Изгои. Глава 145

Александр Каземирович поднял Марка Семёновича с пола кабинета и усадил его в кресло напротив стола.

—Вы в порядке, шеф? — забеспокоился Александр Каземирович. — Это Орлов  вас избил?

Марк Семёнович со злостью скинул со стола важные бумаги, высыпанные из папок. Листки с отчётностью и кучей цифр раскидало по всему кабинету.

—Шеф, прошу, успокойтесь. Вы явно не в себе. Что случилось между вами и Орловым пять минут назад? Вы его оскорбили? Вы на него наорали? В чём причина его агрессии в отношении вас?

Марк Семёнович начал молча собирать с пола важные бумаги.

—Почему вы молчите, шеф? Вы ведёте себя странно. Хотите, я вызову службу безопасности института? Они допросят Орлова с пристрастием. Шеф, вы меня слышите? Оставьте бумаги в покое, уборщица их подметёт.

Марк Семёнович терпеливо собрал все важные бумаги с пола и запихал их в сейф. После чего хозяин кабинета снял  с себя мокрый голубой пиджак и стал тереть салфеткой грязные места на лацканах и воротнике.

—Марк, честно говоря, я поражаюсь твоему спокойствию, — усмехнулся Шпиль и плюхнулся в гостевое кресло. — Тебя будто бы подменили. Тот Марк, которого я знаю с юности, устроил бы прямо сейчас грандиозный скандал на весь институт, брызгал бы слюной, метал бы гром и молнии, с позором выгнал бы Орлова с должности. Я тебя не понимаю, Марк. К чему эта смена настроения? Сомнительно, что у тебя изменился характер после сиюминутного общения с Орловым.

Гринберг молча надел пиджак и уселся в кресло возле стола.

—Тебя точно подменили. Хочешь, я лично разберусь с Орловым? Мне не составит труда найти учёного и прижать к стенке. Уволь его.
—Ты закончил разглагольствовать? — произнёс наконец Гринберг и налил в чашку с заваркой кипяток из чайника.
—Ура! Оказывается, шеф, вы умеете говорить!
—Не ёрничай. Давай поступим с тобой следующим образом. То, что ты видел в моём кабинете пять минут назад, останется между нами. Не дай бог ты кому проболтаешься. Меня засмеют подчинённые. Мол, главу корпорации чуть не убил в собственном кабинете рядовой сотрудник института. А я даже не успел оказать ему сопротивление.
—Шеф, мы меня знаете. Я – могила.
—Надеюсь. Держи язык за зубами. Ты меня понял, Саша?
—Понял. И всё–таки что случилось между вами и Орловым пять минут назад? — проявил Шпиль настырное любопытство и закрыл дверь кабинета.
—Это допрос? — нахмурился Гринберг.
—Да, — был лаконичен Шпиль. — Ну серьёзно, шеф, что стало причиной агрессии Орлова?
—Причина банальна: нервы, — ответил Гринберг. — Поэтому Орлов окунул меня головой в аквариум. Ты наверняка в курсе, что у Орлова сейчас трудный жизненный период. Убийство его родни в деревне, смерть его жены и дочери, сын больной родился. Орлов сорвался. Нервы не выдержали. Не каждый день мы теряем своих родных, тем более всю семью. И уволить Орлова из института я не могу.
—Но почему? — недоумевал Шпиль.
—Потому что Орлов находится под защитой и покровительством Язова. Я обещал профессору, что пока он жив, Орлов останется научным сотрудником в лабораториях института.
—Язову же 84 года! — ахнул Шпиль. — Сколько вам придётся терпеть Орлова?
—Я же сказал, пока Язов жив, Орлов останется работать в институте. Дай бог здоровья Язову. Я уважаю Павла Ильича и не могу ему перечить. Язов мне как отец. Без Павла Ильича не существовало бы института и тех самых генетических опытов, что тут ведутся. Язов был первым, кто скрестил ДНК инопланетян с человеческой ДНК. В результате в подземной лаборатории института в стеклянных аквариумах выросли подопытные узники, которые сбежали два дня назад. Давай сменим тему. Расскажи лучше про реакцию работников морга на ваши поддельные удостоверения агентов особого отдела КГБ. И какую легенду вы сочинили работникам морга, чтобы они отвели вас к трупам Марии и Анастасии?
—Мы рассказали патологоанатому, что трупы Марии и Анастасии излучают радиацию. Чтобы подтвердить либо опровергнуть это, необходимо сделать специальные анализы, — припомнил Шпиль.
—С этого места поподробнее, — велел Марк Семёнович тоном, не терпящим возражений.


                * * *


Орлов и Руденко быстрым шагом перешли по пешеходной «зёбре» на другую сторону улицы и подошли к автобусной остановке.

—Слава богу, оторвались, — выдохнул Орлов с облегчением.
—Ты хотел убить Марка Семёновича в его собственном кабинете? — шепнул Руденко на ушко Орлову.
—Ничего подобного, — возразил Орлов. — За кого ты меня принимаешь, Вася? Я же не бандит. Я – учёный, кандидат наук. Под моим чутким руководством лаборатории института. Да, признаю, я сорвался. Не стоило распускать руки. Гринберг мне такого наговорил в своём кабинете.. Пришлось реагировать на хамство Марка Семёновича радикальным способом. Знаешь, что Гринберг заявил мне в кабинете, пока ты в кафетерий ходил?
—Что? — заинтересовался Василий. 
—Этот жирный поросёнок мало того, что отказал мне в выделении ампул препарата для лечения новорождённого сына, да ещё посоветовал отправить ущербное мясо, как он назвал моего новорождённого сына, в крематорий. Представь мой шок от услышанного. 
—И ты решил проучить заносчивого толстяка методом утопления его в аквариуме?
—Типун тебе на язык, Вася. Это была защитная реакция.
—Что теперь будешь делать? Где ты возьмёшь препарат для лечения сына? Ампулы «ФармаТэма» тебе больше не доступны после того, что ты натворил с Марком Семёновичем в кабинете. А без ампул твой сын..
—Вася, не продолжай. Я знаю, что произойдёт с Виталием, если ему не вколоть ампулы. Ума не приложу, что теперь делать. 
—Выходит, Гринбергу важнее набить свои карманы валютой от продажи ампул зарубежом, нежели спасти жизнь одного маленького человека, смертельно больного младенца, который обречён на верную гибель, — высказался Руденко.
—Вот таким алчным типом оказался наш  Марк Семёнович. А ты не знал, Вась?
—А ты знал, Жень?
—Догадывался. Поехали к моему отцу. Обсудим произошедшее в спокойной домашней обстановке.
—Поехали.

К остановке подъехал переполненный  «ЛиАЗ». Орлов и Руденко влезли в душный салон автобуса и уселись на задние свободные места.


                * * *


Хохлова подошла к двери, где была прикреплена табличка: «Гришин Борис Филиппович. Заведующий хирургическим отделением». Постояв одну минуту в нерешительности, блондинка неуклюже перекрестилась и вошла в кабинет. Борис Филиппович, одетый в белый врачебный костюм, сидел за столом и листал журнал с историями болезней своих пациентов.

—Борь, от Орлова нет новостей. На улице вечереет. Я волнуюсь.

Хохлова уселась на стул напротив хозяина кабинета и закинула ногу на ногу. На этот раз блондинка была одета в сиреневое платье и обута в красные туфли на низких каблуках. В правой руке красотка сжимала дамскую сумочку из леопардовой кожи.

—Попей минералочки, красавица моя, — предложил хозяин кабинета и вручил девушке фужер с жидкостью.
—С газом? — уточнила блондинка.
—Как видишь, нет. Это натуральный грузинский боржоми. Друг привёз из Тбилиси пятьдесят бутылок лично мне в подарок. Попей и расслабься. А лучше поехали ко мне, вместе расслабимся. Организую ужин при свечах. Бутылочку дорогого французского вина откупорю. Потом разгорячённые алкоголем ляжем в кровать. А дальше бурный секс до утра.
—Борь, хватит. Мне сейчас не до твоих пошлых шуточек. Орлов до сих пор не объявился.

Хохлова осушила фужер с боржоми и поставила ёмкость на стол. 

—Почему сразу пошлые шуточки, Валь. Ты мечтаешь женить меня на себе, будь добра соответствовать статусу невесты.
—Завтра о бракосочетании поговорим, Борь.
—Странно, что твой Орлов не смог договориться с Гринбергом об ампулах лекарства за столь продолжительное время, — почесал затылок хирург и взглянул на наручные часы. — Прошло пять часов с тех пор, как твой Орлов побывал в детских лазаретах и увидел собственными глазами новорождённого сына, слабого, больного. Время пять часов вечера. Красавица моя, твой Орлов не умеет вести переговоры с людьми?
—Борь, перестань. Какая я красавица твоя? Это комплимент, или ты надо мной постоянно издеваешься?
—Боже упаси. Разве можно над такой шикарной девушкой издеваться.
—Орлов не мой после того, что он мне наговорил в роддоме. Я понимаю, Женя не в себе в последнее время после смерти Маши. Но зачем меня обижать? Я его люблю и плохого ему не пожелаю.
—Жизнь его новорождённого сына висит на волоске, а ты признаёшься ему в вечной любви?
—Борь, прекрати. Дай мне телефон, хочу позвонить.

Борис Филиппович пододвинул телефон к Хохловой. Блондинка накрутила диск телефонного аппарата с нужными цифрами и прислонила трубку к уху. Пошли томительные минуты ожидания.

—Алло, Михаил Тимофеевич? Добрый вечер. Это хорошо, что вы узнали мой голос. Михаил Тимофеевич, позовите пожалуйста к телефону своего старшего сына, если, конечно, он у вас дома сейчас. Давно приехал? Вместе с Руденко? Понятно. Я в хирургическом отделении нахожусь. Ничего особенно. Снимки изучаю сижу. Вчера сильная боль началась в лодыжке. Я подумала, что перелом. Но всё обошлось. Просто ушиб оказался. Спасибо за пожелание, Михаил Тимофеевич. Я жду. Борь, налей минералки. Алло, Женечка, это я. Что случилось? Ты куда пропал? Пять часов уже прошло. Женечка, ты убедил Марка Семёновича.. Подожди. Я не успеваю за твоей путаной речью. Повтори. Не называть тебя Женечкой? А как называть? Ну ладно. Евгений, объясните мне суть ваших.. О, боже, Евгений, ты лыка не вяжешь! Кто тебя напоил? Что ты сказал? Повтори. Кто я? Хам! Грубиян! Да как ты смеешь называть меня шлюхой! Я ни с кем, кроме тебя, не спала! Борю я знаю с детства. Ты вообще соображаешь, что говоришь? Твой сын Виталий может в любую минуту отдать душу Господу, а ты прикладываешься к бутылке в такой момент? Как тебе не стыдно. Тряпка! Забудь меня! Вычеркни меня из своей жизни! Я сделаю аборт! Прощай, болван!

Валентина швырнула трубку на стол, и в ней послышались характерные гудки. Борис Филиппович положил трубку на место.

—Успокойся, красавица моя. Попей  боржоми. 

Переведя дух, Хохлова вынула из дамской сумочки сигареты и закурила. Борис Филиппович предусмотрительно пододвинул к возбуждённой девушке хрустальную пепельницу. 

—Представляешь, Борь, в какое жалкое ничтожество я влюбилась, — негодовала блондинка и выпустила изо рта струйку дыма.
—Красавица моя, на каком ты сроке? — осторожно поинтересовался заведующий хирургическим отделением и отмахнулся от сигаретного дыма.
—Восемь недель, — подсчитала девушка и раздавила недокуренную сигарету в пепельнице.
—Ясно. Срок вполне подходящий для прерывания беременности.
—Борь, поможешь мне сделать аборт?
—Решай сама. Что по поводу ампул? Что тебе сказал Орлов по телефону? Ампулы у него?
—Всё пропало, Борь. Ампул не будет. Орлов умудрился поссориться с Марком Семёновичем в его же кабинете. А без ампул Виталий умрёт, это неизбежно. Что делать–то, Борь? Как нам спасти младенца? Если придумаешь способ спасения младенца в течение этого вечера, завтра мы с тобой отправимся в загс. Есть идеи?
—Первая брачная ночь будет, красавица моя?
—Ну ты даёшь. Нашёл, о чём думать в такой момент. Часики тикают, Борь. Начинай соображать.
—Есть у меня одна идейка, — загадочно улыбнулся заведующий хирургическим отделением.
—Выкладывай, — сосредоточилась Валя и схватила фужер с очередной порцией боржоми.

Три часа спустя. К проходной научно–исследовательского института подъехал жёлтый микроавтобус «Рафик», где на водительской дверце было написано: «ХимПромСервис». Из салона «Рафика» вышло четверо людей, облачённых в жёлтые костюмы со стеклянным экраном на шлеме. В руках четвёрка агентов химзащиты зажимала винтовки с опрыскивателями и двумя баллонами–накопителями. Агенты химзащиты вошли в проходную института и остановились у турникетов.

—Вам кого, товарищи? — недоумевал  пожилой вахтёр, сидящий в кресле на посту охраны.
—Рабочий день закончился три часа назад, коллектив института ушёл по домам, — устало отрапортовал второй вахтёр средних лет, вышедший за порог дежурной комнатушки.
—Вы экзотически выглядите, товарищи, — насторожился пожилой вахтёр. — Вы космонавты, что ли?
—Дядечки, спокойно, мы вам сейчас всё объясним, — пообещал «космонавт» голосом Бориса Филипповича и вынул из кармана удостоверение.