Что такое агрессивная война?

1. Простые варианты
    Что есть агрессивная война? Это война, в основе которой лежит агрессия, а агрессия – это такие действия одной стороны в отношении (равной по статусу) другой, которые при аналогичном ответе создают столкновение. Т.е. если
(например) между двумя сторонами существует некая граница, переходить которую нельзя, то каждый может на своей территории маршировать туда-сюда, тренироваться махать мечами, стоять на ушах – если это не мешает другому делать аналогичное, это не агрессия. А вот если ты перешёл границу, то это уже агрессия. Потому, что если противник сделает аналогичное, то вы просто столкнётесь на границе, и упрётесь друг в друга прямо на ней. И если ты это сделал не для того, чтобы в таком положении остаться, то придётся нанести противнику какие-то удары, которые заставят его отступить. И вот этот манёвр с нанесением (или готовностью нанести) такие удары и есть классическая агрессия.
    Если кто-то подошёл к границе, построился, натянул луки, нацелился в противника, но пока ещё не стреляет – это ещё можно спорить, агрессия это или нет. Одна сторона может кричать «Вы нам угрожаете, вы нам не даёте спокойно заниматься своими делами, вы покушаетесь на нашу безопасность – это агрессия!» – другая может отвечать: «А мы вам ничего не делаем. Мы просто защищаем свою границу. Вот если вы её пересечёте, тогда мы стреляем, а если нет, то вам бояться нечего!» И тогда, если по вторую сторону границы так и остались стоять, а стрелы всё же в них полетели, тогда это агрессия. А если те обнажили мечи, и побежали в атаку, и как только пересекли границу, в них полетели стрелы – это отражение агрессии.
   Агрессия обычно означает такие действия в отношении другого, аналогичным которых с его стороны в своём отношении бы не потерпел. Например, прийти и сделать на территории другого то, аналогичного чему на своей территории бы сделать не позволил. И нанести удары, которые должны заставить его смириться, если он со своей стороны попытается тоже не позволять такие действия.
    Агрессия – это когда переходишь определённую границу, на которой держится понятие равновесия. Т.е. если ты не хочешь, чтобы кто-то приходил на твою землю, и указывал, какие на ней ставить алтари, то и ты тоже изволь на чужую землю не идти, и не указывать там живущим, какие ставить там. И т.д. – по всем пунктам жизненных интересов, в рамках чего должно быть достигнуто понятие неких границ, которые переходить нельзя. И есть люди, которым это понятно, как дважды два, но есть такие, которым это принципиально не понятно. Они хотят, чтобы к ним нельзя было ходить и что-то указывать, а они чтобы могли.
    Они хотят, чтобы они могли прийти на чужую территорию, и устанавливать свои порядки. И брать дань, какую хотят. И указывать, что кому из живущих там следует делать. А в случае неповиновения наказывать так, как считают нужным. Это агрессивные люди.  И такие могут городить в защиту своей политики целую кучу полемики, которая всегда на поверку в конечном итоге сведётся к принципу «кто сильнее, тот и прав».
    Классическая агрессия обычно сопровождается девизами «пришёл-увидел-победил», «было ваше, стало наше», и «горе побеждённым». И проявляется обычно в действиях, напрямую выражающих суть этих принципов. Однако на определённом этапе своего развития институты агрессии открывают для себя тему, называемую информационная война.
    В рамках информационной войны агрессор кричит, что это не он нападает, а нападают на него. Или что он защищает того, кто подвергается агрессии. И чем громче и убедительнее он кричит, тем больше его выгода, потому что тогда все сторонники равновесия вместо того, чтобы поддерживать его противника, будут поддерживать его. И чем больше он стяжает таким способом сил, тем больше возможностей взять как можно больше.
    Информационная война – это одно из полей битв, только участвует в них информация. А информация, подаваемая агрессором – это агрессия в информационном плане, где он переходит границы того, что можно утверждать, и начинает утверждать то, что утверждать нельзя.
    Агрессия совершается против правды, против интересов её приверженцев, и на территории их прав. Информационный агрессор просто вторгается на территорию тех убеждений, на которых держатся правовые позиции его противников, и начинает захватывать эти позиции. Чтобы сразу установить на них свои порядки. И в рамках новых положений утверждать то, что пошатнёт их статус, их права, и их возможности рассчитывать на чью-то поддержку.
    Война, включающая в себя разные типы фронтов (в данном случае физический и информационный) называется гибридной. В рамках гибридной войны агрессор нападает одновременно и на противника в лице другого общества, и на тех членов своего общества, которые против агрессии. В отношении них совершаются репрессии, если они посмеют критиковать его действия.
    Поэтому агрессивная война в современном мире – это не та, где перед ней звучат лозунги «Да здравствует агрессивная война!» Не та, где проводят референдум с вопросом «А не начать ли нам агрессивную войну?», и где официальное начало оной можно засчитывать никак не раньше утвердительного результата. Не та, где говорят: «Да, мы агрессоры, и ими были, есть и будем, а кто посмеет протестовать, того к стенке!» Это война, которую начинают с «Мы начали войну против великого зла, а кто посмеет что-то плохое говорить в адрес священных праведников, того к стенке!»
    Агрессивная война со стороны гибридного агрессора полна заявлений о том, что враг то, враг сё, враг пятое, враг десятое. Вот он тут обнажил меч, вот там он бежит в атаку, вот сям он орёт «Поубиваю!», вот, посмотрите, какая у него (постоянно) злая рожа, вот он пустил стрелы, которые летят прямо в тебя, и т.п. – сплошная пурга контента в стиле «враг несомненно зло». Но всегда один (как минимум) вопрос будет стабильно оставаться без внимания: кто первым начал? Кто первым перешёл черту, которую, нельзя переходить? Благодаря кому это всё происходит? Такие вопросы будут замалчиваться агрессором так, как будто их просто не должно быть. А во всём остальном будет целая куча негодования в отношении врага, где что ни новость, то повод для негодования.
    В отношении замалчиваемого вопроса позиция агрессора будет предельно проста: посмеешь говорить хот что-то, что нам не выгодно – тебе конец. Разбирать не будем. Будем просто карать без какого-либо права на справедливый суд (Что значит – почему? Потому, что война, на которой враг то, враг сё – в общем, не до разбирательств, и это надо «понимать»).
    Такой политикой агрессор даёт своим резидентам понять, что неугодные вопросы разбираться не будут. Потому, что у него не та позиция, при которой он может позволить себе разбирательство по определённым вопросам. Но при этом демонстрировать это нельзя, и надо продолжать делать вид, как будто всё правильно. И самый ходовой (традиционно) способ делать такой вид – это видеть только те вопросы, которые помогают ругать врага, и ругать так, как будто других вопросов просто нет. И такая политика будет применяться до тех пор, пока до всех не дойдёт.
    Данная политика оставляет резидентам на выбор два разрешённых варианта. Первый вариант – резидент понимает, что и зачем его общество делает, и его это полностью устраивает. Он именно этого хотел, он это поддерживает, и делает всё так, как по данному вопросу требует тактика гибридной войны. Второй вариант – человек искренне верит в официальную версию. Смотрит все новости, собирает все сводки, получает всю разрешённую информацию, и во всех своих выводах неизменно приходит к тому, что враг лютое зло.
    Такой рассуждает: «А где у нас агрессия? Я про план устроить агрессивную войну что-то не слышал. Референдума по такому вопросу не было. С лозунгами «Да здравствует агрессия!» на улицу не выходил!» (и обязательно добавляет с показыванием на ту сторону «Агрессия – это у них!») Называется такой деятель словом прол.
    Единственное, чего прол не учитывает – это того, что для поддержки агрессии в рамках гибридной войны всего перечисленного им делать и не нужно. Нужно всего-то лишь не ответить на следующие вопросы. Приведены ли доказательства, что твоя сторона не может вести информационной войны? Гарантируешь ли ты, что она не может применять такие приёмы манипуляции твоим сознанием, о которых ты даже и не знаешь (и потому не способен им противостоять)? Отвечаешь ли ты, что если бы ты жил в стане противника, то не был бы убеждён в радикально противоположном под влиянием той информации, которая подаётся там? Потому, что иначе все твои убеждения – это убеждения человека, которого чем набьют, то он и будет нести. И тогда встанет вопрос, кому более выгодно держать людей в таком состоянии: мирному обществу или агрессивному?
    Без ответа на эти и подобные вопросы морального права на чём-либо настаивать ни у кого нет. Только право сильного.

2. Сложные варианты
    Если вместо стрел используются ракеты, то удар первым по позиции противника может лишить его дальней возможности сопротивляться. И расположить их одна сторона может полностью на своей территории, не переходя перед этим ту условную линию, которая прочерчена на карте пунктиром и продублирована на земле пограничными столбами. Поэтому размещение одной стороной определённых видов вооружений дальше определённой линии от возможных целей само по себе может быть актом агрессии, как минимум в отношении чувства безопасности и защищённости тех другой стороны.
    Это значит, что в определённых ситуациях кто-то не обязан ждать, пока по нему ударят первым, и для защиты вынужден будет что-то предпринимать. В т.ч. это могут быть действия, требующие перехода физической границы. И сделано это может быть только из необходимости защитить свою безопасность и независимость. Но это не означает, что в связи с этим любой имеет право переходить границу, где хочет и когда хочет, под предлогом того, что ему где-то показалась агрессия. Есть действия обоснованные и есть необоснованные. И всё, что переходит границу обоснованного, и есть агрессия, только в более сложной форме. И это не значит, что никаких границ больше не существует – они есть, и для каждого вида вооружений должны быть свои границы, расположение в пределах которых является защитой, а далее которых может становиться формой нападения.
    Так же, оружие и противооружие может устаревать и совершенствоваться, и допустимые линии могут постоянно меняться. И базы, размещение которых было оговорено и согласовано в договорах, могут менять своё значение в связи с обновлением арсенала. Но это не значит, что никаких границ не существует; они всё равно есть. Потому что есть определённые намерения, в связи с которыми что-то производится, и везётся на какие-то базы. И в этих намерениях есть своя граница между намерением обороняться, и намерением нападать.
   Так же, какие-то разработки могут быть в целях той же защиты засекреченными, и широкая общественность может просто не иметь правильного представления истинном прохождении линий. И даже ведущие специалисты могут не всегда иметь точное представление о том, что есть у противника, и чего ожидать в перспективе. Но это не означает, что в связи с этим границы теперь окончательно размыты. Есть намерение удерживать свои позиции, и есть намерение отжимать чужие. И тот, кто не переходит границу намерения защищаться, должен сделать всё от себя зависящие, чтобы оговорить с возможным противником все условия удержания мира, какие только может. А тот, кто отказывается, или только делает вид, что пытается, а на самом деле делает противоположное, переходит границу того, чего переходить нельзя. И чем сложнее условия, тем больше в них может быть деталей, которые могут быть на первый взгляд незаметны, но требуют уделения им предельного внимания. Потому, как не уделение может вести к агрессии в настоящем или будущем.

Данное описание не является полноценным без разбора отдельного вопроса, описанного тут http://proza.ru/2023/04/06/756