Веркино лето

Верка была студенткой ветеринарного института и, как все студенты, после четвёртого курса поехала на большую практику в деревню по распределению. Она прибыла на молочно - товарную ферму. И так как было лето и местный ветврач срочно захотел в отпуск, поставили Верку на «летний лагерь», что был в трёх километрах от села, где студентка снимала квартиру, а вернее малюсенькую комнатку за шторкой у местной одинокой бабульки. Верке в первый же день показали стадо дойных коров, телятник и трёх лошадей, которых она теперь должна была обслуживать и лечить при необходимости. После чего ветврач откланялся, наказав местному сторожу дяде Мише присматривать и если что, помогать Верке. Ну, коровы доились, телились, телята как и полагается периодически поносили, работы хватало. Что-то вспоминалось из институтского курса, что-то вычитывалось непосредственно в процессе появления проблем в учебниках и старых книгах про траволечение, чем очень интересовалась Верка. Короче, процесс становления сельским ветеринаром шёл вполне удовлетворительно. Но Верка ещё очень любила лошадей и потихоньку стала поглядывать на рыжего жеребца, которого незадолго до её появления на ферме пригнал невесть откуда Сашка –цЫган. Цыганом его прозвали за редкое умение держаться в седле и без, а ещё за способности сделать любого коня послушным и смирным.
Сначала Верке разрешили покататься на небольшом сером коньке, которого так и звали Серый. Конёк был крепенький и, как говорили, раньше был очень норовистый и хитрый, спокойно разрешал садиться на себя пастухам, выезжал в поле, а уж там давал волю воображению и смекалке по достижению единственной цели – сбросить седока.. Он и свечил и вскидывался на лансаде, бил задом и козлил. А если после этого всадник всё ещё оставался в седле, мог запросто плюхнуться на бок в высокую траву, нимало не заботясь о том каково под его круглым боком ноге ездока. За что Сашка провёл с Серым «работу», пристегнул на корду и гонял длинным кнутом по кругу до изнеможения. А когда взмыленный Серый начал падать от усталости и боли, Сашка сел на него и прогнал по полю, показывая Серому свою власть над ним, наказывая за каждую попытку сопротивления. Больше Серый никогда не пытался сбрасывать ребят - пастухов, стал послушной безропотной коняшкой с опущенной головой и потухшими глазами. Верка обо всё этом узнала чуть позже, а пока сев на Серого решила проехаться до ближайшего пруда, тем более дойка кончилась и доярки разъехались по домам заняться домашними хлопотами. Серый послушно трусил туда, куда поводом просила Верка, останавливался и стоял смирно если от него это требовали. Верка пыталась разговаривать с конём, как она всегда делала с любой лошадью, если ей выпадал случай пообщаться и поездить верхом. Но с Серым Верка так и не смогла поговорить. Конёк был отрешён и понур. В его глазах читалась пустота, усталость и безразличие. Верка отпустила коня пастись, а сама решила поговорить со сторожем дядей Мишей, о том что случилось с Серым и почему он стал таким. Дядя Миша, рассказал про науку Сашки – цЫгана. И видя гнев и раздражение Верки добавил, что некогда с местными лошадьми «марлезонские балеты разводить», что лошадь под пастухом должна ходить как продолжение их собственных ног. Верка даже всплакнула над Серым, но коню были безразличны её слёзы. Ему вообще было всё равно.
На следующий день к обеду Верка пошла знакомиться с двумя другими лошадьми. Одна была гнедая кобыла, старая и спокойная, которая, как объяснили Верке, держали для «производства жеребят» и между делом выезжали на ней пасти коров. Но кобылу берегли и наверное даже любили за покладистый нрав, хотя Верка уже не поручилась бы, что и эта лошадь в свою бытность не прошла «курс обучения от цЫгана». Но кобыла, в отличие от Серого, была пусть и старой, но «живой», она интересовалась всем вокруг и не пропускала возможности выклянчить у людей кусок хлеба или кубик сахара. Третьей лошадью был рыжий жеребец, который сразу привлёк Веркино внимание и своими размерами, конь был крупный и высокий, и характером. Явно молодой и как говорили пастухи – ещё «не Ученый», потому на него садились всего несколько раз и так же несколько раз летали в придорожную траву. А ещё никто не знал откуда Сашка цЫган пригнал коня. «На то он и Цыган – говорил дядя Миша,-пастухам кони нужны, а Сашок знает где их взять». Вот и всё объяснение происхождения рыжего на ферме. Верка уговорила дать ей рыжего под седло. Сашка ухмыльнулся, предупредил, что Веркины кости ему собирать недосуг, но если уж ей так хочется, то это её проблемы, дядя Миша замахал руками сначала, но тоже сдался, на веркины уговоры и обещания, что она будет двумя руками держаться за седло и гриву и если что приведёт коня обратно в поводу и не будет рисковать. Верка на всё согласилась и побежала седлать рыжего. Рыжий хитро косясь дал себя подседлать, не преминув «надуться», но будущий ветеринар знала как заставить коня выдохнуть, у неё в кармане лежал кусочек вкусного бублика, И пока рыжий жевал и фыркал от удовольствия, Верка успела затянуть подпругу, а потом когда рыжий вдруг понял, что его перехитрили, засмеялась на зажатые уши и обиженные глаза, огладила рыжего по шее и повела из загона к жерди, с которой решила запрыгнуть на коня, не рискуя садиться без поддержи со стремени. Рыжий на удивление легко позволил сесть на себя и даже не повторил свой обычный трюк по выкидыванию сразу из седла седока. Верка была довольна уже и этому. Она тронула рыжего ногами и предложила двигаться в поле. Рыжий не стал сопротивляться и пошёл в сторону пруда, правда не давая Веерке расслабиться тем, что зажал уши и поглядывал на Верку хитро – недобрым глазом. Но странности в этой прогулке не закончились. Рыжий пройдя несколько метров шагом сам решил перейти на рысь, Верка не возражала, чем смутила рыжего. А когда он решил подняться на галоп и тут Верка только похлопала коня по шее и удержавшись на неожиданно последовавших «козлах» засмеялась и предложила коню двигаться дальше. Рыжий был смущён тем, что ему не тянули трензелем губы, не ругались и не били прутом по крупу и рёбрам, как обычно поступали пастухи, после того как конь сам решал начинать движение. И сейчас он всё ждал подвоха, был готов к сопротивлению, а Верка просто сидела на спине и принимала все его предложения. Когда рыжий добежал до пруда он остановился и повернув голову громко заржал, ему нравилась Верка и нравилось то, что он мог двигаться как и куда хотел. Верка погладила коня и ногами подтолкнула его в сторону дубовой рощи, рыжий понял и повернул туда, куда его просили. Так Верка и рыжий поняли друг друга. Верка не стала трогать рыжего поводом, а рыжий не стал возмущаться и расхотел сбрасывать. По приезду на ферму Веерку никто ни о чём не спросил, но она видела удивлённые взгляды и дяди Миши и Сашки. Теперь каждый день в течении двух недель Верка не ездила домой на обед, а выезжала на Рыжем в поля. Рыжий понял, что если не придуриваться, то Верка даёт вольно побегать и поиграться, а потом они заходили в яблоневые посадки, где рыжий грыз «китайку», а Верка становясь на седло ногами, набирала яблочки в пакет с макушек деревьев. Верка научила рыжего понимать команды голосом, и теперь могла управлять конём ногами и словами, а рыжему даже нравилось общение с Веркой. На ферме между тем Сашка рассказал пастухам, что конь стал шёлковым, раз возит студентку и не балует. Ребята пастухи тут же загорелись взять коня «под себя». Верка не возражала, да и могла ли она. Только подошла и стала рассказывать, что б не дёргали трензелем по губам и что лучше с конём управлять ногами. Те согласились, покивали, подседлали серого и рыжего и поехали за стадом. Через пятнадцать минут Рыжий вбежал в свой загон и долго фыркал. Его расседлали и стали ждать, что произошло. Оказалось, что пастух не внял советам Верки и стал требовательно «крутить» коня поводом, как он привык делать всегда. Ну Рыжий не заставил себя ждать и после недолгого упрямства просто сбросил седока, да ещё и добавил в полёте задними копытами, благо попал только по ноге. Вечером Верка уехала домой, а утром нашла Рыжего в стойле с полосами на шкуре, рассечённым плечом и выбитым глазом. Рыжий шарахался и фыркал. Верка долго уговаривала Рыжего дать ей обработать глаз и рану на плече. Постепенно раны затягивались, глаз не был потерян полностью, но роговица помутнела и видеть Рыжий этим глазом больше не мог. А главное с Рыжим Сашка «не справился», конь по прежнему оставался норовистым и своенравным. Всё лето Верка «занималась» с Рыжим. Выезжала в поля, купалась в пруду.
 На Рыжем Верка привозила мешки молочной кукурузы, варила и кормила всю ферму. К осени доярки, косившиеся на студентку проводившую всё свободное время верхом, стали более дружелюбны и даже пробовали тоже «покататься» верхом. Некоторым это удавалось и восторгам «взрослых и солидных» не было предела. Подходила осень. Рыжего редко брали под седло, никому не хотелось рисковать. Верка наоборот в последние дни «ездила на нём «без рук». Сашка цЫган всё чаще задумывался про рыжего и его полезность на ферме. И за день до окончания Веркиной практики на ферму приехали мужики с соседнего хозяйства. Верка видела как Сашка кивал на неё головой, сам попросил Верку подседлать и выехать на Рыжем. Дойка подходила к концу, проблем не предвиделось и Верка с удовольствием села на Рыжего и по привычке не трогая повода пустила коня по лугу лёгким галопом. Проехав несколько кругов она остановила Рыжего ногами и повернула на базу. Мужики что то обсуждали, размахивали руками, а потом обменялись рукопожатиями и уехали. На следующий день Рыжего уже не было, оказалось Сашка продал – поменял Рыжего на невысокого вороного конька для пастухов, который был смирен и послушен. А про Рыжего он нарассказывал много «сказок» и про какой конь добрый и послушный раз студентка без рук с ним управляется и мужики не заподозрив неладного забрали коня с доплатой в обмен на своего «невидного». Верка была очень расстроена, но и она понимала, что придёт зима и ещё не известно, что ждёт её Рыжего, когда рядом есть такой «учитель» как Сашка. Не известно как дальше сложилась судьба Рыжего. Уехала Верка обратно в столицу доучиваться, но часто и долго ей снились сны, как летят они с Рыжим по лугам, упиваясь летним воздухом, свободой и дружбой.