Словно тот сказ про индейца слепой… 

**(Бридж / Проигрыш)** 
"Бим-бом…"
Там, в чаще, у холмов, 
Дом, как мираж,
Стоит без слов. 
Юрта ль то? Иль тень былых времён? 
Кто-то ждёт… кто-то в нём заперт, как в плен… 

**(Последний припев — усиленный)** 
Стимул! Охотника! Словно призма! 
Свет! Приключений! Старая притча! 
Жизнь — как огонь, взгляд — как река, 
Гордость и быт… но пустота… 
Свет наваждений — в сердце со мной, 
Словно тот индеец с мечтой… 

**(Финал — затухающий)** 
Бим-бом... В лесу, как странный сон, 
Дом стоит… но кто же в нём?..