Что такое агрессивная война?

1. Простые варианты
    Что есть агрессивная война? Это война, в основе которой лежит агрессия, а агрессия – это такие действия одной стороны в отношении другой, которые при соответствующем ответе создают столкновение.
   Агрессия отличается от защиты тем, что если обе стороны действуют в рамках защиты, то войны между ними быть не может. А если случается война, значит, кто-то проявил какую-то форму агрессии. Либо одна сторона, либо другая, либо обе сразу (одновременно совершили друг в отношении друга акт агрессии), но кто-то её совершил. Потому, что одновременно защищаться обе стороны при войне не могут. Если обе действительно защищаются, остаётся мир. Чтобы началась война, кем-то должен быть совершён акт агрессии (понимает он это, или нет). Вот там, где проходит черта между тем, что обе стороны могут делать без того, чтобы началась война, и что уже не могут, и проходит граница между защитой и агрессией.
    Черта эта может быть предельно ясной или крайне сложной для разбора, но она всегда есть. И неспособность её найти (или нежелание искать) является одной из предпосылок к агрессии.
Чтобы обозначить ответственность за агрессию, чертятся границы и заключаются договора, нарушение которых означает агрессию. И эти критерии действуют в меру того, насколько они адекватны и полноценны. В частности, это означает, что если (например) между двумя сторонами существует некая граница, переходить которую нельзя, то каждый может на своей территории делать, что не выходит за её пределы. Маршировать туда-сюда, размахивать мечами, стоять на ушах – если это не мешает другому делать аналогичное, это не агрессия. А вот если ты перешёл границу, то это уже агрессия. Потому, что если противник сделает аналогичное, то вы просто столкнётесь на границе, и упрётесь друг в друга прямо на ней. И если ты это сделал не для того, чтобы в таком положении остаться, то придётся применить силу, которая заставит его отступить. И вот этот манёвр с нанесением (или готовностью нанести) соответствующие удары и есть классическая агрессия.

    Если кто-то подошёл к границе, построился, натянул луки, нацелился в противника, но пока ещё не стреляет – это ещё можно спорить, агрессия это или нет. Одна сторона может кричать «Вы нам угрожаете, вы нам не даёте спокойно заниматься своими делами, вы покушаетесь на нашу безопасность – это агрессия!» – другая может отвечать: «А мы вам ничего не делаем. Мы просто защищаем свою границу. Вот если вы её пересечёте, тогда мы стреляем, а если нет, то вам бояться нечего!» И тогда, если по вторую сторону границы так и остались стоять, а стрелы всё же в них полетели, тогда это агрессия. А если те обнажили мечи, и побежали в атаку, и как только пересекли границу, в них полетели стрелы – это отражение агрессии.
   Агрессия обычно означает такие действия в отношении другого, аналогичным которых с его стороны в своём отношении бы не потерпел. Например, прийти и сделать на территории другого то, аналогичного чему на своей территории бы сделать не позволил. И нанести удары, которые должны заставить его смириться, если он со своей стороны попытается тоже не позволять такие действия.
    Агрессия – это когда переходишь определённую границу, на которой держится понятие равновесия. Т.е. если ты не хочешь, чтобы кто-то приходил на твою землю, и указывал, какие на ней ставить алтари, то и ты тоже изволь на чужую землю не идти, и не указывать там живущим, какие ставить там. И т.д. – по всем пунктам жизненных интересов, в рамках чего должно быть достигнуто понятие неких границ, которые переходить нельзя. И есть люди, которым это понятно, как дважды два, но есть такие, которым это принципиально не понятно. Они хотят, чтобы к ним нельзя было ходить и что-то указывать, а они чтобы могли.
    Они хотят, чтобы они могли прийти на чужую территорию, и устанавливать свои порядки. И брать дань, какую хотят. И указывать, что кому из живущих там следует делать. А в случае неповиновения наказывать так, как считают нужным. Это агрессивные люди.  И такие могут городить в защиту своей политики целую кучу полемики, которая всегда на поверку в конечном итоге сведётся к принципу «кто сильнее, тот и прав».
    Классическая агрессия обычно сопровождается девизами «пришёл-увидел-победил», «было ваше, стало наше», и «горе побеждённым». И проявляется обычно в действиях, напрямую выражающих суть этих принципов. Однако на определённом этапе своего развития институты агрессии открывают для себя тему, называемую информационная война.
    В рамках информационной войны агрессор кричит, что это не он нападает, а нападают на него. Или что он защищает того, кто подвергается агрессии. И чем громче и убедительнее он кричит, тем больше его выгода, потому что тогда все сторонники равновесия вместо того, чтобы поддерживать его противника, будут поддерживать его. И чем больше он стяжает таким способом сил, тем больше возможностей взять как можно больше.
    Информационная война – это одно из полей битв, только участвует в них информация. А информация, подаваемая агрессором – это агрессия в информационном плане, где он переходит границы того, что можно утверждать, и начинает утверждать то, что утверждать нельзя.
    Агрессия совершается против правды, против интересов её приверженцев, и на территории их прав. Информационный агрессор просто вторгается на территорию тех убеждений, на которых держатся правовые позиции его противников, и начинает захватывать эти позиции. Чтобы сразу установить на них свои порядки. И в рамках новых положений утверждать то, что пошатнёт их статус, их права, и их возможности рассчитывать на чью-то поддержку.
    Война, включающая в себя разные типы фронтов (в данном случае физический и информационный) называется гибридной. В рамках гибридной войны агрессор нападает одновременно и на противника в лице другого общества, и на тех членов своего общества, которые против агрессии. В отношении них совершаются репрессии, если они посмеют критиковать его действия.
    Поэтому агрессивная война в современном мире – это не та, где перед ней звучат лозунги «Да здравствует агрессивная война!» Не та, где проводят референдум с вопросом «А не начать ли нам агрессивную войну?», и где официальное начало оной можно засчитывать никак не раньше утвердительного результата. Не та, где говорят: «Да, мы агрессоры, и ими были, есть и будем, а кто посмеет протестовать, того к стенке!» Это война, которую начинают с «Мы начали войну против великого зла, а кто посмеет что-то плохое говорить в адрес священных праведников, того к стенке!»
    Агрессивная война со стороны гибридного агрессора полна заявлений о том, что враг то, враг сё, враг пятое, враг десятое. Вот он тут обнажил меч, вот там он бежит в атаку, вот сям он орёт «Поубиваю!», вот, посмотрите, какая у него (постоянно) злая рожа, вот он пустил стрелы, которые летят прямо в тебя, и т.п. – сплошная пурга контента в стиле «враг несомненно зло». Но всегда один (как минимум) вопрос будет стабильно оставаться без внимания: кто первым начал? Кто первым перешёл черту, которую, нельзя переходить? Благодаря кому это всё происходит? Такие вопросы будут замалчиваться агрессором так, как будто их просто не должно быть. А во всём остальном будет целая куча негодования в отношении врага, где что ни новость, то повод для негодования.
    В отношении замалчиваемого вопроса позиция агрессора будет предельно проста: посмеешь говорить хот что-то, что нам не выгодно – тебе конец. Разбирать не будем. Будем просто карать без какого-либо права на справедливый суд (Что значит – почему? Потому, что война, на которой враг то, враг сё – в общем, не до разбирательств, и это надо «понимать»).
    Такой политикой агрессор даёт своим резидентам понять, что неугодные вопросы разбираться не будут. Потому, что у него не та позиция, при которой он может позволить себе разбирательство по определённым вопросам. Но при этом демонстрировать это нельзя, и надо продолжать делать вид, как будто всё правильно. И самый ходовой (традиционно) способ делать такой вид – это видеть только те вопросы, которые помогают ругать врага, и ругать так, как будто других вопросов просто нет. И такая политика будет применяться до тех пор, пока до всех не дойдёт.
    Данная политика оставляет резидентам на выбор два разрешённых варианта. Первый вариант – резидент понимает, что и зачем его общество делает, и его это полностью устраивает. Он именно этого хотел, он это поддерживает, и делает всё так, как по данному вопросу требует тактика гибридной войны. Второй вариант – человек искренне верит в официальную версию. Смотрит все новости, собирает все сводки, получает всю разрешённую информацию, и во всех своих выводах неизменно приходит к тому, что враг лютое зло.
    Такой рассуждает: «А где у нас агрессия? Я про план устроить агрессивную войну что-то не слышал. Референдума по такому вопросу не было. С лозунгами «Да здравствует агрессия!» на улицу не выходил!» (и обязательно добавляет с показыванием на ту сторону «Агрессия – это у них!») Называется такой деятель словом прол.
    Единственное, чего прол не учитывает – это того, что для поддержки агрессии в рамках гибридной войны всего перечисленного им делать и не нужно. Нужно всего-то лишь не ответить на следующие вопросы. Приведены ли доказательства, что твоя сторона не может вести информационной войны? Гарантируешь ли ты, что она не может применять такие приёмы манипуляции твоим сознанием, о которых ты даже и не знаешь (и потому не способен им противостоять)? Отвечаешь ли ты, что если бы ты жил в стане противника, то не был бы убеждён в радикально противоположном под влиянием той информации, которая подаётся там? Потому, что иначе все твои убеждения – это убеждения человека, которого чем набьют, то он и будет нести. И тогда встанет вопрос, кому более выгодно держать людей в таком состоянии: мирному обществу или агрессивному?
    Без ответа на эти и подобные вопросы морального права на чём-либо настаивать ни у кого нет. Только право сильного.

2. Сложные варианты
    Если вместо стрел используются ракеты, то удар первым по позиции противника может лишить его дальней возможности сопротивляться. И расположить их одна сторона может полностью на своей территории, не переходя перед этим ту условную линию, которая прочерчена на карте пунктиром и продублирована на земле пограничными столбами. Поэтому размещение одной стороной определённых видов вооружений дальше определённой линии от возможных целей само по себе может быть актом агрессии, как минимум в отношении чувства безопасности и защищённости тех другой стороны.
    Это значит, что в определённых ситуациях кто-то не обязан ждать, пока по нему ударят первым, и для защиты вынужден будет что-то предпринимать. В т.ч. это могут быть действия, требующие перехода физической границы. И сделано это может быть только из необходимости защитить свою безопасность и независимость. Но это не означает, что в связи с этим любой имеет право переходить границу, где хочет и когда хочет, под предлогом того, что ему где-то показалась агрессия. Есть действия обоснованные и есть необоснованные. И всё, что переходит границу обоснованного, и есть агрессия, только в более сложной форме. И это не значит, что никаких границ больше не существует – они есть, и для каждого вида вооружений должны быть свои границы, расположение в пределах которых является защитой, а далее которых может становиться формой нападения.
    Так же, оружие и противооружие может устаревать и совершенствоваться, и допустимые линии могут постоянно меняться. И базы, размещение которых было оговорено и согласовано в договорах, могут менять своё значение в связи с обновлением арсенала. Но это не значит, что никаких границ не существует; они всё равно есть. Потому что есть определённые намерения, в связи с которыми что-то производится, и везётся на какие-то базы. И в этих намерениях есть своя граница между намерением обороняться, и намерением нападать.
   Так же, какие-то разработки могут быть в целях той же защиты засекреченными, и широкая общественность может просто не иметь правильного представления истинном прохождении линий. И даже ведущие специалисты могут не всегда иметь точное представление о том, что есть у противника, и чего ожидать в перспективе. Но это не означает, что в связи с этим границы теперь окончательно размыты. Есть намерение удерживать свои позиции, и есть намерение отжимать чужие. И тот, кто не переходит границу намерения защищаться, должен сделать всё от себя зависящие, чтобы оговорить с возможным противником все условия удержания мира, какие только может. А тот, кто отказывается, или только делает вид, что пытается, а на самом деле делает противоположное, переходит границу того, чего переходить нельзя. И чем сложнее условия, тем больше в них может быть деталей, которые могут быть на первый взгляд незаметны, но требуют уделения им предельного внимания. Потому, как не уделение может вести к агрессии в настоящем или будущем.

Данное описание не является полноценным без разбора отдельного вопроса, описанного тут http://proza.ru/2023/04/06/756