Чем отличается история ингушей от других кавказцев

Камни говорят громче хроник

В лабиринтах кавказской истории, где переплелись крови и языки, где каждый народ вынужден был веками доказывать свое право на существование, вопрос об уникальности ингушей звучит особенно остро. Обычно отличия ищут в фольклоре, в особенностях быта или в героических хрониках войн. Но подлинное отличие ингушского народа лежит в иной плоскости — в фундаментальном принципе организации общества и его отношении к самому понятию Власти.

История Кавказа полна примеров того, как социум, лишенный жесткой вертикали управления, скатывался в хаос. Мы видим это на примере соседних регионов, где периоды анархии сменялись железной рукой правителя, вынужденного буквально «розгами» вбивать порядок в обезумевшую от вседозволенности среду. Там, где слабел кулак хозяина, возрождалась средневековая работорговля и межродовая резня. Напрашивается циничный, но логичный вывод: человеку нужен царь, феодал, тиран. Иначе, как считают многие, общество неминуемо одичает.

Но есть место, где этот железный закон истории дает сбой. Это Ингушетия.

Уникальность ингушей заключается в парадоксальном феномене: они создали цивилизацию, не имеющую нужды в «хозяевах». В то время как вокруг возводились дворцы царей и замки феодалов, в горах Ингушетии возводились храмы. Именно храмы, а не княжеские резиденции стали сакральными и социальными центрами. Двенадцать каменных стульев, сохранившихся у святилища Г1ал-ерда и на горе Мятт-лоам, — это не просто артефакты. Это каменная конституция, вырубленная в скале.

Когда современные мифотворцы, подстраиваясь под вкусы западной публики, уставшей от собственной несвободы, рисуют картины «дикой вольницы» и парламентов «Мехк-Кхел», парящих в безвоздушном пространстве, они впадают в опасное заблуждение. Нельзя построить идеальное правосудие в обществе, где нет нравственного фундамента, где нет сакрального центра, напоминающего человеку об ответственности перед Богом и родом. Где те храмы, которые тысячелетиями воспитывали в чеченских обществах ту самую «ответственную свободу»? Их нет. Потому что центром притяжения, тем самым местом, где имя народа (Ghalgha) срастается с именем храма (Г1ал-ерда), была и остается горная Ингушетия.

Это и есть ответ на вопрос: «Чем отличается история ингушей?». Они не просто выжили без феодалов — они выковали внутреннюю аристократию духа. Исследователь Яковлев ещё в прошлом веке с удивлением отмечал, что быт простого ингуша подчинен правилам тонкой обходительности в большей мере, чем жизнь высшего света Европы. То есть, отказавшись от услуг «господ», ингуши не одичали, а, напротив, сумели подняться на нравственную высоту, недоступную тем, кто меряет достоинство богатством и рабами.

И здесь же кроется причина того уничижительного отношения, которое вылилось в горькую формулу: «Ингушетия — груша для битья». Но бьют её не за слабость. Бьют за то, что она — Хранитель. Ингушетия — это Асса-центр, храмовая метрополия, хранящая ключи к разгадке того, откуда на Кавказе взялись башни и склепы, аланские храмы и эзди-законы. Нельзя присвоить величие цивилизации, не присвоив её храмы. А храмы, сотнями стоящие в ингушских ущельях, неумолимо свидетельствуют против всех фальсификаторов.

Поэтому фраза «Предъявите свои храмы!» становится водоразделом. Это тест на подлинность. «Аланские игроки в жизнь», с их княжескими хрониками, и их западные покровители могут сколько угодно искажать историю в угоду политической конъюнктуре, но перед лицом двенадцати каменных стульев их нарративы о «свободе» оборачиваются пустотой. Ибо свобода без храма, без внутреннего стержня — это не свобода, а анархия, порождающая рабство.

Ингушетия же доказала: можно жить без царя, но нельзя жить без веры в правду. И пока стоят эти камни, история будет на стороне тех, кто их поставил.







Чем отличается история ингушей от других кавказцев ?

Не только стране, всем кавказским республикам требуется правитель. К примеру в Чечне  создали относительный  порядок, где через десятилетнюю искусственную анархию, довели общество, до того состояния, что возродили средневековую  работорговлю.

На фоне всех исторических зверств и человекоподобных хищников,  которые друг друга режут, по приказу господина,  среди  народов,  где наступает хаос, без вождей с розгами,  напрашивается однозначный  вывод, что нужен царь, феодал, тиран обеспечивающий порядок.

Но оказывается есть АССА ЦЕНТР КАВКАЗА, на родине всего человечества, где народ изначально  живет без хозяев, без господ, который сотни лет находился в относительной изоляции,  гонимый всеми рабами, не одичав,  а наоборот смотрится выше аристократов Европы,   в услугах, которых богатства, деньги и рабы, на которых казалось  равняется весь мир — (В своих наблюдениях ещё в прошлом веке исследователь Яковлев Н. отмечал: «Быт ингуша подчинен всяким правилам тонкой обходительности, в большей мере, чем быт большинства населения наших городов и, во всяком случае, не менее, чем жизнь так называемого «высшего общества» в культурных странах. Этим и объясняется та выдержка, то уменье непринужденно держать себя на людях, которыми с первого же взгляда так выгодно отличаются ингуши». )