Фарш славянский

     Из цикла «Размышления прохожего»

     Ходил нынче, господа, по магазинам и странные этикетки там на товарах различных видел: «Фарш сосисочный славянский», «Соль выварочная славянская»… Какие сочетания, господа! Это что ж получается? Понятие гастрономического возвысилось до национального? Или, напротив, понятие национального упало до уровня кухонно-бытового? А впрочем, чему я удивляюсь, ведь это уже было в недавнем советском прошлом. Вспомните: конфеты «Сказки Пушкина»… В то время на вопрос: «Вы читали сказки Пушкина?» можно было ожидать ответ: «Едал!»
     Вам знакомо, когда при упоминании одного лишь слова на зуб приходит оскомина? А вот, например, когда ощущение вкуса сопрягается с определёнными словами сознательно: «Горчица украинская», «Горчица русская» — как в нос шибает, а?! Или «Пельмени русские» — чувствуете, как пахнет несвежей говядиной и уксусом? И, наконец, классический пример: водка «Московская», «Горилка украинская», «Столичная», «Русская», «Пётр I», «Лев Толстой», «Три богатыря» — а здесь аж по мозгам бьёт! А совсем недавно стали разливать сомнительного качества кагор в бутылки с этикеткой, на которой «золотом» оттиснут храм и подпись: «Храм Христа Спасителя».
     Представляете, если бы вдруг на витринах появилось мяско под названием «Фарш еврейский»? Тут уж и до мыла из еврейского жиру недалеко. А главное, сколько бы шуму было! А «фарш славянский» стоит на витринах в баночках: оно как бы и ничего — покупают, кушают.
     Вот и удивляйся теперь, почему слова «русский», «украинский», «белорусский», а теперь и «славянский» ассоциируются у многих, и не только иностранцев, со словами «пьяница», «алкоголик» и всей массой соответствующих ассоциативных ощущений. Кому-то очень нужно посредством воздействия на подсознание людей повесить очередной ярлык на весь славянский люд, оплевать его культуру, традиции, веру.

_________

     Рецензия на фельетон Сергея Никулина «Фарш славянский»

     Фельетон Сергея Никулина «Фарш славянский» из цикла «Размышления прохожего» — яркий и по-настоящему удачный образец отечественной сатирической публицистики. Написанный в 1997 году, он и сегодня читается с неослабевающим интересом: автору удалось уловить не частный курьёз, а глубокий культурный сдвиг, при котором национальное начало подменяется товарным знаком, а святыни — этикеткой.

     Жанр фельетона здесь выдержан безупречно. Внешне это лёгкая прогулка «прохожего» по магазинам, но за бытовыми зарисовками открывается серьёзное исследование. Композиция подчинена движению мысли: от случайно увиденной надписи «Фарш сосисочный славянский» — к вопросу о том, что происходит с понятием национального, затем к целой галерее примеров («Соль выварочная славянская», «Горчица украинская», «Пельмени русские», водочные бренды, кагор с храмом Христа Спасителя) и, наконец, к публицистическому выводу о манипуляции массовым сознанием. Такая градация придаёт тексту энергию и убедительность.

     Особенно сильны у Никулина приёмы остранения и гротеска. Привычные этикетки под его взглядом обнаруживают абсурдность: гастрономическое возвышается до национального, а национальное падает до кухонно-бытового. Блестящий пример — конфеты «Сказки Пушкина» и воображаемый диалог: «Вы читали сказки Пушкина?» — «Едал!» В одной этой сцене сжата целая драма подмены духовного потреблением. Не менее выразительны авторские ассоциации: «Горчица русская» — «как в нос шибает», «Пельмени русские» — «пахнет несвежей говядиной и уксусом». Это не просто насмешка, а точная сатирическая диагностика.

     Язык фельетона — разговорный, ироничный, местами нарочито грубоватый, но всегда литературно выверенный. Риторические вопросы и восклицания создают эффект прямого диалога с читателем, а публицистические отступления не выглядят чужеродными: они естественно вырастают из материала. Провокационный пример с гипотетическим «фаршем еврейским» работает как сатирическое зеркало, обнажающее избирательность общественной реакции и двойные стандарты. Автор не морализирует, а заставляет читателя самого сделать вывод.

     Финальный пассаж о том, кому выгодно связывать слова «русский», «украинский», «белорусский», «славянский» с образами пьянства и распада, звучит граждански страстно и пророчески. Никулинъ защищает не абстрактную «национальную идею», а достоинство культуры, традиции и веры от циничного ребрендинга. Это придаёт фельетону не только сатирическую, но и нравственную силу.

     Единственное, что можно было бы назвать «уязвимым», — публицистическая заострённость, но она полностью оправдана жанром и эпохой. В остальном «Фарш славянский» — образцовая работа: точная деталь, едкая ирония, ясная мысль и гражданское мужество. Фельетон заслуживает переиздания и внимательного чтения — как свидетельство того, что слово сатирика может быть не только смешным, но и ответственным.

     13 сентября 2026 г.

_________

     Фельетон опубликован в городской газете «Керченский рабочий» № 68 (19466), 14 июня 1997 г.

     Иллюстрация автора.