Кислород

                200* год
         

     Сидорова Андрея Николаевича Виолетта Кольченко вспоминала не только как друга своего руководителя. Господин Сидоров был первым рыцарем в её жизни, поцеловавшим её в руку по-киношному. Изначально ей данный жест показался весьма театральным и наигранным.

     Следует отметить, что Андрей Николаевич  считался  выдающимся учёным-радиофизиком, которому удалось сделать ещё и чиновничью карьеру. Впоследствии, навещая Виталия Михалыча, господин Сидоров проделывал данный трюк с поцелуем регулярно.
     С тех пор у Виолетты Кольченко прижилась привычка щедро парфюмировать ручки, а также следить за маникюром ещё тщательнее.
     А тот факт, что мужчина галантно здоровался и справлялся о делах житейских у переводчицы на французском, давал основание полагать, что учёный воспитан не иначе как гувернанткой. Приветствие обычно выглядело так:

— Бонжур, мадемуазель! Камон сава?
— Бонжур, Андрей Николаевич! Комси комса! — отвечала Виолетта, печально кивая в сторону бумажной горы, параллельно протягивая посетителю руку для ритуального поцелуя.

   К хорошему, разумеется, привыкаешь быстро. Супруг не переставал поражаться появившимся внезапно барским замашкам у спутницы жизни:

— Убери, пожалуйста! Будь добр, подай! Подними и верни на место! Почему не открыл дверцу в машине даме?..
     Виолетта стала тщательнее следить за чистотой речи, а также внезапно появилось желание перечитать классику.
     Она была согласна с Карлом Марксом на все сто, что именно бытие определяет сознание.

     Позднее выяснилось, что господин Сидоров, равно как и сама Виолетта, обожает Кронина и Драйзера.
     Они могли часами обсуждать труды шотландского и американского писателей, спорить, разбирать всё до мельчайших подробностей.
     Виолетте ближе был Арчибалд Кронин и его взгляд на социальные проблемы с чувствами. Социальная драма «Звёзды смотрят вниз» тронула её ещё в школе. В то время как учёного Сидорова больше взбудоражил кронинский «Замок Броуди». Позже станет понятно, почему.
     Для Андрея Николаевича притягательнее был Теодор Драйзер. Его завораживало умение автора строить свои произведения на материале, появляющемся в результате наблюдений и опыта. Он уверенно заявлял, что способность передать быт во всех мельчайших подробностях под силу не всякому держателю пера.
Вот так они и подружились.
 
     Со временем стало не совсем ясно, к кому всё-таки учёный приходит в гости: к переводчице или к однокашнику Виталику.
     Каждый раз сначала в кабинете появлялся запах древесно-табачного парфюма. Потом, спустя какое-то время, уже возникал на пороге сам учёный.      

     Женщины, работающие в том же коллективе, частенько отпускали шуточки по поводу Вилкиного мужа-рогоносца. Виолетта не оправдывалась и ничего не доказывала. По её мнению, это была пустая трата времени.
     Попроси её описать Андрея Николаевича, она с  трудом вспомнит цвет его глаз. И уж точно не сумеет описать фасон костюма, в котором он сегодня пару часов с ней болтал. Зато однозначно назовёт предмет беседы.
 
     О личной жизни профессора Вилка справок не наводила: её это действительно мало интересовало. Девушка знала, что он порядочный и прекрасно образованный человек, успешный в своем деле, имеет авторитет в определенных кругах. И всё. Этого ей было достаточно. Такое редко, но бывает.
               
               ***

     Однажды в их кабинете должны были что-то переустанавливать.
     Переводчица временно переместилась в офис этажом ниже. Понятно, что работать там толком ей не дали. Виолетте пришлось вкусить смак женского коллектива по полной программе. А свои тепличные условия работы она стала ценить еще больше.
     Переводчица Кольченко услышала очень много нового и интересного. И об Андрее Николаевиче в том числе.

— Такой хороший мужик этот Сидоров! И что этим бабам только нужно?! — начала причитать лаборант Вера Григорьевна.
— Ой, и не говори, Григорьевна! Красавец какой, умница, деньги зарабатывать умеет! До должности такой уважаемой дорос! И чего такого орла тянет на этих трясогузок!
— А Бог его знает, чего на таких кошек драных нормальные мужики вечно заглядываются!

     Виолетта первоначально не слушала склоки. Просто представила себе, что идёт дождь за окном.

— Уже за пятьдесят мужику, а дома никто не ждет!– встряла сотрудница, которую Виолетта даже не знала. — Первая бросила. Вторая послала на хутор. По Галке нашей слезы лил в подворотне…  А та — только её и видели! Махнула хвостом и за Зуева замуж вышла. А Зуев этот — сам крокодил, а зубы лошадиные! Жуть какая! Жаль, что дочки нет у меня, а то я бы Андрея Николаевича из виду не упустила. Только за него бы и отдала дочь.

     Были и весьма пикантные предположения относительно одиночества учёного, связанные с его возможной нетрадиционной ориентацией. Иные смелые гипотезы были привязаны к эректильной дисфункции.
     У Виолетты никто ничего не спрашивал к огромной её радости. Видимо по её лицу читалось всё, что она думает о данном кордебалете.
     Через час рабочие закончили необходимые инсталляции, и путешественница смогла вернуться к себе.
     Андрей Николаевич, как и прежде, приходил в гости, целовал ручку и беседовал с Виолеттой Сергеевной по душам.
               
               ***

     В середине января Виталий Михалыч праздновал свой юбилей. В связи с этим был организован фуршет в банкетном зале их учреждения.
     Виолетта была приглашена с супругом, но у того была куча своих дел. Он отказался, как обычно, пошутив:

— Надеюсь, я могу тебе доверять?
— А я? — не заставил себя ждать ответ.
 
     На празднике присутствовал и Андрей Николаевич Сидоров. В самом начале он сидел по правую руку от именинника. Позже, когда праздник был уже в полном разгаре, он переместился поближе к Виолетте:

— Виолетта Сергеевна, позвольте сесть подле вас! — произнёс мужчина и по обыкновению чмокнул руку. — Вы знаете, я понял, что вы для меня в каком-то
роде — кислород. Вот прихожу к вам, и мои легкие наполняются им. Мне легко и просто с вами дышится!  Вы такая светлая и  рациональная…  Повезло вашему мужу! Ну почему мне нравятся другие женщины?! Уж я бы вас у супруга отбил в первый же день знакомства!

     Конечно, комплимент, что она чей-то «кислород», тешил самолюбие! И он вошел в топ её лучших комплиментов. Но почему-то стало неприятно от слов «нравятся другие». «Неужели он подумал, что она виды на него имела? Тьфу ты! А ещё учёный! Вроде все так хорошо шло в их общении. Взял и всё испортил!» — пронеслось в голове переводчицы.

     Когда начали капать первые «пьяные» слёзы учёного, стало до боли жаль этого обаятельного и талантливого мужчину.
     Потом дошла очередь и до любимых женщин, которые почему-то его всегда бросали, не отвечая взаимностью на его пламенные чувства.
     Поведал он и о перманентном страхе одиночества и о многом другом.
 
     Затем как-то резко перешёл к монологу о холодной, бездушной матери, которая с самого рождения не любила его. Он это чувствовал. Чего мальчик только не делал, чтобы заслужить любовь и одобрение мамы: школа с золотой медалью, пять лет шахматной студии,  два университета с отличием, аспирантура, куча научных трудов и других достижений. И всё это только для того, чтобы услышать от мамы слова похвалы и «Я тебя люблю, сынок».
     Материнским требованиям и завышенным планкам не было предела. Да, она кормила, одевала, все необходимое покупала, выучила…  Всю жизнь женщина работала на заводе у станка. Но ни разу перед сном так и не поцеловала, не обняла, подушку не поправила, просто нейтральное «Молодец!» или «Я горжусь тобой!» не сказала. А так хотелось это услышать...
     Отец не выдержал: нашел женщину поласковее и покинул семью.
     Иногда маленький Андрюша представлял себе, что его взяли из детского дома. Так легче было переносить материнскую чёрствость.

     Виолетта слушала, окаменев, исповедь и не могла пошевелиться. Ей было страшно от того, что такое, оказывается, бывает в жизни: взрослый, самодостаточный  мужчина  сидит, а плачет в нём «ребёнок», который недополучил любви в детстве. И сейчас эта нехватка уродует всю его внешне успешную жизнь.

     Виолетта не знала, как поступить: опыта психолога у неё не было. Но она понимала, что не просто человек именно ей захотел излить душу. Нужно было активизировать мозг и срочно что-то правильное сказать.
     На них уже начинали коситься рядом сидящие.
— Андрей Николаевич, выпейте водички, пожалуйста! И давайте-ка  выйдем с вами на свежий воздух!
     Мужчина покорно сделал то, о чём его попросили.
     На улице, накинув верхнюю одежду на плечи, они стояли и молчали какое-то время. Виолетта решила прервать молчание:

— Вы никогда не думали, что именно благодаря своей маме вы добились всего того, что имеете на сегодняшний день? Неизвестно, кем бы вы стали, если бы вам в одно место дули! Слепая материнская любовь не только созидает, но и разрушает. Мама ваша ещё жива?
— Увы, уже нет. Тем и больнее, что никогда не исправить положение.
— Это ещё почему? Ваша мама, вероятнее всего, будет ровесницей моей бабушки. Это женщины военного времени. Они прошли войну, они её видели своими глазами. Не как мы, по книжкам. Сколько им приходилось бояться и выживать!  Моя бабуля, к примеру, бригадиром всю войну отработала на Свердловском военном заводе. Какой у неё характер был, как вы думаете? Точно такой же, как и у вашей мамы: стальной и непробиваемый. Она никогда ни с кем не сюсюкалась. Нужно понять и простить мать. Постарайтесь отпустить эту детскую обиду. В детстве не только деревья кажутся большими, но и проблемы с обидами достигают огромных масштабов. А что касается женщин, то вы, не простив маму, выбираете себе подсознательно ту, которая вас не полюбит и обязательно отвергнет. А вам нужно будет добывать и заслуживать её расположение и любовь! Вот увидите: если сумеете простить мать, то обязательно встретите ту, которая ответит вам взаимностью!

     Она ещё что-то долго молотила языком, вероятно, чушь несусветную, но слёзы на лице учёного высохли. Лицо просветлело и взгляд прояснился. Мужчина как всегда поцеловал руку, и они вернулись в банкетный зал.

               ***

     С того дня Андрей Николаевич заходил всё реже и реже. Видимо испытывал неловкость за то, что так разоткровенничался перед молодой женщиной.
     Через год на один из праздников Виолетту ждала корзина с цветами и запиской от Андрея Сидорова.
«Жизнь нам посылает не тех, кого мы хотим, а тех, в ком мы нуждаемся! Спасибо за своевременную подачу кислорода!».
     Ещё через день Виолетта узнала, что Андрей Николаевич женился на хорошей, скромной женщине и невероятно счастлив в браке.